Dark Water and Dying Eyebright

Sleeping At Last — Dark Horse — О, это просто охренеть как круто, — прошипел Драко. Он смотрел на все, кроме нее, смахивая с глаз мокрую челку и стряхивая капли дождя с рукавов куртки. Осмотреться было затруднительно: помещение освещало лишь немного слабых свечей на кофейном столике в самом центре. Оранжевое пламя беспокойно мерцало и играло с тенями, едва освещая два дивана, несколько переполненных книжных полок и телевизор над камином. По всей комнате располагалось несуразно большое количество фотографий в абсолютно различных рамках, неуклюже развешенных и расставленных без всякой мысли или причины. Всего их оказалось не меньше двадцати, но было слишком темно, чтобы разглядеть сами изображения. Еще более необычным, как заметил Драко, было то, насколько... все было бежевое. Он ожидал увидеть теплые тона — стереотипные красные и золотые дней ее славы, — но все оказалось как-то нейтрально. Как-то безвкусно скучно. — Я спросила, что ты делаешь на улице, — произнесла Грейнджер, грациозно поднимаясь на ноги. Он по-прежнему не смотрел на нее. — Я занимался своими делами. — Прошу прощения? — Я же сказал, что занимался своими чертовыми делами! Он отругал себя за то, что вышел без волшебной палочки — Заградительного заклинания на доме было бы достаточно, чтобы убедить Грейнджер, что буря утихла, и он может отправиться домой. Но нет. И теперь он застрял с ней. Он изучал взглядом все, кроме нее, и чувствовал, как ее гнев буквально вибрирует по комнате. Неохотно поняв, что не сможет тупо пялиться на стены и пол весь остаток вечера, он склонил голову. Трудно было определить, какого цвета у нее пальто — темно-синее или серое, но сейчас оно казалось черным и тяжелым от воды, придававшей материалу вес и заставляя больше походить на бесформенную накидку. Мокрые волосы прилипли к щекам и шее Гермионы, подобно густым спутанным водорослям. Капли дождя усеивали каждый дюйм разгневанного лица, словно распухшие веснушки, а губы дрожали в такт стучащим зубам. — В чем, черт возьми, твоя проблема? — яростно спросила она. — Сейчас моя проблема в том, что я застрял с тобой. — Ну, а в остальное время ты просто пышешь весельем? Драко стиснул зубы. — Слушай, я не просил тебя приходить и помогать мне! — О, я чертовски сожалею, что доставила тебе столько неудобств! — крикнула она, вскидывая руки в воздух и разбрызгивая воду по комнате. Она резко развернулась и зашагала прочь. — Гарри был прав. Ты действительно придурок! — Тогда перестань, черт возьми, беспокоиться... погоди, эй! Куда, черт возьми, ты собралась? Она исчезла в темноте за пределами света свечей, так и не ответив. И пусть он не видел ее, зато слышал: шаги Гермионы были тяжелыми и громкими от разочарования. Они отдавались эхом в старом коттедже, как бой боевых барабанов, как звук захлопнувшейся дверцы шкафа, пока Гермиона не вернулась в слабый свет. Без предупреждения и с изрядной силой она запустила в Малфоя полотенцем, которое угодило ему прямо в лицо. — Черт! Грейнджер, какого... — Вытрись. С тебя капает на мой новый ковер. Она достала полотенце и для себя и грубо провела им по волосам, не переставая следить за Малфоем. Даже когда сбросила промокшее пальто, она не отвела глаз, и, несмотря на то, что Драко ранее старался избегать ее взгляда, сейчас он смотрел прямо на нее. С рычанием, клокочущим в горле, он повторил ее действия, снял пиджак, повесил его у двери и как мог вытерся полотенцем, но джемпер и брюки прилипли к телу, подобно смоле. — Давай, — потребовала она, как только он закончил. Он швырнул полотенце обратно с такой же силой, с какой она швырнула его в него; возможно, это был детский жест, но ему было все равно. К сожалению, она отлично поймала его. Гермиона слегка сузила глаза и снова исчезла в тени, вернулась с нагруженной дровами корзиной, с трудом поднимая громоздкую ношу. Решив, что неплохо бы насладиться ее потугами, Драко сложил руки на груди, пока она разводила огонь, сидя на небольшом местечке у камина. Огонь оживил и осветил комнату гораздо ярче, чем свечи, и Драко наконец разглядел фото на стенах. Они были именно такими, как он и ожидал: бесчисленные изображения друзей и семьи, некоторых из которых он узнал, а некоторых нет. Один из снимков, изображавший Грейнджер, Уизли и Поттера, когда они были, возможно, на третьем курсе, был явно сделан в Косом переулке, но позже изменен так, чтобы представлять какую-то безобидную маггловскую улицу. Что-то смущающее и нервирующее шевельнулось в животе, но Драко не понимал тому причин. — Почему бы тебе не подойти к огню? — спросила Грейнджер, усаживаясь на диван перед камином. — Так хоть немного обсохнешь. — Мне и здесь хорошо, — ответил он резким тоном. — Ты серьезно собираешься оставаться таким мелочным? Он усмехнулся. — Я думаю, что это ничуть не мелочно, учитывая, что ты только что швырнула полотенце мне в лицо. Грейнджер раздраженно поджала губы от смеха. — Откровенно говоря, тебе повезло, что это не было что-то тяжелее. — Откровенно говоря, я к тебе не напрашивался. — Да ладно, ты же заболеешь, если будешь всю ночь стоять в углу в мокрой одежде. Если бы не тот факт, что он подавил дрожь, пробежавшую по спине, то действительно спрятался бы в дальнем конце комнаты, как можно дальше от нее. Но холод покусывал кожу и вызывал красноречивые мурашки на руках и груди, а соблазнительное сияние огня выглядело слишком заманчиво. Раздраженно фыркнув, он подчинился своему телу и, отбросив гордость, устроился на противоположном от Грейнджер конце дивана. — Вот так, — сказала она. — Это было не так уж трудно, правда? — Отвали, — проворчал Драко. Жар пламени мгновенно потянулся к нему, чтобы рассеять холод, и тишина, которая проскользнула между ним и Грейнджер, также оказалась желанной. Задаваясь вопросом, не кажется ли ей данная ситуация неудобной, он незаметно взглянул на нее, испытывая облегчение, заметив, что она смотрела прямо перед собой. Казалось, отсветы пламени плясали на ее рассеянном лице, особенно в карих глазах, когда те вспыхивали всеми красками осени. Он никогда раньше не уделял особого внимания ее лицу (десять лет назад он ни за что не позволил бы себе такой возможности), но теперь, когда мог, заметил ее четко очерченные скулы, россыпь едва заметных веснушек и густые ресницы. Ему казалось, что он смотрит на совершенно другого человека, которого инстинктивно не отталкивает из-за предубеждений и предрассудков. — Прости, если я перешла черту, — внезапно выпалила она, — когда несколько раз приходила к твоему дому, чтобы попытаться поговорить. Мне следовало уважать твою личную жизнь... — Да, следовало бы. Она кивнула и с трудом сглотнула. — Просто мне тяжело ничего не помнить, и когда я узнала, что рядом живет кто-то, с кем я ходила в школу, то оказалась заинтригована. Подумала, как было бы... приятно для разнообразия поговорить с тобой. Он выгнул бровь, услышав подобную характеристику, и повернулся, чтобы рассмотреть Грейнджер как следует, заметив, что она нервно поигрывает пальцами по коленям. — Для разнообразия? — Ну, да. Все, что я слышала с тех пор, как очнулась от комы, — насколько я была умна, удивительна или совершенна, поэтому услышать, что кто-то ненавидит меня, стало интересным событием, и мне стало любопытно. — Она заколебалась, но наконец повернула голову и встретилась с ним взглядом. — Никто не может быть настолько совершенен. Драко громко выдохнул и очень тщательно обдумал свои следующие слова. — Моя ненависть к тебе в школе не имела ничего общего с твоим характером, Грейнджер. — Правда? — Да, дело было в твоей... — он заколебался, вспомнив слово «кровь», но не смог произнести его вслух. — Все из-за твоего статуса. Она нахмурилась. — Моего статуса? Сделав еще одну паузу, он понял, что нужно действовать осторожно и осмотрительно. Он молча проклинал себя за то, что даже не удосужился просмотреть детали в папке, которую оставил ему Поттер, но он никогда не ожидал, что окажется в ловушке наедине с Грейнджер без разумного оправдания для поспешного побега. Все, что он предвидел, — несколько мимолетных встреч в Хьютауне, но, очевидно, судьба решила посмеяться и наказать его за неосторожность. — Ну, исторически наша школа была довольно элитарной, — объяснил он. — Да, я так и думала, ведь это школа-интернат. Он подавил все признаки испытываемого облегчения. — Верно, и моя семья, и я были чрезвычайно элитарны и не верили, что такие люди вроде тебя должны посещать эту школу. — Вроде меня? Ты имеешь в виду, потому что я не принадлежу к высшему классу? — Да. Я ненавидел тебя, потому что верил, что ты ниже меня. — О, — пробормотала она, а потом снова, уже тише. — О-о. Тишина, которая на этот раз воцарилась в комнате, была другой: тяжелой и неловкой, даже для Драко, который всегда был ей рад. Губы Грейнджер дрогнули от чего-то среднего между обидой и беспокойством, поэтому он снова переключил внимание на потрескивающий огонь, ожидая ее ответа. Он ненавидел возвращаться к своему прошлому, но, по крайней мере, ее амнезия означала, что ему не придется в полной мере противостоять ребенку, которым он был. Возможно, хотя бы это убедит ее избегать его в будущем. — Ты... — начала она осторожно. — Ты до сих пор так считаешь? Он подумал о том, чтобы солгать — держать ее на безопасном расстоянии было бы значительно легче, если бы она думала, что он какой-то фанатичный болван, но он не хотел, чтобы Грейнджер разнесла подобную информацию о нем всему острову. По правде говоря, он и сам не хотел, чтобы Грейнджер в это поверила. — Нет, — сказал он наконец. — Нет, не считаю. — Тогда почему ты так неохотно заговорил со мной? — Ну, тут дело не только в твоем статусе: твои друзья презирали моих друзей, и наоборот. Поверь, если бы ты помнила, каким я был, то не захотела бы находиться со мной в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы разговаривать. — Неужели все было так плохо? — Да. И вот почему задавать мне вопросы о том, какой ты была в школе, — пустая трата времени. Я не знал тебя, потому что не хотел знать. Не хотел иметь с тобой ничего общего. — Понятно, — вздохнула она, снова нервно поигрывая пальцами. — Очень жаль. Я надеялась, что ты мне что-нибудь расскажешь... Даже не знаю. Может, что-то немного скандальное о моем поведении в школе. — Ты была невероятно хороша в каждом предмете и получала самые высокие оценки практически по всем. Кроме того, судя по всему, ты была настоящей паинькой. Все учителя тебя обожали, — сказал он, чувствуя нотку обиды в голосе. — Ты была такой же скандальной, как стакан воды. Она нахмурилась и разочарованно опустила плечи. — О. Ну, пожалуй... — Но у тебя был отвратительный характер, — перебил он. — Как-то раз ты охренеть как меня ударила. Ее глаза расширились и заблестели от удивления. — Правда? — Да, ты ударила меня прямо по лицу, — признался он, поднося руку к щеке. — Кстати, было чертовски больно. — Быть того не может, — прошептала она, придвигаясь к нему еще ближе. — И меня не исключили за это? — Я никому не сказал. Она улыбнулась. — Ты это заслужил? — Возможно, — ответил он, на секунду задержав взгляд на ее улыбке. — Почему я так поступила? Воспоминание о Клювокрыле вспыхнуло в его сознании. — Не помню, — быстро соврал он. — Кажется, я обозвал тебя. А еще ты постоянно поправляла меня на уроках, и это бесило. — Да, я уверена, что это задевало, ведь ты считал, что я должна быть ниже тебя, — сказала она, нервно заправляя прядь за ухо, и продолжила: — В основном ты ненавидел людей моего класса? — Да. — Но теперь это изменилось? — Я же сказал, что да. Она на мгновение прикусила нижнюю губу. — Тогда почему бы нам не подружиться сейчас? Драко вскинул голову, услышав ее предложение, и понял, насколько близко она к нему сидит. Слишком близко. Он выпрямил спину, чтобы между ними образовалось хоть какое-то пространство, ругая себя за то, что позволил разговору стать таким непринужденным. Раздался громкий треск в камине, и этот звук вернул его к реальности, как холодная пощечина Грейнджер. — Нет, — просто ответил он. — Нет, этого не случится. — А почему бы и нет? Ты сказал, что тебе наплевать на класс... — Так и есть, но я не хочу дружбы ни с кем, независимо от их статуса. Грейнджер напряженно нахмурилась. — Да ладно, это же смешно. Ты не можешь просто изолировать себя ото всех лишь... — Почему это? — с вызовом бросил он. — Когда достаточное количество людей разочаровывает и обманывает, а ты отвечаешь им тем же, легче держать всех на расстоянии вытянутой руки, а то и дальше. — Легче, но от этого так одиноко. — Ну, это меня вполне устраивало в течение семи лет, и я не собираюсь ничего менять, — сказал он, нахмурившись, когда она изучала его, как раненого котенка. — И не надо смотреть на меня с таким жалостливым выражением, Грейнджер. Это мой выбор, и если бы к тебе вернулась память, ты бы сказала, что я заслужил это, а может и что-то гораздо худшее. — Просто я думаю... — Послушай, моя светская жизнь, или ее отсутствие, не твое собачье дело, — резко бросил он. — Я ни в чем не нуждаюсь, особенно в твоих советах. Так что прекращай. Ее лицо напряглось от раздражения, она отвернулась и, шаркая ногами, отсела на край дивана. — Ладно, тогда мы вернемся к тому, что ты был придурком. — Отлично. Снова воцарилась тишина, пронзительная и более осязаемая, чем предыдущая. Она была такой плотной, что даже нож не смог бы ее разрезать. Они оба смотрели прямо перед собой, неподвижно и вызывающе, в течение пятнадцати минут, если не дольше. Снаружи яростный ветер завывал и кричал возле углов и трещин дома Грейнджер, а дождь стучал по оконным стеклам в непрекращающемся реве. Через некоторое время Гермиона резко встала и вышла из гостиной, а через несколько минут вернулась с одеялом в руках. — Я иду спать, — спокойно сказала она, кладя одеяло рядом с Драко на диван. — Можешь им укрыться. Он цинично приподнял бровь, глядя в ответ. — У тебя нет свободной комнаты? — Есть даже две свободные комнаты, но они исключительно для моих друзей. — Опять возвращаемся к мелочным пакостям? — ответил он, закатывая глаза. — Да, похоже, мы вернулись к тому, с чего начали, — сказала она. — И именно ты принял это решение. — Не будь такой чувствительной, Грейнджер. Ничего личного. — Ну, для меня это очень личное. А потом она резко повернулась и оставила его одного. Через несколько мгновений он услышал, как над головой заскрипели половицы, когда она поднялась наверх, видимо собираясь лечь спать. Сбросив туфли, но оставшись в одежде, он задул свечи и растянулся на диване, укрывшись одеялом. Сияние в камине начало угасать, но все еще было достаточно сильным, чтобы он мог разобрать лица на фотографиях, которые видел раньше. Бесчисленные глаза людей в рамках смотрели на него с укором, поэтому он переключил внимание обратно на огонь, избегая их. Да. В одиночестве гораздо лучше. Он все еще был раздражен прежней беспечностью: ослабить бдительность перед Грейнджер было не той ошибкой, которую он допустил бы дважды. Если повезет, он никогда больше не окажется в подобной ситуации. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на громогласный хаос снаружи, он быстро заснул, но на следующее утро проснулся рано. Небо приобрело глубокий оттенок индиго, и когда Драко взглянул на часы на стене среди фотографий, то увидел, что было четыре часа. Но самым главным было то, что ветер ослаб, а дождь затих, и этого было вполне достаточно, чтобы поспешить скрыться до очередной ненужной встречи с Грейнджер или, что еще хуже, до того, как снова разразится гроза и он застрянет здесь на еще одну неприятную ночь. К черту все. Он поспешно собрался, даже не потрудившись сложить одеяло. Покинув Грейнджер, даже не оглянувшись, он направился прямо домой, миновав по пути несколько искореженных и сломанных деревьев. Выбрав прибрежную тропу, как самый прямой путь, он смотрел на море, которое волнами яростно разбивалось о скалы, и произносил защитное заклинание, чтобы уберечь глаза от соленых брызг, поднимаемых ветром. Оказавшись наконец в коттедже, Драко захлопнул за собой дверь и глубоко вздохнул, радуясь, что вернулся на свою территорию. Он подумал о том, чтобы отправиться прямо в постель, но вместо этого подошел к комоду в гостиной, достал папку, которую дал ему Поттер и которая содержала подробную информацию, известную Грейнджер. Рухнув на диван, который — Драко готов был признать — был не так удобен, как у Грейнджер, он произнес три слова, раскрывая содержимое бумаг. — Круитни, Гудини и Анкалагон. Постепенно на пергаменте начали проступать слова, и Драко с облегчением понял, что их оказалось меньше, чем он ожидал: всего-то менее пяти страниц. Он просмотрел пару абзацев о вымышленных именах учителей Грейнджер и маггловском университете, решив прочитать остальное позже, когда хорошенько отдохнет. Перевернув последнюю страницу, он некоторое время смотрел на пустой пергамент, ожидавший его подробностей, но не знал, что написать. — Акцио перо. «Грейнджер знает, что дала мне пощечину, и думает, что я ненавидел ее из-за ее классового статуса». Вот так: просто и четко по делу. Драко был полон надежды, что это будет его первая и последняя запись в папке. Но он сомневался в этом.