Изнутри

Луис смотрит на стоящего в толпе бланкос молодого парнишку — совсем ребенок ещё — который о чём-то беседует с Карвахалем и сидящим сегодня на замене Марсело. Парень симпатичный, с горящими глазами, мягкой улыбкой и родинкой на щеке. Мальчик-одуванчик. Совсем юный ещё, такого обыграть нетрудно будет, думает Суарес, неважно, где играть будет. Уругваец улыбается, отбивает пять подошедшему Лео и настраивается на игру. Парнишка удивляет. Цепкий, быстрый, с характером. Луис понимает это, когда в одной из стычек мальчишка лезет на рожон, не стесняясь в выражениях и действиях. Уругваец смеётся, подначивает испанца и добивается своего – мальчишка переходит к прямым оскорблениям, заводится больше, чем очень веселит мужчину. Двадцать третий номер настолько раскаляется, что от него достается даже Лео. Аргентинца это возмущает больше, чем Луиса, и он уже готов устроить разборки на поле, спасибо Варану — француз удерживает Месси, успокаивает. Но мальчишка запал не теряет. Вторая стычка случается буквально через несколько минут. Суарес откровенно веселится, хоть и не показывает этого. Маленький бланкос ему определённо нравится. Ещё больше он ему нравится, когда выходит из раздевалки и направляется к автобусу — волосы чуть влажные, уголки губ опущены, а тёмные глаза потухли. Но вновь зажигаются, стоит только Рамосу коснуться плеча парнишки, попытаться его подбодрить, маленький Серхио начинает светиться изнутри. Луис завидует праву капитана Реала так зажигать огонёк в этом мальчике. Уругваец и сам не понимает, почему в нем вдруг эта зависть просыпается наравне с собственничеством, что ещё более странно, ведь они толком даже не знакомы с Регилоном, но этот мальчик просто обязан быть его… Притирание выходит долгим и трудным. После того матча они встречаются вновь, уже в рамках чемпионата. Мальчик снова рвется в бой, но Луис, уже прочувствовавший его стиль, играет с Серхио, как кот с мышью, завлекая дальше, заставляя нервничать, суетиться, фолить. Регилон шипит, ругается сквозь зубы и лезет на рожон, пытаясь вывести команду вперёд, сравнять счёт и даже попытаться переиграть Барселону, но не выходит ничего путного. Серхио уходит с поля почти убитым — проиграть чёртовым блаугранас на своем поле! Опять… Защитнику плевать на всё происходящее вокруг, хочется просто скорее оказаться дома и пережить этот проигрыш самостоятельно, ведь он уже сильный и взрослый. И уж точно он не ожидает, что его сгребут в объятия чужие сильные руки, прижмут близко к разгорячённому телу. Ладони жгут живот даже через футболку, а синяя повязка чётко указывает на владельца, заставляя парня вздрогнуть и дернуться прочь из объятий. Суарес и не сопротивляется, только треплет Серхио по голове, вызывая ещё больше недоумения, и благодарит за игру. Испанец думает, что с этим «кроликом» явно что-то не так, крутит пальцем у виска, глядя вслед уходящему уругвайцу. Но на этом всё только начинается… Мужчина долго готовится, подбивает клинья через Вальверде и социальные сети. Ему интересен этот мальчик — весь, целиком и полностью. И не на одну ночь, и даже не на пару несомненно жарких ночей, нет. Тут хотелось чего-то большего… Реги… Он казался маленьким и солнечным. Таким тихим, милым и невероятно тёплым. Луис представлял его себе именно таким. Да, на поле парень вёл себя совсем по-другому, но ведь уругваец думал не об игре. Он думал о личном, сокровенном, недоступном для других. В этом его представлении Серхио был именно таким – нежным и солнечным ребёнком, что улыбается заразительно и хитро, светя тёмными глазами. И потому уругваец совершенно не понимал, почему парень так себя ведёт — на первом, честно выстраданном, свидании испанец копировал поведение своего капитана, чем несказанно злил нападающего, хотя под конец вечера немного расслабился и позволил себе улыбку в адрес барселонца. Да и свиданием это назвать было трудно — они просто ходили по торговому центру в Мадриде и пытались задеть друг друга посильнее. В конце концов Луис просто ушёл, когда на одну из колкостей Реги мягко и солнечно улыбнулся, разглядывая мужчину слишком внимательно. На уход уругвайца защитник только хмыкнул, хоть и чувствует себя несколько неуютно. Общество Суареса не было ему неприятно, скорее наоборот. И то, что мужчина говорил всё и сразу, не таясь, не прячась и не пытаясь подобрать красивые слова, определённо нравилось испанцу. Да и распалённый шутками и подколами нападающий заставлял что-то внутри сжиматься и переворачиваться от приятного жара. Парень мялся на месте несколько минут, толком не зная, что делать, но наконец решился уйти. Луис догнал его в тот раз уже почти на выходе из торгового центра, впихнул в руки плюшевую панду и, буркнув что-то на прощание, ушёл. А Реги так и остался стоять в огромном холле, держа в руках детскую игрушку. Плюшевые игрушки вообще стали для них особенными. Серхио время от времени находил их около дома, прямо на пороге, или же Суарес сам ему их привозил, впихивал чуть грубовато в руки, трепал по голове, как маленького, и неизменно улыбался — кривовато, но искренне и почти счастливо. Испанец на подобные проявления внимания ворчал, щетинился и выпускал колючки. Скандалил даже несколько раз, сам не понимая, зачем вдруг взорвался. Говорил и доказывал, что уже не ребёнок и не маленькая девочка, чтобы радоваться мягким игрушкам, на что получал лишь улыбку и спокойное замечание, что своим поведением он выдает в себе ребёнка. После таких стычек они обычно не разговаривали несколько дней, но уругваец писал или звонил первым. Или дарил новую игрушку… Реги, наверное, никогда не признается, что любит безмерно всех этих мишек, котиков, щенят и кроликов, которых в его доме теперь ужасно много. Не признается, что засыпает каждый раз, обнимая одну из подаренных игрушек. Все перевернулось, когда мужчина заметил ждущего его Регилона после одного из матчей на Камп Ноу. Мальчик выглядел нервным и растерянным, ему явно неуютно в сердце Барселоны среди фанатов команды-соперника. «И что он только здесь забыл?! Ведь он должен быть в Мадриде!» Луис тогда схватил его за руку и уволок за собой. Не хватало ещё, чтобы кто-то из фанатов или ребят его заметил. Страх, что с этим солнечным мальчиком может что-то случиться, гнал мужчину домой. Руку Серхио он так и не отпустил. А тот сидел на пассажирском сидении, чуть трясся от лёгкого стресса — шутка ли — забраться в самое логово блаугранас — и смотрел немигающим взором перед собой. Отмер защитник, только когда его насильно втащили в дом и хорошенько встряхнули. Суарес смотрел на него с такой несвойственной ему тревогой, с таким диким страхом, что Реги чуть не задохнулся. Но только обнял порывисто, не отдавая самому себе отчёта в действиях. Просто посчитал тогда, что именно это и нужно было сделать. Тёплые сильные руки незамедлительно обняли в ответ. И больше в тот вечер не отпускали… Да и потом тоже не смогли… Суарес вздрагивает, когда прохладные кончики пальцев касаются его подбородка, ведут вверх по щеке, добираясь до лба, разглаживая морщинки на чуть загорелой коже. Реги смотрит на мужчину снизу вверх, удобно расположив подбородок у него на груди и хитровато улыбаясь одними глазами. Он действительно оказался солнечным и ярким. Живым. Луис не знает, каких богов благодарить за своего солнечного мальчика. Но воспоминания, что нахлынули так внезапно, отпускать не хотели. Что-то во всей этой истории покоя не давало. И сейчас, глядя в хитрые карие глаза напротив, ловя пляшущих в их глубине солнечных зайчиков, уругваец понимает, что именно его беспокоило — Серхио ни разу не спрашивал его о том, что вообще происходит, не спрашивал, почему нападающий так себя с ним ведёт, почему он вообще с ним… Мальчик не спрашивал и не выяснял ничего… Парень задумчивость его улавливает, замирает, стараясь не дышать даже. Серьёзным становится вдруг, взрослым почти, внимательно на мужчину смотрит, ожидая вопроса, колкости или чего-то ещё. «Почему ты не спросил тогда ничего? И сейчас не спрашиваешь?» Мужчина говорит тихо, заворожённо глядя в глаза своему мальчику. Вопрос поднимает в карей глубине дикие волны от непонимания и удивления до обиженного возмущения. Серхио задумчиво губу закусывает, ответ обдумывая, но так и не говорит ничего. Просто на грудь уругвайцу ложится, пальцами узоры выводит и сопит тихо. «Эй, ты не ответишь?» «Нет» Луис глаза на него скашивает, упираясь взглядом в тёмную макушку. Обнимает мальчишку за плечи, прижимая чуть ближе к себе. Он такой тёплый, уютный, домашний… Солнечный! Светится в его руках, согревая своим теплом, заботой, нежностью. «Глупый вопрос. Ты же и сам всё понимаешь, зачем тогда спрашивать?» Реги ворчит почти обиженно, согревая кожу дыханием даже через футболку. И он чертовски прав сейчас, этот маленький солнечный мальчик, что так удобно устроился у него на груди и тихо мурчит что-то неразборчивое, рисуя пальчиками узоры на плечах. Суарес улыбается и целует парня в макушку, понимая, что ответ ему и не нужен вовсе, Серхи уже всё сказал. Давно сказал — тёмными ночами, отвечая на его дурацкие шутки и приколы, ворча в трубку на очередную подаренную игрушку. Сказал, приезжая на матчи, несмотря на собственный график, и дожидаясь терпеливо, когда его сгребут в объятия и утащат за собой. Сказал в ночном запале, выгибаясь в сильных руках и позволяя плавить себя в своём же тепле, сказал, согревая и расплавляя собой уругвайца после страсти… «Солнечный мальчик… Как же ты прав, мой солнечный мальчик» Серхио улыбается на эти слова, Луис чувствует это и прижимается ещё крепче. Пожалуй, это единственное умное, что сказал за этот день этот двинутый «кролик».