3 Глава. "Ты играешь?"
— Хахах, не смеши меня, Чес. Я, да чтоб с таким дворовым музыкантом как ты! Умора, — смеявшись, сказала девушка в розовом платье. Черные волосы, завязанные в тугой пучок, стрелки и зеленые глаза. Красавица. Так думал и ее спутник.
— Да ладно тебе, Наташ, не так уж я и плох, — парень с растрепанными волосами развел руки.
— Хах, не смеши, — она характерно обернулась. Познакомившиеся на какой-то вечеринке, молодые люди прогуливались по городу, в котором вот-вот собирался пойти дождь.
Вечерний Саратов довольно красив, а собирающиеся тучи только больше придают ему антуража.
В этот вечер многие пары гуляли. И каждая девушка думала, что онас тем самым, с которым проведет долгие годы жизни. Особый вечер, не предвещавший ничего плохого на рассвете. Так и Наталья Аримова думала, что ничего плохого не произойдет. Что она просто покрасуется перед начинающим музыкантом и все. Больше то ей ничего и не нужно.
Считавшая себя первой красавицей, даже и не думала целовать, или, ни в коем случае, спать с таким как он. Нет, все, чего она хотела, свести его с ума. Она знала, что красива, так почему этим не воспользоваться? Представляя себя Скарлетт О’Хара, она кружила перед ним, заманчиво улыбаясь. Девушка была уверена, что именно она ведет эту игру.
— Хах, Наташ, да ты что, кадришь меня? — парень в джинсовой куртке резко остановился, — да я польщен.
— Что? Я? Да такого неумелого гитариста как ты? Да ты, небось, в комики подался, — ответила девушка, слегка прикусив нижнюю губу.
— Ох, с огнем играешь, Наталья, — он резко подскочил к девушке, приобняв ее за талию, — та встрепенулась.
— Что? Да как ты вообще можешь мне…
.
Их губы слились в поцелуе. Поначалу, девушка замахнулась, чтоб оттолкнуть наглого юношу, но тот предвидел это. Взяв свободной рукой ее ладонь, он прижал девушку крепче к себе. В то же мгновение она перестала предпринимать какие-либо попытки вырваться. Их губы сливались в поцелуе, столь нежном, что они перестали ощущать реальность. Для них перестал быть важен весь остальной мир. Стоя в объятиях, молодые люди и не заметили начавшегося дождя. Легким движением руки, юноша вытащил заколку из волос подруги, распустив ее черные локоны. Дождь стекал по их головам, а они все продолжали стоять в объятиях друг друга. Герои могли слышать сердцебиение друг друга, они стали единым целым. Предаваясь искушению, никто из них и не думал, к каким последствиям приведет столь невинный поцелуй влюбленных.
Наконец, освободившись от оков поцелуя, оба героя стояли, немного краснея от неловкости. Первые пару секунд девушка не решалась открывать глаз. Но потом, она уронила томный взгляд на лицо смущенного друга. Для него было не в первой целовать красивых дам, но сейчас его сердце билось быстрее.
— Чтож, — слегка кашлянув, начал гитарист, — может, тогда чайку? — он мотнул в сторону инструмента у себя за спиной. Улыбка не сходила с их лиц.
— Да, пожалуй, неплохо, — ответила смущенная брюнетка.
Обняв девушку за плечи, парень направился со своей спутницей вдоль моста, к городу. Дождь продолжал бежать, а наши герои, опьяненные чувствами, идти по мостовой. Как был прекрасен тот вечер, и как губительны последствия…
.
.
.
— Ты играешь? Этот вопрос как сильнейший импульс бьет в ее голову. Что? Играет ли она? Увидев впервые перед собой девочку, утверждающую, что она твоя дочь, Чес беспокоится совсем о другом. Шестнадцать лет он продолжать жить той самой, беззаботной жизнью музыканта, о которой можно мечтать. Любимый инструмент, девушки и выпивка. Сигареты Marlboro. Он и подумать не мог к чему все придет. Не единожды, напиваясь в хлам, он беседовал с другом юности Глэмом. Тот хоть и попрекал его за разгульный образ жизни, не очень-то старался помешать подобному исходу. Чес с упоением хватался за каждую возможность выбраться из своего родного города, вырваться в объятия пьянящей Москвы. «Я уеду покорять Москву!» — кричал он когда-то. И он уехал. Без денег, без шансов, ни с чем. Но огонь в его глазах горел достаточно ярко, что разожглось пламя. Кроме музыки у него не было приоритетов. Только он и новая гитара, заменившая ему забытый где-то инструмент, с которым он начинал. Больше никого. Мимолетные барышни, которых он в шутку клеймил «бабушки», не были для него чем-то важным. Так, развлечение по дороге жизни. Никто не нужен… Только он. Только гитара. Третий был бы лишним в его жизни. Он и не искал никого лишнего, ему никто не был нужен. Только струны и медиатор возбуждали его душу по-настоящему. — Ч-что? — заикаясь, переспросила девочка. — Чес, да что за вопросы, она же… — Помолчи, Вики. Так, Катя, тебя ведь так зовут? — она хотела ответить, но тот не дал вставить слова, — так ты играешь? Сколько часов ты втайне сидела за ней? — он берет гитару за гриф. — Я-я-я, я не… Что? — она испуганно смотрит в его глаза. Серо-зеленые. Они такие же как ее… Но взгляд. Один его взгляд кричит о вдохновленной жизни, в отличии от глаз Кати, которые уже давно потухли, после стольких криков о ее ненужности. Давно было пора бежать из города. Давно было пора уходить… — Да ответь же! — он встал со своего стула. Его сигарета чуть не упала на стол, но он удержал ее. Азарт в его глазах только разгорался. Катя не понимала. Почему спустя столько лет его интересует это? Он видит ее первый раз в жизни и спрашивает о такой ерунде? — Ты ведь не всерьез? — на ее глазах начинают появляться слезы. Чес притих. — Ты видишь меня впервые, и-и-и ты сп-прашиваешь меня об этом?! — голос стал прерывистым, — Да как ты так можешь?! — Послушай, — он вздохнул, но та не дала ему начать… — Нет, это ты послушай! Шестнадцать гребанных лет мне вбивали в голову какая ты тварь, а я не верила! Я так мечтала о встрече с тобой! Я-я-я, — по щеке потекла слеза, — я же так восхищалась музыкантами! Я-я, я же… — она опустила голову, схватившись за нее правой рукой, — я же… На лице девушки начали появляться слезы, а на щеке грязно-черные потеки туши. Отшатнувшись назад, она поднимает в страхе глаза: — Я же так верила в тебя! . . Наступает тишина. Из глаз Кати тихо катятся слезы, а она, как будто не дыша, стоит перед новоиспеченным отцом. Его друзья, окружавшие их, так же стояли молча. Даже дождь затих, боясь их спугнуть. -Чтож, если захочешь поговорить, вот адрес, по которому ты сможешь найти меня, — вытирая слезы рукой, сказала Катя. Она гордо подняла голову, положив на стол перед отцом бумажку, на котором красивым подчерком была выведена надпись: «Пролетарский проспект 31, кв 114». Он поднял было голову, чтоб еще раз глянуть на девушку, но та стояла, опустив взгляд вниз. Единственное, она повернулась в сторону мальчишек, встретившихся ей сегодня. Они не знали, как им себя вести. Старший просто стоял с приоткрытым ртом, а рыжик… он то и дело стрелял глазами то на Катю, то на Чеса. — А ведь вы похожи, — выдал он, и тут же сглотнул, подумав, что это было лишним. Катя выдавила из себя ухмылку. Неужели, все эти годы она слышала правду? Она такая же, как и ее отец. — Может, еще увидимся, — она улыбнулась парням и молча вышла из магазинчика. . — Да, Чес, ты еще тот петух, конечно, — отрезала Виктория. . . .
