Dark Water and Dying Eyebright

So Close — Olafur Arnalds К тому времени, как Гарри вернулся в коттедж следующим вечером, Драко обдумал все варианты не меньше двадцати раз. В какой-то момент этой бессонной ночи он даже начал собирать чемодан, но уложив пару вещей, достал их обратно. Где-то между пятью утра и восходом он смирился с тем, что решение уже принято. С самого начала его соблазняла возможность сократить наказание до года. Тем не менее, его смирение с неизбежным не означало, что ему это нравится. Наоборот, он был разъярен. Поэтому, когда Поттер постучал в дверь немногим позже семи вечера, Драко поприветствовал его только неприятным оскалом и парой слов. Только когда они оба уселись на диваны в гостиной, Драко понял, насколько злился на Поттера за то, что тот поставил его в такое положение. И не только он. Несомненно, заложников у этой подогретой виной игры Поттера по защите Грейнджер было много. Он смотрел на Поттера возмущенными полуприкрытыми глазами в то время, как тот небрежно сел, несколько мгновений постучал пальцами о колено, протянулся к сумке у своих ног. Немного там покопавшись, он, наконец, достал папку с несколькими листками бумаги, торчащими по бокам, и положил ее на кофейный столик. — Что это за хрень? — спросил Драко. — Записи всего… что мы говорили Гермионе после ее комы. — В смысле всей лапши, что вы ей навешали? Гарри комментарий проигнорировал. — У меня есть копия, у Луны, и теперь у тебя. Она защищена тремя паролями и ее нельзя прочитать, если ты не знаешь все три. Если Луна, ты или я добавляем какую-то информацию, она появляется на всех копиях. Драко усмехнулся. — И ты ждешь, что я это все прочитаю? — Это просто меры предосторожности. Я знаю, что ты намерен избегать ее настолько, насколько это возможно, и меня это вполне устраивает. Но на случай, если ваш разговор продлится дольше шестидесяти секунд, все, что тебе нужно знать, здесь, — Гарри помедлил, не убирая руку с папки.— Это секретная информация. Никто не должен знать, что эти записи существуют. — Я знаю значение слова «секретная». Подтолкнув папку к Драко, Гарри заерзал на сиденье. — Пароли — Круитни, Гудини и Анкалагон — именно в таком порядке. Тебе нужно держать палочку, когда их произносишь. И просто на всякий случай: никуда их не записывай. — Нельзя было сделать их еще более сложными? — спросил он, выхватывая папку. — Ты их запомнишь? — Я не настолько бесполезен, Поттер. Думаю, с тремя словами я справлюсь. Гарри вздохнул, было видно, что ему не совсем комфортно отдавать ценные документы. — Хорошо… хорошо… тогда я должен отдать тебе еще и это, — пробормотал он и, снова покопавшись в сумке, достал баночку с синим порошком и серебряное кольцо в форме полумесяца. — Порошок — это особенный вид летучего пороха. Он не переместит тебя, но ты сможешь напрямую связаться со мной на работе или дома. — А если тебя нет ни там, ни там? — спросил Драко? — У меня такое же кольцо, как у тебя, и если я не рядом с камином, оно сильно нагреется, и я буду знать, что мне нужно его найти, — объяснил Гарри. — Это работает и в обратную сторону на случай, если будет нужно связаться с тобой. Если оно нагреется, найди камин. Если что-то случится, постучи по кольцу палочкой три раза, оно станет голубым и я немедленно к тебе аппарирую. У Луны тоже есть кольцо, но оно поменяет цвет только в том случае, если я не отвечу на твой экстренный вызов в течение двух минут. — Так Лавгуд обо мне знает? Гарри кивнул. — Я должен был ей рассказать. Она все это придумала, когда мы собирались переслать сюда аврора под прикрытием. — Кто-то еще обо мне знает? Уизли? Лонгботтом? — Только Луна. Остальные думают, что аврор под прикрытием поселился здесь, чтобы за ней присматривать, — он сделал паузу и пожал плечами. — Я не думаю, они бы не поняли, почему я попросил тебя. Драко фыркнул. — Серьезно? — У меня, возможно, столько же тайн, сколько и у тебя, Малфой, — пробормотал Гарри. — Луна ничего не имела против этой идеи, даже поддержала. — И почему именно Лавгуд единственная, кому ты сказал? Ты надеялся, что если она сболтнет что-нибудь, люди подумают, что это ее обычный ненормальный бред? — Боже, ты совсем потерял связь с волшебным миром? Луна работает в Отделе Международного Магического Взаимодействия и является главой подотдела по международным отношениям. Именно мы были теми, кто позаботился о безопасности Гермионы и о том, чтобы никто не заинтересовался ее отсутствием в Лондоне. Драко вздернул бровь. — Я уверен, что к этому времени, кто-нибудь уже должен был заметить отсутствие Грейнджер. Ты сказал, что она была в коме шесть месяцев. Ее коллеги точно… — Мы все подстроили так, чтобы это выглядело, словно она год проработает в Австралии. Луна собрала необходимые документы и создала несколько ложных следов о том, что Пожирателей Смерти видели рядом с Дампьером. Переезды являются частью работы Гермионы, так что расследовать дела для нее не такая уж необычная практика. Тем не менее, на всякий случай мы… — Гарри замолчал и отвел взгляд.— Мы даже устроили встречу с одним из ее коллег в отделе. Луна, выпив Оборотное зелье, была Гермионой. После короткого мгновения тишины, Драко выпустил глухой безрадостный смешок. — Могила Мерлина, — сказал он между хихиканьем. — Во что, черт возьми, я себя втянул? Как много еще скелетов в твоем переполненном дерьмом шкафу? Гарри, казалось, всерьез задумался над вопросом. — Это те, что тебе нужно знать. Как я сказал, все остальное в этих записях. В любом случае, если Гермиона попытается с тобой поговорить, ты можешь просто уйти от ответа и сказать, что мы все не были настолько близки… — Ни за что… — Тогда тебе не обязательно во всех подробностях знать историю ее жизни. Просто не забывай называть ее Джин и то, что мы все ходили в школу в Сент Эндрюс. Просто. — И давай сразу проясним, ты не просишь меня самому с ней разговаривать и все в этом роде? Ты же не думаешь, что я буду отчитываться раз в неделю. Если я что-то увижу, то выйду на связь. Ясно? — Ясно. Если тебе нравится выходить из дома только раз в месяц и избегать любой встречи с ней, это твое решение. Я знаю, что ей будет любопытно и она, скорее всего, попытается с тобой поговорить, но я уверен, что ты как обычно будешь очаровательным собой и скажешь ей отвалить. Неожиданно для себя Драко расплылся в улыбке. — Поттер, серьезно, я настолько предсказуем? Гарри сжал губы и наклонился вперед. — Так что… учитывая тот факт, что ты даже пустил меня на свой порог, означает, что ты принимаешь это… предложение? Драко встретил тревожный взгляд Поттера упрямым и сердитым взглядом. — Не то чтобы у меня были другие варианты, Поттер. — Ну… у тебя есть варианты. — Какие? Нянчиться с Грейнджер или ты вышвырнешь меня из дома и, скорее всего, запихнешь в тюрьму, если я не соглашусь. Гарри пожал плечами. — Я не сказал, что варианты тебе понравятся, но это все равно варианты. — Я сделаю это, Поттер, — прошипел Драко, его слова прозвучали как финальный удар молотка судьи. — Но, как я сказал, мне нужен Нерушимый обет, чтобы ты не смог отступить от своей части сделки. Через год я буду свободен. Я больше не буду участвовать, смогу уехать из страны и мне больше не придется видеть тебя или Грейнджер, или снова слышать об этом невероятном пиздеце. — Хорошо, — сказал Гарри, ерзая на диване. — Хорошо, договорились. Полагаю… тогда остается только Клятва. Драко настоял сначала расписать все условия, чтобы убедиться в отсутствии возможных упущений и лазеек. После часа споров, которые привели к семи вариантам Клятвы, они, наконец, достигли соглашения по поводу деталей и были готовы продолжить. Драко нашел ироничным то, что бровь Поттера была покрыта каплями пота. Несомненно, Нерушимый обет можно было считать пустячным преступлением по сравнению с бесчисленными проступками, которые он совершил, судя по его истории. С полным сожаления вздохом Драко осознал весь масштаб истории, в которую ввязывается, но все же протянул руку Поттеру. За неимением третьей стороны, им обоим нужно было пользоваться палочками, и он видел, что палочка Поттера дрожала в потной руке. — Хорошо, — выдохнул Гарри, помещая палочку над их соединенными руками. — Готов? — Заканчивай уже с этим, Поттер. Пока я не передумал. — Поехали, — сказал Гарри, и зеленый свет стал медленно выливаться из его палочки. — С завтрашнего дня, ровно на год, обещаешь ли ты, Драко Малфой, связываться со мной, как мы условились, если ты решишь, что Гермиона Грейнджер находится в какой-либо опасности? Или если станешь свидетелем чего-то, что на твой взгляд будет указывать на присутствие волшебника рядом? Драко тяжело сглотнул. — Обещаю. — Обещаешь ли ты сохранить всю информацию, которую я раскрыл тебе о положении дел у Гермионы Грейнджер, в тайне, чтобы не поставить ее безопасность под угрозу? — Обещаю. — Обещаешь ли ты воздержаться от любых действий, которые могут привести Гермиону Грейнджер к физической опасности, исходящей от тебя или от передачи информации другим лицам? — Обещаю. — Обещаешь ли ты, если этого будет требовать ситуация, подтвердить любую деталь, которую я упомянул касаемо вымышленной жизни Гермионы Грейнджер для того, чтобы она не узнала, кто она на самом деле, пока не вернется ее память? — Обещаю, — сказал Драко, подняв свою собственную палочку. — Обещаешь ли ты, Гарри Поттер, освободить меня от моего заключения в пределах границ Соединенного Королевства согласно моему наказанию, наложенному Министерством, через год, отсчет которого наступает завтра, 1 сентября, после того, как я выполню условия данной клятвы? Гарри откашлялся. — Обещаю. — Обещаешь ли ты по прошествии года освободить меня от всех вышеупомянутых условий этой клятвы, независимо от состояния Грейнджер в указанное время? — Обещаю. — Обещаешь ли ты по окончании года освободить меня от любой вовлеченности в тайну, которая касается личности Гермионы Грейнджер? — Обещаю. Зеленая нить магии, которая обволакивала их руки, заискрилась на несколько мгновений, а затем погасла, оставляя за собой зеленый туман, который впитался в их сцепленные руки, оставляя на коже Драко ощущение покалывания и легкого давления. Затем, также быстро как появилось, давление исчезло, и они с Поттером буквально разорвали рукопожатие. Драко чувствовал остаточный эффект темной магии, скользящий по пальцам подобно иголкам. Мерлин, вот что он сделал? — Это все? — спросил Гарри. — Сработало? — Свершилось, — мрачно произнес Драко, направившись в кухню, чтобы снять напряжение стаканом «Знаменитой куропатки» [1]. — Мы оба официально отказались от своих жизней. — Малфой, именно ты хотел принести Нерушимый обет. Драко пожал плечами. — Мне нужна была страховка. Что теперь? Гарри проследовал за ним на кухню. — Мне нужно вернуться к Гермионе, она будет недоумевать, почему мне понадобилось больше часа, чтобы купить молоко. Через три дня я возвращаюсь в Лондон. Несколько авроров слегли от скандинавского гриппа, тем самым сократив мой отпуск. После этого ты сам по себе. Драко хотел возразить, что он сам по себе последние шесть лет и прекрасно справляется — огромное всем не-спасибо! — но в голове это прозвучало скорее жалко, чем гордо. — Тогда тебе незачем здесь больше находиться, — сказал он вместо этого. — Как всегда, Поттер, это была абсолютная противоположность удовольствию. — Малфой, как бы там ни было, я ценю то, что ты это делаешь. — Поттер, я не делаю это для тебя. Я делаю это для того, чтобы убраться отсюда к чертям собачьим и жить жизнью, при которой Министерство не дышит мне в спину. Если мне год придется присматривать за Грейнджер, так тому и быть. — Не забывай, она больше не Гермиона, — предостерег Гарри, — она Джин. — Я никак кроме Грейнджер ее не называл, и это не изменится. — И ты не можешь упоминать ничего, что связано с магическим миром. Рядом с ней ты маггл. Драко фыркнул и налил себе еще виски. — Поттер, если ты не заметил, я был магглом последние шесть лет. И я не абсолютный тормоз как тупица Уизли. Прояви хоть немного уважения. — И все же, — пробормотал Гарри, проигнорировав оскорбление в сторону Рона. — Если ты что-то скажешь, пусть самую малость, свяжись со мной. И все, что ты расскажешь ей о забытых годах, тебе нужно будет записать в дело, чтобы мы с Луной были в курсе… — Да-да-да, Поттер, я понял, — прорычал Драко, внезапно почувствовав раздражение. — Будь добр, свали, чтобы я смог спасти остаток вечера. Кивнув, Гарри приблизился к Драко с протянутой рукой. — Доброго вечера, Малфой. Драко посмотрел на руку Поттера, как на только что испачканный подгузник. — Думаю, что сегодня мы жали руки более чем достаточно. Поттер, двигай к двери.

***

Драко удалось прожить полных двенадцать дней без препятствий и вмешательств. Первые три из них, он не менее двадцати раз подумывал отыскать Поттера, чтобы положить конец этому глупому соглашению, которое он по дурости потребовал скрепить Нерушимой клятвой. Драко помнил из слов Поттера, что тот вернется на материк на третий день, и этот день был самым сложным. Драко обошел дом вдоль и поперек, он вспотел, а его колени ныли. Это напомнило ему о тех временах в Хогвартсе, когда он, сгорбившись, стоял над раковиной в туалете для мальчиков и гадал, почему люди, наделенные силой, всегда догоняли его и использовали для собственной выгоды. Когда солнце зашло за море в третий раз, Драко действительно смирился с серьезностью своего положения и опустошил оставшиеся в доме бутылки с виски. На пятый день он был настолько напряжен, что ощутил первую мигрень со времен битвы за Хогвартс, поэтому уединился в спальне, мучаясь от пульсирующей боли, подобной ударам отбойного молота. Только на седьмой день, через неделю после тайной встречи с Поттером, тяжесть его решения немного уменьшилась. Целая неделя — и никаких признаков Грейнджер. Он ждал, что в первые пару дней она его выследит и закидает вопросами. Что всегда можно ожидать от Гриффиндорцев, так это раздражающей и в то же время опасной смеси из слишком сильного порыва и недостаточного терпения. Не в характере гриффиндорцев что-либо ждать. Особенно это касается Грейнджер и ее любопытства. К восьмому дню Драко начал думать, что историями (или правдой, смотря, с какой стороны посмотреть) о том, как ужасно он к ней относился в школе, Поттеру удалось отговорить Грейнджер искать встречи с ним. Может быть, благодаря некоторым преувеличениям и убеждениям, Поттер смог уговорить ее держаться подальше. Драко мог только надеяться. На десятый день, осознав, что из-за опасений нечаянно столкнуться с назойливой Грейнджер он отказался от ежедневного бега, Драко нехотя вылез на небольшую пробежку, избегая своего обычного пути через коттедж рядом с бухтой Водяной мельницы. Несмотря на измененный маршрут, Драко испытывал маленькое и, возможно, жалкое чувство удовлетворения тем, что выбрался из дома, благодаря чему мысли о Поттере начали отступать. К двенадцатому дню, будучи уверенным в том, что Поттер убедил Грейнджер его избегать, Драко почти успокоился. Он вернулся к устоявшемуся образу жизни, залетные мысли о Поттере и Грейнджер только иногда нарушали его в остальном привычный день. Он просыпался в обычное время, делал обычную бумажную работу, бегал как обычно и ложился спать в привычный час. В ту ночь ему даже почти не составило труда заснуть. Поэтому на тринадцатый день, когда послышался тихий, но настойчивый стук в дверь, Драко поник плечами и отругал себя за то, что так заблуждался. За то, что позволил себе обольститься ложным чувством безопасности. Конечно, это была она. Конечно, она должна была однажды его выследить. Мать. Его. Конечно. Он хотел ее проигнорировать. Проще простого наложить быстрое запирающее заклятье на дверь и спрятаться, пока она не уйдет. Но, тяжело вздохнув, он поднялся и направился к двери, заранее об этом жалея. Стук повторился, на этот раз немного громче. Типичная Грейнджер, упорна, как всегда. Не дав себе возможность передумать, он быстро распахнул дверь и, конечно же, обнаружил ее. В потертых джинсах и майке размера на два больше она переминалась с ноги на ногу, а ветер развевал ее растрепанные волосы. Они встретились взглядом, и на этом все. Никто не произнес ни слова, не двигался и, кажется, не дышал. По подсчетам Драко они потратили полминуты на то, чтобы просто стоять и смотреть друг на друга прежде, чем он раздраженно махнул головой и нарушил тишину. — Зачем ты здесь? — потребовал он ответа, возможно, немного грубее, чем собирался. Грейнджер моргнула, и на ее лице появилось смущенное выражение. — Извини, — ответила она и запнулась, закладывая непослушные волосы за ухо. — Я… я Джин Грейнджер и… — Я знаю, кто ты, — Драко не понимал, почему его голос прозвучал настолько оскорбленным. — Точно… да, конечно, ты знаешь. Я не поэтому… Я здесь, потому что помогаю Лауре Миллер, если ты ее знаешь. Драко промычал, что знает. Она была мамой придурка Тимоти Миллера и учителем в местной начальной школе. — В общем… — продолжила Грейнджер и всунула маленький листок ему в руку, — она организует чайную вечеринку по сбору средств для покупки школьных принадлежностей, пока дети не вернулись к… — Нет, — просто ответил он, отдавая листок обратно. — Не интересно. — Но там будет… — Грейнджер, спрашивай тех, кто здесь живет. Ты только тратишь время, задавая мне этот вопрос. Он сделал несколько шагов назад и попытался закрыть дверь. — Подожди! — попросила она. — Подожди. Можем ли мы… может быть, мы можем поговорить? Я знаю, что мы были знакомы в школе и… — Нет, — быстро ответил Драко. — И мы не были знакомы. — Но Гарри сказал… — Мы ходили в одну школу, конец истории. Как и этому разговору. Драко с силой захлопнул дверь перед ее лицом. Он слышал, как снаружи Грейнджер ахнула, а затем пробормотала что-то невнятное оскорбленным тоном. Подождав, пока звуки ее удаляющихся шагов не затихли, он повернулся, прислонился спиной к двери и покачал головой. — Она так просто не сдастся, — пробормотал он в тишине. — Черт, без шансов.

***

[1] «Знаменитая куропатка» (The Famous Grouse) — марка шотландского виски (скотча), которое производят на вискикурне Глентуррет, одна из самых известных марок виски.