Изнутри

Лука осторожно прижимает к себе маленького Ивана, придерживая кроху двумя руками. Малыш и сам льнёт к нему, хоть и ещё не очень хорошо держит спинку, но он старается, обнимает ручками плечо мужчины и трётся пухлой щёчкой о ткань его пиджака. Модрич улыбается, глядя на малыша — маленькую копию Матео, воркует с ним и говорит что-то, смотря в объектив камеры Изабель. Девушка улыбается ему — она явно довольна и счастлива, словно светится изнутри. Луке всё это тоже нравится. Нравится приятная тёплая тяжесть маленького человечка на руках, его копошение и невнятные, но совершенно очаровательные детские восклицания, в которых ещё нет никакого смысла, но всё же это уже серьезная речь для такого маленького-большого человечка. Крестины — один из важнейших дней для родителей, семьи, друзей. Самому малышу всё это пока непонятно и не нужно. Он смотрит вокруг своими большими синими глазами, что-то урчит себе под нос и сжимает крошечными ручками ткань пиджака Луки. Забавный он, такой маленький тёплый комочек, пахнущий совершенно по-особенному: молоком, солнцем и детством. Не удержавшись, мужчина целует Ивана в висок и зарывается носом в редкие ещё светлые волосики. Матео наблюдает за Лукой и своим сыном, прячется, старается быть незаметным, словно боится спугнуть этот чудный момент нежности и единения. Но его собственная маленькая копия все рушит, радостно гуля и мурлыча, только заметив родную улыбку. Матео охает, шутливо грозит Ивану пальцем, щёлкает ласково его по носику и приобнимает Луку за плечо… Близкие отношения. Слишком близкие. Они уже давно стали друг другу родными… Матео улыбается счастливо и довольно, когда Изабель фотографирует их. Он старается не тянуться к Луке, не льнуть к нему слишком уж близко — всё же нужно соблюдать приличия. Хотя хочется совсем другого… Модрич, кажется, чувствует это и осторожно передаёт Ивана на руки отцу, мягко отцепляет крохотные пальчики от собственного пиджака и воркующе успокаивает малыша. Улыбается чуть виновато Матео, и Изабель и отходит к Ване, нежно обнимая женщину и касаясь губами её щеки. Он хорошо понимает Матео, чувствует его, его желания… И так же, как и он, с трудом сдерживает себя. И все же слишком тяжело остановиться… Матео ловит мужчину в одном из коридоров этого милого ресторанчика. Кажется, Лука куда-то спешит и вряд ли ожидает, что кто-то столь настойчиво будет его преследовать, что кто-то прижмёт его к стенке, вжимаясь тёплым телом ему в спину, что кто-то скажет ему прямо на ухо: «Поймал…» Лука вряд ли такое ожидал, но явно предполагал, что Матео — несдержанный, горячий и любимый Матео — может выкинуть что-то подобное. И он не тушуется, не охает удивлённо, а только спокойно просит: «Мату, отпусти. Иначе не избежать нам неловкой ситуации… Если Ивану это простительно, то со мной — уже тревожно…» Ковачич улыбается, чмокает мужчину за ухом и сам буквально вталкивает его в уборную. «Иди уже, спешил ещё так… А теперь такое длинное предупреждение выдаешь!» Ему весело. Несмотря на некоторую конфузность ситуации, молодой мужчина доволен, что может хоть так урвать несколько минут с Лукой наедине, возможно, ему даже перепадёт что-то приятное от старшего. Матео спокойно ждёт, тактично отвернувшись, но когда затихает бегущая из крана вода, и Лука с лёгким недовольным ворчанием вытирает руки бумажным полотенцем, он снова поворачивается к Модричу. Улыбается и тянется к мужчине всем телом, обнимает и целует в висок, едва ли не урчит довольно. «Ну что ты делаешь? Двое взрослых мужчин стоят и обнимаются в туалете ресторана… Матео, это глупо и смешно… Ты не мог потерпеть немного, неугомонный мой?» Лука ворчит, но обнимает в ответ, легко гладит своего мальчика по голове, наслаждаясь тем, как короткие волоски на затылке щекочут ладонь. Он всё понимает, он тоже соскучился… Матео мотает головой, щекочет не только ладонь уже, но и чуть царапает щетиной шею мужчины. Тут же целует покрасневшую кожу, шумно дышит и тихо начинает: «Не мог… Я когда увидел тебя с Иваном на руках… Я просто… Это было слишком мило и так тепло, словно бы ты держишь его на руках каждый день, словно так и должно быть… Мне стало так тепло и хорошо в душе, что-то родное и светлое… Знаешь, вы будто светились… и мне хотелось подойти и прикоснуться и, замерев, наблюдать, не дыша, одновременно. Хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Я совсем того уже, да?» Лука смеётся и целует Матео в щеку. Трётся ласково носом, показывая, как он тронут словами своего мальчика: «Мой маленький влюбленный мальчик… Я тоже скучаю, Мату… Но нужно ещё немного потерпеть, подождать. Ты ведь любишь Изабель и Ивана, тебе хорошо с ними, я знаю… Ты светишься, Мату, рядом с ними… Подумай о них, каково им будет с тобой, если ты всё время будешь думать о другом?.. А, Мату? Если ты так хочешь, мы можем продолжить чуть позже этот разговор, хорошо? А сейчас нам нужно вернуться…» Мужчина отстраняется, разнимая объятия, целует Матео в губы — просто ласково чмокает — и идёт к выходу. «Ты прав… Хорошо, я согласен подождать сейчас и потом продолжить! Но только пусть всё будет так, как я хочу!» Лука оборачивается, улыбается и отвечает, хитро прищурившись: «Конечно, у тебя ведь сегодня важный день…» Матео улыбается в ответ и подталкивает мужчину к двери, легко касаясь губами виска в знак обещания… Пора возвращаться.