How long is forever?

– Я никогда его у тебя не заберу, – прошептал Юнги в самое сердце. – Я так люблю тебя, Чимин, – дрожь и поцелуи, рассыпающие по всему лицу. – Это наш дом...       Все словно замерло вокруг – на мгновение, а может, на целую вечность. Юнги слышал, как отчаянно с произнесенными заветными словами билось его сердце.       Альфа чувствовал, как дом медленно накрывало пронзающей каждую клеточку тела тишиной. С этой уютной, поглощающей тишиной он все еще выдыхал признания в чужие сладкие губы. В темноте дарил все новые поцелуи, покрывая ими щеки, руки омеги, держащего маленькое сокровище. И это были поцелуи, оставленные самим сердцем, самыми прекрасными чувствами, ставшие долгожданным откровением.       Чимин не слышал ничего, кроме этого шепота в груди, в глубине души – неповторимого, желанного, заветного, словно его маленькая мечта, которая наконец стала реальностью. Он пытался вслушаться в повисшую тишину, поверить в эти чувства, поверить в счастье, которое сейчас находилось так близко, с какой заботой и трепетом Юнги вел его за собой, совершенно заплаканного и растерянного, на второй этаж их дома, показывая комнату для Юнчоля.       Комната маленького альфы так понравилась омеге – здесь были все детские вещи, которые когда-то они выбирали вместе с Юнги, все книги, которые альфа читал малышу – и здесь воспоминания о волшебных ночах, проведенных вместе.       Чимин никогда не смог бы желать большего для малыша, глядя с какой любовью Юнги смотрит на него, дарит аккуратные поцелуи в носик, перебирает пухленькие пальчики в своей ладони. – Наш дом? – осторожно переспросил Чимин, передавая малыша Юнги, который уложил его в кроватку.       Омегу переполняли чувства, страх и простая нерешительность. Он отвернулся к небольшому комоду, на котором стояли фотографии малыша. Рядом Чимин увидел свой альбом, наполненный воспоминаниями о каждом дне, когда под сердцем он носил Юнчоля. Альбом был раскрыт на одной из последних страниц, будто кто-то совсем недавно просматривал его.       Взгляд утонул в красочных фотографиях, счастливых улыбках, пойманных в самые неожиданные, но самые памятные моменты, лишь потом остановился на заголовке одной из журнальных статей: «Никто не видел Мин Юнги таким влюбленным».       Влюбленный? Рядом с ним? – Иди ко мне, Чимин, – Юнги мягко обнял со спины. Чимин вздрогнул и развернулся в руках альфы. Он снова не мог справиться со слезами, снова был растерян – его застали врасплох чувствами, на которые он никогда не мог даже надеяться...       Альфа притянул Чимина к себе на мягкий диванчик в углу комнаты. Омега сел к Юнги на ноги, с теплотой принимая поцелуи и закрывая глаза в ожидании ответа. Сердце в груди от одного лишь шепота билось так сильно... – Это наш дом, маленький, – Юнги оставил поцелуй за ушком, спускаясь чуть ниже. Кожа омеги на вкус сладкая, карамельная. Альфе хотелось признаваться любимому с каждым новым поцелуем, но получалось лишь обжигать горячим дыханием кожу, шептать тихое «люблю», прижимая к себе. – Я купил его для нас не так давно. Хотел сделать сюрприз... – Я очень люблю тебя, Чимин, – после продолжительной паузы произнес Юнги, смотря прямо на своего омежку. Слезы снова покатились по щекам, но альфа их быстро стер, спасая от нахлынувших чувств в своих объятиях, решаясь больше никогда не молчать рядом с самим счастьем, с самой драгоценной мечтой. – Рядом с тобой я хочу всего, – Юнги не знал, как Чимин воспримет его признание, боялся, но говорил долго, настойчиво, выплескивая давно накопившуюся любовь, прижимая ее к себе, отдавая этой любви всего себя. – Хочу настоящего. Хочу тебя на всю оставшуюся жизнь.       Чимин дрожал сильнее от каждого «люблю», произнесенного лишь ему одному. Дрожал от слов – пронзительных, оглушительных, долгожданных, как само счастье. – Ты даже не представляешь, как мне было тяжело все это время, как сильно я хотел прикасаться к тебе, хотел стать для тебя родным человеком, любимым, – признание Юнги было настолько откровенным, оставляло боль позади, сохраняло только надежду на счастье. Оно было так рядом – с его поцелуями на коже, объятиями и заботой.       Чимин тоже молчал – слишком долго молчал, не решаясь признаться, боясь потерять, не зная, что испытывает любимый человек. И рядом с Юнги ему не хотелось сдерживаться в ответных чувствах, в ответном признании, в той любви, которой он сам научил его, которую подарил вместе с маленьким спящим счастьем. – Каждый день собирался с силами, чтобы признаться, но во мне все еще был этот страх... – Юнги на мгновение замялся в нерешительности. – Но рядом с тобой мне было так тепло. Хотелось сделать тебя самым счастливым.       Юнги впервые задумался, насколько откровенен в своих желаниях, мечтах, связанных с Чимином. Но именно с ним хочется всего. Хочется праздновать дни рождения, хочется вместе засыпать под теплым пледом и просыпаться рядом, завтракать за широким столом, хочется так много...       Чимин застыл в нерешительности, чувствуя, как ладонь альфы поглаживает его живот под кофтой, как губы касаются шеи, целуют нежно, остаются там, словно не решаясь на один самый желанный шаг. Омега взял руки Юнги в свои, мягко переплетая пальцы. Он передавал свое волнение от каждого слова, от этого тихого признания, которое не хотелось прерывать.       Юнги любимый. Его взгляд заставляет верить ему, доверять всего себя, наслаждаться сполна всеми его чувствами, его робкой молчаливой заботой. Впервые Чимину не хотелось плакать, но чувств к одному человеку в нем накопилось так много, что слезы было не остановить. – Я так благодарен тебе. Ты подарил мне Юнчоля. Он наш маленький красивый сыночек, – Юнги расцеловал влажные щеки, успокаивая теплотой своего голоса, шепотом, проникающим в душу. «Юнчоль». – Юнчоль, наш малыш, – едва уловимо произнес Чимин, будто хотел удостовериться еще раз, но Юнги все равно услышал. – Это имя... – Наш сынок, Чимин, – улыбнулся в легком поцелуе Юнги. Перед Чимином ему хотелось открыть всю свою душу нараспашку. – Я хотел, чтобы именно ты выбрал имя, но так и не решился спросить. Ты ведь единственный, кто должен был... – нерешительно произнес Юнги, с трудом преодолевая волнением. – Ты разговаривал с ним во сне, говорил... Ты каждый раз лишь шепотом признавался ему в любви...       Чимин вспомнил, как старательно скрывал свои слезы, переживая за Дживона, за жизнь которого так отчаянно боролся, за маленького крошку, с которым никогда не хотел расставаться, за Юнги, рядом с которым так тепло, рядом с которым сердце бьется чаще, рядом с которым его скромная молчаливая любовь становится такой хрупкой, драгоценной. – И именно ты подарил его Юнчоля, сделал меня счастливым, – продолжил Юнги, снова крепко обнимая Чимина, не желая даже на секунду выпускать любимого из своих объятий. Омега рядом с ним молчал, дрожал, лаская так осторожно, как только мог.       Каждая секунда и каждое мгновение, пережитое вместе с Юнги, казались Чимину самой драгоценной мечтой, окутанной страхами и тоской, сокровенными воспоминаниями, бережно хранимыми в сердце, в надежде, что однажды и он сможет быть счастливым, нужным, сможет улыбаться Дживону и держать на руках малыша Юнчоля, сможет быть рядом с любимым человеком, не скрывая, как дорого на самом деле все то время, что они провели с Юнги наедине...       Рядом с Юнги все его счастье. Юнги и есть счастье. Хотелось сказать ему об этом прямо сейчас. – Я не хочу тебя отпускать, Чимин, – Юнги словно со стороны слышал, насколько отчаянно звучал его голос, слышал тихие всхлипы, слышал, как Чимин старается их унять, заглушить. – Ты мое все, Чимин. Я хочу, чтобы ты стал моей семьей, – альфа провел губами по шее, бережно целуя, тяжелым дыханием опаляя нежную кожу. – Маленький мой, – Юнги умолял.       Чимин отдал себя полностью. – Ваш, – прошептал омега. Юнги замер, когда Чимин начал касаться теплыми ладошками его лица, целовать слишком торопливо, несдержанно, показывать, как сильно любит. Он целовал щеки альфы, словно уже не мог терпеть той разлуки, которую пришлось вынести, не мог не дарить свою любовь, которую так долго хранил в себе, носил ее под самым сердцем. – Я люблю вас, – совсем робко, окончательно открывая свою душу, всю свою любовь дорогому человеку.       Юнги резко выдохнул Чимину в губы. Словно самое тихое, нежное признание, пойманное поцелуем.       Это ни с чем не сравнимое ощущение – самый дорогой человек признается тебе в любви, признается откровенно и смущенно одновременно, признается в тишине с объятиями, со всеми преодоленными страхами, ранами, с болью, с надеждой на долгожданное хрупкое счастье.       Чимин выплескивал свою любовь слишком долго, лишь шепотом и поцелуями, сладостью оставался в сердце. Он такой – настоящий, искренний, застенчивый. Любимый. Он все целовал, дрожал от каждого «мой Чимин», произнесенного Юнги – но именно в тишине готов был и дальше слышать только эти слова. – Сделал меня втройне счастливым... – прошептал альфа, с волнением наблюдая за Чимином. – Втройне? – растерялся Чимин.       Юнги кивнул в ответ, доставая, наконец, те бумаги, которые Чимин подписал не глядя. Омега только успел взглянуть на название документа, когда сонный голосок Дживона послышался с соседней комнаты.