Изнутри

Марко теряется весь, когда оказывается рядом с НИМ. Легенда. Живая легенда. Так близко. Совсем рядом… И Он улыбается ему, Марко, и протягивает руку для приветствия. И глаза у него — голубые, яркие — светятся озорством и добрым интересом. А Марко задыхается от восхищения и осознания того, где он сейчас и что происходит. Верратти улыбается, сияя глазами и пожимает руку мужчины… Потом у них было ещё много встреч, рукопожатий, объятий и взглядов. Джиджи совсем не против был общаться с восторженным голубоглазым мальчишкой, что постепенно взрослел и притягивал к себе ещё больше. Уже не восторженными взглядами и светлыми улыбками, а действиями на поле, общей статью и внутренним светом. Все сборники так или иначе сохраняют тёплые отношения. Одни крепко дружат, другие грызутся каждый сбор, но стараются ради команды. Но у них было что-то своё, особенное — знакомство, восхищение, притирки, приятельские отношения, дружба… А что было дальше — каждый решает для себя сам и хранит своё решение глубоко внутри, неуверенный в ответе другого… Марко теряется вновь, как в ту самую первую встречу, когда узнает, что Буффон переходит в ПСЖ. Итальянец едва не падает в обморок и начинает светиться весь, когда вратарь появляется на тренировке. Приветствие команды, чуть более тёплые объятия с ним, Марко, и совместный ужин с традиционным обрядом посвящения. Верратти завороженно слушает, как Джиджи поет, наслаждается его голосом, стараясь не застонать, не покраснеть и веселиться вместе со всеми, хотя хочется заобнимать этого мужчину и утащить к себе, пусть он и в разы крупнее… Марко смеётся со всеми вместе и снимает видео для инстаграма, стараясь, чтобы рука не дрожала, а взгляд на мужчину, который увлечен исполнением, не слишком выдавал его. Он вызывается помочь Джиджи, познакомить его с городом, составить компанию для прогулок. И, кажется, их теплые дружеские отношения, вынесенные из сборной, начинают воскресать, наполняются новыми красками, эмоциями, впечатлениями. Кипер улыбается лукаво, наблюдая за ним, и глаза его светятся нереальным, каким-то родным теплом. Марко весь захлебывается от восторга, что Джиджи рядом, что он с ним. Что мужчина позволяет себя обнимать, дергать за руку и почти бесцеремонно перебивать, рассказывая что-то своё. Верратти теряется слишком быстро в собственных чувствах и эмоциях, и забывает о бдительности и намерении скрывать все, что расцветало внутри все эти годы. А чувства огромными, пышными цветами прорываются наружу, окрашивая щеки нежным румянцем, заставляя глаза светиться и гореть, а саму душу теплыми лучиками согревать все вокруг. И Джиджи греется в этих лучах, невольно похищая у этого мальчика его светлую душу, отдавая взамен свою лукавую улыбку и темные фантазии, которые нет-нет да блеснут на дне прозрачных сине-зеленых глаз Марко. Джиджи заприметил его ещё с той первой неловкой встречи в сборной. Новичку всегда все интересно, где-то немного трудно, но больше, конечно, любопытно — столько звёзд, кумиров вокруг, и всё будоражит и волнует. Неудивительно, что этот светлый мальчик смотрел на него так тогда. Смотрел, будто не мог поверить, что всё это правда, реальность, что все это с ним происходит. Джиджи помнит, как чуть подрагивала его ладонь, когда он сжал ее в своей руке, как плавился сам мальчишка под его взглядом. Такой светлый. Такой волшебный с этими своими прозрачными глазами и россыпью родинок. Такой немного наивный и восторженный, но если нужно рассудительный и серьезный, чем-то напоминающий Буффону маленького принца из той сказки. Его хотелось одновременно и оберегать, сохраняя, как ту розу, и раскрывать, разворачивая все секреты и тайны его души. Джиджи тогда, увлекшись раскрытием этого мальчика, наблюдением за ним, сам не заметил, как их отношения стали сначала приятельскими, затем дружескими, а после и вовсе переросли во что-то большее. Кипер затормозил только когда понял, что ему не хватает Марко в клубной и повседневной жизни, отрезанных от сборной, понял, что этот светлоглазый принц уже давно и прочно обосновался у него внутри, разливая в душе свое приятно греющее тепло. Мужчина понимает все и признает поражение, но терять из-за непрошеных чувств общество Марко он не намерен. Остаётся только молчать. Буффон снова видит Верратти потерянным, волнующимся и совершенно по-детски восторженным, когда появляется в раздевалке «парижан» на своей первой тренировке в новом клубе. Джиджи приветствует новых сокомандников, смеётся добродушно, обнимается с некоторыми, чуть дольше положенного задерживает в своих руках Марко, ловя ладонями едва чувствуемую дрожь его тела и жар, что исходит, кажется, у него изнутри. Кипер улыбается ему лукаво, подмигивает и идёт дальше, оставляя на щеках молодого человека лёгкий румянец. На традиционном обряде Джиджи более чем уверен. Итальянец наслаждается происходящим, но все же украдкой поглядывает на молодого мужчину, что старательно прячет взгляд и прикрывается телефоном. Вратарь следит за своим из-под прикрытых век, улыбается лукаво, отмечая сбитое дыхание мальчика, его дрожащие руки и потемневший взгляд. Что-то темное, затаённое, но тёплое, словно горячий шоколад, живёт в этой светлой душе. И Джиджи видит в этой тьме отражение своих желаний, некогда посеянных им самим в светлом мальчике. Ещё ярче кипер видит всю тьму своего маленького принца во время их совместных прогулок. Марко весь светится, сияет похлеще опутанной огоньками Эйфелевой башни. Его буквально разрывает на части от желания показать мужчине как можно больше мест в этом городе, рассказать обо всем, что ему здесь нравится. Буффон даже не возмущается и не удивляется, когда хавбек перебивает его на полуслове что-то увлеченно рассказывая, что только что всплыло в его голове и ему не терпится этим поделиться. Кипер с улыбкой наблюдает, как Марко раскрывается, позволяя всему тому, что дремало у него внутри, выплеснуться наружу ярким фонтаном, обрызгать улицу, прохожих, город и самого Джиджи, обжечь его яркими брызгами чувств и эмоций, что бушуют в этом мальчике. Огромные, пышные, буквально осязаемые цветы светлой души Верратти распускаются на узких улочках, широких бульварах и проспектах, покрывают собой Елисейские поля и манят мужчину своим светом, точно сладким нектаром, призывая погреться в теплых лучиках, утонуть в ощущениях. И Буффон сдается, соблазняется чужим теплом, открывая свою душу в ответ, давая взамен легкому, сладкому свету собственные жаркие, жгучие фантазии, отыскивая их искорки в глубине прозрачных глаз итальянца. Все это настолько захватывает их, уносит слишком глубоко и далеко в пучину чувств и эмоций. И никто уже не удивляется взглядам, что бросают друг на друга тайком два итальянца, случайным прикосновениям и объятиям, что чуть дольше и теплее положенного. Не удивляются, но ждут, чем же все закончится — вся та смесь и нагромождение, что выстроилось между ними, опасно искрит и почти трещит по швам, грозясь или обрушиться и похоронить парочку под обломками надежд, желаний и чувств, или разлететься искрящейся пылью вокруг, обнимая мужчин надёжным коконом. Прорывает внезапно. Просто Марко забывается совсем, выпуская ситуацию из-под контроля, а Джиджи просто устал прятать все в себе, наблюдая, как прорывает Марко каждую их встречу. Традиционная прогулка по городу заканчивается в этот раз дома у кипера и прижатым к стене мальчиком. Верратти выглядит потерянным, уже в который раз рядом с Буффоном, и немного испуганным. Глаза его широко раскрыты, зрачки расширены и тонкий прозрачный с зеленцой ободочек по краю светится изнутри. Молодой мужчина и сам светится, когда до него доходит, что происходит. Доходит, что Джиджи прижимается к нему, ласкает взглядом и запоминает каждую деталь. Верратти тянется вперёд, желая коснуться губ мужчины, который, кажется, ждёт от него первого шага, но кипер отстраняется резко, отпускает его и отходит, тяжело дыша. Ему тяжело ещё принять это, тяжело прикоснуться и не навредить, ведь понимает, что один шаг сейчас — и этот светлый мальчик соскользнет за ним во тьму, утопит свою цветущую душу, похоронит ее под тяжёлыми и темными фантазиями и желаниями. Мужчина отходит ещё на шаг, смотрит умоляюще почти и руки за спину заводит, чтоб не сорваться. Марко встревожен. Он не понимает, что происходит и почему так. Почему от него отходят, отдаляются, хотя он явно чувствует желание Буффона быть с ним, прикасаться к нему, не отпускать. Так почему же мужчина сейчас одним взглядом просит его уйти? Марко не понимает. И делает шаг навстречу. И ещё. Совсем близко подходит, ладонями щек мужчины касается, гладит легко, чуть царапая пальцы о темную щетину, на себя его тянет. Обнимает порывисто, на носочки привстав, прижимая голову кипера к себе, чувствуя его сбитое дыхание у себя в основании шеи. Шепчет-всхлипывает, голову его почесывая, понимая, что реакции никакой нет: «Джиджи, я…» Договорить не дают. Сильные руки обнимают крепко за талию, ближе к горячему телу прижимая. Мужчина обратно к стене его толкает, отрывается, в глаза Марко заглядывая, наслаждается видом. К приоткрытым губам тянется, но не целует, дразнится, дыханием опаляя и лёгкими прикосновениями кончика языка. Резко на поле ни перед молодым мужчиной падает, судорожно вздыхая. Лбом к его животу прижимается, футболку задирает. Носом по коже ведёт чуть щекотно, вдыхает аромат его кожи. Губами касается, целует влажно линии пресса, причмокивает сладко. Останавливается, глаза закрыв, дышит часто и шепчет почти не переставая: «Марко… Марко… Марко… Маленький принц…» Верратти от шёпота этого сам стонет глухо, резко мужчину наверх дёргает. И целует наконец, раскрываясь полностью, позволяя все. Душу свою в дар сладкой тьме приносит. Джиджи, на поцелуй отвечая, прощается мысленно со светом, что в глазах Марко играет и лучиками из души его льется. И закрывает глаза. Тьма дар приняла. Но все выходит иначе. Свет не гаснет, когда они отрываются глотнуть воздуха. Не гаснет он и тогда, когда молодой итальянец дугой в руках вратаря гнется, прижимается ближе и крепче. Не гаснет, когда на пике Марко его обвивает всем телом и кусает в шею, выдыхая блаженное «Джиджи…» Свет становится только ярче. Буффон видит это, когда просыпается утром от теплых лучиков, что лезут в глаза, хотя шторы в спальне были закрыты наглухо. Марко спит рядом, тихонько посапывая. Свет от его тела расходится в стороны, освещая всю комнату. Мужчина видит в этом свете яркие цветы эмоций и чувств Верратти, что перемежаются с темными соцветиями его собственной души. Кипер наваливается на итальянца, выбивая из него тихий вздох, кожа его теплая и шелковистая под его ладонями, она ещё хранит воспоминания о том, что было ночью. Джиджи покрывает поцелуями плечи и спину Марко, шепчет, едва отрывая губы от тела: «Маленький принц…» Марко сонно тихо стонет, улыбается, наслаждаясь лаской. Аккуратно поворачивается, гладит мужчину по щеке и чуть хриплым голосом произносит: «Твой Маленький принц…» Джиджи улыбается, сияя глазами, ловит искорки света в прозрачных глаза Верратти и не верит собственному счастью. А это светлое счастье вновь, как и ночью, голову его к себе прижимает, темные волосы перебирает и мурлычет тихо и довольно.