5
27 апреля 2021 г., 09:57
***
Два месяца личного ада. Уезжая из Ильсана, Намджун никогда не думал о том, что вернется домой не просто потому, что соскучился, а потому, что придется хоронить свою семью. Узнав об аварии, он тут же, не раздумывая, взял отгул от учебы и поехал в родной город. Мать скончалась на месте дтп, а вот отцу повезло немного больше, хотя с какой стороны посмотреть: он впал в кому. Похоронив мать, Намджун вернулся обратно в университет, вот только вскоре был вынужден вновь уехать, на этот раз почти на два месяца, потому как скончался отец, так и не придя в себя. Начался личный ад Ким Намджуна. Оформление дарственных, решение вопросов по наследству и разделению имущества. И вот, спустя столько времени и наконец с решенными проблемами, Намджун вернулся в Сеул. За два месяца он успел на многое поменять свое мнение и пересмотрел свои жизненные приоритеты. Ситуация с Юнги и его признанием и вовсе оказалась забыта, так что, войдя в аудиторию и тут же оказавшись в окружении друзей, он очень удивился, услышав о готовящейся расправе над Мином.***
Как бы Юнги не хотел остаться дома у Чимина, наутро пришлось идти в универ. Ещё бы. Трудно проигнорировать звонок угрожающей ему матери. Но сегодня было легче. Сегодня рядом был Чимин. И он явно не собирался отходить от Мина ни на шаг. Это невероятно радовало и дарило облегчение. Прижимаясь к крепкой груди друга, Юнги обнимал его и бесконечно благодарил, впервые за долгое время улыбаясь искренне. Но уже на подходе к универу Мин начинал нервничать, а в самом здании и вовсе сжался в комочек, не поднимая взгляда от пола. Студенты глядели на него хищно, пошло, делали развратные предложения и издевались. Однако стоило разъяренному Чимину устремить на них действительно опасный взгляд, как они отшатывались и, сплевывая, уходили. Но вот Юнги кожей чувствует прожигающий взгляд и нерешительно поднимает голову, тут же сталкиваясь с чёрными глазами Чонгука, что глядел на него многообещающе и скалился. Тэхён и Субин были рядом, ухмыляясь над ситуацией. Но с ними был ещё кто-то. Мин нахмурился непонимающе, но стоило человеку обернуться, как он отшатнулся в ужасе, натыкаясь спиной на чиминову грудь. Обхватив Юнги за плечи, Чимин непонимающе посмотрел на него, замечая полный ужаса взгляд. Осторожно заведя его за свою спину, тут же ощущая крепкую хватку на своей рубашке, он вскинул взгляд на ухмыляющихся парней. И заметив нового среди них, как-то сразу понял, что это и есть тот самый Намджун. И тот факт, что тот был среди ублюдков, сразу же испортил о нем мнение — хотя оно и без того было довольно шатким. — О, шлюха прибежала со своим ебырем, — бросил Чонгук, ухмыляясь. Намджун непонимающе посмотрел на него, на что Чон лишь шире ухмыльнулся, забрасывая руку ему на плечи. — Да вот… Юнги у нас теперь общая дырка. Много же ты пропустил, Джун-и. Нахмурившись, Намджун перевел взгляд на разозленного парня, за спиной которого прятался Юнги. Но даже так он успел заметить, что Мин был действительно напуган. И теперь то, что сказал Чонгук, заставило его самого напрячься. — Что ты сделал? — хмуро спросил он, кивая незнакомому парню на коридор, а сам повернулся к друзьям, сложив руки на груди. — С каких пор гей приравнивается к шлюхе? Наблюдая, как новенький уводит трясущегося Юнги, близкого к истерике, Чонгук улыбнулся хищно и повернул голову к хмурому Намджуну. — С тех пор, как гей становится шлюхой, — ухмыльнулся он, прищурив хитро глаза. — О, друг, ты действительно много пропустил. Мы на славу повеселились, пока тебя не было. Жаль даже, что ты такое пропустил. Мечтательно закатив глаза, Чонгук закусил губу и выдохнул жарко. Член в штанах потяжелел от одного только воспоминания о теле рыдающего Юнги, что извивался от боли под ним. Сжав пах ладонью, Чон медленно выдохнул весь воздух из легких, унимая неуместное возбуждение, и достал телефон из кармана. — Я сейчас тебе такую классную штучку кину. Закачаешься. Отвечаю, девок трахать не так приятно, как эту шлюшку, — открыв галерею, Чонгук нашёл то самое видео с первым изнасилованием и кинул его Намджуну, не замечая его хмурого взгляда. Медленно вытащив телефон из кармана, Намджун открыл чат и включил видео. И как же хорошо, что звук был выключен. Распахнув в ужасе глаза, он медленно поднял взгляд на скалящегося Чонгука, что явно ждал его положительной реакции и одобрения. Вот только Намджун за эти два месяца действительно многое переосмыслил. И главное, что он для себя решил, это выкинуть из своей жизни тех, кто только вредит. Убрав телефон в карман, он нарочито спокойно приблизился к другу, а после схватил его за грудки, ощутимо встряхивая. — Совсем ебу дал, ублюдок?! Вы что, твари, изнасиловали ни в чем неповинного парня? — гаркнул он, вновь встряхивая шипящего Чонгука и отталкивая его от себя. — Немного припугнуть и пошутить — одно. Но это… Да вам члены отрезать надо, сволочи. — Не понял… — протянул Чонгук, хмыкнув презрительно и поправив куртку. — Ты чего это в добродетели заделался? — ухмыльнувшись жестоко, Чон приблизился к разъяренному Намджуну, глядя зло в его глаза. — Припугнуть и пошутить? А ты святой что ли? Напомнить тебе, кто начал над ним издеваться? Кто позволил буквально всему универу сделать эту шлюху грушей для битья? Кто пиздил его вместе с нами и не раз? Кто макал его головой в унитаз и спокойно смотрел, как мы используем его рот, как горшок? А? Что, думаешь, если не насиловал его с нами, то святой? Твоей вины не меньше, Намджун. Потому что мы можем унижать парня сколько угодно, издеваться над ним сколько угодно. Но ты, именно ты уничтожил его, разбил сердце, плюнул в душу и щедро потоптался сверху. Именно ты обрёк его на кошмар. И ты — куда большая тварь, чем мы. — Ублюдок, — выдохнул Намджун, отталкивая от себя ухмыляющегося Чонгука и смотря на него, как на ничтожество. — Я не называю себя святым и помню все, что сделал. Да, я разбил его сердце, потоптался на чувствах. Бил, издевался — да! Но я бы никогда не посмел причинить ему настолько серьезный вред. Вы перешли черту. Безвозвратно. И мне противно даже стоять с вами рядом. Скривившись, Намджун окинул, видимо, бывших друзей презрительным взглядом и пошел прочь, усиленно давя отвращение к самому себе. И все же отделаться от мысли, что Чонгук прав, было сложно. Но разве может быть он хуже, чем они? Чем те, кто изнасиловал бедного парня просто потому, что им стало скучно? Намджун запутался. И ему серьезно нужно что-то с этим делать. Но вот что — загадка.***
И вновь стены медпункта. Вновь обеспокоенный Чимин рядом, гладящий Мина по рукам и смотрящий до того сочувствующе и понимающе, что на глазах невольно проступили слезы. Всхлипнув жалко, Юнги наклонился и упёрся лбом в плечо друга, отчаянно ища поддержки. — Зачем он вернулся?.. — хныкнул он, вытирая слезы запястьем и кусая дрожащие губы. — Зачем?.. Что мне делать теперь?.. — подняв полные слез глаза на Чимина, Юнги закрыл рот ладонью, пока новый приступ слез сотрясал все его тело. — Я не хочу, Чимин, не хочу… Так больно… Так обидно… Я думал, я уже не люблю его… Почему я не могу его разлюбить?.. — Чувства — не вещь, их так просто не выкинешь, — с сожалением и горькой улыбкой произнес Чимин, поглаживая ладонями спину Юнги, позволяя прижиматься к себе и даря поддержку. — Тем более ты сказал, что он твоя первая любовь. А она, как правило, самая сильная. Мне жаль, что ты влюбился в него, но… — замолчав, Чимин осторожно приподнял влажное от слез лицо Юнги, бережно утерев их с покрасневших щек. — Он был подозрительно тих. И отпустил нас, даже ничего не сказав. Возможно, он против подобного? Ты сказал, что он не делал ничего по-настоящему мерзкого и серьезного, да? Да и тех ублюдков держал в узде. Может… Может, сейчас будет то же самое? — осторожно убрав челку со лба Юнги, Чимин коснулся его губами, заглядывая в его растерянные глаза. Вздохнув, он вновь притянул его на свою грудь, обнимая. — Я не знаю, но очень надеюсь, что этот парень не такой ублюдок, как они… — Я надеюсь лишь на то, что с его возвращением все не станет хуже… Он не позволял им переступать черту лишь из-за угрозы тюрьмы. Но… Это им точно не грозит. А значит и сдерживать их нечему, — выдохнув судорожно, Юнги прикрыл веки и осторожно обхватил Чимина за талию, обнимая и прижимаясь ближе. — Я просто хочу покоя… Не хочу взаимности, не хочу понимания, ничего не хочу… Просто покоя… — шепнул он тихо, горько и поломанно, хмуря брови и кусая губы. — Я боюсь даже видеть его… Не хочу учиться с ним в одной группе… — хрипло выдохнув, Юнги отстранился и потёр влажные щёки, не поднимая глаз. — Спасибо за поддержку… И прости, что я приношу столько проблем… Пойдём в аудиторию, уже пара началась… — Пустяки, я сам навязался тебе, — с мягкой улыбкой заметил Чимин, доставая из рюкзака влажные салфетки и бережно вытирая разводы от слез на щеках Юнги. Тот слабо улыбнулся с благодарностью и поднялся с кушетки. Чимин поднялся тоже, беря их вещи и приобнимая друга за плечи. Вскоре они уже вошли в аудиторию, извинившись за опоздание, и заняли одну из первых парт, ту, что у окна. Усадив Юнги к нему, Чимин обернулся, сразу же натыкаясь на ухмылку Чонгука, а после встречаясь и со взглядом Намджуна, что почему-то сидел на другом конце аудитории, а не со своими дружками. Нахмурившись, Чимин приподнял бровь, но Ким лишь покачал головой и бросил усталый и несколько… сожалеющий (?) взгляд на сжавшегося Юнги, что под партой крепко сжимал его руку, потому что так было легче выносить шепот и чужие взгляды. Хмыкнув, Чимин отвернулся, мягко высвобождая ладонь из захвата и закидывая руку на спинку стула, обнимая Юнги и ощущая, как тот немного расслабляется, чувствуя защиту. Невольно слабая, до горечи благодарная улыбка коснулась губ. Стало действительно чуть легче. Он не один. Это приятно греет. Пусть взгляды и шепотки никуда не пропали, но рядом Чимин. Он поддержит. Главное — чтобы не пострадал снова. Остальное не важно. Однако один взгляд не давал покоя. Намджун не сводил с него взгляда, природу которого Мин не мог понять. Оттого и водил растерянно плечами, пытаясь избавиться от напрягающего ощущения. Скашивая незаметно взгляд, он пытался понять, с какой вообще эмоцией Намджун смотрит на него. Не удавалось. А от неопределённости было лишь страшнее. Невольно прижавшись к боку Чимина и тут же ощутив его ладонь на плече, Мин вздохнул, прикрыв веки. Пара прошла в напряжении. Юнги мелко вздрагивал, когда кто-то проходил мимо, спускаясь к доске. Но Чимин, угрожающе зыркая на одногруппников, не давал им что-то сделать. Однако стоило звонку прозвенеть, а преподавателю покинуть аудиторию, как около их парты возникла злополучная троица, ухмыляясь. Вот только, на удивление многих, те ничего не смогли сделать, потому как Намджун, с диким скрипом отодвинув стул, подошел к парте Чимина и Юнги и сложил руки на груди, впиваясь в 'друзей' раздраженным взглядом. — Здесь тебе не бойцовский клуб и не бордель, Чонгук. Пошел нахер. Лучше на учебу направь свое возбуждение. И так достаточно натворил. И тут же аудитория наполнилась шепотом. Все были явно удивлены тем, что Намджун не примкнул к некогда своей шайке, а встал на своеобразную защиту общепризнанной шлюхи и имбицила, к которому сразу же приравняли Чимина. Юнги поднял полные растерянности и страха глаза на Намджуна, захлопав ресницами. Он решительно ничего не понимал. Новый вид издевательства? Отвратительно видеть пристающих парней? Что? Что происходит вообще? Однако все мысли начисто выбило из головы, стоило Намджуну повернуться к нему. Отшатнувшись, Мин влетел спиной в стену, в диком ужасе глядя на парня. Опомнившись он опустил взгляд на свои трясущиеся руки, сжавшись. Тут же дрожащие ладони накрыла тёплая чиминова, сжав ободряюще. Нахмурившись при виде реакции Юнги, Намджун вздохнул и повернулся к скалящимся парням, в упор смотря в глаза Чонгука. Тот сощурился и напрягся, а на скулах его заиграли желваки, ясно показывая, что еще немного и он сорвется. Хмыкнув, Намджун уперся поясницей в парту и вскинул брови. — Долго стоять здесь будешь? Кажется, у вас, кретины, пара в другом корпусе, — заметив, как потемнели глаза Чонгука, Намджун невольно напрягся и сам, но вот Чон ухмыляется, расслабляется и переводит взгляд за спину Намджуна, в упор смотря на Юнги. — Если ты думаешь, что на этом все закончится, то ошибаешься. Шлюх так просто не оставляют, — усмехнувшись, когда Чимин угрожающе зарычал, закрывая дрожащего Юнги собой, Чонгук кивнул парням в сторону двери, после уходя, но бросая на Намджуна убийственный взгляд, обещающий ой какие проблемы. Задрожав, Юнги вцепился в руки Чимина и прижался лбом к его плечу, жалобно, тихо всхлипнув. Страшно было даже представить, что произойдёт с ним, если Чонгуку все же удастся его выловить. А в том, что это произойдёт рано или поздно, Юнги не сомневался. И Намджун внушал не меньший страх. Вот только сердце болело неимоверно, отчего на душе было в разы хуже. Сразу вспомнились все издевательства, все унижения. Все, что пережил Мин лишь из-за того, что любит парня. И если до этого сомнения были, то сейчас их не осталось. Это определённо очередное изощренное издевательство. Наверняка он сейчас защищает для вида, а после вновь раздавит хрупкое, хрустальное сердечко. Стоило Чонгуку и шайке уйти, Намджун оглядел всех собравшихся зевак, угрожающе щурясь. И народ стал рассасываться, помня о том, кто перед ними, хотя и сейчас он вел себя предельно странно. А когда в аудитории остались лишь трое, Намджун выдохнул тяжко и повернулся к парням, с сомнением смотря на дрожащего Юнги, что жался к груди незнакомого парня, держась за него, как за единственное, что может ему помочь. Хмыкнув, он приподнял уголки губ. — Ким Намджун. А ты? Чимин, напрягшись, поднял подозрительный взгляд, лишь крепче обнимая Юнги. — Пак Чимин. Если это игра, то… Нахмурившись, Намджун сложил руки на груди, а взгляд его стал малость презрительным. — Делать мне больше нечего, как играть. Советую не попадаться им под руку. По крайне мере сегодня — Чон взбешен, — опустив взгляд на Юнги, Намджун замялся, обдумывая свое дальнейшее действие. Слова извинения уже готовы были сорваться с губ, но после он вспомнил, кто перед ним. Поджав губы, Намджун покачал головой и, развернувшись, покинул аудиторию. Некоторые вещи так легко из себя не вытравить, как бы не хотелось. — Не верь ему… — прошептал отчаянно Юнги, стоило Намджуну выйти. Вскинув влажные глаза, Мин всхлипнул и закусил губу. — Прошу, не верь… Это очередное издевательство, я уверен… Он не может так внезапно измениться… Прошу, Чимин. Это слишком больно… — почти бессвязный поток слов. Замолкнув, Юнги зажал рот, глуша полный страха всхлип, и начал судорожно собирать вещи. — Я не могу… Домой, хочу домой… Я не хочу проводить с ним ещё хоть минуту в одном помещении. Я не выдержу, свихнусь, руки на себя наложу… Ты не представляешь, как мне страшно. Не представляешь… Я не боюсь избиений и изнасилования, я боюсь боли разбитого вновь сердца… — Тише, Юнги, успокойся, прошу… — подойдя к Юнги, Чимин сжал его запястья и притянул его к себе, крепко обнимая и пряча его лицо на своей груди. Тут же тот начал рыдать, воя на одной ноте и отчаянно цепляясь за него. — Я знаю… И не верю ему. Юнги, я верю только тебе, хорошо? Коснувшись губами взъерошенной макушки, Чимин мягко отстранил от себя Мина и сам стал собирать его и свои вещи, после закидывая оба рюкзака на свое плечо, второй рукой сжимая чужую ладонь. — Поехали. Я не отпущу тебя одного в таком состоянии, — улыбнувшись мягко, Чимин потянул Юнги на выход, уже в машине поворачиваясь к нему и протягивая салфетки. — Куда? Если хочешь и тебе будет легче, мы можем поехать ко мне. Чтобы твоя мать не сделала только хуже. Закивав, Юнги забрал пачку дрожащими пальцами и как следует вытер лицо от засохших и нет слез. — Прости… — прошептал он вскоре, успокоившись. Присутствие Пака действовало на него как успокоительное и обезболивающее. Становилось легче. — Наверняка нелегко и неприятно постоянно видеть мои слёзы и истерики… Прости, что постоянно заставляю беспокоиться… — шепнул Мин ещё тише, опустив голову. Пальцы стиснули салфетку, прорывая ее вскоре. Было действительно совестно за то, что с ним, нервным и истеричным, возятся. Вздохнув тяжко, Мин прикрыл веки. — Как я могу отблагодарить тебя? И не говори, что не надо, мне неуютно от того, что ты рядом, когда мне плохо, защищаешь в урон себе, а я для тебя ничего не делаю. Задумавшись, Чимин поджал губы, переводя взгляд в потолок машины. Вдруг широкая улыбка засияла на его лице, и он повернулся к Юнги, легонько пихая его в плечо. Тот поднял голову и посмотрел недоуменно, шмыгая покрасневшим носом. — Сейчас мы едем в супермаркет, и ты готовишь нам ужин! Этого будет достаточно, правда, — улыбнувшись мягче, Чимин протянул руку и легонько щелкнул парня по носу, наконец видя его слабую, но искреннюю улыбку. — Вот и славно. Поехали! Завтра выходной, так что накупим всего и побольше и устроим вечер фильмов и игр, — подмигнув, Чимин завел автомобиль и вскоре выехал со стоянки, уезжая прочь от университета. Юнги улыбнулся мягко, опустив взгляд. И все-таки он благодарен миру за Чимина. За единственного друга, который всегда поймет, не осудит и поможет. Хотелось делать для него то же самое. Решено. Он тоже будет поддерживать парня. Будет уберегать его от необдуманных поступков. Юнги уже заметил, что тот очень вспыльчивый и на каждое обидное слово в сторону Мина готов бить. Он будет сдерживать его.***
Вскоре они доехали до огромного гипермаркета. И Юнги, уже продумавший их ужин до мелочей, знал что ему нужно. Хорошо, что он с детства был предоставлен сам себе и умел готовить. В старшей школе он даже экспериментировал много и готовил достаточно сложные для школьника блюда. К сожалению, с переездом об этом пришлось забыть. Не было денег на шикарные ужины. — Европейский ужин или корейский? Какой хочешь? — спросил он задумчиво, постукивая пальцем по губам и скидывая некоторые продукты в тележку, которую катил Пак. — Европейский, — с улыбкой ответил Чимин, скользя взглядом по расслабленному лицу Юнги, что наконец был самим собой — не забитым мальчиком, а счастливым и спокойным. — Я много лет жил заграницей, так что привык к этой кухне. Мин на это забавно угукнул и стал активно нагружать тележку, лишь у кассы вдруг застопорившись и виновато закусив губу. — Расслабься. Я плачу за покупки, ты — готовишь. Осторожно подпихнув Юнги тележкой под ягодицы, Чимин продвинул ее к ленте кассы и стал помогать выгружать продукты. Оплатив все, они дотащили немалых размеров пакеты до машины, а после со спокойной душой и с отвлеченными разговорами поехали домой. Впервые за последние два месяца Юнги было действительно легко и весело. Камень с души не пропал, но потерял былой вес, заботливо приподнятый сильными руками с забавными маленькими ладошками. Пританцовывая под играющую по радио песню какой-то девичьей группы, Юнги подпевал корявенько и смеялся вместе с Чимином. Вскоре они приехали к парню домой, и Юнги, не обременённый страхами, наконец смог рассмотреть все. Квартира оказалась богатой и большой. Мин с приоткрытым ртом рассматривал ее, словно ещё ни разу тут не был. А после он принялся за ужин. Хоть он и не готовил давно, руки помнили своё дело, а подзабытым рецептам на помощь пришёл интернет. Ужин обещал быть действительно вкусным. Чимин не пожалел денег, и в планах у Юнги была утка с брусничным соусом, вкусное картофельное пюре по его лично выведенному рецепту, пара легких салатов и десерт в виде парфе, которое готовится довольно быстро. Так же он, на секунду помявшись, прихватил недорогое вино (которое рукой Чимина было направлено на полку и заменено действительно хорошим). Но, мало того, Чимин втихую взял пару бутылок пива и пачку чипсов. Голодными они не останутся точно. Юнги категорически запретил Чимину приходить на кухню, пока он готовит, и тот теперь дулся в гостиной, ожидая ужин. Однако долго дуться на него он был не в состоянии. Покачав головой и хихикнув при воспоминании о том, как парень забавно выгонял его почти пинками с кухни, он поднялся с дивана и стал готовить им место для ужина. Как-то сразу решили они, что ужинать будут в гостиной перед большим телевизором и приставкой. Подключив оную и загрузив несколько недавно купленных игр, Чимин стал просматривать онлайн кинотеатр, напряженно думая над тем, что им посмотреть. И когда он уже в сотый раз перечитывал описание какой-то юмористической дорамы, в гостиную вошел Юнги, таща поднос с едой. Тут же отложив пульт, Чимин вскочил на ноги и забрал его у парня, ставя на низкий столик у дивана. Прикрыв глаза и втянув блаженно аромат еды, он заскулил и повернулся к Юнги, смотря взглядом щенка. — Черт возьми… Это пахнет невероятно вкусно, Юнги. Я так голоден сейчас, — хихикнув, Чимин мягко улыбнулся и почти бегом скрылся в кухне, забирая остальные тарелки и бокалы. Вскоре они уже устроились на диване и стали неспешно есть под звучание все-таки той самой дорамы, над которой страдал Чимин, и негромкие разговоры с периодическими стонами удовольствия обоих. Юнги улыбался довольно, счастливыми глазами наблюдая за Чимином, что так блаженно закатывал глаза, не жуя — смакуя утку. Что уж говорить, она вышла действительно шикарной. Даже сам Мин удивился. Бутылка вина постепенно пустела. Смех становился все более искренним. Дорама оказалась действительно смешной. Настолько, что Юнги хохотал в голос на пару с Чимином, держась за живот. После юмора они перешли на фэнтезийную дораму, затем — на юмористические шоу. И Мину было действительно хорошо. Прижавшись к боку друга и уложив голову на его плечо, Юнги смеялся с нелепости актеров, чувствуя, как в груди растекается тепло от поглаживающей ласково талию ладони. — Давно я так время не проводил, — со вздохом произнес Чимин, прикрывая на секунду глаза и слегка прогибаясь в пояснице, разминая спину. Юнги завозился под его боком, после поднимая вопросительный взгляд и кладя подборок на его грудь. Скосив на него взгляд, Чимин улыбнулся и пожал плечами. — Моя семья часто была в разъездах, из-за чего мне приходилось постоянно менять не только школу, но и город, и даже страну. Друзей как таковых не было. Потому что я боялся заводить тесные контакты, так как знал, что все это ненадолго. Но вот я стал совершеннолетним и решил остаться в Корее. Но даже тут как-то так вышло, что я ни с кем особо не общался. Да, были приятели в Пусане, товарищи по команде, но… Вот так я ни с кем не проводил время. Может, очень давно, в средней школе. Так что спасибо, да, спасибо, что со мной. Улыбнувшись шире, Чимин поднял руку и осторожно отвел челку с глаз Юнги, слегка взъерошивая после волосы на его макушке, на что тот забавно сморщил носик. — Ты спрашивал, как можешь отблагодарить меня? Для меня уже многое значит, что ты позволил мне быть рядом с тобой и доверился. Просто… Просто продолжай быть моим другом, и я буду счастлив. Кивнув, Юнги улыбнулся мягко и прильнул к ладони, лёгшей ему на щеку. Чуть потеревшись о неё, он заурчал, почти как кот, и улыбнулся чуть шире. — Ты даже не представляешь, насколько я ценю то, что ты рядом… — прошептал он, прикрыв веки, а улыбка чуть померкла. — Невероятно трудно находиться в этом кошмаре одному… Без банальной поддержки, не говоря уже о защите. Я слишком слаб, чтобы справиться со всем. Собственно, и не справлялся. Мне было дико страшно. Я не мог спокойно ходить по коридорам, потому что меня обязательно куда-то утаскивали. Сперва били и макали головой в унитаз, потом насиловали. Не мог есть в буфете, потому что на меня высыпали всю еду. Не мог сидеть на парах, потому что в меня кидались всем подряд, писали гадости на спине и лепили жвачку в волосы. Тяжело. Очень тяжело. Такому слабаку, как я, не вынести этот кошмар в одиночку. Каждый раз, когда я лежал в больнице, я не мог спать. Меня пичкали успокоительным. И самое жуткое, что никто из преподавателей, врачей и вообще кого-либо этого не замечал. Врачи пропускали Чонгука в палату, стоило ему поулыбаться. Преподаватели отпускали меня с Тэхёном, пока тот врал, что мне плохо. Мне и было плохо. Но ещё хуже было, когда меня заталкивали в туалет и драли, как шлюху. Прямо на грязном полу, — подняв взгляд, Юнги улыбнулся горько и, расстегнув пару пуговиц, оттянул ворот рубашки в сторону, оголяя уродливое «шлюха» на ключице. — Иногда я ей себя и чувствую. Может, я действительно шлюха? Только их дерут в три члена, не заботясь ни то что об удовольствии — о жизни. Замерев, Чимин широко распахнутыми глазами смотрел на белесые буквы, что зажили кривым шрамом на светлой коже. Сглотнув, он поднял руку и осторожно, почти невесомо коснулся поганого слова, мягко проводя по нему подушечками пальцев. Подняв потемневший от вновь накатившей ярости взгляд, Чимин заметил блеснувшую на щеке парня слезу и тут же успокоился, закусывая губу и мягко стирая ненужную влагу — слишком много ее было в последнее время. — Ты не шлюха, Юнги. Не был и никогда не будешь. Шлюхи добровольно отдают свое тело, добровольно позволяют драть себя на всех плоскостях и любым количеством членов. Ты не такой. Ты просто солнечный мальчик, над которым сгустились тучи. Ты тот, кто оказался во тьме только потому, что не успел вовремя понять, что стоит бежать, — накрыв дрожащие пальцы Юнги, Чимин осторожно разжал их, позволяя ткани рубашки скрыть шрам, а после притянул их к лицу, целуя каждый пальчик и продолжая смотреть прямо ему в глаза. — Я готов убить каждого, кто причинил тебе боль. Ты чертовски не заслуживаешь всего этого. Тебя нужно любить, обнимать, целовать нежно и оберегать. На руках носить и дарить милые подарки. Не трахать, не насиловать всем подряд, а заниматься любовью. Ты достоин звезд, Юнги. И я уверен, что после всего этого ада ты обязательно сможешь добраться до космоса, обретя свою собственную Вселенную, — шептал он, ладонью скользя по тонкой талии и напряженной спине парня. Вторая рука легка на влажную от слез щеку, нежно ее поглаживая. А улыбка была до того мягкой, что не поверить его словам было невозможно. — И тогда ты сам обязательно станешь ей для кого-нибудь. — Я не заслуживаю тебя… — всхлипнул жалобно Юнги, прикрыв веки и прижавшись щекой к тёплой ладони. — Откуда ты вообще взялся… Что я сделал, чтобы заслужить тебя… — улыбнувшись дрожащими губами, Мин коснулся ладони Пака, поглаживающей нежно его щеку, и чуть сжал его пальцы, переплетая их со своими. — Спасибо, Чимин… За все спасибо… Ты за эти дни оказал мне такую поддержку, которой не оказывала даже родная мать… Спасибо, что ты есть. Что благодаря тебе я могу улыбаться и смеяться… Что мне тепло в твоих руках, как в огромном, пышном одеяле, — приоткрыв веки, Юнги улыбнулся с искренней благодарностью и коснулся губами тонкого запястья парня. — Ты — мое лекарство, мое спасение… Если бы не ты — я бы уже не дышал… — Я рад, что ты так думаешь. Не знаю, как так вышло, но ты сразу зацепил меня. Тогда, когда стоял в стороне и о чем-то напряженно думал. Сейчас я понимаю, о чем, но тогда мне было так интересно, что у тебя здесь, — улыбнувшись, Чимин коснулся лба парня указательным пальцем, а после очертил подушечками его лицо, останавливаясь на искусанных губах. — Мне так захотелось, чтобы ты улыбнулся… Вот так, — легонько надавив на уголок губ, Чимин улыбнулся сам шире, когда Юнги растянул губы в улыбке, смотря с нежностью и благодарностью. И он был таким красивым, таким солнечным в этот момент, что внутри что-то сжалось, а после Пак, мягко надавив на затылок Юнги, коснулся осторожно его губ, целуя почти неощутимо. И от этого Мин, кажется, перестал дышать, после напрягаясь. Отстранившись, Чимин тут же убрал руку, приходя в себя и смотря в ужасе. — Черт… Я… Прости, мне так жаль… Я не… Черт… Мне не следовало, — шепнул он, сейчас боясь безумно того, что собственноручно сломал все то, что с таким трудом смог построить. Что из-за этого недопоцелуя Юнги начнет бояться его.
