Dark Water and Dying Eyebright

Sleeping at Last — You Wouldn't Like Me Всего через неделю после поцелуя с Грейнджер Драко все еще мучился мыслями о случившемся. Поздно ночью образ краснеющей и прелестной Грейнджер вспыхивал в сознании, как навязчивый кошмар. Он просыпался и смотрел в потолок налитыми кровью, воспаленными глазами, пока не уставал настолько, что больше не мог бороться. После многих лет успешного погребения ярких и порочных воспоминаний, запирания их в самых глубоких тайниках разума, он думал, что легко справится и с этой ситуацией. Но он ошибался. Неделя беспокойного сна и затворничества в попытке избежать Грейнджер начали сказываться на Драко. Правда, и раньше он был малообщительным, но всегда мог отправиться на пробежку или прогулку, если стены дома начинали слишком сильно давить. Но в данный момент он не был готов столкнуться с Гермионой в городе и перехватить ее обиженный взгляд. Отослав Этоса с регистрационной карточкой в Министерство, он решил, что есть только один способ выбраться из дома на несколько часов, хотя и заработать тем самым головную боль. И пусть без нее не обойтись, он ощущал необходимость убежать от давящей клаустрофобии комнат. Второй раз за последние две недели он схватил волшебную палочку, прошел в заполненную вещами заднюю комнату, выключил свет и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Хлопок аппарации был таким же яростным и резким, как и настроение Драко, и продолжал звенеть в ушах, когда он прибыл в офис Блейза. — Мерлиновы яйца! — вскрикнул Блейз, и Драко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот испуганно схватился за грудь. — Черт возьми, Малфой! Да что с тобой такое? Драко ухмыльнулся, глядя на попытки Блейза успокоиться. — Ты сегодня нервный. — Я сосредоточился на контракте, — ответил он, стараясь отдышаться, и откинулся на спинку стула. — Тебе обязательно так аппарировать? Разве нельзя попросить Министерство предоставить доступ к каминной сети. — Не хочу подключаться к сети. Я ценю свой покой. — Тогда что ты здесь делаешь? Два раза за несколько недель — для тебя это ненормально, Драко. Он неубедительно пожал плечами. — Нужно было на несколько часов выбраться из маггловского мира. — Почему? Последние шесть или семь лет тебя это не беспокоило. — Мне нужен был перерыв. Блейз беспокойно нахмурился и поднялся с кресла, опершись бедром на стол. — Ты ведь ни во что не влип? — Что? О чем ты? — Ну, в прошлый раз ты был взволнован и рассеян, а теперь снова появляешься с налитыми кровью глазами и всякими дурацкими оправданиями. — Блейз замолчал и склонил голову набок. — У тебя неприятности? Драко скрестил руки на груди и отвел глаза от пронзительного черного взгляда. — Послушай, Блейз… — О, черт, Малфой, пожалуйста, только не говори, что это как-то связано с Пожирателями смерти, потому что, клянусь Салазаром… — Что? Нет, конечно нет! Неужели ты всерьез думаешь, что я сделаю такую глупость? — Буду надеяться, что это не так. — Блейз, клянусь, ничего подобного, — вздохнул Драко, глядя ему в глаза и давая понять, что говорит искренне. — Ничего подобного. Блейз слегка расслабил плечи. — Это что-то, из-за чего тебя отправят в Азкабан? — Нет. — Ты расскажешь, в чем дело? Драко нахмурился. — Нет. — Потому что не можешь? Или не хочешь? — И то, и другое. Блейз глубоко вдохнул, оценивая Драко пристальным скептическим взглядом, и медленно кивнул. — Ладно, — выдохнул он. — Хорошо, но только если поклянешься, что не имеешь дела ни с темными волшебниками, ни с ведьмами. — Уверяю тебя, Блейз, это не так. — Полагаю, этого достаточно. Но тебе лучше быть осторожным. Драко выгнул бровь. — Ты закончил меня допрашивать, папочка? — Пока. Так ты решил спрятаться в моем кабинете на несколько часов? — Мне показалось, что это неплохая идея. — У меня есть предложение получше, — ухмыльнулся Блейз, отодвигаясь от стола и проходя мимо Драко к двери. Он открыл ее и посмотрел влево. — Эй, Тео! Малфой здесь, и он хочет сходить в паб.

***

Двадцать минут спустя они втроем уже сидели в пабе «Красный риджбек», расположенном в маленьком волшебном районе Борнмута на Морской аллее. Сам паб был похож на многие другие подобные заведения: потертые кирпичные стены и заляпанные пивом полы, постоянный острый запах застоявшегося дыма, прилипший к потрепанной мебели, и тонкий слой пыли, сахарной пудрой покрывающий каждую поверхность. Единственным реальным отличием между этим местом и «Дырявым котлом» был вид на море, и Драко рассеянно наблюдал из окна, как мимо на маленьком паруснике проплывают ничего не замечающие магглы. Кроме бармена и пары одиноких пожилых волшебников, потягивающих виски часовой выдержки, в заведении были только они с Блейзом и Тео. Драко одобрительно кивнул Блейзу, когда тот выбрал столик. — Черт побери, какой-то мертвый паб, — пробормотал Тео, вешая куртку на спинку стула. — Откуда ты узнал об этом месте, Блейз? — Несколько лет назад встречался здесь с клиентом. Здесь тихо. — Сначала тишина, а следом и безжизненность, — сказал Тео, переводя взгляд на Драко. — Ты уверен, что хочешь здесь выпить? Сомневаюсь, что в будний день в Лондоне будет слишком много народу. — Я не хочу, чтобы меня, как в прошлый раз, преследовал какой-нибудь пронырливый журналист, — ответил Драко. — Это идеальный вариант. — Прекрасно, — вздохнул Тео. — Первый раунд за мной. Драко подождал, пока Тео отойдет подальше, и повернулся к Блейзу. — Ты ему не расскажешь? О нашем недавнем разговоре. — А что тут рассказывать? — спросил Блейз, равнодушно пожимая плечами. — Ты едва ли пару слов мне выдал. И раз уж ты не замешан в каком-нибудь темном дерьме… — Я же сказал, это не так. — И я тебе верю. — Спасибо, Забини. — Не будь таким сентиментальным, а то в хаффлпаффца превратишься, — сказал Блейз. — Я делаю это не для тебя. По какой-то странной причине Тео хотел выпить с тобой с тех пор… наверное, уже года три, с тех пор, как ты в последний раз удостоил нас своим неуловимым присутствием. Драко хмуро посмотрел на свои сцепленные руки. — Ничего личного, Забини. Просто я больше не появляюсь в магическом мире. — И я понимаю почему, но полно других мест, где можно встретиться со старыми друзьями, Малфой. Закругляемся, Тео возвращается. Едва управляясь с тремя бокалами, Тео вернулся к их столику, окатив пивной пеной костяшки пальцев и пол под ногами. — Поехали, — сказал он, раздавая напитки. — Прежде чем ныть насчет пива, у них закончился огневиски. — Пиво сойдет. — Блейз пожал плечами. — Кроме того, в отличие от огневиски, оно не превратит тебя в эмоциональную размазню. — Говори что угодно. В прошлый раз, когда мы пили огневиски, ты буквально употребил фразу «старые добрые времена». Но я бы не обиделся, воспользуйся ты ею сейчас, потому что эта встреча вызывает у меня ностальгию. Драко скептически приподнял бровь. — Как скажешь, Тео. — Все тот же старый Малфой, — откликнулся Тео. — Может, внешне ты и вырос, но все равно остаешься циничной сволочью. — Внешне? — Ну, да. Не пойми меня неправильно, но подростком на тебя было крайне жалко смотреть, черты лица были слегка… ну, знаешь… резкие и угловатые. Блейз усмехнулся, глядя на край своего бокала, и выдал: — Потрясающе. — Но теперь ты стал похож на самого себя, — продолжил Тео. — Утонченный и изысканный. Поверь мне, теперь ты красавчик. — Я должен тебя поблагодарить? — спросил Драко. — И я скажу, кто еще вырос в красавца… Лонгботтом. — Да ты, блин, шутишь, — фыркнул Блейз. — Ты про Невилла Лонгботтома? — Не неси бред, — поддержал Драко. Тео энергично закивал. — Я серьезно. Несколько недель назад видел его в Министерстве и внимательно рассмотрел. Честно говоря, если бы я думал, что он из моей команды, то немедленно отправил бы ему сову с непристойной запиской. О, и знаете, с кем он был и кто теперь выглядит чертовски великолепно? Заучка Грейнджер. Драко был на середине глотка и неизбежно поперхнулся пивом, разбрызгав половину на стол. Смущенные и удивленные голоса Блейза и Тео отошли на задний план. Он удивился, что Грейнджер преследует его даже теперь, когда он находится за много миль от нее, в мире, который она больше не помнит.

***

Настало последнее воскресенье ноября, с момента поцелуя Грейнджер прошло три недели, и Драко был сыт по горло пронзительной тишиной пустого дома. Плечи и спина болели, их сводило от бездействия, поэтому еще днем он решил, что отправится на столь необходимую пробежку. Несмотря на то, что было всего четыре часа пополудни, солнце скрылось за горизонтом, небо окрасилось глубоким темным цветом и лишь несколько клочков облаков скрывали звезды. Погода была холодной, но приятной: такой холод покусывает нос и кончики пальцев. Именно по этой причине он решил оставить палочку дома: свежий воздух прекрасно компенсировал жар от пробежки — это была его любимая погода для физической нагрузки. Конечно, он собирался избежать обычного маршрута мимо коттеджа «Водяной мельницы». Да, ему не терпелось вырваться из дома, но он все еще собирался держаться подальше от Грейнджер, даже если она была всем, о чем он думал в последние несколько недель. Вместо того чтобы бежать по живописной прибрежной тропинке, он направился в сторону Хьютауна, придерживаясь обочины. Примерно через полчаса после начала пробежки показался город, мерцающий ранними рождественскими украшениями. Красные, золотые и зеленые огоньки сияли, отражаясь в мелководье у берега. Очаровательно безвкусно, как и каждый год. Ему не хотелось показываться в городе, поэтому он держался окраины, нырнул в незнакомый переулок, который, как он думал, повернет обратно к его дому. Света было немного, но достаточно для того, чтобы разобрать дорогу, которая неожиданно привела его к симпатичному коттеджу, спрятанному за живой изгородью. Под одним из уличных фонарей, освещавших подъездную аллею, он увидел идущую к нему фигуру. Только сделав несколько шагов он узнал миссис Флетчер. — О, Драко! — приветствовала она с широкой улыбкой. — Вышли на пробежку? — Нет, занимаюсь выпечкой, — сухо ответил он. — Ох, какой ты шутник! Вообще-то, прекрасно, что ты здесь. Не мог бы ты оказать мне огромную услугу? — Пожалуй, я буду против. — Я как раз собиралась попросить Крейга и Джейсона из соседнего дома. Ты знаешь Керри Уоттс, которая управляет музеем? Ее двое сыновей вернулись на рождественские каникулы, и я… — Чего вы хотите, миссис Флетчер? — Извини, я опять заболталась! — сказала она со смешком. — Мы украшаем дом, и нам не помешала бы помощь в установке гирлянд на крыше. У бедного Дэвида больная спина… — Я занят, миссис Флетчер, — спокойно ответил он, пытаясь пройти мимо. — Ну же, — настаивала она. — Это не займет много времени. — Миссис Флетчер… — И мы будем тебе очень признательны. — Миссис Флетчер… — И в следующий раз, когда придешь в магазин, в качестве благодарности получишь что-нибудь бесплатно. Драко закатил глаза и что-то проворчал под нос, а затем выплюнул: — Ладно, если вы замолчите. — О, большое тебе спасибо! — воскликнула она, возбужденно хлопая в ладоши. — Ты такой милый мальчик. Следуй за мной. Знаешь, я это очень ценю, Драко. — Да, я понял. Они вошли в дом под болтовню миссис Флетчер о ее планах на Рождество и о том, как она рада навестить на праздники дочь. Как и большинство домов на острове, это был традиционный каменный коттедж шестнадцатого века с маленькими окнами и причудливыми чертами. Внутри все было так, как он и ожидал: уютно, но облеплено пестрыми узорами и мириадами разномастных украшений. Мистер Флетчер наряжал в гостиной елку, которая была чрезмерно велика для такого маленького помещения. — Драко! Флоренс, где ты его откопала? — спросил он с улыбкой, похожей на улыбку его жены. — Он бежал по дорожке. Правда, смешно пошутил о том, что не бежит, а занимается выпечкой! Мистер Флетчер от души рассмеялся. — Так типично для тебя, Драко! Ох, ты такой шутник. Драко тут же пожалел, что согласился, но было уже слишком поздно. — Да уж, я уморительный, — проворчал он. — Давайте я сделаю то, за чем пришел. — Он поможет с украшением крыши, — сказала миссис Флетчер. На мгновение веселье мистера Флетчера угасло, и он с любопытством посмотрел на жену. — Флоренс, а ты… — Так, пойдем, Драко, я знаю, что ты торопишься, — быстро сказала она, уводя его. — Поднимайся, лестница уже опущена, так что ты без проблем попадешь на чердак. Свет горит, тебе просто нужно воспользоваться люком в крыше, чтобы попасть наружу. Хорошо? Драко скосил на нее глаза, удивляясь, почему она вдруг так торопит его, но не собирался упускать возможность ускользнуть от ее болтовни. — Как скажете, — он пожал плечами и направился к лестнице. — Надеюсь, вы не слишком требовательны к убранству, миссис Флетчер, потому что я намерен быстро покончить с этим делом. — Мы тебе очень благодарны, дорогой! Когда Драко поднимался по лестнице, решив как можно быстрее завершить нежеланное дело, ему показалось, что он слышит, как за его спиной шепчутся пожилые супруги, но не придал этому особого значения. Сам чердак был просторным, но загроможденным пыльным антиквариатом и бесчисленными коробками, неуклюже составленными друг на друга, как строительные блоки для малышей. Шесть окон в крыше пропускали переливчатое сияние луны, которое освещало кружевную паутину в углах и делало ее похожей на хрупкие стяги. Одно из окон в крыше уже было открыто, неподалеку стояла небольшая стопка коробок со спутанными рождественскими гирляндами, торчащими сверху, как щупальца. Он двинулся к ним, решив, что если ему потребуется больше пяти минут, чтобы распутать провода, то Флетчерам придется мириться с уродливым Рождественским убранством, но тут он услышал какое-то движение над головой и остановился. С крыши раздавались медленные, ровные шаги, и он проследил за звуками до открытого люка. Сначала появилась пара потертых рабочих ботинок, затем черные грязные джинсы, а после — вязаный свитер цвета одуванчика, который выглядел толще, чем большинство зимних пальто. И вот, наконец, она. Грейнджер. Нос с покрасневшим кончиком, розовые щеки, густые волосы, собранные в беспорядочный хвост с бесчисленными торчащими прядями, падающими на лицо и плечи, как рыжевато-коричневая вуаль. Она не увидела Драко, отряхивая грязь с колен, но потом подняла голову и заметила его. На мгновение у нее перехватило дыхание, а тело напряглось от испуга. Увидеть одетую в темную одежду фигуру в сумраке чердака — в этом мало приятного для здоровья. Однако она, скрестив руки на груди, быстро сменила встревоженное выражение лица на оборонительное и взволнованное. — Какого черта ты здесь делаешь, Малфой? — спросила она резким отрывистым тоном. — Что ты здесь делаешь? — он выстрелил в ответ. — Флетчеры попросили повесить на крыше рождественские гирлянды… — То же самое. Они не сказали, что ты здесь, иначе я бы не… — Что? Он раздраженно выдохнул. — Не надо так дерьмово реагировать, Грейнджер. Я понятия не имел, что тебя встречу. Она сжала губы в жесткую линию. — Ну, теперь ты в курсе. — Да, какой охренительный сюрприз, — сказал он с издевкой. — Первоклассный. — Твой чертов сарказм здесь ни к чему! — Тогда прекрати таращиться так, будто я в чем-то виноват! Она уперла руки в бока и наклонила голову. — Может быть, ты и не виноват, но когда мы виделись в последний раз… — Не утруждай себя, Грейнджер, только разозлишься… — Я уже разозлилась! — Я и вижу! Но я здесь не для того, чтобы тебя злить! — Никто не заставляет тебя оставаться, Малфой! — А знаешь что? Верно подмечено, хватит с меня дерьма, которое ты… Они оба замерли и замолчали, когда услышали глухой удар, взглядом осмотрели чердак в поисках источника шума. — Дверь на чердак закрылась, — сказала Грейнджер через мгновение. — Наверное, ветер. Я думала, ты уходишь. — Да, черт возьми, — ответил он, направляясь к двери и дергая за ручку. Но та не поддалась. Он попробовал еще раз. — Какого черта? Она заперта. — Что? Не говори глупостей. — Говорю тебе, Грейнджер, она не открывается! Гермиона решительно подошла к нему и жестом велела отойти в сторону, прежде чем попыталась сделать то же самое, несколько раз дернув за ручку. — Заперта. — Я же тебе говорил, — проворчал Драко. — Тебе что, девять? — рявкнула она, несколько раз постучав в чердачную дверь. — Миссис Флетчер! Миссис Флетчер, вы здесь? — Эй? — ответил приглушенный голос. — Ты в порядке, Джин? — Дверь заперта, миссис Флетчер. — О боже, иногда ее заклинивает. Придется попросить Дэвида достать инструменты и все исправить. — Хорошо. Возможно, я как-нибудь помогу отсюда? — Просто наберись терпения, дорогая! Инструменты остались в магазине в городе. Драко закатил глаза. — Конечно, они не здесь. — Как думаете, сколько времени это займет, миссис Флетчер? — спросила Грейнджер. — Не слишком много, дорогая, около часа. — Час? Миссис Флетчер, неужели невозможно… — Если вы с Драко продолжите развешивать гирлянды, я уверена, время пролетит незаметно, милая! Я вас оставляю! Драко невесело усмехнулся. — Блядь, ну конечно. — Перестань быть таким язвительным, — сказала Грейнджер, хмуро глядя на Драко. — Вряд ли это ее вина. — О, ты так считаешь? Правда думаешь, это простое совпадение, что мы застряли здесь из-за этой… — Он сделал паузу, чтобы повысить голос и направить его на дверь. — …назойливой старухи? — Какой же ты грубиян! Уверена, все так и есть… — И почему нужен целый час, когда до города лишь десять минут на машине? Честно говоря, Грейнджер, ты слишком доверчива. — А ты слишком циничен, — выпалила она в ответ, громко выдохнув и отодвинувшись. — Куда, черт возьми, ты собралась? — Развесить оставшиеся гирлянды. Драко заколебался и прикусил язык, прежде чем спросить: — Помощь нужна? — Мне ничего от тебя не нужно, — быстро сказала она и на мгновение задержалась у люка. — Но… если хочешь внести свою лепту, чтобы мы быстрее закончили, тогда, безусловно. С этими словами она схватила еще пару гирлянд и поднялась на крышу, а Драко подождал пару мгновений, обвил несколько гирлянд вокруг руки и последовал за ней. Крыша Флетчеров была достаточно плоской, так что ему едва требовалось поддерживать равновесие, тем более Грейнджер уже выполнила бóльшую часть работы. Как и следовало ожидать, она размещала огни с перфекционистским вниманием к деталям. Грейнджер стояла возле одной из двух труб, тщательно распределяя лампочки в точно заданном порядке. Он заметил, что она посмотрела в его сторону, но тут же переключила внимание обратно, поняв, что он наблюдает за ней. Придерживаясь противоположной стороны крыши, он начал устанавливать гирлянду. — Что ты делаешь? — спросила Грейнджер. Драко поднял на нее глаза и вздернул бровь. — А ты как думаешь? — Ты неправильно их развешиваешь. — О, мне так жаль. Должно быть, я пропустил еженедельный информационный бюллетень о чрезвычайно точном и правильном способе развешивания рождественских гирлянд. Даже на таком расстоянии он видел, как раздуваются ее ноздри. — Ты не следуешь начатой мною схеме. — Грейнджер, мне наплевать, я просто хочу, чтобы дело было сделано. — Но если уж ты взялся за дело, то выполняй его как следует. — Она замолчала, но, понизив голос, добавила: — Полагаю, тебе свойственно что-либо начинать и не доводить до конца. Драко сжал челюсти и нахмурился. — Я все слышал, Грейнджер… — На это и был расчет, Малфой… — Именно ты тогда умчалась прочь, так что не говори мне о том, я бросаю начатое на полпути. — Умчалась прочь? — эхом отозвалась она. — Я ушла, потому что ты сказал… — Я знаю, что сказал, Грейнджер, я был там. — Да, конечно, был и… может быть, ты прекратишь расставлять огни, как какой-нибудь неугомонный, неуклюжий ребенок, и последуешь моему примеру? Драко знал, что это ребячество, но намеренно небрежно разложил еще несколько гирлянд. — Нет. То ли зарычав, то ли возмущенно фыркнув, Грейнджер подошла к нему и выхватила из рук огни, хотя ощущала в его присутствии явную настороженность. — Я сама все сделаю. Уходи! Он понимал, что будет проще вернуться на чердак, оставив ее одну, но не стал этого делать. — Спасибо, но я, пожалуй, останусь. — Уверен, что не испытываешь искушения спрыгнуть с крыши и попытать удачи? — подначила она, исправляя разбросанные им гирлянды. — Я бы с удовольствием на это посмотрела. — Осторожнее, Грейнджер, эта лампа на сантиметр дальше, чем требуется. Мы же не хотим, чтобы у тебя кровь из носа пошла. — Я начинаю понимать, почему ударила тебя в школе. Ты действительно неисправимый, надменный болван… Драко усмехнулся. — Перестань поучать меня громкими словами, Грейнджер. В отличие от Поттера и Уиз… Уильямса, меня не напугать толковым словарем. — Я думаю, что с твоей стороны крайне лицемерно говорить, что я тебя «поучаю». — Ты предпочла бы называться «занудной»? — Я предпочла бы, чтобы ты свалил и позволил мне… Ты что, смеешься надо мной? Драко и не заметил, как уголки губ приподнялись в улыбке, пока Грейнджер не прокомментировала это. По-видимому, происходящее его забавляло. — Нет, — ответил он через мгновение, изучая ее тяжелым взглядом. — Просто ты совсем не изменилась. Последнее слово, как и прежде, должно остаться за тобой. Она продолжила устанавливать гирлянды, ее черты немного смягчились. — Поверю тебе на слово, — сказала она. — А мы… раньше много спорили? — Да, довольно много, — сказал он. — С Поттером и Уильямсом тоже, но ты держалась лучше них. Никогда не оставалась в долгу. — Он замолчал, поймав ее пытливый взгляд. — С тобой никогда не было скучно, Грейнджер. — Жаль, что я этого не помню, — пробормотала она. — Я рад, что ты этого не помнишь. На самом деле Драко не собирался произносить это вслух, и ему не понравилось, как она замерла и подняла голову, изучая его. Она посмотрела на него завороженными глазами, слегка прикрытыми длинными ресницами, и поджала губы, как будто Драко был вопросом, на который невозможно было найти ответ. Конечно, подобная концепция привела бы ее в бешенство, но также очаровала и заинтриговала. — Слушай, уже холодает, — сказала Грейнджер. — Помоги мне закончить все как следует, а потом вернемся на чердак и подождем. В течение следующих тридцати минут они завершали рождественское убранство в абсолютном и раздражающем молчании. Только тихий шелест далеких волн и редкие автомобильные гудки нарушали скрежещущую тишину. Драко был аккуратен, желая убедиться, что повторяет рисунок Грейнджер, хотя бы для того, чтобы избежать необходимости исправлять уже проделанную работу, лишь увеличивая неловкость ситуации. Закончив, Грейнджер критически оглядела результат и одобрительно кивнула. На ее суровом лице промелькнула легкая искорка, которая быстро исчезла. Они вернулись на чердак, Драко закрыл за ними люк в крыше, но холод уже проник в помещение, превращая их дыхание в туманные клубы́. Грейнджер примостилась на паре коробок, и Драко, на мгновение задержав взгляд на ящике, стоявшем неподалеку от нее, решился присесть на него. Теперь, когда они оказались на чердаке, тишина стала еще гуще: ее нарушали лишь редкие скрипы и стоны старого дома, а они оба сидели рядом и глядели на все, кроме друг друга. — Спасибо, — неожиданно сказала Грейнджер. — За помощь с гирляндами. — Не за что. И тишина. — Наверное, ты замерз, — сказала она. — Я в порядке. И снова тишина на несколько невыносимых минут. — Слушай, — вздохнул Драко, — Грейнджер, я… — Ты против самой идеи… о нас из-за классовых предрассудков, о которых говорил? — Что? Нет, я же сказал, что больше не верю в это дерьмо. Она глубоко вздохнула и заерзала. — Тогда почему? — Я уже называл причину, — объяснил он, сложив руки перед собой. — Ты не все помнишь… — Но ты же сказал, что мы не ладили… — И все равно мне кажется, что это неправильно. Как будто я тобой пользуюсь. Если бы ты помнила… — Но я не помню, а даже если бы это было не так, мне кажется, я могла бы простить наши мелкие детские ссоры. Воспоминание о том, как он называл ее грязнокровкой, вспыхнуло в сознании подобно искре, и Драко крепко зажмурился. — Когда-нибудь ты вспомнишь и посчитаешь иначе. — Но подобная логика весьма ошибочна, — произнесла она нарочито фамильярным тоном. — Помимо того, что большинство больных амнезией редко восстанавливают память после нескольких недель, я же запомню все, что произошло с момента ее потери. Запомню твои протесты и предупреждения… — Она замолчала и облизнула губы. — И я запомню тебя таким, какой ты есть сейчас. — Каким? Неисправимым, надменным болваном? — Да, но еще и тем, кто мне нравится, — сказала она, слегка покраснев. — Несмотря на все попытки отговорить меня. К Драко вернулось инстинктивное и настойчивое желание поцеловать ее, оно пульсировало в груди, но он попытался подавить его. Смотрел, как Грейнджер поднимается на ноги, расхаживает взад-вперед, потирая руки, пытаясь отогнать холод. Ее щеки все еще покрывал румянец, но появился ли он от смущения или ноябрьского ненастья, Драко не знал. Но он точно знал, что его попытки подавить желание поцеловать ее не увенчались успехом. — Я тебе не подхожу, — выпалил он, тоже вставая. — Любой на этом острове это подтвердит, Грейнджер, и я знаю, что Льюис сказала тебе то же самое. И все они правы. Если бы ты помнила… — Но я не помню! — воскликнула она. — Я не помню, и мне все равно, каким ты был тогда. Совсем. — Блядь, Грейнджер, я пытаюсь… — …сделать мне одолжение, — закончила она, закатывая глаза. — За исключением того, что ты его не делаешь. Ведь по-прежнему не можешь сказать, что чувствуешь ко мне. Драко колебался дольше, чем следовало. — Это… не имеет значения, Грейнджер. — Еще как имеет. — Грейнджер… — Тебя влечет ко мне, да или нет? Драко вскинул на нее ошеломленные глаза, но, несмотря на бесстыдный вопрос, ее взгляд был прикован к полу, а лицо пылало ярким румянцем. Тяжело дыша, со слегка приоткрытыми губами она выглядела удивительно, как будто сама была ошеломлена словами, которые только что произнесла. Он сделал шаг в ее сторону, и частичка решимости словно угасла. — Драко, я тебе нравлюсь или нет? Блядь, да. Еще один шаг. — Грейнджер… — Это прямой вопрос, — сказала она прерывающимся голосом. — Да или нет? Очевидно. Он сделал еще один шаг вперед. — Грейнджер… — Будь честен и ответь… — Грейнджер, — прохрипел Драко, и она, должно быть, поняла, что он уже рядом. Он поднял руку, чтобы убрать непослушные пряди с ее лица. — Ты наконец позволишь мне ответить на этот чертов вопрос? Он закрыл глаза и склонил голову, готовый запечатлеть неизбежное, крепко поцеловав ее соблазнительные губы, но этого не произошло. Не давая ему приблизиться, Гермиона уверено прижала к его губам мягкие подушечки ее пальцев, и когда он открыл глаза, ее глаза оказались полуприкрыты и горели неповиновением. Одним плавным движением она провела большим пальцем по его нижней губе и обхватила подбородок, удерживая лицо так, чтобы Драко не ускользнул от ее взгляда. — Ты не сможешь поцеловать меня еще раз, а через пару минут передумать, — прошептала она, дыханием касаясь его губ, подобно жестокой насмешке. — Прими решение и придерживайся его. Или сделай шаг назад и оставайся на расстоянии, или… — Она замолчала и откашлялась. — Или снова скажи «к херам все» и поцелуй меня. Драко удивленно вскинул брови, и лицо его напряглось от шока, но это выражение быстро растаяло, заменившись ласковым весельем. Гермиона пленительно улыбнулась, и на мгновение он был поглощен тем, как привлекательно она морщит нос; его ухмылка превратилась в ответную улыбку. Он коротко поцеловал ее большой палец и отвел руку. — К херам все, — прошептал Драко и поцеловал ее гораздо крепче, чем в первый раз.