Тихое адское сафари

Верджил шокировано держит под руки потерявшего сознание Данте, изучающе проходя взглядом по истощенному телу, понимает — это вовсе не от переизбытка чувств. Да и не из тех этот охотник на демонов, чтобы падать в обморок как девица из мыльной оперы. Просто оказывается у полудемонов тоже голодные обмороки бывают. Достаточно лишь внимательно всмотреться в бледное, запятнанное своей и чужой кровью лицо, с сильно обострившимися чертами и запавшими глазами. Нет, хватило лишь энергично встряхнуть за плечи, чтобы пусть и дохлая, но регенерация, привела тело в сознание. А еще, старший наследник Спарды ни в одном из своих кошмаров не мог вообразить себе, что за довольно короткий промежуток времени будет таскать своего близнеца на руках. Да, в этих кошмарах он видел умирающую у него на глазах мать, что было правдой. А подсознание подбрасывало картинки с еще более кровавой расправой демонов над его братом. Тогда он уже попал в ад. И не вылезал, где бы ни находился. Потому что… одно дело вырвать себя из ада. Но вырвать ад из себя… он едва ли смог. — Какая трогательная забота, Вердж! Я сплю? — усмехнулся Данте. Сейчас старший близнец начинал понимать, что Данте даже умирая будет шутить. Красоваться, пока может двигаться, и хохмить, пока может говорить. — Только если в твоих снах я тоже носил тебя на руках, — усмехнулся Верджил, слабо кривя губы. Не сказать, что он прямо-таки носил, так, придержал. Но на ум почему-то пришло именно это слово. — О, ну кроме тех снов, где мы друг друга добивали, бывало и не такое! — привычно улыбнулся Данте, даже не удивляясь таким словам со стороны брата. После совместного сна на троне или прямо на кучах демонической нарезки, он не раз слышал странноватое бормотание братца. — Данте… просто сожри это наконец, — ко рту полудемона ткнули кусок кровящего мяса, явно выдранного откуда-то из того, что было вокруг. Младший близнец замер, чувствуя, что меньше всего на свете хочет знать, какова на вкус эта дрянь, и очень сомневаясь, что сможет вернуться после этого обратно. Потому, что сейчас он единственный, кто действительно готов бороться ради возвращения назад. Потому, что Верджил слишком изменился, и просто не может найти себе место там. Глядя на зловонный кусок, Данте тоскливо вспоминает орбы, остававшиеся после демонов в мире людей. Здесь они просто дохли. И пахли преотвратно. Просто это было тем, что он не мог себе позволить, оставаясь человеком хотя бы самую малость. И просто отвернулся, вырываясь и сцепив зубы так, что поцарапал клыком себе губу. Верджил не держал, позволяя ему плюхнуться коленом в грязь и глядя на то, как младший близнец поднимается на ноги. — Ты скоро сам станешь обузой, — зло прошелестел Верджил, демонстративно откусывая и пережевывая отвергнутый кусок. Менее мерзким вкус этой дряни стать не мог. — Это поможет тебе оставаться сильным, — он говорит так, словно готов доказывать и уговаривать этого глупца так, как маленького капризного ребенка. И замирает, видя полный решимости взгляд того, кого он так хотел окончательно победить. Именно этот сочащийся упорством взгляд того, кто никогда не сможет презреть собственные принципы. Взгляд, который его поначалу бесил. Затем вызывал ненависть. А после уважение. — Я без этого не умру. Я уже был в подземном мире, и протянул здесь четыре года, — уверенно говорит Данте. Да, безусловно, тогда он был слабее. Но не сражался настолько целенаправленно много. Просто не доводил себя до такого упадка сил, ведь у всего были свои границы. Тогдашний он явно не выдержал бы подобного напряжения. А сейчас тоже не выдерживал. Понимая, что еще одна такая битва и первое же ранение полностью перегрузит его регенеративные возможности. Оставалось только использовать огнестрел, щедро шпигуя тварей своей демонической силушкой. — Почему это так для тебя важно? — сначала, в ответ на этот вопрос брата, охотник на демонов хочет отшутиться. Но… ведь он совершенно серьезен, и правда очень хочет знать ответ. — Мы с тобой обязательно вернемся домой, — и в ответ на это Верджил даже не хочет говорить о том, что у него нет дома. — И сейчас дом у нас есть, — а вот этих слов достаточно, чтобы старший наследник Спарды на долю секунды замер. Понимая все. И то насколько же наивным в его годы умудрился остаться легендарный охотник на демонов. И то… насколько этот, казалось бы, пустяк для него важен. — Ясно. Пошли, нужно найти место для отдыха, — дергает плечом Верджил и первым уходит прочь, в ближайший дверной проем. Замок оказывается на удивление хорошо обставлен, и даже находится комната, которую при желании можно забаррикадировать так, что высшие демоны биться могут до полного разрушения замка. Правда, кровать здесь одна, но на ней и пять таких близнецов преспокойно может потеряться. Правда, подсвечники из детских черепов лично Данте напрягают и торшеры из человеческих скелетов тоже. Но он действительно устал, о каламбур, просто адски. Уже по привычке они ложатся спать спина к спине, чтоб быть готовыми к опасности с обоих сторон. Правда, даже Данте понимает, что прикрытие из него сейчас так себе и сжимает пальцы на своих пистолетах, понимая, что в случае чего они будут намного эффективнее, чем меч, которым, лежа в его нынешнем состоянии, особо не помашешь. Верджил засыпает с мыслью о том, что все еще нужно что-то делать. Но даже не представляет что. Он может быть безумно силен сейчас, после плода Клипота и воссоединения своих человеческой и демонической частей. Он может даже… всерьез задуматься над тем, чтобы защищать этого идиота. В следующем бою. Больше, чем обычно. На следующий день… или через два дня… ни один, ни второй из близнецов понятия не имеют сколько они спали. Но на этот раз Верджил полон сил, а Данте наконец смог регенерировать. Неравноценно абсолютно. Но из ничего сила не берется даже у настоящих демонов. — Знавал я как-то демона, который умел лечить своей магией. Боюсь даже представить, как тот тихоня умудрялся здесь жить, — фыркает Данте, наконец прерывая молчанку, когда они выходят во двор, после чего, наконец, призывает Кавалерию. Его слова очень легко понять, ибо выглядит все вокруг на редкость дерьмово даже для ада. И они мчатся на мотоцикле вперед навстречу новым сражениям… А на взятии восьмого замка и происходит это. То, что должно было случиться уже давно. Демоны ловят их в кольцо — эта ловушка тщательно, давно и искусно спланирована, и Данте лишь спокойно скользит брату за спину, готовый задействовать весь имеющийся в арсенале огнестрел на полную катушку. Ловушка хороша, бежать было бы совсем некуда, не будь у Верджила Ямато. Можно в любую секунду переместиться в любой посещенный уже ими участок ада. Но тем не менее, а ловушка хороша. Вокруг толстый монолит скал, масштабные войска, несколько демонов полководцев, а в небе столько летучей гнуси, что даже демонические формы теперь точно не спасут. — И что теперь будем делать, братишка? — почти мягко усмехается Данте, извлекая дробовик. Почему нет, эффектно против некоторой швали. — Я справлюсь. — Мы. — Что? — Забей, Верджил… Нападением руководят высшие, и это весело! Безумно весело! До тех пор, пока слишком отвлекшийся на Данте старший не подставляется другим высшим, уничтожая одного. И Данте понимает, что дело идет на мгновения и доли мгновений. Которых хватает после ускорения, которое придают выстрелы из пистолетов с обеих рук. Он в последнюю секунду успевает закрыть собой спину брата, всаживая в мерзкую клешнястую тушу демона пули, блокируя пушками выпад его боевых серпов, опять фаршируя его свинцом, и внезапно обильно захлебывается кровью. И ее много, очень много… Только переступая с ноги на ногу и продолжая терять кровь, Данте понимает, что эта штука у него в животе — хвост вот этой мрази. И понимает, что хватит его ненадолго. Но эту тварь и еще десяток он разносит в кашу. Звук упавшего за его спиной тела доносится до Верджила даже сквозь шум битвы. Но и этого достаточно, чтобы полыхнуть демонической яростью. Эти твари никогда не имели счастья увидеть его форму демона. И, собственно, никогда больше не увидят. Потому что все они перестали существовать. Но это мелочи. Потому, что когда он поднимает Данте из лужи крови, его рана не собирается зарастать, и зеленых кристаллов на восстановление требуется столько, что это не может не поражать. Опуская младшего брата на подобие мягкого дивана, Верджил искренне не понимает, как ему быть. Мысли доходят до абсурдности. Например, накормить упрямца демонятиной, применив силу. А что, легко, у Данте сил нет даже на то, чтобы очнуться. Вот только… после такого предательства Верджил пойдет и с радостью сдохнет, например, в бою с Мундусом и кучей его творений. А потом… мысль возникает бредовая, безумная, совершенно ненормальная. И похоже, единственная возможная. Потому что… Данте приходит в себя от того, что ему бережно, словно ребенку, поддерживая под голову и за плечи, разжимают зубы. А когда во рту у него оказывается вязкая, солоновато-сладковатая жидкость, глаза шокировано распахиваются. — Пей давай. Это не демонятина. Не смей умирать, Данте… — мрачно, зло, тихо и отрывисто бормочет Верджил, крепко прижимая к его рту разрезанную как можно глубже ладонь. Понимание этого в голове не укладывается. А демоническая часть застилает разум от того, что вот оно, то, что настолько нужно и… Охотник на демонов делает один глоток, второй, и пьет до тех пор, пока не понимает, что ладонь полностью регенерировала. Это мало, безумно мало, но Данте впервые за долгое прошедшие время чувствует себя живым. По телу растекается сила — бурлящая, знакомая. Сытостью даже не пахнет, но как же блаженно опять чувствовать себя собой — сильным, прежним. Понимание того, что это была кровь брата, едва укладывается в голове. То, что Верджил решился на подобное… ради его, Данте, принципов, по-прежнему едва укладывалось в голове, но оставалось безумно дорого. Только тут он понял, что его отмороженный старший братец, поддерживая его под шею и плечо, внимательно смотрит ему в лицо. — Пей еще, этого мало, — старший братец спокоен. И хладнокровен. А еще решительно тянется ладонью к лежащему рядом обнаженному клинку. Просто это совершенно нормально — использовать свою кровь для спасения излишне принципиального младшего братца, и сейчас Верджил в своей правоте абсолютно уверен. — Я, знаешь ли, не вампир, — усмехается Данте, но голоду сопротивляться тяжело, да и, откровенно говоря, не хочется. — Я, знаешь ли, заметил, — в тон ему хмыкает Верджил, вновь вспарывая себе вены и с трудом удерживая реген. Завтра новое сражение. И это будет весело. Очень весело. А демонам плохо. Очень плохо.