Изнутри

Иван солнечный, улыбчивый, живой. Совсем мальчишка, несмотря на свой возраст. Он слишком радостно жмёт руки новым товарищам по команде, притягивает к себе чем-то неведомым и ярким. Жери смотрит чуть недоверчиво на новичка, но невольно улыбается ему в ответ, замечая, как что-то мерцает искорками в его зелёных глазах. На поле хорват действительно хорош и вливается быстро в общую работу. Улыбка не сползает с его лица, только превращается в хищный оскал дикого зверя. Жерар наблюдает за ним, следит невольно, старается запомнить движения и финты, чтобы потом легко находить мальчишку на поле. Он не знает точно, зачем ему это нужно, но под конец тренировки он знает каждое движение Ивана и думает, что неплохо бы увидеть весь этот набор не в игре — парень быстрый, ловкий, гибкий, и такой соблазнительный в своей хищной грации, что испанца немного ведёт. Кто-то из ребят трясет и дёргает его, приводя в чувство, и мужчина не видит устремлённого на него взгляда хитрых зелёных глаз. Ракитич вливается быстро. Приживается в новой команде, создаёт новые связки на поле и в жизни, оплетает сокомандников сетью улыбок, объятий и ярких огненных нитей. Испанцы, аргентинцы — все очарованы им. И хорват этим пользуется. Но старается, чтобы это было не слишком заметно. И почти ведь получается, только настороженный, подозрительный взгляд голубых глаз сбивает с толку, заставляя заметаться, засуетиться и уйти на попятную, заставляя думать над другими путями укоренения в команде. Иван умный и хитрый, он придумает, как справиться с холодным испанцем, что так не похож на всех остальных. Главное — не заиграться… Всё начинается почти невинно и легко — переглядки, работа в парах или одной команде на тренировках. Жерар следит за новичком, что пробивает себе путь в команде, ищет место на поле и в общей жизни. Защитник наблюдает за ним, не отрывает глаз от хорвата, каждый раз уговаривая себя, что это просто притирание, пристрелка к новичку, а не что-то иное, что приходит к нему в голову после тренировок и игр, заставляя всё внутри сладко сжиматься и тянуться к Ивану всем существом, желая получить больше его тепла и внимания. Но получается из рук вон плохо. Он просыпается часто ночами, застывает на тренировках и играх, не в силах справиться с собственными мыслями. Ему кажется, будто Иван специально влияет на него, будто играет с ним, как кот с мышью, вкладывая всё новые и новые фантазии ему в голову одна откровеннее другой. Будто отвлекает его от своего вживания в команду. Пике продолжает сопротивляться, не желая сдаваться просто так — играет грубее, злее, тренируется на износ, продолжая наблюдать, невольно привязываясь к Ракете, даже прощая ему некоторые выходки, но не отпуская ни на секунду. Ракитич всё наращивает и наращивает свою сеть, но не во вред, а наоборот — он греет и зажигает команду, каждого игрока, как на поле, начиная новую успешную атаку и мастерски обманывая соперника, так и в раздевалке — улыбаясь солнечно и обнимая всех желающих. Ему, хитрому лису, что любит людей, понимая, что от них слишком много зависит, совершенно не сложно дарить им свет, тепло и свой яркий огонь. Он слишком хорошо знает правила игры, знает, что будет, если его поймают, раскроют, но не может не уходить всё дальше и дальше в лабиринт игры с упрямым испанцем. Нежелание Пике мириться с ним, нежелание упускать из виду только подстегивают, раззадоривают его ещё больше. Даже Лука уже обо всём догадывается, смотрит на него, как на сумасшедшего, и предупреждает, что всё это может плохо кончиться. Иван только цокает и закатывает глаза, уверенный в том, что защитник сорвется быстрее и сойдет с ума от собственных фантазий. Только он забывает совершенно обо всём, теряет нить игры, уже не видя, что будет дальше, не просчитывая свои шаги. И попадается в собственную ловушку… Фантазии и мысли, что он так заботливо собирает и вкладывает в голову Пике, начинают приходить и к нему. Заставляют задыхаться, натыкаясь на внимательный взгляд голубых глаз; заставляют метаться по ночам в своем плену, облачая его в плен сильных рук и жадных губ. Ловушка захлопывается окончательно, когда Иван не успевает отвести взгляд и сталкивается со взглядом Жерара. И всё. Лис слышит буквально, как захлопывается дверца клетки, слышит, как кровь стучит в висках и мир лопается с треском. Он чувствует, как наполняется теплом тело испанца, с ужасом узнавая в нём свое родное тепло, из которого плел свою сеть. Жерар уже весь в этих нитях с головы до ног, но так и не пустил их в себя, упрямится до последнего. Жерар и сам чувствует что-то неладное, когда смотрит в глаза Ивану. Но его это не тревожит, как обычно, а расслабляет и согревает. И тепло, что проникает внутрь мягкими импульсами, кажется странным, не родным, как испанское солнце, но и не пугающим, как огненный жар пожара. Защитник пускает его в себя, открываясь всё больше и завороженно глядя в хитрые зелёные глаза Ракеты, и пропускает момент, когда Андреас пускает мяч ему в голову, отрезвляя. Иньеста смеётся, наблюдая за сконфуженным Пике, за ним смеётся и вся команда, только Ракитич улыбается хитро и прячет взгляд. Ему немного больно и обидно, что так попался, но он ещё верит, что из этого можно выбраться, не потеряв себя. Но выбраться из ловушки оказывается практически невозможно. Лис слишком умело и надёжно сплел сеть, расставил дополнительные капканы — прикосновения, улыбки, взгляды. Жерар упрямо продолжает сопротивляться, вытаскивая, вырывая уже проникшие к него нити, избавляясь от чужого тепла. А Иван… он просто потерялся, перестав всё контролировать, не понимая происходящего. Только одно понимает: он ошибся в этот раз, и испанец ничего говорить и делать не собирается, только молча вырвет всё с корнем из себя, убьёт сеть, спасаясь непонятно от чего, и даже помощи ни у кого не попросит, упрямец. Хотя хорвату уже как-то всё равно на его упрямство, только без взглядов — пусть и холодных и недоверчивых — как-то пусто внутри, а сильные руки, что вырывают нити тепла, причиняют почти физическую, нестерпимую боль. Иван себя теряет почти полностью, пуская всё на самотёк, только отдаленно понимает, что скоро всё закончится и что-то произойдет. Что-то непоправимое. Его ломает изнутри всего. Фантазии ожившими тенями скачут вокруг, выпущенные поспешными и неаккуратным действиями Жерара, отравляют жизнь лису, зовут его за собой. Кажется, Лука был прав, называя его сумасшедшим, ведь он почти поддался на их уговоры. Осталось совсем чуть-чуть… Жерар чувствует неладное, когда ему становится слишком жарко. Сначала думает, что это температура, или Иван что-то новое придумал. Но все рассыпается, когда он с трудом находит хорвата среди сокомандников — похудевший, потухший лис с коротким ёжиком высветленных волос будто сливается с окружающим миром, а ледяную корочку на выходящих из него нитях испанец видит особенно чётко. Нити тепла, что он вырывал из себя, обугленными плетями висят в воздухе, хрустят, ломаясь под ногами. Пике моргает несколько раз, думая, что ему почудилось, но нет — Иван и правда замерзает. Хорват смотрит зелёными глазами на него, замершего посреди поля и выглядящего как-то сконфуженно, и не моргает. Защитнику кажется, будто Ракета пропадает через раз, словно расплывается в воздухе; он тянется к нему, желая ухватить за плечо, но пальцы скользят по воздуху, будто мужчины и не было никогда. Жери по сторонам смотрит, оглядывается, но никто больше не замечает этого… После тренировки Иван последним идёт в душ, оглядывается по сторонам, словно опасается, что кто-то может его увидеть. Испанец остаётся в раздевалке, терпеливо ждёт, когда мужчина выйдет. Понимает, что нужно поговорить, но, видимо, придётся в другой раз. Только что-то внутри скребёт, а треск нитей под ногами становится невыносимым. Это что-то заставляет его, как завороженного, идти к хорвату. В душевой душно, влажно и тяжело дышать, а вместо Ивана обнаруживается дрожащий, сжавшийся под струями горячей воды лис — светлая с красными подпалинами шерсть намокла и облепила тонкое тельце, девять хвостов с красными кисточками обвились туго вокруг, защищая зверька. Пике смотрит недоуменно, обходит всю душевую, ища Ивана и стараясь сильно не шуметь, чтобы не потревожить лиса. Но не находит даже признаков хорвата — тот словно сквозь землю провалился. Мужчина уже собирается уйти, но тепло, что впиталось в него, вытекло жарким потоком из оборванных им нитей и сейчас потянуло его в душевую, заставляет остановиться и присмотреться к зверю. Мокрая шерсть, жалкий, немного напуганный вид и пустой взгляд зелёных глаз. Тепло внутри тянется к этой пустоте, словно желает её наполнить собой. Жерар замирает в нерешительности, топчется на мокрой плитке, чем привлекает внимание лиса, заставляя того глухо зарычать и оскалиться. Защитник осторожно подходит ближе, чувствуя, как намокает одежда и как неожиданный холод жжёт ладонь, что он неосознанно выставил вперёд, показывая зверю, что не причинит вреда. Пробует его погладить осторожно, но едва успевает убрать руку от острых зубов. Лис смотрит на него зло, яростно, но позы не меняет. Жерар ловит момент, когда животное начинает пропадать, совсем как Иван на тренировке, и берет его на руки. Прижимает к себе, не обращая внимания на ворчание и шипение, только голову выше поднимает, опасаясь когтистых лап, заворачивает зверька в полотенце, спеленывая, как ребёнка, чтоб не дёргался, и выходит из душевой, не забыв выключить воду. В раздевалке — собирает вещи хорвата, не выпуская из рук влажного ворчащего свёртка, подхватывает собственную сумку и уходит. Кажется, игра почти подошла к концу. Дома у испанца лис немного приходит в себя, сам выпутывается из кокона, оставляя мокрое полотенце в кресле, где его разместил Жерар, и без труда находит хозяйскую спальню, тут же запрыгивая на кровать и сворачиваясь в комок на подушке. Защитник только глаза закатывает и пытается зверя пододвинуть, но получает лапой по руке и вновь едва успевает увернуться от острых зубов — животное рычит и вскакивает, готовое защищать себя от чужого. Пике тяжело вздыхает и устраивается на другой половине постели, демонстративно поднимая руки, показывая, что не собирается даже трогать зверька. Лис смотрит на него недоверчиво, шерсть дыбит и поднимает угрожающе все девять хвостов, но новых поползновений в свою сторону не видит, не чувствует даже, словно защитник его даже не замечает. Вспышка злобы проходит — силы у лиса заканчиваются слишком быстро, а напрягаться ещё больше без отсутствия внимания нет смысла. Зверь подбирается осторожно ближе к мужчине, тычется острой мордочкой ему в бедро и жалобно скулит. Жерар смотрит на него и хлопает себя по колену, приглашая. Зверёк забирается, устраивается удобнее меховым клубком и тянется к лицу Пике мордочкой, в глаза заглядывает. А у самого глаза зелёные, потухшие, несмотря на внешнюю радость и спокойствие. Эти глаза кажутся испанцу знакомыми. «Иван…» Имя приходит само и кажется, удивительно подходящим, правильным для лиса. Зверь на это вздыхает тяжело, будто соглашается, и оплетает хвостами руку мужчины, укладывает её себе на бок, молчаливо прося погладить. Жери подчиняется, проводит осторожно пальцами по пушистому боку — нежная шёрстка щекочет ладонь и кажется ледяной. Лис льнёт к теплу, тычется мордочкой в ладонь свободной руки и тихо урчит. Защитник невольно улыбается, глядя на это, прижимает животное к себе и встаёт с постели. Сдёргивает покрывало и откидывает уголок одеяла, забирается под него и прижимает к груди подрагивающее тельце, согревает, как может. Лис тихо урчит и навевает сон. Засыпая, Жери шепчет тихо: «Иван, вернись ко мне, прошу…» Шорохи и сопение будят мужчину среди ночи. Лёгкий холодок по коже заставляет открыть глаза и приподняться на руке. Силуэт человека, сидящего на краю постели, будто светится в полутьме, притягивает к себе. Жерар тянется к нему, безошибочно узнавая Ивана, обнимает осторожно поперек груди и целует в плечо. Хорват голову откидывает ему на плечо, прижимается сам к груди, выпрашивая ласку. Разворачивается лицом и сам целует, льнёт ближе, прижимаясь совершенно обнаженным телом к мужчине. Заваливает его на постель, нависая сверху, ласкает губами и руками, заставляя плавиться в разгорающейся жаре. Пике чувствует это, задыхается и с ума сходит, что Иван — живой, горячий и такой отзывчивый — сейчас рядом, ласкает его и хочет большего. Словно одна из его фантазий вдруг ожила… «Одна из фантазий… Черт!» Испанец вскакивает резко, скидывая с себя хорвата, что мороком рассыпается тут же. Трясёт головой и осматривает комнату в поисках лиса. Лис, вернее Иван, обнаруживается в изножье кровати, обнажённый и прикрывающийся чуть стыдливо одеялом, он смотрит внимательно и чуть обиженно. Странный блеск в зелёных глазах завораживает, утягивает куда-то глубоко, тревожит. Жери тянется к нему, обнимает за плечи и прижимает к себе. Чувствует тёплые ладони, что осторожно упираются ему в грудь, и тяжёлое горячее дыхание, что дразнит шею. Иван замирает в его руках, настораживается весь. «Иван… Лисенок мой… Вернись, прошу… Я боюсь тебя потерять…» Испанец и сам не понимает, что говорит, но что-то внутри подсказывает, что всё правильно, что слова именно те, что нужны. Чувствует, как солнечное тепло хорвата, что жило всё это время в нем самом, пробивается через кожу, льнёт к своему хозяину, перетекает в него, наполняя светом и жизнью, оставляя защитнику лишь маленький огонёк и тонкие нити невидимой лисьей сети. Странный блеск в зелёных глазах исчезает, девять хвостов поднимаются тонкими призраками за спиной хорвата, когда мужчина отстраняется от него, колышутся мерно, будто под водой. Они Жерара оплетают мягко, опускают на постель, помогая своему хозяину, что сам жмётся к сильному телу. Хорват улыбается солнечно, по плечу его гладит и бодается, щекоча ёжиком волос. «Тише, тише… Я здесь, с тобой. И я не уйду никуда, не уйду… Я теперь твой весь, ты только держи крепче, не отпускай, прошу…» С последними словами Иван к губам мужчины тянется, касается осторожно и легко, опасаясь реакции. Поцелуй магией лисьей и теплом пропитан, но это уже не пугает, а успокаивает, заставляя Пике прикрыть глаза и крепче обнять Ракету, прижать к себе. Испанец переворачивает их, заставляя себя за талию ногами обнять, целует жарко и жадно шею и плечи хорвата, кусает тонкую кожу, оставляя метки, заставляя Ивана выгибаться и стонать, прижимать мужчину к себе ближе обретшими осязаемый вид хвостами, гладить сильное тело руками. Игра закончилась, но ловушка всё же захлопнулась, сама выход сильнее запрятала. Но Ивану сейчас и дела до этого нет… Рассвет заставляет его светится ярче и блаженно улыбаться, потираясь щекой о плечо дремлющего Жерара. Всё лисье из своего облика он убрал, вернул себе самого себя. Хорват жмурится довольно, вспоминая, как именно он это делал... нет, они это делали – и загорается ярче. Свет его заставляет испанца заворчать и приоткрыть один глаз. Мужчина щурится хитро, целует Ивана в макушку, вдыхая полной грудью его запах, улыбается: «Мой солнечный Лис…» И судя по тому, что Иван нагло лезет целоваться, его это «мой» явно устраивает. Всё-таки в играх и ловушках он знает толк, а в такую даже рад попасться…