Тихое адское сафари

— Неужели вы думали, что это будет так просто? — усмешка этой демоницы ужасна. Она похожа на рваную и вдобавок гниющую рану. Данте еще не видел таких, а это лишь говорит о редкости вида и вполне логичной опасности этой твари. В этом замке они с братом опять разделились и, пожалуй, здесь было нечто куда страшнее орд демонической погани, защищавшей здесь все снаружи. Нет, без главы замка все это было жалким мясом. И тут радоваться нечему. Мерзкая демоница с морщинистой серой кожей, облаченная в классическое вечернее платье алого цвета, благодаря которому отлично видно, что одна ее грудь свисает до пояса, а вторая переброшена через плечо. — Ну, обычно мы приходим, встречаем кучку самовлюбленных неудачников и делаем из них нарезку, — усмехается Данте, очевидно хорохорясь. Слишком уж эта тварь похожа на других подобных ей. Абигейла, Аркхама… Мундуса. Она достаточно умело затащила их в ловушку. Данте ненавидел подобное и похоже, сейчас все надежды были на то, что мозги его братца заржавели не до конца. А вся фишка была до боли проста. — Не зевай. Когда мы зашли в комнату с зеркалами, она заманила нас в свое измерение, — тихо проговорил Верджил, не глядя на Данте. Впрочем, он его не видел. Они друг друга теперь только слышать могли. И пусть голоса были обманчиво близкими, Данте мог тыкаться носом в зеркальные стены сколько угодно. И сколько угодно их рубить. Вот только как бы хорош ни был родной клеймор, а силами Ямато не обладал. И самым мерзким было то, что когда их накрыла зеркальная сфера, Ямато был выбит из рук Верджила. Потому да… похоже, оставалась только надежда на то, что Данте опять повезет. Ну или что Ямато вернется наконец на зов своего хозяина. Вообще, этот зеркальный мир капитально так бесил… всюду раздавался смех, и сколько Данте ни бился, а за крошевом зеркал оказывался лишь еще один зеркальный зал. Он бежал вперед, круша все на своем пути и видел лишь сотни отражений самого себя. На самом деле… то, что он так сильно полагался на своего больного на голову братца, его и самого удивляло не слабо. Это было откровенно странно. Но… как-то он сам сказал, что времени у них теперь полно. — Будь спокоен. Я ничего не вижу, но точно знаю, что ты сейчас бежишь напролом, Данте, — голос, звучащий словно отовсюду, заставил охотника на демонов замереть. — Ну и что делать? — Ты сам прекрасно это знаешь… — хмыкает Верджил, спокойно стоя в своем собственном узилище. И смотрел он прямо на демоницу. Легкую темную тень в очередном зеркальном осколке. Ее улыбка стала шире, когда он приблизился к зеркалу, а в иллюзорных глазницах мелькнул кровавый огонек, когда его рука сжала вернувшийся Ямато… и исказилась страхом, когда лезвие вместо зеркала рассекло ладонь, щедро поливая зеркальную гладь кровью. — Джекпот, — тихо, так тихо, чтоб ни в коем случае не услышал Данте, шепнул он, выныривая в иное измерение, к корчащейся посреди зеркального зала подчиненной Мундуса. О, он очень высоко ценил ее способности. И раз она вышла, то речь шла о времени. Похоже, им готовился очень серьезный сюрприз. И мастер зеркальных барьеров была брошена на убой. Возможно, поодиночке она еще могла заточить их. Но… стоило только старухе выпрямиться, возвращая на лицо усмешку, и измерение содрогнулось. Где-то там. Невыразимо близко и далеко одновременно. Данте оказался в точно таком же зале, глядя на точно такую же демоницу. Теперь они, правда, друг друга не слышали и не видели. Но Верджил от чего-то прекрасно знал, что сейчас его братец хрустнет пальцами, вытянется во весь рост, отряхнется и, вытянув клеймор, начнет… высмеивать эту тварь. И оказался прав. Да, это было лишь отражение, но перекосило его так, что Верджил не мог не улыбнуться. Мало кто умел бесить так как Данте! — Знаешь, у моего брата очень много слабостей, но одного таланта не отнять! — проговорил старший близнец. — Никто кроме него, на моей памяти, так меня не выбешивал, — почти мягко проговорил он, наконец взрезая накрест шарахнувшуюся было фигуру. Он говорил это не жалкой твари перед собой. А скорее самому себе. Тому, другому себе, который сейчас перед его мысленным взором криво улыбался, поправляя отчаянно кудрявящиеся волосы. «А еще на твоей памяти никто так тебя не восхищал!» И на эти слова внутри своего сознания Верджил не отвечает уже ничего, выныривая из иллюзорного измерения в реальность ада, и синхронно с Данте приземляясь на полусогнутых. Приземляясь, чтобы сделать такой же синхронный шаг вперед к живой и невредимой, но очень злой твари. Которая бросается бежать, очень фальшиво повизгивая от ужаса. Но Верджил не его брат, который всегда готов дать врагу фору. Сейчас для этого совсем не время! Ямато прокалывает тело вместе со стеной, к которой в последний момент припадает демоница. И даже разрезая ее на части, понимает, что поступил так, как от него и ожидали. Потому что тело стекает на пол замка жирными каплями мазута, а рот кривится в усмешке. И они падают в очередной портал, которым оказывается уже ненавистный зеркальный пол. Данте еще успевает протянуть руку, но Верджил далеко, слишком далеко, и всей скорости не хватает, чтобы успеть друг к другу, когда их тела уже истаивают в столбах света. Они даже словом толком не обменялись… И на этот раз Верджил понимает, что с ними больше никто не играет. Они угроза. Причем угроза очень серьезная. Во всяком случае, он как съевший плод Клипота, и Данте, получивший свой истинный клинок как у их отца. Они перевернули вверх дном весь ад, почти опустошив многие земли. И сейчас с ними никто больше не играл. Верджил слишком поздно это понял, хотя несерьезность в бою обычно была присуща именно младшему из близнецов. И стоит лишь истаять белому мареву, как Верджил видит вокруг себя… самих себя. Пять абсолютно одинаковых фигур в черных доспехах и с абсолютно идентичными, кроваво-алыми клинками. И надо сказать, масштаб звиздеца доходит до старшего, лишь в тот момент, как одна из копий характерным движением рассекает пространство… — Вы думали, я не готовился? С первой же секунды, как плод начал зреть в мире людей! — раздался голос со всех сторон, и Верджил оледенел, словно заковывая себя в привычный ледяной монолит доспехов. Где-то там стоит Данте. Никто не знает, кто его враги. Но с ним тоже никто сюсюкаться не собирается. Сейчас они поодиночке. И Верджил очень надеется, что его брату хватит остатков энергии. Ведь в последний раз… съел он маловато. Потому что слишком человек. Как бы силен он ни стал, он был и оставался излишне человечным. И питаться кровью брата для него было чем-то из разряда жесткой формы каннибализма, как он тогда выразился. Верджил запомнил. И сейчас, делая шаг вперед, пытался понять, на что рассчитывать. Все это стоило хорошенько изучить. И понять, что же задумал Мундус. Данте, закашлявшись, осмотрелся по сторонам. Пять копий Верджила. — Эй, ты издеваешься?! Мне одного стукнутого брата хватает по самый потолок! — вполне искренне возмутился он, материализуя клинок. Эти копии умело брали его в кольцо, действуя слаженно, и двигались мягко, плавно, текуче, словно вода. Очень знакомо. Младший Спарда криво улыбнулся. — Что, уже никакой свободы воли? — понятливо кивнул он, подмечая совершенно неживые глаза клонов. Куклы. Марионетки. Ничто с внешностью и силами его брата. — А Нело Анджело был прям настоящим мужиком, сражался один на один… — проговорил Данте, словно выплевывая из себя шутки. Чтобы скрыть то, как его трясет от ненависти и злобы. Сделать на основе его брата подобное… — Что, Мундус, по образу и подобию? Не сладил с одним настоящим Верджилом и решил заделать кучку подделок?! — подначил он, уйдя от града ледяных стрел и отводя прочие плоской стороной клеймора. Эти копии были бледными, откровенно синюшными. Словно хорошо сохранившиеся мертвецы. И… это вполне могло быть правдой. — Великий темный рыцарь Данте… конечно, они не так сильны, как твой брат. Но… это не значит, что со всеми ними ты сможешь справиться! — тон раздавшегося отовсюду послания казался откровенно глумливым, но Данте реально ничего не успел ответить, как эти зомби напали. И удовольствие было, надо сказать, крайне сомнительным. Потому, что все это дерьмо выглядело и даже пахло как его старший брат, которого он наконец смог хоть немного расшевелить, которого уговорил дать волю человечности. И сейчас это смотрело на него мертвыми, не отражающими света глазами. И его собирались уничтожить, используя этих кукол. Делая так, Мундус попросту ковырял чужие душевные раны грязными, вонючими граблями. Это было то, чего он не простит никогда и никому. Полыхнула демоническая аура, рывком трансформируя тело в полную демоническую форму. Подумать только… Мундус смог опять его взбесить. Талант… Верджил же достаточно быстро осознал, что клоны эти далеко не так просты. Стоило ему кого-то ранить, все сверкали алым огоньком в глазах, и рана исчезала быстрее, чем у самого оригинала. — Этот шедевр куда совершеннее, нежели ты был когда-либо! — раздался мерзкий смех той самой старухи. Но старший сын Спарды искренне игнорировал все раздражители. Потому, что клоны пусть и уступали ему в силе и скорости, идеально работали в команде, двигаясь как единый, разделенный на несколько частей организм. На их висках мигали алые пятна на особо сложных комбинациях. И это опять же наталкивало на размышления. Но всадить кому-либо в висок катану Верджилу пока возможным не представлялось. Потому, что даже чтобы просто изловчиться оцарапать кого-либо из них, приходилось использовать всю свою ловкость и боевой опыт. И это переставало работать. Они изначально были заточены под его стиль боя. Изначально знали каждое его движение, и тут Верджил внезапно понял весь смысл разделения. Вместе с Данте им было бы плевать на то, что эти клоны прекрасно знают каждое движение Верджила. Данте мог быть спонтанным и непредсказуемым. Именно тем, что было нужно сейчас и… Ямато плавно истаял голубоватыми бликами, а руки, ноги и лицо затянул голиаф. У Данте он выглядел иначе, но похоже работал все также. Что могло быть более спонтанным? Данте отшатнулся назад от резкого и точного выпада с одной стороны, блокируя клинком второй, отшатываясь от третьего… и подставляя четвертого клона под выпад пятого. О, это не могло не быть весело! Но Данте слишком много времени провел с братом в этом месте, чтобы не понимать… что для игр время еще найдется, и если он накосячил сейчас, то все веселье достанется его брату. К тому же… клоны Верджила — это не Верджил. Да, как бы они ни были похожи на его брата в молодости, как бы точно они не копировали его стиль… — Да, я слышал когда копия превосходит оригинал, но это явно не про вас! — оскалился Данте и, заметив полное равнодушие кукол, криво улыбнулся. — О чем и речь! — фыркнул он, внезапно меняя свой двуручник на Агни и Рудру. Чтобы внезапно подавшись назад блокировать одним клинком три выпада, а другой вонзить в мигающий алым, словно тревожная кнопка, висок. Меч вошел с хрустом, прорезая хрупкую кость и нечто чужеродное, черное, словно мазут, со светящимися алыми сгустками, потекшее вниз из разрубленного черепа. Тело полудемона прошибла дрожь. Это был клон. Не брат. Всего лишь клон! Ничто! Это просто кукла Мундуса. Как Триш. Триш, которая тоже была всего-то его творением для убийства Данте. Всего лишь клон с апгрейдами. И сейчас Данте своими руками уничтожил одного такого. Увернулся от выпадов остальных четверых он уже на чистой удаче. Слишком замешкался. Слишком тяжело это для него оказалось на самом деле. — О, подумать только, у тебя получилось! — вновь раздался отовсюду глас Мундуса, и легендарный охотник на демонов едва не пропустил удар в бок.  — Ну да, я просто отключил мозги и получилось! Ты тоже попробуй, сразу жить станет легче! — хмыкнул Данте и резко шарахнулся назад, затем в сторону перекатом и сальто вправо. Да, похоже эффективнее всего против этих существ работала тут же вызванная Кавалерия. Так, словно они не были готовы к подобному. Словно против новеньких плюшек Данте этих кукол еще не программировали. Но… это не было легко. Не могло быть. — Ты думал это так просто? — хмыкнул Мундус, и виски клонов мигнули фиолетовым. А затем их кожа побледнела до синюшности, напоминая Нело Анджело. Это не было весело. Клоны метнулись вперед. Еще быстрее, еще стремительнее. Взревела Кавалерия. Ее хаотичность была единственным, что сейчас спасало. Ну и умение не думать. Потому что убивать своего брата Данте очень не нравилось. Даже понарошку. — А твоему брату везет не так, как тебе! — от глумливого смешка Данте отмахнулся, сражаться с тремя оказалось даже сложнее, похоже, словно с каждой смертью остальные усиливались. Серьезно усиливались. Данте не были нужны слова и уж тем более облако с видением, где его брата теснят те же четверо, вполне могло оказаться враньем. Это же Мундус! Кто вообще стал бы ему верить! И все же… Верджил с голиафом был зрелищем новым. Мундус слишком хитер, чтобы показывать настолько нехарактерные иллюзии. Это слишком непривычно, чтобы быть ложью. Верджил, сражающийся в стиле Данте ради победы над врагами, слишком… Данте едва успевает блокировать два клинка из трех, но последний входит четко в бок, разрезая внутренности, наискось проходит режущей кромкой по сердцу в тот момент, когда Верджил в своем собственном бою красивым четким движением откручивает голову четвертой копии себя. А Данте замирает, чувствуя, что лезвие в его теле ведет себя как-то совершенно не так. Это нечто совершенно не то. Словно алое лезвие не было лезвием, и сейчас внутри словно дерево растет, словно лезвие растворилось, и кровавые щупальца сковывают все внутренности, и нет возможности вдохнуть-выдохнуть, и Данте понимает, что-либо сейчас, либо брату придется его спасать. И эта мысль расцвечивает все в его глазах алым цветом. А затем разъяренный ало-черный демон бросается вбок, распарывая атаковавшего его клона крылом и хвостом, чтобы довершить все истинной формой клинка Данте. Но Мундус смеется. И хотя план исполняется не совсем так, а Верджил игнорирует все возможные иллюзии, холоден, напряжен и движим лишь единой целью, а Данте слабеет. И ДэвилТригер слетает с него безобидным крошевом. Вокруг лишь растерзанные трупы и один поддельный Верджил. Или скорее Нело Анджело. И в его руках уже не одна катана, а нечто извивающееся алое, словно растущее из незатягивающейся раны, оплетающее внутренности полудемона, сжимающее сердце, изматывающее регенерацию резкими проколами или разрываниями печени, почек… всего. Данте почти готов упасть на колени, держась за живот и хрипя от боли, и захлебываясь идущей горлом кровью пополам с желчью. Но Данте, даже уверенный в своей смерти, не позволит себе сдаться, понимая, что Мундус смеется над ним, что он жив и невредим, а еще там его брат. Брат, которого он больше не видит из-за того, что глаза застит багровый туман. Но он сражается где-то там изо всех сил, как только может. А значит… Данте больше даже не пытается выдрать из себя дрянь, которая циркулирует теперь внутри вместе с его кровью. Клон перед ним силен так же, как его брат. Силен и полон энергией. Но Данте слишком многое пережил, чтобы понимать, что сила это не главное, и вновь всаживает себе в грудь клеймор. Хоть не по своей воле, но он сможет закончить этот бой. Он больше не позволит превратить Верджила в ЭТО. Никогда и никому не позволит.