Семейные узы

      — Малия изменила тебе, — самодовольно говорит Рэйкен.       Стайлз слишком заебался, чтобы крыть его хуями, а потому он трёт глаза пальцами, буквально чувствуя ухмылку этого идиота. Ничего удивительного, что Стилински начинает смеяться.       — Если тебе хочется так думать, — выдыхает Стайлз, и в глазах его — искреннее веселье. — Что-то ещё? Я хочу спать.       Тео молчит, а потому Стилински пожимает плечами и просто закрывает перед ним дверь. У него грандиозные планы: спать до победного!

***

      Тео не понимал, что в его плане ослабить связь между Скоттом и Стайлзом пошло не так. В его светлых мечтах Скотт разочаровывается в друге, подозревая в старых грехах, Стилински отдаляется, возможно даже становится по какой-нибудь случайности оборотнем. А Тео всех спасает, мирит и становится «серым кардиналом». На деле лучшие друзья общаются лишь на переменах в школе, ведь молодой альфа в основном крутится возле чудом не потерянной Элисон, которая выжила неизвестно чьими молитвами после стычки с Ногицунэ. В остальное время Маккол пропадает на работе и серьёзно нацеливается поступать куда-то. Сам же Стилински был неуловим как дым. Вот ты чуешь его в коридоре, но он уже умчался на поле. Идёшь на поле — там его и след простыл, слышно лишь как он бухтит ласково на свою развалюху. Стайлз успевает отметиться везде: чмокнуть в щеку Малию, обнять Киру, успокоить Лиама, посидеть с Айзеком, перекинуться парой слов с Эрикой, принести Лидии салат за обедом, помочь Скотту с уроками, ненавязчиво перевести внимание с Элисон на себя, если кто-то доматывается до неё из-за Кейт. Не человек, а реактивный двигатель.       Это смешивает карты, заставляя Тео носиться за Стилински, а не коварно руководить парадом в свою пользу. Чертов замкнутый круг: Стайлз был важной частью плана и стаи, а потому, чтобы оказать на неё влияние, нужно было воздействовать на самого Стилински. А тот либо мотался не пойми где, либо игнорировал провокации с бесячей ухмылочкой. Тео готов был неконструктивно орать и бить вещи, если бы это помогло, но оно не помогало.       Впрочем, свои плюсы тоже были — его не игнорировали, приняли в стаю. Но в то же время, Тео просто загибался в раздражении от явной дистанции между ним и всеми остальными. То есть, его впустили в дом, но оставили на пороге, грубо говоря. Далеко не сразу до него доходит, что это просто стая такая, а не персонально ему так повезло. Странностей в этой молодой стае вообще хватает.       В ней два альфы — Скотт и Питер, о котором вспоминают всегда морщась, но не обмусоливают этому загадочному дяде Дерека кости. Ещё есть банши, трое бестолковых бет, одна охотница и одна кицуне, что каждый раз мило запинается, стоит Айзеку оказаться в одном с ней помещении. Есть неуловимый маг-недоучка. И Тео просто не представляет, что ему предпринять, чтобы все стало по его.       Он размышляет об этом особенно яростно, когда в пятницу Стайлз подходит к ним со Скоттом перед биологией — он приятно взбудоражен и явно старается не улыбаться слишком ехидно. Скотт смотрит на друга всего секунду, и обречённо стонет.       — Нет. Он приехал. За что, — закрывает он лицо ладонями. Рэйкен не понимает ничего, хмурясь.       — Кто приезжает? — спрашивает он. Стайлз дьявольски хохочет, и нет, его совершенно не беспокоят скептические и ошарашенные взгляды.       — Зомби-дядюшка. Пакуй штанишки, крошка, это хэллоуин! — Тео не знает, стоит ли ему напомнить, что за окном февраль. Он переводит взгляд на Маккола, но тот только бормочет что-то себе под нос, улепетывая скорее в кабинет. Как будто это спасёт его.       Стилински снова буквально испаряется в воздухе, стоит койоту обернуться, и Тео остаётся только ждать выходных.

***

      В лофте Дерека, где собиралась стая, царило оживление с лёгким привкусом обреченности, но в целом оборотни скорее предвкушали встречу, нежели опасались её. Больше всех нетерпелив был Стайлз, являя собой квинтэссенцию нервозности. Он не присел ни на секунду, курсируя по лофту и чудом избегая столкновений. Лишь пару раз его удалось поймать Лидии, чтобы прошептать что-то на ухо, и один раз Лиаму, но тот всего лишь хотел немного внимания от негласного эмиссара. Тео это безмерно удивляло: ровесники тянулись к Стайлзу как неразумные щенки, моментально забывая все социальные рамки и приличия ради нескольких минут прикосновений, ласковых слов и тёплого взгляда. Они почти мели хвостами от счастья и даже, кажется, соревновались между собой.       И вот настал час икс — открылась дверь, все замерли, а в комнату шагнул невысокий крепкий мужчина с прозрачными голубыми глазами и словно навечно застывшей ухмылкой на губах. Стайлз взвизгнул от счастья и моментально повис на нем, разбивая брутальный образ хозяина жизни своей обезьяньей выходкой. Альфа, а это вне сомнений был он, тихо рассмеялся, зацеловывая Стилински так бережно, что хотелось одновременно отвернуться и продолжать смотреть.       — Лапушка, ты явно репетировал у зеркала. Ну же, я знаю, как тебе не терпится вывалить на меня все-все новости.       И да, Стайлз буквально вываливает, перескакивая с темы на тему, дёргает, касается, льнет к альфе, завладевая его вниманием безраздельно и полностью.       А у Тео вдруг щёлкает в голове.       Какая, к чертям, Малия, какие манипуляции? Ему бы самому ноги унести — этот волк видит его насквозь.       И Тео впервые страшно до трясущегося хвоста.