Unloved

Обещания впились в чиминову голову, подобно гвоздям. Тут и там они гноились напоминаниями об истинной сущности парня. Юнги стоило лучше за ним присматривать и, возможно, тогда бы не пришлось так нервничать. Возможно, в этом случае им не пришлось бы даже съезжаться. Раньше, когда Чимин был подростком, расставания не казались болезненными, хотя и измены он считал тем, что обойдёт его стороной. Измены случаются с кем-то другим, ведь в отношениях главное чистая непоколебимая любовь и секс как приятное дополнение. Но жизнь вместе – другое. Сложный период притирки, даже если до этого были знакомы целую вечность. Другие люди такие притягательные своей неизвестностью и тайной, что желание изучить приводит к самым отвратительным мыслям. Чимин честно пытался задушить эту мысль, но она сопротивлялась и в итоге стала больше самого Чимина. Он сидит в этом душном, пропитанном чужим потом и духами помещении напротив монитора, пытаясь совладать с пальцами и доделать отчёт. Ох, Чимин просто ненавидит цифры и отчёты! Он творческий человек, позвольте ему творить, а не зарывать себя в бюрократическую могилу! Однако не только творческий потенциал мешает заполнить экселевскую таблицу – Ким Намджун заявился в их отдел и уже несколько минут разговаривает с главным менеджером. Слов не разобрать, но присутствия достаточно для потери концентрации. Чимин даже вспотел. Он понимает это, когда капелька пота неприятно сказывается по виску. — Выглядишь просто отвратительно. Тебе бы проветриться, — говорит коллега справа. Чимин соглашается, сворачивает вкладки и как можно быстрее проходит мимо Намджуна. Однажды Чимин решил бросить курить и дальше решения это не завело: привычка намертво прицепилась. Нервозно щёлкая зажигалкой в попытке прикурить, Чимин сломал ноготь и шикнул, сильнее сжимая фильтр сигареты губами. В конце концов, у него получается и Чимин втягивает благоговейный дым, разрушающий его лёгкие до самого основания. — А я был уверен, что такие, как ты, не курят, — Намджун подкинул зажигалку и ловко поймал её. — Нервный день. — Пирсинг, сигареты… Господи, да ты бунтарь! — Или идиот, — пожал плечами Чимин, чувствуя, как его проколотые уши краснеют. — Я думал, это синонимы, — весело декламировал Намджун. Он всё ещё не закуривал и Чимин, затянувшись и прячась от дыма, промямлил: — Ты не куришь, так? — Ага, я не бунтарь и не идиот, — кивает Джун и Паку стало неловко. Тот и правда никогда не появляется в курилке и этот раз – исключение. Чимин в очередной раз разочаровывается в себе, делает последнюю затяжку и выкидывает недокуренную сигарету. Он не торопится уходить, как и Намджун. Тот стоит, словно ожидая чего-то. Это раздражает. С одной стороны Чимину хочется свалить, с другой – здесь Намджун. Он просто обязан уйти, но чёртовы ноги приросли прямо к земле! Ничего не остаётся, как прикрыть глаза, сунуть руки в карманы и покачаться на месте. Это всегда успокаивало Чимина: он считал до десяти и обратно, возвращаясь к точке отсчёта, открывая глаза. На второй секунде он слышит Намджуна: — Послезавтра выходной, завтра мини-корпоратив. Ваш отдел тоже идёт, наши продажники готовы к морю выпивки и жареному мясу. — Я не ем мясо, — на автомате отвечает Чимин. Намджун неловко чешет затылок и теперь он взъерошен. Отличное сочетание широкой улыбки и бардака на голове. — Мы найдём что-нибудь веганское для тебя. Можешь позвать свою девушку, если хочешь. — У меня нет девушки, — тараторит Чимин и прикусывает язык. — Отлично! — радуется Намджун. — Я имею в виду, что нам не придётся беспокоиться звонков, если засидимся. Чимин ничего не отвечает. По-честному, ему следовало сказать о Юнги, но язык не повернулся. Как будто в такие моменты Чимин превращается в глупого-глупого идиота, пялясь на лицо Намджуна и воображая себе что-то. Иллюзии вспороли его живот, заставляя одновременно чувствовать эйфорию и самое тяжёлое бремя. Чимину 24, вот-вот стукнет 25, а он не умеет управлять собой, своими желаниями и разделять чувства и эмоции по разным коробкам. Ему в самый раз запереться в мусорном баке и позволить сдать себя в утиль без возможности переработки. О, ему так хотелось быть хорошим! Чимину так хотелось быть правильным, быть примером для подражания. Он не ест мясо во спасение экологии, сортирует пластик с особым усилием и несколько раз в год берёт по три дня выходных, будучи добросовестным волонтёром. Чистит берега, спасает животных, участвует в поисках пропавших. Ему всегда хотелось быть хоть немного похожим на Юнги, у которого вместо крови альтруизм. Только вместо этого Чимин безответственно даёт согласие на корпоратив и лжёт-лжёт-лжёт… Этим же вечером он моет волосы Юнги. Они сидят в ванне. Пахнет цитрусовым гелем и шампунем. От жары немного кружится голова и Чимин откровенно чувствует себя дерьмом. Он медленно массирует кожу головы и в какой-то момент замирает. — Всё в порядке? — спрашивает Юнги. Чимин дёргается и перестаёт дышать, когда тот оборачивается. Гибкая шея, мокрое лицо, пена над левой бровью, которая рискует попасть в глаза. С тем, что Юнги красив, не поспоришь. Как и с тем, что в нём не хватает подходящей Чимину энергии. Разве нормально думать о другом, когда смотришь на своего партнёра? — Д-да… Да. Я просто задумался об отчётах. Их целая куча в конце месяца. Не люблю это. — Главное, не тяни до последнего. Но сейчас лучше о них не думать. Юнги целует Чимина. Руки Чимина сделаны из стали или ваты. Не имеют костей и обездвижены. Может, его укусил ядовитый паук, может в нём поселился вселенский стыд. Секундой позже Чимин прижимается к Юнги сильнее, словно в поцелуе пытается найти пропавшее чувство. Он прижимает парня к себе, впиваясь спиной к жёсткому бортику ванны. Они занимаются любовью. Целуются на ночь. Оставшееся время Чимин не может уснуть, думая о завтра.