Стража

      - Так больно? - Доктор Ким осторожно вращает ступню Тай по часовой и против стрелке, отмечая для себя моменты, когда та начинает морщиться от боли. - Ты быстро поправляешься. - С улыбкой смотрит на нее мужчина, затягивая ремни фиксирующей повязки. - Вашими стараниями. - Тихо отвечает Ли. Как бы там не было, к этому человеку она не испытывает ни страха, ни неприязни. Он всего лишь врач с теплыми руками и приятной внешностью, никак не желающий ей зла. - Мою роль сложно недооценить конечно, но в большей степени, это твоя собственная заслуга. - Доктор качает головой и обходит постель, усаживаясь на ее край с другой стороны и придвигает ближе передвижной стол. Больше он не произносит ни слова, пока снимает кусочек стерильной повязки, закрывающей разбитую бровь Тайгер и девушка какое-то время просто всматривается в лицо человека перед собой, пытаясь понять, действительно ли он настолько чист, насколько кажется. - Я не помню точно, но мне кажется, что я здесь уже не один день. - Вызывает на прямой разговор она и получает отрывистое «две недели», произнесенное так, что слышится как всем известный факт. - Меня наверное все ищут. - Решается продолжать и Ким замирает, опуская взгляд, но лишь на долю секунды. - Не ищут. Все знают где ты и чем занимаешься. - Качает он головой, промакивая шрам ватными тампоном, смоченным в дезинфицирующем растворе. - Все? И мой начальник? И мой… отец? - Запинается Тай, не понимая, как случилось так, что о нем она подумала не в первую очередь. Почему ей важнее то, что происходит с Хо или Хан, но не с отцом? Кажется все яснее становится то, что они вовсе не родные друг другу люди и от этого грустно. Почти тоскливо. - Все, кому нужно знать. - Подтверждает ее мысли доктор, приклеив новую стерильную повязку и поднимаясь с места. Пока он раскладывал по местам медицинские принадлежности, Тайгер поражалась тому, в какой ситуации оказалась. Удивлялась, что отец за все эти дни так и не появился. Не поставил на уши весь город и не стоял у порога дома, требуя возвращения дочери. - Могу я хотя бы позвонить? - Тай переворачивается так, что бы видеть лицо Намджуна, но он не смотрит на нее в ответ и лишь медленно выдыхает, опираясь на стол. - Я не могу дать тебе разрешения на что-то или как-то помочь. Я здесь, что бы следить за твоим состоянием. Все вопросы ты можешь задать только своему хозяину. Тай непонимающе встряхивает головой, долго моргает и снова смотрит на мужчину. Ей показалось, что он только что произнес слово, которое она впервые в жизни своей вот так слышит. - Я ослышалась? - Пытается уточнить она, но взгляд Намджуна отвечает ей без слов. Тайгер страшно захотелось проснуться. Открыть глаза и прекратить этот странный сон, в котором она кажется пробыла уже несколько недель, находясь в цепочке непрерывных и однообразных действий, таких как бодрствование, прием лекарств, осмотр врачом. Что-то явно вышло из под слабого контроля и потерялось в бессмысленной круговерти. - Идем, я помогу тебе. - Кажется в голосе Кима звучит тихая грусть, когда он приближается к девушке и протягивает к ней руки. - Пожалуйста. - Просит мужчина, когда Тай не двигаясь, испепеляет его взглядом.       Чимин как всегда точен, хоть часы сверяй. Намджун успевает лишь усадить Тайгер на диван в большой гостиной и присесть на приличном от нее расстоянии, когда молодой человек вошел без стука и уселся в кресло напротив. На журнальном столике между ними стоял поднос с чайничком и сладостями, будто они принимали долгожданного гостя и Ли ощущала себя нелепо в простеньких серых спортивных штанах и футболке, которые ей принес Ким. Только упоминание о том, что ей стоит сделать над своей злостью усилие и подавить ее ради встречи с тем, кто виноват в ее проблемах по настоящему, заставило ее подняться с постели. Хотя что-то подсказывало, что Пак появился бы в комнате сам и тогда говорил бы только он. Это подтверждало гнетущее ощущение, объявшее Тай, сжимающуюся в комок нервов под тяжелым взглядом светлых глаз, пока доктор разливал чай. Парень игнорировал придвинутую поближе чашку, но подался вперед и оперся на локти, поставленные на свои колени, продолжая рассматривать Тайгер. Узел его галстука небрежно растянут на белоснежном воротничке, об уголки которого наверное можно порезаться, равно как о стрелки на черных брюках и воздух наполнен тяжелым ароматом парфюма, усиливающим давление молчания и взгляда его обладателя. Тай хочется спросить его о многом, но никто не начинает разговора, ожидая чего-то. Молчит и она, вздрогнув от глухого хлопка двери откуда-то справа, из коридора, где она конечно же не была ни разу. Из этого коридора и появляется Чонгук. Сейчас он хотя бы прилично выглядел, в черной майке и таких же серых штанах, как у Ли. Чонгук прошел в гостиную и девушка бросила взгляд на небольшой диван, отмеряя расстояние между ней и доктором, пытаясь прикинуть, уместится ли в него парень, но тот направился к сидящему в кресле Чимину и сел на ковер, слева от него, позволяя Паку запустить свои длинные пальцы в волосы на макушке. Теперь будущий глава корпорации выглядел довольным, окруженный желанными в его обществе людьми, а присутствие этого парня и вовсе привело в полный покой. Все трое вели себя так, будто подобное в порядке вещей и сам Чонгук сидел с опущенными на свои босые ноги глазами, словно это, как и молчание, вполне нормально. К чаю никто из присутствующих не прикасался. Тай всего за несколько минут испытала столько эмоций, сколько и за несколько месяцев не приходилось испытать, а последнее вообще заставило отвести глаза. То, как Чимин игрался с черной гривой сидящего в ногах парня, выглядело странным и даже походило на нечто интимное. Пак скрипуче рассмеялся глядя на девушку и зацепив большую прядь волос, запрокинул голову Чонгука, заставляя поднять глаза и смотреть перед собой, прямо на Тайгер. Он подчинялся немому требованию, движению руки, словно он действительно не человек, а прирученное животное, выдрессированное строгостью. Его глаза смотрели в пространство, сквозь Тай, как у часового в почетном карауле и даже если ему не нравилось такое обращение, он не сопротивлялся. Неприятная горечь появилась во рту и Ли отвернулась, схватив дрожащей рукой чашку, делая большой глоток обжигающей жидкости, что бы освободить разум от увиденного, вызывая издевательский смешок со стороны кресла. - Послушание, это единственное, чего я требую. - Заговорил блондин и ослабил хватку пальцев, позволяя своей жертве опустить голову. - Тебе тоже придется этому научиться. Тай сквозь навернувшиеся на глаза слезы боли, смотрела на парня как на умалишенного, не зная, смеяться ей или действительно плакать, но постучав себя по груди кулаком, заставила провалиться несчастный глоток чая и скривилась. - Требуешь? Мне занять место справа от тебя? - Кашлянула смешком Тайгер, ощущая как от желудка расходится горячая волна, превращаясь в волну раздражения, переходящую в грудную клетку тошнотой. Блондин явно забавлялся вызовом в голосе девушки, словно огромный боевой слон, до которого лишь ветер доносил тявканье маленькой собачки где-то у самой земли. - Интересно, где пределы твоей смелости и можно ли тебя научить уважению? - Ответил задумчивым вопросом парень, поглаживая пальцами свободной руки свои гладкие губы. - Не знаю во что ты играешь, да и не тянет знать. - Огрызнулась Тай, но затаила дыхание, понимая что начинает заходить за черту дозволенного. Это дает понять Чонгук, который поднимает наконец глаза добровольно и взгляд предостерегает от подобного тона. Будь он действительно псом, зарычал бы, посчитав сказанное покушением на своего хозяина. Все это внезапно стало неприятным. - Хочешь меня разозлить? Мне это нравится, пока меня забавляет. - Голос блондина стал глухим и тягучим, словно патока. - Ждать, пока ты прикусишь свой острый язычок, времени у меня нет. Перейдем к делу. Ли ощутила как стайка колючих мурашек побежала по лопаткам и плечам от того, как ее осадили без какого-либо нажима, всего лишь приятным голосом. И этим только заставили слушать, приводя в состояние невесомости и нежелания сопротивляться. Чимин смотрел в ее глаза настойчиво и не моргая, словно проверяя как долго она продержится и Тай жалела, что набралась наглости в эти глаза заглянуть. - Ему нужен напарник, - Парень кивнул в сторону все еще настороженного Чонгука, уши которого заметно двинулись, уловив речь о себе, - и я думаю, что ты подойдешь на эту роль. Тайгер выдернули из невесомости и шмякнули об асфальт с невероятной силой, заставляя только догадываться за какие проступки. «Что значит напарник?» «Напарник для чего?» «Зачем ему напарник?» - Но, напарник должен быть не обычным. С этого момента вы с ним — самые близкие друг другу. Вы едите вместе, спите вместе, моетесь вместе, учитесь вместе. К моменту когда ты окончательно поправишься, между вами не должно быть секретов, стеснения и расстояния. - Пользуясь замешательством, продолжал нагружать Пак, явно получая удовольствие от реакции как Тайгер, так и Чонгука, который похоже был поражен не меньше нее. Но если Чон почти сразу пришел в себя и вернулся к состоянию безразличия, то Ли не могла поверить в то, что слышит. Она только ошарашено качала головой, пытаясь что-то возразить, но из-за шока не получалось выдавить и слова. Намджун заерзал на диване рядом, пряча плотно сжатые губы в замке сцепленных рук, смотря на гладкую поверхность столика. Взгляд Пака прошелся и по нему тоже. - Доктор Ким проследит, что бы все было именно так, как я сказал. - Закончил парень и с улыбкой потрепал Чонгука по макушке. - А если так не будет? - Лепечет Тайгер, обретя слабый голос, в надежде попытаться оставить последнее слово за собой. - Я предлагаю добровольное сотрудничество, потому что в первую очередь, ищу компромиссы. И если не будет так, то будет по другому, но тебе это не понравится гораздо больше. - Спокойно ответил Пак и поднялся, растягивая узел галстука окончательно, вытягивая его из под воротничка и тот остается в его руке, свернутый длинными кольцами. Доктор тут же вскакивает следом за господином и спешит проводить того до двери. - Зачем ты с ними так? Я мог бы сделать это гораздо мягче или хотя бы подготовил их. - С отцовской укоризной в голосе, тихо говорит Намджун, когда они с Чимином оказываются в прихожей и парень всем телом поворачивается к нему. - А что бы это изменило? Пусть преодолевают это сами, никто за них этого не сделает. Вся необязательность превращается в пустой звук, когда ты начинаешь излагать свои требования прямо и пес объяснит ей, что будет, если результат не будет достигнут. Я жду от него исполнительности. Как и от тебя. - Намджун выслушивает тираду с опущенными глазами, понимая, что Чимин втянулся в новую игру, от которой его уже не оторвать, пока он ее не закончит. Он слишком увлечен своей извращенной добродетелью. «Тоже мне, Мэри Поппинс», думает Джун, закрывая за блондином дверь и шаркает в гостиную, где Чонгука уже и след простыл, а Тай пялится на выбитые на подносе цветочные узоры невидящим взглядом. Всем троим как минимум не по себе и мальчишка уже наверное в спортзале, по своему переживает услышанное, но он обсудит с ним это потом. Ким переживает за ту, кто не привыкла получать приказы, кто лишилась собственной жизни, права выбора, личного пространства, всего. Девушка поднимает на него затравленный взгляд и с одной стороны, Намджун вроде как рад, что этот эксперимент Пака подарит Чонгуку полноценное женское общество, потому что проститутками тот с недавних пор брезгует, но с другой стороны, они приносят чью-то жизнь в жертву ради другой. Не понятно окончательно, чего хочет добиться Чимин. Тем, что он просто экспериментирует, всего не объяснить и Джуна швыряет из стороны в сторону под плюсами и минусами его манипуляций.       Доктор осторожно помогает девушке подняться и провожает ее обратно в комнату, где усаживает на постель и сам садится в кресло за изголовьем. - Он сумасшедший? - Заговаривает Тай, считая, что все еще может съехать потому что это глупая шутка. - Не совсем. - Голос врача напряжен, но он быстро откашливается и помолчав, берет себя в руки. - У него есть расстройство, но к чему именно оно относится, я определить не в состоянии. Я не психиатр, а всего лишь хирург. - То есть, он это все всерьез сказал? - Надежда тает быстро и не оставляет даже следа в душе Тайгер. - К сожалению, всерьез. Нас с ним связывают некоторые обязательства, по этому, мы не можем поступить по другому. - Оправдывается Джун, приходя к мысли, что они ради собственной выгоды продают человека. Одного из многих, не значащего ничего для этого мира, но все таки человека. Личность. С собственными мыслями, душой, мечтами. Он не в состоянии больше думать об этом, иначе голова взорвется от немого крика о помощи из гущи всего этого безумия, по этому он быстро встает и выходит из комнаты, собираясь поговорить с младшим. Чонгук, как и ожидалось в спортзале, оборудованном в подвальном помещении. Его твердые и резкие удары по груше выдают такое же сопротивление, которое Тай выражала словами, но когда он смотрит на Кима, взгляд его как водная гладь в безветренную погоду. Он не собирается показывать эмоций, что гложут его сейчас. Даже другу. Оба стоят какое-то время молча, но Намджун нарушает тишину тяжелым вздохом и младший поднимает глаза, улыбаясь лишь ими одними, стараясь подбодрить его. Он выполнит то, что от него требуют, ради мечты старшего, в конце концов она просто человек. Один из многих, ничего не значащих для этого мира. А голова Тай после ухода врача, приходит в действие и она в который раз пробегается взглядом вокруг, словно ища спасения из этих четырех стен. Попытаться уйти можно и даже нужно, но она до сих пор не знает расположения комнат и не знает, кто еще может возникнуть на ее пути. Можно сказать доктору, что нога ноет и он хотя бы из доброты даст ей обезболивающее, она уверена в этом. Поговорить с ним будет вполне нормальным порывом, это тоже понятно, но вот станет ли он отвечать на вопросы? Вечером Намджун помог ей впервые выбраться из комнаты за обеденный стол, накрытый на троих, но Чонгук за ним так и не появился, предпочтя находиться в спортзале и ели они вдвоем, в тишине. Тайгер пыталась поговорить с мужчиной, но получала только короткие ответы, практически не дающие почвы для построения плана. Наверное Хосок себе места не находит, а она ужинает и разговаривает с тюремным врачом. Эта мысль постоянно стучала в виски, заставляя путаться в словах и мыслях, вести себя рассеянно, что мужчина принимает за усталость и внезапно по доброму предлагает помочь добраться до комнаты, но Тай отказывается. Гордо доковыляв до своей «камеры», она сразу спешит в туалет, где весь недавний ужин исторгается в канализационный ход, когда желудок сводит от нервного напряжения, а после, долго не может уснуть, прислушиваясь к шагам и голосу за дверями.

***

      - Госпожа? - Девушка в нелепой, черно-белой форме, протискивается в узкую щель приоткрытой двери, пытаясь в темноте разглядеть юную хозяйку и находит ее сидящей на широком подоконнике, отдернув тяжелую зановесь окна. - К вам гость. Я пыталась объяснить ему, что уже поздно для визитов, но он настаивает. Хани смотрит в окно, игнорируя служанку и та теряется сначала, но продолжает канючить это свое «госпожа, вас хотят видеть, ну госпожа» и Хан не выдерживает, заставляя ее замолчать злым взглядом. Оставляя нагретое место, хозяйка нехотя плетется вниз по ступенькам, в холл, где мерит расстояние шагами парень. Явно взвинченный, он не обращает внимания на стоящих рядом охранников и лишь завидев застывшую в начале пролета Хани, останавливается. - Долго ты еще собираешься сидеть у окна и ничего не делать? - Заговаривает незнакомец, заставляя Хани возмутиться таким обращением. - Ты вообще кто? - Выплевывает она, не понимая, в чем ее пытаются упрекнуть, в ее же доме. - Тайгер Ли, я пришел ради нее и очень не доволен тем, что вы с ней натворили! - Парень повышает голос, но охрана приходит в движение и тон его стихает, явно подавленный усилием. Карие глаза прожигают дыру в самообладании Хан и ей хочется вернуться обратно в комнату и спрятаться там от него, от себя и от всех вообще, но незнакомец словно чувствует это желание. - Помоги мне. - Столько мольбы в его голосе, столько надрывного крика, сколько в душе у самой Хани и это дает вдруг малую, но надежду.