Crossed Line
24 июля 2019 г., 03:06
– Хён, ты уходишь? – сонно спросил малыш. – Не уходи. Ложись с нами. Папуля такой тепленький, – Чимин едва заметно вздрогнул, но рукой все равно стал искать руку Юнги.
Он всегда чувствовал ладонь альфы – находясь в его квартире, на его кровати, в кабинете или даже офисе – он всегда знал, что Юнги рядом, а его рука ласкает животик, пока он разговаривает со своим крохотным сыночком.
– Останьтесь, пожалуйста... – послышался шепот омеги.
Юнги лег совсем близко, прижимаясь к спине Чимина и наслаждаясь тем самым долгожданным теплом. Его ладони снова поглаживали так заметно округлившийся животик.
Даже на ощупь Чимин стал еще мягче и пухлее, сейчас давая шанс прикасаться к нему, гладить и легонько целовать в темноте – в оголенное плечико или шею.
Чимин робел и знал, что Юнги это чувствует, но все равно позволял проводить пальцами по коже, приподнимая край пижамной рубашки и забираясь под ткань.
В темноте, тишине и такой близи чувства Юнги всегда обострялись, сладость пронизывала легкие, ощущалась на языке, словно и так было понятно, чем Чимин пах – уютом, им самим, миндальной сладостью с шоколадными нотками; он пах заботой и чаем, пах ароматным свежим бельем и карамельным гелем для душа, все еще пах настоящим счастьем. Пусть альфа никогда не пробовал, никогда не углублял поцелуи, ни разу так и не решился попросить о большем, но влюбился окончательно, понимая, как сильно на самом деле мечтал о семье, как уже давно мечтает о Чимине, признаваясь в своих чувствах с поцелуями.
Маленький омежка уже сопел у Чимина под боком. Дживон был так похож на своего дядю – милой улыбкой, яркими глазками и маленькими пальчиками, очарованием, которое успел показать Юнги за вечер, взглядом ласковым и пронзительным, пропитанным совсем не детской тоской, грустью от невозможности часто видеться с Чимином и играть с ним. Омега постоянно занят на работе, хоть все свои силы отдает крошечному созданию.
Дживон с таким восторгом говорил о братике, с которым будет играть, радуясь так искренне, навсегда отпечатывая в памяти Юнги эти слова.
Чимин еще не спал, лишь осторожно поглаживал ладонь Юнги, лежавшую на мягком животике. Он не знал, что сказать, хотя очень хотел поблагодарить альфу – его выслушали, приняв то, что он так долго хранил в своей душе, утаивал от страха оказаться непонятым, совершенно не нужным. Юнги вытирал его слезы и успокаивал, оставляя поцелуи на щеках.
А он совершенно пугливый, такой застенчивый... даже не ответил альфе ни разу.
– Вы очень понравились Дживону, – заметил Чимин, осторожно поворачиваясь к Юнги, чтобы не разбудить ребенка. – Он так обрадовался, когда вы пообещали сводить его в парк и угостить мороженым, – Чимин и сам в тот момент почувствовал себя по-настоящему счастливым. Еще никто не делал для него так много.
Чимин всхлипнул еле слышно. Альфа заметил, что что-то в его голосе изменилось.
– И сладкой ватой, – добавил Юнги, улыбаясь в темноте и двигаясь еще ближе к омеге, так, чтобы губы касались шеи, а маленькие пальчики начали робко перебирать пряди волос. – Он очень славный, Дживон.
– Да, так и есть. У него пока мало друзей, – Чимин огорченно вздохнул. Нет надежды на то, что альфа когда-нибудь станет ему другом. – Он совсем недавно начал снова ходить в детский сад, но ему еще сложно. Он вспоминает больницу и врачей, всю ту боль, что ему пришлось перенести. Я чувствую себя виноватым из-за того, что меня не было рядом, – омега уткнулся мокрым носиком в висок Юнги, утопая в запахе и стараясь немного успокоиться.
– Но ты ведь был рядом, – возразил Юнги. – Даже если ты думаешь, что этого было недостаточно. Он сказал мне, что очень любит тебя, – альфа обнял смущенного Чимина, аккуратно целуя в носик, чтобы тот перестал плакать. – Чимин... я хотел спросить, может ты переедешь назад ко мне вместе с Дживоном?
Чимин вздрогнул от неожиданности. Юнги не хотел давить, но не мог представить свою жизнь без пухленького нежного омеги, без малыша, без сладких запахов, а теперь еще и радостного детского смеха. Чимин так нуждается в помощи, но боится ее попросить – ему сложно одеваться по утрам, обуваться и тем более справляться с ребенком одному, но он все равно ни разу не сказал о своих проблемах.
Альфа напрягся, задумываясь о том, как сильно хочет быть рядом, окутывая своей заботой, как хочет бегать по ночам за сладостями и выслушивать даже самые глупые и банальные переживания омеги, жалобы о полноте, по которой он так сильно сходил с ума, о том, что нечего носить, и Юнги тайком купил для Чимина новую удобную одежду, которую так и не решился подарить. Только всего этого нет – просто потому, что он сам указал в договоре, просто потому, что Чимин боится открыться, боится позволить любить себя в полной мере. А может, он делает все это ради маленького крошки? Может, никогда не ответит ему взаимностью?
– Тебе уже сложно справляться одному, а я так скучаю по своему малышу, – Юнги не мог сопротивляться Чимину – он на всю жизнь, его счастье, его все. Он также сильно скучает по Чимину, как скучает по крошечному альфе, стараясь унять ноющее чувство в груди, чтобы поскорее заснуть – только без омеги уже не выходит.
– Хорошо, – согласился Чимин после долгого молчания. Он не может лишать крошку заботы отца. Он так сильно хотел быть рядом, наслаждаясь последними месяцами вместе с Юнги, греясь рядышком под боком и бесконечно пропадая под сладкими поцелуями альфы. Пусть ненадолго, на пару мгновений он может еще показать, как сильно любит. – Только Дживон должен согласиться.
– Я уже спросил его, – Чимин почувствовал, как альфа улыбается прямо в щеку, оставляя аккуратный поцелуй. – Он не против. Но предупредил, что Мистер Медведь едет с ним.
Сладость Чимина все еще на губах, в осторожном поцелуе в щеку, в мягком и бережном касании, в словах, сказанных с надеждой на счастливое будущее вместе.
Чимин забыл о тревогах, отпустил, окунаясь, наконец, в счастье и позволяя себе любить, позволяя доверять именно Юнги, смущенно отвечая на его поцелуй своим в самый уголок губ.
***
Чимину нравилось наблюдать, как каждое утро Дживон просыпается рядом с Юнги, как виснет на нем и играет в прятки, нравилось строить вместе с любимыми железную дорогу в гостиной и незаметно делать снимки на память на старенький полароид, когда-то подаренный братом, нравилось, что именно Юнги собирает Дживона в детский сад, нравилось засыпать без слез, зная, что самые дорогие люди засыпают рядом. Животик становился все больше, отчего Чимину действительно стало трудно одеваться, завязывать шнурки и даже влезать в свою обувь, и он все еще вспоминал, как Юнги удивил его новой удобной одеждой. Все его вкусы и предпочтения к восьмому месяцу так резко изменились – Юнги все время был рядом, когда омега неожиданно просыпался посреди ночи и плелся на кухню, чтобы перекусить; альфа наливал чай и улыбался так ярко, слушая короткие истории Чимина о том, что еще хочет скушать малыш, наслаждаясь даже такими робкими признаниями. Юнги не мог удержаться, чтобы в очередной раз ночью не посадить омегу на стол, лаская и целуя. Именно о таком счастье он так долго мечтал. На лице Чимина всегда смущение, когда он нежился и касался в ответ, когда шептал о своих желаниях, когда принимал ухаживания, возвращая их своей заботой. Потом Чимин еще долго переживал, стоит ли отпускать Дживона в летний лагерь на острове Чеджу, ведь целую неделю он не сможет увидеть свое Солнышко. Только лишать ребенка таких радостей не стал. Юнги нравилось, что Чимин делится с ним, советуется и потихоньку начинает доверять, словно он тоже родитель для его славного омежки. Да и Дживон все реже называл его хёном, и засыпая, робко звал его папой.***
– Хосок, поговори еще раз с отцом Дживона и подготовь документы на опеку, – альфа сидел в кабинете. Он наконец-то взял отпуск и все время находился с Чимином, решая рабочие вопросы по телефону. – Хорошо, я все сделаю, – в голосе секретаря слышалось едва уловимое ликование. – Я посмотрел проект детской. Уже заказал необходимые материалы. Думаю, что все будет готово в срок. Юнги только закончил разговор, когда в дверь постучали. – Господин Мин, – омега вошел в кабинет. – Чимин... – альфа едва мог воздух глотать, потому что Чимин был в его рубашке. – Это моя рубашка? – решился уточнить Юнги. – Да. Мне очень жарко, – омега вздохнул, вдыхая запах альфы. Пока Дживон в лагере, Чимин позволил себе ходить в свободной одежде. – У вас гон, – заметил омега, оставаясь поодаль от кресла Юнги. – Я чувствую по запаху. Он такой сильный, что малыш начал пинаться, – Чимин выглядел взволнованным, совершенно потерянным. – Извини, – альфа откинулся в кресле. – Я совсем заработался, даже не заметил, – соврал Юнги, чувствуя вяжущее напряжение во всем теле, а с омегой, находившимся так близко, да еще и носящим его ребенка, все ощущения, все чувства требовали его, мечтали о мягком сладком теле и теплоте от близости, от проникновений в горячую плоть и робких стонах под ухом. Даже его природа требовала Чимина. Чимин еще не его омега, поэтому не может быть рядом – Юнги сорвется, не сдержится, захочет слишком много. Но его тело пухленькое, соблазнительное своими формами, сочными округлостями и всей его сладостью, от которой хочется выть, на стену лезть и слезы глотать, едва ли находя в себе силы не утопать в чужом заботливом взгляде, словно умоляющем, печальном. – Это пройдет через пару дней, но думаю, что мне лучше уехать, – Юнги хотел, чтобы его тон звучал как можно более безразличным, холодным. Так еще есть возможность не думать о Чимине, который уже медленно проделывал путь к его столу, смущенно оттягивая рукава тонкой рубашки альфы. Омега выглядел также, как и в первый день их знакомства – растерянный, грустный, с покрасневшими щеками и отчаянием, которого в последнее время не было видно в его глазах. Только счастье. Те секундные искры того самого, настоящего, давно обретенного счастья. – Не надо, – голос Чимина звучал четко, настойчиво, хоть весь его вид говорил об обратном. – Не уезжайте. Я побуду с вами. Я хочу быть рядом, – и снова эта пронзительная уверенность, желание выразить то, что так давно уже хочется сказать. Но почему-то только слезы начали медленно стекать по щекам, не давая возможности признаться. В глазах Юнги показалось легкое удивление от его слов. – Я боюсь, что малышу очень трудно будет перенести разлуку. Что, если он вернется и будет пахнуть другими? Что, если все разрушится в один момент? Как только Чимин почувствовал запах альфы, как только сильнее вдохнул его в легкие, позволяя и малышу насладиться усилившимся ароматом, снова пришло то самое осознание – ему отчего-то стало грустно, словно ревность пожирала изнутри, поглощая чувством безысходности. Юнги любимый. О нем так хочется позаботиться, отдавая всего себя. Как и снова хочется показать, насколько сильно он любит. – Чимин, пожалуйста, – умолял Юнги. Омега уже стоял рядом с его креслом, опираясь о краешек стола. Юнги действительно умолял. И ему так трудно держаться, когда Чимин разгуливает по дому голыми ножками, когда рубашка задирается, оголяя намного больше того, с чем альфа еще мог бы справиться – такого никогда не было раньше, возможно из-за банальной болезни. Ни один запах не забивал легкие и не ощущался так сильно, позволяя оставаться холодным, отрешенным и безразличным, отдаваясь работе. Так почему именно сейчас он так реагирует? Только Чимин. Ему нужен только Чимин. Ему хочется только его одного – полностью. Только из-за Чимина он готов послать к чертям все. – На стол, Чимин!
