Hold Memories
31 июля 2019 г., 06:04
Чимин проснулся рано утром. Альфа еще спал, но за ночь его запах стал только сильнее. Омега подвинулся ближе к Юнги, упираясь животиком к боку, и прижал носик к плечу.
Ощущение тепла не покидало, как и воспоминания о времени, проведенном вместе с Юнги – мгновения, когда они были наедине, когда между ними не было расстояния, когда запах и забота поглощали, когда казалось, что не может быть больше места для сомнений.
Чимину будет не хватать Юнги, будет непривычно засыпать без него: без его рук, что крепко обнимали поздней ночью, без разговоров альфы с родным любимым малышом, без того самого чувства, когда тянешься к нему со всем желанием и обнимаешь... счастье. С ним каждый момент был особенным.
Юнги был особенным рядом – чутким и добрым, окружающим своей заботой, настоящим, искренним, истинным.
Чимин решил – еще немного побыть счастливым.
Омега осторожно прикоснулся губами к плечу и оставил поцелуй. Ему не хотелось будить Юнги, поэтому Чимин, тихонько вставая с кровати, пошел на кухню.
За окном уже ярко светило солнце, лучи которого приятно грели. Чимин устроился в гостиной с чаем и вкусными булочками, которые постоянно покупал Юнги, когда в дверь неожиданно позвонили.
– Кто там? – спросил омега.
– Доставка для господина Мин Юнги, – Чимин сразу открыл дверь, впуская молодого бету. Тот передал небольшую коробку, письма и какие-то журналы.
Чимин отнес коробку и остальную почту в кабинет, но на глаза попался журнал – глянцевая обложка, крупный заголовок, фотография, где он в кафе вместе с Юнги. Именно в тот день они узнали, что Чимин носит альфу, именно в тот день они кушали пирожные, именно в тот день Юнги гладил живот и смотрел только на него, именно в тот день Чимин был счастлив до слез, когда вечером забрал Дживона из больницы.
Фотография запечатлела тот день. Сохранила для памяти.
Чимин не хотел открывать статью – только лишь взглянуть на остальные фотографии. На них Юнги так красиво улыбался, бережно держал за руку, когда они гуляли в парке, ели мороженое в вафельных рожках, затем облизывая сладкие губы, и смеялись, когда заходили в книжный магазин, чтобы выбрать Дживону новую раскраску. На одной из таких фотографий Юнги прижимал к себе крошку-омегу, заснувшего у него на руках.
Чимин не стал читать статью, но оставил журнал себе, чтобы потом вклеить новые фотографии в свой альбом. Омега закрыл страницы, снова возвращаясь к красочной обложке, даже не заметив слов от главного редактора: «Никто не видел Мин Юнги таким влюбленным».
– Чимин, ты как? – спросил Юнги, просыпаясь ближе к обеду и чувствуя запах ароматного кофе с кухни – один из немногих запахов, которые альфа мог различить. Омега что-то готовил, легонько пританцовывая в такт музыке из фильма, который показывали по телевизору.
Альфа замер. Чимин двигался плавно, изящно даже с круглым животиком, и фартук на нем смотрелся слишком уютно, по-домашнему.
– Все хорошо, – ответил Чимин, не сразу обращая внимание на прильнувшего к спине Юнги. Руки и щечки были перепачканы мукой, но альфа уже дышал в шею, не переставая касаться такого возбуждающего Чимина.
– Как малыш? – Юнги принял из рук Чимина кружку с кофе. Омега сел рядом, наконец-то управившись с выпечкой.
– Немного пинался с утра. Он такой сладкоежка, – улыбнулся Чимин. – Поэтому я решил испечь шоколадное печенье.
Когда печенье было готово, Чимин вернулся в гостиную вместе с Юнги, поставил фильм, который давно хотел посмотреть – альфа устроился рядом и осторожно положил голову на плечо.
Чимин смеялся от души, полностью погружаясь в фильм, невольно брал за руку, когда было страшно, замирал и закрывал глаза, встречаясь с успокаивающим взглядом Юнги. Тот просто обнимал и гладил по голове, вдыхая сладкий запах, которым Чимин пропитался на кухне.
Снова хотелось его гладить и снимать одежду. Снова хотелось касаться его кожи и чувствовать под пальцами дрожь. Снова хотелось целовать. Целовать в его сладкие, мягкие и пухлые губы. Обнимать и целовать. Прижимать к себе и целовать.
Юнги едва ли мог справляться, чувствуя возрастающее напряжение, трепет от простых касаний, от пальчиков Чимина на своем теле, его теплоты, которая уже давно свела с ума – омега утащил Юнги на мягкий ковер, рассказывая, что уже скоро вернется Дживон, размышляя о том, какие сладости он ему приготовит, забываясь в своем хрупком счастье и незаметно оказываясь в объятиях альфы, затем сидящим у него на ногах. Животик касался живота Юнги, когда Чимин наклонялся немного вперед, вслушиваясь в шепот Юнги и понимая, как бережно тот держит его за талию.
Они так и провели день за разговорами о малышах, легкими поцелуями Юнги за ушком и смущением Чимина; омега объяснял, как надо ухаживать за крошечным альфой, который скоро появится на свет – Юнги записывал, не отрываясь от Чимина. В вечернем свете уютный и теплый, он казался настолько прекрасным, манящим, заставляющим пылать от каждого слова, сказанного с заботой и любовью к малышу Юнчолю, что альфа не мог не прильнуть губами к порозовевшим щечкам.
Чимин громко и неожиданно выдохнул, чуть касаясь губами губ альфы, когда раздался телефонный звонок. Юнги ушел в кабинет, сразу отвечая, когда омега, засмущавшись и покраснев от своего внезапного порыва, убежал спать и накрылся одеялом с головой, довольно улыбаясь и растворяясь в вечернем блаженстве.
– Хосок, что-то случилось? – забеспокоился Юнги. – Есть новости по поводу документов?
– Да, мне удалось встретиться с отцом Дживона. Пришлось приплатить ему за информацию. Оказалось, что Чимин звонил ему, тогда, четыре года назад, чтобы сообщить о смерти брата. Чимин сказал, что не знал, что делать, но умолял оставить Дживона с ним, – сообщил Хосок. – Альфа угрожал ему, что заберет мальчика и отдаст его в детский дом, если Чимин не будет присылать ему деньги каждый месяц. Чимин не мог отдать ему ребенка, но и опеку не мог получить, поэтому был вынужден совершать платежи два года еще и ему, только переводы посылал через почту в конверте, – секретарь чувствовал, что Юнги злился, зная его достаточно долго, чтобы понять даже по звуку дыхания.
– Мы можем получить опеку над Дживоном в таком случае? – Юнги заволновался, что не сможет получить необходимые бумаги – крошка-омега так важен для Чимина; без него и он уже не представляет свою жизнь, как и без Чимина. Они оба беззащитные – их хочется оберегать, крепче прижимая к себе.
– Да, он написал отказ. Все документы готовы. Их осталось только подписать и отнести в суд, – ответил секретарь, улыбаясь в трубку. Для Юнги он готов был сделать все – именно он дал работу, когда Хосок остался один, именно он помог ему, не спрашивая ни о чем – однажды пережив предательство, уже не мог смотреть, как причиняют боль дорогим ему людям. – Я отправил их почтой.
Юнги надеялся, что Чимин очень обрадуется, только не знал, как сообщить ему об этом. Больше всего он мечтал быть с человеком, которого любит всей душой, прожить с ним всю жизнь, наблюдая, насколько ценными становятся их отношения, каждый день целуя глубоко и нежно, отдавая себя, превращая тепло в еще одну новую жизнь. Счастливую.
– Есть еще кое-что, – прервал мысли Хосок. – Мне удалось заблокировать несколько статей, приостановить тираж одной сомнительной газеты. Оказалось, что информатором у них был Джину и один из акционеров, который видел тебя вместе с Чимином. Некоторые другие издания тоже получили фотографии, но на фоне заключения нового соглашения о сотрудничестве с T&J, наоборот, поменяли свое мнение, – Хосок сделал паузу. – Я знаю, что ты не хотел, чтобы Чимин их видел, но мне не удалось заблокировать все. Что-то могло просочиться в Интернет.
– Я все объясню ему, – выдохнул Юнги. Слишком большое внимание к его личной жизни, нежели к его работе, всегда напрягало, но сейчас он больше переживал за самочувствие омеги.
Юнги закончил разговор, только потом обнаружив на столе письма с работы и коробку со своим заказом – одинаковые пижамы для него, Чимина, Дживона и малыша, и еще две, когда альфа попросит Чимина подарить ему близнецов.
В гостиной Чимина уже не было, но Юнги обнаружил омегу в спальне – тот свернулся сладким крендельком, высунув носик из-под одеяла, чтобы дышать.
– Маленький, ты тут? – засмеялся Юнги, забираясь к Чимину.
– Я тут, – прошептал нежный сонный голосок. Альфа лег ниже, задирая рубашку и целуя животик. Чимин все еще возбуждал, но так нуждался в простой заботе, потянув к нему ручки и обвивая шею. И Юнги поцеловал в щечку. Поцеловал так нежно, как только мог.
***
Чимин вздохнул и вошел за альфой в детский магазин. Он не отпускал руку Юнги, который что-то говорил, советовался и с удивлением разглядывал вещи, которые раньше никогда не приходилось покупать. Чимина трясло – внутренне, болезненно сжимая ребра – даже малыш почувствовал, начав пинаться. НамДжун на последнем осмотре предупредил, что к концу срока такое может случаться довольно часто. Омега невольно улыбнулся сквозь боль – Юнги был смешной. Чимин крепче сжал руку альфы, позволяя себе насладиться прекрасными минутами. Он тоже может выбрать то, что ему понравится, может еще немного побыть счастливым, выбирая одежду для своего малыша. Больно лишь от осознания, от безнадежности, от скрытых слез, от того, что совсем скоро все закончится. Юнги же не мог оторвать взгляд от Чимина – пухленький, хорошенький, милый, в его одежде, потому что в свою давно не влезает – в магазине на них смотрят с восхищением, которое действительно льстило альфе, ведь рядом такой очаровательный омега с ребеночком под сердцем, а они самая прелестная пара. Юнги купил много вещей, которые так понравились Чимину – теплый плед со звездами, крошечную одежду и носочки, ботиночки и игрушки. Его радовало, что омега выбирал сам – его хотелось баловать еще больше. Баловать своей любовью. Отдавать ее всю.***
Дживон вернулся через три дня, радостный и обласканный солнцем и морем. Даже через недолгую разлуку Юнги понял, как ему не хватало маленького омежки, его детского смеха в гостиной и смешных объятий с медведем, даже его маленьких ладошек, которые тянутся к сладостям папули. Что он будет испытывать, когда еще один малыш появится на свет? Чимин был счастлив – счастлив, что Юнги веселился с Дживоном, счастлив вновь окунуться в заботу о крошке и детские шалости, рисовать вместе с ним, засыпать и вновь видеть, как утром он просыпается рядом с альфой. Сразу после приезда Юнги устроил поход в парк аттракционов. Он покупал любимым омежкам сладости и катался с Дживоном на каруселях и маленьких горках – только Чимину было нельзя, но он наслаждался мороженым и фотографировал, запечатляя на полароидных карточках и в памяти прекрасные моменты, радуясь, что смог снова побывать в таком месте – он был в парке только один раз, когда брат забрал его из школы, чтобы отвлечь младшенького от учебы. Теперь он снова здесь – с самыми любимыми... – Дживон, малыш, скажи, чем пахнет папуля? – спросил Юнги, когда кабинка колеса обозрения поднялась высоко в небо. – Папуля очень вкусно пахнет, – засмеялся Дживон. – Он марципаном пахнет в молочном шоколаде. И карамелью. И хёном. И моим братиком тоже пахнет. – Хочешь посмотреть со мной новый дом? – с волнением поинтересовался Юнги. – Там есть твоя комната. И комната для братика, – омежка кивнул, расплываясь в счастливой солнечной улыбке. – Только папуле не говори. Я хочу сделать ему сюрприз.***
НамДжун на очередном осмотре предупредил, что срок уже приближается, дал необходимые рекомендации и попросил не волноваться. Однако Чимин никак не мог успокоиться. Он переживал, боялся – ни боли, ни самого процесса. Больше всего боялся расстаться с малышом. Боялся отдать, не желая отказываться. Боялся, что у него заберут настолько дорогое сокровище. Боялся, что Дживон уже никогда не сможет простить ни его, ни альфу, замкнется в себе, перестав доверять. Боялся, что ему даже не дадут попрощаться. Чимин проснулся ночью. Он хотел найти свой альбом, чтобы вклеить фотографию, сделанную утром – Юнги готовил Дживону завтрак – даже не заметив, что альфы нет в постели. Чимин никак не мог найти свой альбом, который спрятал на одной из полок в шкафу, где хранилась теплая одежда. Дживон перевернулся на бок, и только тогда омега понял, что Юнги в комнате нет. Альфа сидел в гостиной и держал в руке его альбом – тот самый, который однажды вернул – теперь открытый на последней странице, где был вклеен снимок с осмотра. Он дышал тяжело, пугая омегу. Чимин не хотел, чтобы альфа видел его снимки – они личные, они словно признание, откровение, на которое Чимин никак не мог решиться. Юнги нашел альбом случайно, когда хотел достать кофту. Августовские ночи прохладные, а Чимин всегда просыпается, чтобы выпить чай и поболтать. Но, как только открыл альбом, больше не захотел ждать. Сердце так требовало Чимина, а та маленькая надежда на взаимность зажглась ярким огоньком. В альбоме снимки от врача, маленькие фотографии еще неродившегося малыша, подписи и наклейки, звездочки, сердечки и полумесяцы, блестки и ленточки. И Юнги с Дживоном, и просто Юнги, и вырезки из журнала, где он смотрит на Чимина с такой любовью. И сердце замирает, когда Чимин осторожно подошел и сел рядом на диван. Чимин плакал. – Что это, Чимин? – спросил Юнги шепотом, боясь напугать. Только сейчас он понял, что для него значит их малыш, драгоценный и такой родной, с каким трепетом и волнением Чимин каждый раз говорит о своей любви. – Ты мне так и не рассказал про этот альбом. – Я не хочу, – Чимин потянул руки к альбому, но Юнги перехватил их, взяв в свои и осторожно переплетая пальцы. – Я боюсь. – Чего ты боишься, маленький? – Юнги сел чуть ближе, наклоняясь, чтобы легонько поцеловать мокрый носик, успокоить дрожь в теле Чимина. – Боюсь потерять, – омега произнес едва слышно. – Это? – Юнги взглядом указал на альбом, который лежал у него на коленях. – Что это? – Это все, что у меня есть, – не выдержал Чимин. Больше не мог – сейчас он был готов признаться в своей любви. – Все, что у меня останется. Ведь кроме воспоминаний не останется ничего. Вы ведь... вы... заберете, не позволите с ним видеться, – еще сильнее заплакал Чимин, ощущая резкую боль внизу живота. – Я... тоже хочу быть счастливым. Он и мой малыш. Альфа прижал к себе, целуя мокрые щеки, словно раскаиваясь. Юнги что-то шептал в ответ, неустанно покрывая поцелуями, но Чимин не мог расслышать из-за всхлипов. – Поцелуй меня, Чимин, – Юнги уже не мог отпустить. – Что... сделать? – голос сорвался – от неожиданной просьбы, еще одного откровения, от нового приступа боли. – Поцелуй меня, по-настоящему, – просьба Юнги оглушительная, важная, но Чимин не мог дотянуться, не мог поймать своими губами чужие губы, хватаясь за живот, по одному взгляду альфы понимая, что происходит.
