Изнутри

Мо холодно. Постоянно. Везде. С тех пор, как он перебрался в эту жуткую туманную страну, на этот мистический, жутковатый местами остров. Мужчина натягивает рукава кофты до упора, пряча ладони и замёрзшие пальцы в тонком лонгсливе, слепо и почти безуспешно пытаясь хоть немного согреться. Стадион гудит в ожидании стартового свистка, ребята в тоннеле мнутся с ноги на ногу, готовые уже рваться в бой. От них пышет жаром и сдерживаемой лёгкой агрессией, что заполняет собой все пространство вокруг, а Мо мёрзнет. Его почти колотит во всем этом полыхающем месте, чужой дух буквально забивает лёгкие, отбирая ещё и воздух. Сильная рука мягко сжимает плечо, посылая по телу какой-то совершенно сумасшедший заряд жаркого тепла, что согревает почти мгновенно, разжимает мерзкие коготки, что с силой сжали лёгкие. Деян улыбается другу тепло, солнечно и совершенно по-детски, что для такого зверюги очень странно. Перед матчами от хорвата пышет таким смертоносным жаром, что даже замерзающий в этом проклятом Альбионе Мо не решается к нему подходить. Сейчас же что-то странное твориться — хорват обнимает его, согревая своими ладонями его замёрзшие руки, улыбается и говорит, что всё будет хорошо. Матч Ливерпуль выигрывает, но важно даже не это сейчас. Салах переодевается быстро — промокшая форма совершенно не греет, не давая даже фантомного тепла, а вода в душе кажется омерзительно холодной — и вылетает из раздевалки, стремясь скорее попасть в автобус — хочется спать и домой, в тепло. Но до этого ещё далеко. Да и дом для него не здесь, а далеко на юге… В автобусе тихо шуршат уставшие ребята, кто-то спит уже, кто-то переговаривается друг с другом, обсуждая матч. Мо забирается назад, сворачивается в клубок, накрываясь форменной толстовкой, надеясь немного вздремнуть до аэропорта. Но чужие руки явно против этого — его разворачивают, стаскивая кофту, под которой уже начинало зарождаться желанное тепло. Ловрен сосредоточенно ворочает тело друга, запихивая его руки в рукава толстовки, застегивает молнию и тянет Мо на себя, заставляя его обнять себя руками за шею и прижаться совсем близко к себе. Кутает мужчину в плед — спасибо сборной — и усаживает обратно. Сам рядом разваливается, залипая в телефон. Салах смотрит на пестрящий красками плед — синий, красный, белый. Хорватская клетка бросается в глаза слишком ярко, заставляя зажмуриться. Когда Дей возился с ним сейчас, обнимал и прижимал к себе близко-близко, было тепло, даже немного жарко, но так хорошо, что всё вокруг померкло, отходя холодом на второй план. Теперь же его греет только мягкая плюшевая ткань, а сидящий под боком, соприкасающийся с ним иногда коленями Деян воспринимается как яркая вспышка пожара, что прошивает насквозь. Но это всё же лучше, чем ничего… Такие подзарядки тепла становятся для Мо настоящим спасением. Он стремится, рвётся к хорвату, что обнимает его, шутит, подкалывает и ерошит волосы при каждом удобном и не очень случае. Салах позволяет другу всё это, шутит в ответ, иногда флиртует, когда у хорвата игривое настроение, сам получает удовольствие от такого тёплого общения. Но что-то всё же не даёт ему покоя. Дружеские отношения меняются, мутируют во что-то совершенно новое и непонятное. Объятия становятся чуть дольше, пропитываются незнакомой нежностью, заставляя что-то в душе Мо шевелиться и тянуться к Деяну. Хорват же словно не замечает этого, хотя и выделяет египтянина для себя из всех остальных. Порой и сам раскрывает руки для объятий, и шутит специально немного пошло, наблюдая с горящим взглядом за реакцией Мо. И в глазах его в эти моменты что-то проскальзывает такое тёплое, нежное и сладкое, что у Салаха внутри сжимается всё, и хочется, чтобы друг так смотрел на него и только на него. Тёплые подзарядки становятся своеобразной традицией. Они это никак не обсуждают, просто соблюдают неукоснительно, чувствуя друг друга интуитивно. Но держаться отстранённо, не придавая значения всему происходящему, всё сложнее и сложнее… Мо не выдерживает первым… Они сидели дома у Деяна — дурачились, подкалывали друг друга, играли в приставку и пытались выпить кофе, но хорват его упустил, из-за чего вся плита сейчас была залита кофейной жижей. Мо наслаждался всем этим, смеялся над попытками Дея снять с огня раскалившуюся турку и последующим ворчанием защитника над горячей расплескавшейся гущей. Безумно хорошо. Тепло… И сейчас они вместе расположились на диване в гостиной, лениво перешучиваясь друг с другом. Холодок пробегает по спине Салаха, когда Ловрен отстраняется, картинно дуясь, и отползает от него на другой край дивана. Нападающий тянется к нему, но замирает на полпути — холод заползает всё глубже, парализуя, заставляя натягивать рукава на замёрзшие вмиг пальцы и нервно передёргивать плечами. Мужчина возвращается на место, хохлится, подтягивая колени к груди и глядя пустым тёмным взглядом перед собой. «Знаешь, Дей, рядом с тобой тепло…» Хорват оборачивается, смотрит испуганно на друга и сам тянется вперёд. Обнимает, прижимая к себе крепко, близко, жарко. Ладонями собирает дрожь и гуляющий по чужому телу холод. И шепчет бессвязно почти, с нотками страха в голосе — никогда не видел он своего Мо таким: «Мо. Мо. Мо! Я рядом, Мо…» Салах всхлипывает только, обнимает в ответ, носом в шею Дею утыкается и дышит загнанно, щекочет мягкой бородой нежную кожу. Деян его по голове гладит, пропуская мягкие упругие пружинки, второй рукой по спине ведёт, пробираясь под кофту, касаясь тёплыми кончиками пальцев кожи. Мо вздрагивает от этого, жмётся ближе, губами шеи касается. Смелеет немного, чувствуя, как ладони теплые уже полностью на кожу ложатся, целует уже основательно, чуть покусывая кожу зубами. Выше поднимается, клюёт в подбородок, в глаза заглядывает. Ловрен отстраняет его от себя сам, кофту стаскивает с безвольного, разомлевшего от тепла тела, под футболку пробирается, по животу и груди проводя, вызывая у Мо дрожащий тихий стон, улыбается. Рывок вперёд — целует сам, жарко, жадно, горячо… Мо спросонья не понимает ничего толком, отлавливает только, что ему тепло. Очень тепло. Жарко. И чьё-то горячее тело прижимается со спины. «Мо, все хорошо? Тепло?» Голос хриплый ото сна, с нотками лёгкого затаенного беспокойства. Мо вспоминает, как Дей шептал ему что-то на ухо в ночном безумии, рычал так, как только он умеет, и согревал всем своим существом. «Тепло. Рядом с тобой тепло…»