Dark Water and Dying Eyebright

Lord Huron — Way Out There Tamer — Beautiful Crime — Ты не обязана провожать меня, — произнес Драко, наверное, уже в четвертый раз за последние десять минут. — Доктор сказал, что я в порядке. Ничего не сломано. Грейнджер нахмурилась. — А еще он сказал, что у тебя может быть легкое сотрясение и что лучше кому-нибудь побыть рядом ближайшие сорок восемь часов. — И мы оба знаем, что шансы на то, что это произойдет, ничтожны. Она коротко рассмеялась, чего он никак не ожидал. — Ладно, я понимаю, что ты благоразумен, а принятие чьей-либо помощи невозможно… — Потому что мне не нужна… — …ничья помощь, да, в курсе, — закончила Гермиона, игнорируя его прищур. — Понимаю, ты весь такой надменный и загадочный одиночка, и тебе очень подходит этот образ. Он взволнованно выдохнул, и холодный воздух тут же превратил его дыхание в пар. — Не выводи меня, Грейнджер. — Я просто шучу. Да ладно, я тебя уже смешила. Ты и теперь находишь меня забавной. — Ты ведь просто так не отвалишь? — Ни в коем случае. Он закатил глаза, но действие было лишено энтузиазма. Небо было темным, несмотря на ранний вечер, но луна светила ярко, заливая весь остров мягким сиянием. В уединенных уголках Сент-Мэрис не было уличных фонарей, но лунного света хватало для ориентации на местности. Драко незаметно наблюдал за Грейнджер, свет отражался от ее лица и мерцал в карих глазах, делая их похожими на горящий янтарь. Он отвел взгляд, когда вдали показался его коттедж. — Грейнджер, я уверен, что справлюсь сам. — Компромисс, к которому мы пришли, заключался в том, что я провожаю тебя домой. — Слово «компромисс» подразумевает, что у меня было право голоса. Она снова улыбнулась. Очевидно, его язвительные комментарии ее крайне веселили. — Послушай, самое меньшее, что я могу сделать, — убедиться, что ты благополучно доберешься домой. Я виновата, что ударила тебя по лицу. — Как будто тебе не понравилось. — Ну… возможно, немного. Он сумел подавить предательский смешок, но губы все же дрогнули в легкой улыбке. — Я опять тебя развеселила, — сказала она, почти сияя от торжества. — Я видела твой взгляд. — Я не смеялся. — Ты почти смеялся. Он постарался придать лицу максимально возможное выражение возмущения, когда они остановились у крыльца его коттеджа. Трава под ногами хрустела от свежего инея, а пронизывающий ветер трепал волосы Грейнджер, как осенние листья. Она засунула руки глубоко в карманы пальто, но щеки и кончик носа все равно покраснели от холода. Он собрался сказать, что она может уйти прямо сейчас, так как проводила его до дома, но заколебался. Да, он был эгоистичным и холодным человеком, но ожидание, что она в темноте пойдет домой, вызывало неприятное давление в груди. — Уже стемнело, — сказал он наконец. — Как мне узнать, что ты благополучно добралась домой? — Со мной все будет в порядке, — небрежно бросила она. — Мне идти не более полумили, луна очень яркая, и не похоже, что на Сент-Мэрис высокий уровень преступности. — Не глупи, Грейнджер. Согласен, я вряд ли являюсь воплощением рыцарства и порядочности, но я и не полный придурок. Она поджала губы и усмехнулась. — Возможно, процентов на семьдесят пять? Он ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз, и на этот раз даже не попытался скрыть этого, за что точно отругает себя позже. — Скорее, процентов на восемьдесят, но я не могу позволить тебе идти одной домой ночью, Грейнджер. — Потому что я девушка? — Потому что не могу. Грейнджер вздохнула и скрестила руки на груди. — Ну, и что же ты предлагаешь? Мы ведь оба знаем, что твои проблемы с личными границами означают, что мне нельзя спать на твоем диване. Драко откашлялся и переступил с ноги на ногу. Конечно, Грейнджер была абсолютно права: она ни за что не останется ночевать в его доме. Что-то очень реальное и громкое кричало из глубины разума, предупреждая, что пригласить ее в свой дом — опасная и глупая затея, которая наверняка вызовет всевозможные осложнения. Оно звенело у него в голове, как будильник, и Драко был непреклонен в том, чтобы к нему прислушаться. После почти пяти лет игнорирования осторожного внутреннего голоса в Хогвартсе, он узнал, что инстинкты часто являются разумной частью души, пытающейся направить на путь самосохранения. — Ты не можешь здесь остаться, — тихо, но твердо произнес он. — Не можешь. — Я знаю, все нормально, — так же тихо ответила она. — Это твой дом, твои границы, все нормально. — Я провожу тебя, а потом вернусь. — Нет, у тебя травма головы. Я буду волноваться. Причем тогда не будет никакого смысла в том, что я провожала тебя. — Ну, я же говорил, что в этом не было необходимости. — О, блин, только снова не начинай, — сказала она, закатывая глаза и роясь в сумке. — У меня есть мобильный телефон. Гарри мне дал, когда я пришла в себя. Я до сих пор толком не разобралась, но если у тебя тоже есть… — Нет, — перебил он. — О. Домашний телефон? — Нет. Она склонила голову набок. — Как же тогда ты с кем-нибудь связываешься? — Никак, — ответил он, но тут же задумчиво поджал губы. — Вообще-то, возможно, я нашел решение. Развернувшись и открыв входную дверь, он свистнул в темноту дома и практически почувствовал, как любопытный взгляд Грейнджер впился ему в спину. Где-то в тени послышался шорох, и Драко с готовностью вытянул руку. Он услышал, как позади ахнула Грейнджер, когда появился филин — его глаза пылали огненно-оранжевым, а крылья били по воздуху — и преданно взгромоздился на хозяйское предплечье. — Ух ты, — прошептала Гермиона, затаив дыхание. — Он прекрасен. Как его зовут? — Этос. Она сделала шаг вперед и неуверенно подняла руку. — Можно его погладить? — Не советую, он плохо ладит с людьми, когтями может разодрать… — Драко замолчал, прищурившись, когда его питомец уткнулся лицом в ладонь Грейнджер и издал жалобный воркующий звук. — Предательская сволочь, — проворчал Драко. — Он великолепен, но не представляю, как решит нашу проблему, — сказала она. — Он что, подхватит меня и доставит домой? — Нет, но он может проводить тебя, — объяснил Драко. — Последует за тобой, а если что-то случится, то вернется и предупредит меня. Она скептически изогнула бровь. — Должно быть, он очень хорошо обучен. — Так и есть. Он может передавать сообщения, выполнять команды или отслеживать кого-нибудь. Когда вернешься домой, просто покрути пальцем вот так, — сказал он, показывая Гермионе нужный жест, — и Этос вернется ко мне, а я буду знать, что ты благополучно добралась. Если он вернется взволнованный и визжащий, я пойму, что что-то не так. — Он вроде моего личного охранного филина, — сказала Гермиона, снова поглаживая Этоса. — Ладно, я все равно была не против пройтись домой пешком, но если так тебе будет спокойнее, с радостью соглашусь на такую компанию. Драко кивнул и поднял руку, побуждая Этоса взлететь, взмыв в небо, терпеливо кружа в тридцати футах над их головами. Грейнджер запрокинула голову и посмотрела на птицу, а Драко внимательно посмотрел на нее, гадая, был ли блеск в ее глазах интересом или просто отражением звезд. Порыв завывающего ветра растрепал ее каштановые кудри, и это словно нарушило ее концентрацию, вернув внимание к Драко. Она на секунду прикусила нижнюю губу и пожала плечами. — Пожалуй, я пойду. — Как и всегда, Грейнджер, было совершенно неприятно с тобой пообщаться. — Да ладно, на этот раз все прошло не так уж плохо. — Давай в следующий раз ты получишь дверью по лицу, и тогда посмотрим, будет ли тебе весело. Она улыбнулась и опустила глаза. — В следующий раз? Драко стиснул зубы, взволнованный тем, что собственными руками создал для себя ловушку. Он выпрямился, словно защищаясь, и приподнял бровь. — Я думал, ты уходишь, Грейнджер. — Ладно, — сказала она, расстегивая пальто. — Забирай свое… Драко оборвал ее одним быстрым движением: шаг вперед, и он обхватил ее ладонь, останавливая движение. Он скорее почувствовал, чем услышал, как у Гермионы перехватило дыхание от этого жеста. Понял, что подошел гораздо ближе, чем собирался, и теперь возвышается над ней. Она была по меньшей мере на фут ниже Драко, ее лицо находилось всего в дюйме от его груди. Гермиона робко подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он почувствовал, как слегка дрожит ее маленькая ладонь, полностью потерявшаяся в его большой руке, и подсознательно задумался, прикасался ли он когда-нибудь раньше к Гермионе Грейнджер. Да, она ударила его, но разве он когда-нибудь прикасался к ней? Он не мог вспомнить ни единого случая. Их лица находились совсем близко. Так близко. Достаточно близко, чтобы призрачные вздохи сталкивались и смешивались в небольшом пространстве между ними. Достаточно близко, чтобы он, хвати ему времени, мог бы сосчитать ее веснушки и ресницы. Достаточно близко, чтобы, наклонись один из них чуть-чуть вперед, их губы соприкоснулись бы. Вернулась тревога, кричала, чтобы Драко отступил и положил конец этому случайному моменту, но он этого не сделал, просто стоял, застыв на месте: ее нежные, нервные выдохи целовали его подбородок, а он своим дыханием шевелил тонкие волосы, обрамляющие ее лицо. Над ним раздался низкий, гулкий вскрик Этоса, и Драко, наконец, отступил назад и отпустил ее руку. Моргнув пару раз, Грейнджер посмотрела на него тяжелым взглядом, а затем нервно обхватила себя руками, опуская глаза. — Не снимай пальто, — поспешно сказал Драко, отчаянно желая унять напряжение или хотя бы немного ослабить его. — Холодно. Тебе оно пригодится. — Ты уверен? — спросила она необычно бесстрастным тоном. — Мне все равно придется его вернуть, а ты ясно дал понять, что любое общение со мной доставляет тебе неудобства. — Ты просто вернешь пальто, Грейнджер. Она натянуто кивнула, все еще не поднимая глаз. — Верно. Ладно, я пойду. Спасибо за пальто и… Этоса. Я верну пальто в ближайшие дни. Мне очень жаль, что я снова ударила тебя. Драко вздохнул, удивляясь, почему она все еще отказывается смотреть на него. — Знаю. Все нормально. — Ладно. Что ж… Доброй ночи, Драко, — неуверенно произнесла она, а затем быстро повернулась и зашагала прочь, а Этос последовал за ней верной тенью. — Доброй ночи, Грейнджер. Драко смотрел на удаляющуюся фигуру Грейнджер, пока она торопливо шла к своему дому, очевидно, желая уйти от него. Возможно, даже больше, чем этого хотел он. Но все же Драко был встревожен тем, что она избегала его взгляда после того, как он прервал…что бы это ни было. И все же, несмотря на то, что ничего не произошло, он чувствовал себя неуютно — ощущение покалывало под кожей или сидело в ловушке в груди. Он удивлялся, как такое возможно, как призрак едва заметного происшествия может преследовать его, но все равно чувствовал это. Дождавшись, пока Грейнджер скроется за холмом, он вошел в дом и тут же налил себе огневиски, чтобы согреть озябшие кости. На мгновение он задержался на кухне, барабаня пальцами по столешнице и глядя в пространство. Ворча под нос в пустой комнате, он ругал себя за то, что стоял к ней так близко. Что же, черт возьми, заставило его вести себя так жалко и нелепо? Он был зол на самого себя. Но, по крайней мере, ничего не случилось. Потому что нечему было случаться. Он никогда бы этого не допустил. Его мысли вернулись к предыдущему вопросу: прикасался ли он к ней когда-нибудь раньше? Наливая еще одну порцию огневиски, он перебирал в памяти воспоминания десятилетней давности, которые, конечно же, были полностью потеряны для нее. Многие заставляли его морщиться, некоторые — вздрагивать, и он был даже благодарен Гермионе за то, что она не помнит его темной отвратительной стороны. Но ни в одном воспоминании он не видел ни единого случая, когда бы прикоснулся к ней. Не было даже случайного мягкого касания пальцев. Ничего. Он знал причину: тогда он верил пропаганде и мифам, искренне верил во всю чушь о магглорожденных, несущих заразные болезни. Когда он называл ее грязной, то имел в виду именно это. Но не сейчас. Сейчас он стоял на кухне и думал о том, какой маленькой казалась ее ладошка в его руке, и как близко находились их лица, и как они почти… Тихий стук в окно прервал глубокие мысли, и Драко наклонился над столом, впуская Этоса. Очевидно, он был погружен в свои размышления гораздо дольше, чем предполагал. — Она нормально добралась до дома? — спросил Малфой, и филин ответил низким одобрительным уханьем. — Хороший мальчик. Только когда Этос запрыгнул на стол, Драко заметил маленький сверток бумаги в его когтях и с хмурым видом потянулся за ним. Развернув, он несколько раз перечитал единственное предложение: «Ты не настолько плох, как пытаешься казаться». Эти слова раздражали, но он понятия не имел почему. Так что Драко выпил еще одну порцию огневиски и отправился спать, решив позабыть обо всем, что произошло в этот день.

***

До Хэллоуина оставалось два дня, и хотя Драко ненавидел большинство праздников, — маггловских и магических, — было что-то в Хэллоуине, что казалось знакомым и родным. Возможно, потому что Хэллоуин по многим причинам можно было считать своеобразным мостом между двумя мирами, и это вызывало у него ностальгию. Несмотря на неприязнь Драко к магическому миру, он все еще испытывал боль и тоску из-за многих аспектов. В конце концов, это было единственное, что он знал бо́льшую часть своей жизни. Вчера, выйдя в город, он неспешно изучал витрины магазинов, останавливаясь при виде манекенов, переодетыми ведьмами. Он проделывал это в течение нескольких последних Хэллоуинов, что обычно приободряло, но в этом году все было не так. На самом деле он пребывал в совершенно отвратительном настроении. Прошло восемь дней с тех пор, как Грейнджер ударила его дверью в лицо и проводила домой, и больше он ее не видел. У нее все еще оставалось пальто, и ведь она сказала, что вернет его через несколько дней, так почему же, черт возьми, она не пришла? И да, возможно, это вовсе не имело никакого отношения к пальто и было связано лишь с тем, что она снова избегала его, однако Драко был взбудоражен по причине несостоявшейся скорой встречи. Что само по себе приводило в бешенство. Так что, если она не хочет идти к нему, он сам пойдет к ней. Он тяжелыми сердитыми шагами протопал к ней сразу после полудня. Ветер сегодня был довольно агрессивным, и Драко слышал, как вдалеке разбиваются о скалы волны. Когда в поле зрения показался ее коттедж, часть гнева испарилась, и его шаги стали немного легче, но он все еще был полон решимости столкнуться с ней лицом к лицу. Он даже не колебался, когда подошел ко входной двери и трижды постучал кулаком, сильно нахмурился, когда услышал внутри два голоса: Грейнджер и чей-то мужской. Дверь открылась и появилась Гермиона, одетая в рваные джинсы и потрепанный красный свитер с закатанными рукавами, которые были забрызганы тыквенными семечками. Ее волосы были собраны в хвост, и на мгновение Драко отметил, что, вероятно, выглядит слишком официально в черном джемпере и черных брюках, создавая с ее внешним видом довольно сильный контраст. Он нахмурился, когда она удивленно распахнула глаза, но быстро отвлекся на вспышку движения позади нее. Тим Миллер сидел на покрытом клеенкой диване в такой же потрепанной одежде, окруженный примерно тридцатью тыквами, около половины из которых уже была вырезана. — Драко, — сказала Грейнджер. — Что ты… — Драко! Рад тебя видеть, приятель, — приветствовал Тим с широкой улыбкой, когда что-то засвистело на заднем плане. — О, чайник закипел. Не волнуйся, Джин, я приготовлю чай. Драко сердито посмотрел на спину Миллера, когда тот исчез, а затем перевел холодный взгляд обратно на Грейнджер, которая снова уставилась на свои ноги и нервно перебирала пальцами. — А ты… — тихо начала она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Для чего… — Какого хрена здесь делает Миллер? — прошипел Драко, на самом деле не понимая, почему вообще задал этот вопрос. Ее лицо побледнело от шока. — Прошу прощения? — Я спросил, какого… — Я услышала твой вопрос. Мне просто интересно, какого черта ты решил, что тебя это касается. — Да ладно, Грейнджер, я думал, что в тебе хватает здравого смысла, чтобы… — Чтобы что? Провести время с другом? Как глупо с моей стороны. — Ох, умоляю. Ты женщина, и у тебя есть пульс! — предостерегающе крикнул он. — Этого ему вполне достаточно! — Ты ведешь себя совершенно нелепо! — возразила она, и щеки вспыхнули румянцем. — И даже если это правда, то не имеет к тебе никакого отношения! Да кем ты себя возомнил? — Я просто пытаюсь предупредить тебя… — Чушь собачья! Знаешь, сейчас ты ведешь себя как полный идиот. Настоящий конфуз… — Нет, конфуз в том, что ты этого даже не видишь… — Э-э, ребята, — пробормотал Тим, вернувшись в гостиную. — Хотите, могу уйти? — Да, — ответил Драко, надменно скрестив руки на груди. — Нет! — возразила Грейнджер. — Не обращай на него внимания, Тим. — Все в порядке, Джин, — сказал Тим, хватая куртку. — Вам двоим явно нужно поговорить, так что я оставлю вас наедине. — Тим, извини. — Все в порядке, Джин, я позже позвоню. До встречи. Драко практически зарычал, когда Тим прошмыгнул мимо него, но как только тот ушел, Драко ворвался в дом Грейнджер и захлопнул входную дверь, главным образом, чтобы доказать свою точку зрения. Он перешагнул несколько тыкв и развернулся к ней лицом, наблюдая, как вздымается ее грудь, а на хмуром лицо появляется выражение, которое он много раз видел в Хогвартсе: возмущение. — Что это было? — спросила Грейнджер. — С чего ты взял, что имеешь право приходить ко мне домой и портить планы? — Я сделал тебе одолжение, — спокойно ответил он. — Миллеру нужно только одно… — Нет, Драко, это было совершенно неуместно. И даже если ты прав, если кто-то хочет переспать со мной, это не значит, что я хочу того же! — Послушай, я знаю, просто… — Спугнул моего гостя! Как ты смеешь! Я так на тебя зла! Он шагнул вперед. — Ну, я тоже чертовски на тебя зол! Она удивленно вздернула брови. — Ты на меня зол? Это еще за что? — Сказала, что вернешь пальто, а сама… — Погоди! Ты пришел и портишь мне день из-за пальто? Ты… ты серьезно? Драко заколебался и понял, что не достаточно обдумал эту идею. — Нет, дело не в пальто. — Оно висит прямо у тебя за спиной, так что забирай и вали из моего дома! — Дело не в долбаном пальто! — взревел он. — Дело в том, что ты меня избегаешь! Снова! Первые несколько недель я не мог от тебя избавиться, а теперь… — А что теперь? Теперь я держусь в стороне, и тебя это раздражает? Да определись ты уже! — Значит, ты избегаешь меня? Она замерла и тяжело выдохнула, отбросив челку с глаз. — Ну, после того, что случилось при прошлой встрече, я решила, что было бы разумно дать тебе немного пространства… — Ты о чем? — спросил Драко, делая к ней еще один шаг. — Ничего не случилось. — Нет, но… кое-что почти случилось. Драко глубоко вздохнул и попытался не обращать внимания на учащенное сердцебиение, эхом отдающее в ушах. — Ничего не случилось, Грейнджер. На мгновение на ее лице промелькнуло разочарование, и она стиснула зубы. — Ладно, хорошо, ничего не случилось. Забирай пальто и уходи. — Мы еще не закончили, Грейнджер. — Да, Малфой, — сказала она, протягивая его фамилию. — Если ты даже не хочешь признать то, что едва не случилось… — Ну, давай, Грейнджер! — крикнул он, делая еще один шаг вперед. — Объясни мне по буквам. Какого черта, по-твоему, чуть не случилось? — Нет. Не собираюсь унижаться и доставлять тебе такое удовольствие… — Да ладно, мне бы не помешало хорошенько посмеяться. Она издала разочарованный звук, который был чем-то средним между рыком и криком. — Ты так меня бесишь! — Это не я разговариваю гребаными загадками! — Зато именно ты совершенно не желаешь признавать, что случилось… — Чуть не случилось, — насмешливо сказал он. — Твоя расплывчатая и бессмысленная болтовня начинает меня раздражать. — Это я тебя раздражаю? — недоверчиво повторила она, тяжело дыша. — Я тебя раздражаю? Ты что, шутишь? Ты невыносимый болван! О, я могла бы просто… Я могла бы… — Что? Что ты могла бы? Зарядить мне в лицо еще одной дверью? Грейнджер тяжело выдохнула, безумным взглядом дикой кошки осматривая гостиную. Резко дернувшись в сторону, она со скоростью, которой может обладать лишь пребывающий в состоянии взрывной ярости человек, протянула руку к ближайшей тыкве, схватила горсть вырезанных семечек и швырнула в Драко. Он не успел увернуться, и оранжевый липкий комок ударил прямо в грудь, часть попала в челюсть. — Какого черта, Грейнджер? — крикнул он, смахивая с себя остатки тыквы. — Тебе, блядь, что, пять лет? Вся ярость исчезла с ее лица, заменившись весельем, и Гермиона нагло рассмеялась. — Это… было уморительно! — воскликнула она между хихиканьем. — Грейнджер, прекрати смеяться! — Тебе нужно было… видеть выражение своего лица! — Я сказал, прекрати смеяться! Теперь она хохотала так сильно, что слегка согнулась в талии и держалась за живот, очевидно, не замечая его мучительного недовольства. Еще ничего не предприняв, он знал, что это будет жалким возмездием, но тем не менее эта мысль не помешала ему подойти к ней ближе на несколько шагов и подхватить полную горсть тыквенного месива. Вместо того, чтобы передразнить ее, швырнув комок, он подождал, пока она не оказалась на расстоянии вытянутой руки, а затем с ухмылкой прижал полную руку к ее макушке. Гермиона задохнулась, когда несколько холодных семечек сползли вниз по затылку. — Все еще смешно, Грейнджер? — спросил он. Несмотря на намерения Драко, в ее глазах все еще горел блеск веселья и игривости, и когда она попыталась проскочить мимо, чтобы собрать больше тыквенного арсенала, он успел поймать ее запястье, пока она не успела слишком далеко убежать. Драко не был уверен, то ли это он дернул ее за руку, то ли она поскользнулась на оранжевом месиве, но Гермиона упала на пол и потащила его за собой. Они приземлились кучей спутанных конечностей, она — на спине, а он — на ней, как неуклюжее одеяло. Хотя Драко отчетливо слышал глухой стук, с которым она упала на жесткие дубовые половицы, чувствовал, как ее тело вибрирует от нового приступа смеха. Приподнявшись, чтобы опереться на локти, он был готов отругать ее за подобное ребячество, но когда поднял голову, их лица оказались так близко. Снова. Как будто судьба и ирония одновременно насмехались над ним. Грейнджер этого еще не заметила, потому что продолжала хохотать, крепко зажмурив глаза, и это подарило ему возможность заметить, как очаровательно сморщился ее нос при улыбке. Но она медленно открыла глаза, мгновенно встретившись с его пронзительным взглядом, и все веселье исчезло, оставив на лице лишь выражение нервного ожидания. И снова ее дыхание щекотало его лицо. И снова он почувствовал, что застыл. Опять же, все что нужно — чтобы один из них сделал шаг и рискнул всем. — Вот об этом я и говорила, — вдруг прошептала Грейнджер дрожащим голосом. — То, что чуть не случилось. Драко поджал губы и нахмурился, глядя на нее сверху вниз. — Знаю. И он был абсолютно уверен, что она начала поднимать подбородок, чтобы завершить момент, который начался больше недели назад. По правде говоря, он уже решил, что, вероятно, позволит этому случиться. Но негромкий, настойчивый стук заставил их замереть. Кто бы ни пришел, он не стал дожидаться ответа и сразу толкнул входную дверь в дом Грейнджер.