Изнутри

Серхио осторожно хватает руку стоящего рядом Луки, сжимает его тонкую кисть в своей ладони, даже через перчатки чувствуя холод пальцев хорвата, его лёгкую дрожь. Модрич опять забыл про перчатки… Испанец ещё сжимает холодную ладонь Луки в своей, когда клубный фотограф говорит об окончании съёмки, ещё сжимает его замёрзшие пальцы в попытке согреть, когда хорват осторожно высвобождает свою руку и неловко улыбается ему. Серхио отвечает на его улыбку, сжимая собственные ладони в кулаки, стараясь сохранить это удивительное ощущение чужих тонких прохладных пальцев в своих, и чувствует, как внутри него расцветает нежность. С Лукой всегда так — эта нежность есть в нем самом, и, когда он рядом, она расцветает и в других. Для Серхио «Лука» и «нежность» — синонимы, он уже привык, что его накрывает рядом с хорватом, но всё равно чувствует себя подростком, который впервые влюбился, когда Модрич, вот как сейчас, улыбается ему немного неловко, но искренне. Нежность вновь распускается в душе испанца, когда он оборачивается на зов Марсело в самолёте. Из-за снегопада они не могут вылететь уже второй час. Все нервничают и пытаются отвлечься как могут. Бразилец зовёт его ещё раз, что-то говорит, показывая на экран смартфона, а Серхио тупо кивает на реплики друга и смотрит не отрываясь на сидящего в компании Феде и Мартина Луку, который задумчиво переводит взгляд с пейзажа заснеженной полосы за стеклом иллюминатора на нервничающих мальчишек, хмурится и отвечает невпопад, погрузившись в свои мысли. Хорват трясёт головой, старается выглядеть спокойным, сосредоточенным, не показывать собственного волнения перед мелкими, не нервировать их ещё больше. Серхио смотрит на него и хочет поскорее обнять хрупкого с виду хорвата, отвлечь от ненужных мыслей и общей тревожности ситуации, чтобы Лука немного расслабился, перестал хмуриться и слишком много думать. Игра не вяжется. Все словно застывают в снегопаде — и свои, и чужие, казалось, вдруг замёрзли враз, превратившись в скульптуры из снега. Серхио хмурится, щурится сквозь белую пелену, силясь увидеть хоть какие-то варианты для развития игры, варианты, как растормошить это замëрзшее царство, как самому пойти в атаку. Но сам останавливается, застывает — Лука падает на газон после столкновения с соперником. Испанец не может двинуться с места, наблюдая за сдавшимся хрупким телом в сливочной форме на зелëном полотне газона. Маленький тонкий хорват в окружении снежинок выглядит слишком красиво. Испанец засматривается на это, просто не в силах что-то сделать. И только свисток арбитра заставляет Рамоса сжать кулаки и с рыком рвануть вперёд. Но образ Луки в окружении снежинок, такого хрупкого, невероятно красивого, застывает в его голове, врезается в память ярким ослепительным пятном, вызывает волну нежности в душе. Серхио снова накрывает… Матч заканчивается ничьей. Серхио нервно трясёт головой, растирает руками свои плечи под промокшей тонкой формой — всё же замёрз. Осматривает уходящую с поля команду, отмечая, кто как себя ведёт. Понимает, что все подавлены и немного выбиты из колеи, но ищет взглядом только одного. Луки уже не видно среди остальных ребят, но краем уха испанец улавливает шум воды в душевой, когда входит в раздевалку. Маленький хорват прямо в форме стоит под струями воды, трёт плечи, обнимая себя и мелко дрожит. Модрич замерзает быстро даже в самой горячей игре, он дрожит и кутается в тонкую форму, натягивает рукава лонгслива, прячет замёрзшие пальцы. Серхио смотрит на сжавшуюся фигурку несколько минут и решительно шагает под душ. Обнимает осторожно и даже боязливо хрупкое тело, прижимается, согревая своим теплом. Целует мокрую макушку Луки и так и остаётся стоять, уткнувшись носом в волосы хорвата. Не говорит ничего, не успокаивает, а просто греет собой, пытается передать всё, что у него внутри сейчас через эти прикосновения. Чувствует, как его снова накрывает. Нежность растекается внутри — накопленная, нерастраченная за эти пару дней, она готовится перелиться через край. И Серхио уже готов дать ей волю, но Лука возится в его руках, освобождается из крепкой хватки и поворачивается к нему лицом. Убирает со лба мокрые волосы и хрипло спрашивает, недоуменно нахмурившись: — Ты чего? —  Нежность… — испанец произносит только одно слово и снова обнимает мужчину, осторожно прижимается к его губам в нежном, целомудренном поцелуе…