Ночи и дни

Глава 5 * * * Впервые за последнее время Гарри улыбался, проснувшись. Накануне вечером он выпил положенную дозу, но спать не хотелось. Появилось навязчивое подозрение: что, если это не сработает? Ведь Гарри видел, как жаль Снейпу было расставаться с зельем… С него вполне сталось бы намеренно занизить дозировку! Он мог решить, что это глупый каприз, не подозревая, что по ночам Гарри вынужден иметь дело кое с кем похуже монстров, да ещё и общаться намного теснее, чем он бы предпочёл. Вспомнив подробности предыдущих снов, Гарри поёжился и на всякий случай принял ещё раз такую же порцию, рассудив, что в таком важном деле небольшая перестраховка не повредит. В результате он провёл прекрасную ночь без сновидений. Никаких эффектов, которыми пугал Снейп, Гарри не чувствовал, и настроение было превосходным. Это был выходной, предстоял поход в Хогсмид, где они с Джинни планировали побродить вдвоём. Солнце светило уже совсем по-весеннему, и всё вокруг радовало глаз. * * * Удивительно, но даже Рон и Гермиона пока не ссорились. Утром, ещё до завтрака, произошла очередная драка между их факультетом и слизеринцами. Малфой во дворе что-то сказал про семью Рона, да ещё использовал при этом пару слов, значение которых Рон не знал, но инстинктивно почувствовал, что они оскорбительные. Гарри тут же вступился за друга, а затем не прошло и минуты, как появились Крэбб, Гойл, Дин, Симус и ещё пара человек. Потасовка получилась первосортная: Гарри удалось испробовать на Малфое пару приёмов, которые на нём некогда отработал Дадли, Крэбб поставил Дину огромный лиловый синяк, и все без исключения знатно перепачкались в земле. Особенно удался финальный аккорд сражения: Невилл ухитрился надеть Забини на голову огромный цветочный горшок, и тот, лишённый возможности видеть, врезался в профессора Спраут, которая мигом опознала свой любимый горшок из теплицы и сняла с обоих факультетов по пятьдесят баллов. Потом Гермиона и Джинни лечили их царапины, дружно ругая то Рона, то Гарри, но это получалось у них как-то неубедительно. К тому же в разгар завтрака прилетела сова от близнецов, где говорилось, что их тайный канал поставки, кажется, рассекречен, и поэтому они могут пока прислать только кое-какие мелочи для малышей, которых утомила учёба, а ещё Всезнающий Пергамент. Правда, в нём что-то барахлило, и один человек мог задать ему лишь один интересующий вопрос. Это полагалось написать, а через пару секунд появлялся ответ. Такой артефакт заинтересовал даже Гермиону, и Рон, надеясь её задобрить, предоставил подруге право первого вопроса: «Почему уменьшающие чары не всегда воздействуют на растения?» — О, да! Действительно, проблема жизни и смерти, — пробормотал Симус. Казалось, Пергамент тоже был готов застонать от разочарования, но, наконец, на нём проступили кривые буквы: «Они не срабатывают на однолетних растениях. Для этого требуются заклинания другого типа». — Точно! Как я сама не догадалась… — просияла Гермиона и с самым довольным видом добавила: — Сейчас же поищу что-нибудь на эту тему в библиотеке. Она деловито ушла, и все вздохнули свободнее. Слова на пергаменте побледнели и исчезли, что, видимо, означало, что он готов к новым вопросам любознательных студентов. — Надо бы узнать что-то по-настоящему серьёзное, — предложила Парвати. — Правильно, — поддержал Рон и коряво нацарапал: «А кто победит в Чемпионате мира по квиддичу?» Ответ появился немедленно: «Сборная Италии». Эта новость вызвала всеобщее возмущение. «Я сдам все экзамены?» — дрожащей рукой вывел Дин Томас. «Я вычислил вероятность такого исхода… И она тебя не обрадует». — Да не слушай его, дубина, он же всё врёт, — успокоил его Симус и тут же поинтересовался: «А как мне сдать всё на отлично?» «Об этом и многом другом читайте в журнале «Никак». — Чушь собачья! Я хочу сказать — где это видано, чтоб итальянцы выигрывали? — нервно пробормотал Симус. Лаванда, краснея и вздыхая, написала: «Когда я выйду замуж? «Когда встретишь слепого, глухого и умственно отсталого мага». — А он хорош, — одобрительно заметил Симус, пока Лаванда заливалась плачем на плече Дина Томаса. «Слизерин выиграет у Рэвенкло?» — к ним подошёл Малфой, решивший, что ради такого случая об утренней стычке можно временно забыть. «К сожалению, да». — Нет, ребят, знаете, я ему верю, — ухмыльнулся Малфой своей белозубой улыбкой. Она вышла чуть вымученной из-за боли в рёбрах — Гарри этим летом многому научился у Дадли. «Можно ли снова создать философский камень или что-то похожее?» — написала Падма. Гарри мысленно зааплодировал — хоть один человек спросил что-то, интересное и для него. Однако Пергамент, казалось, был настроен крайне несерьёзно и, к тому же, имел свои личные антипатии. «Никто не станет изобретать эликсир бессмертия, пока жива Лаванда Браун». Подошла его очередь. Очень нервировало, что все заглядывают из-за спины. Гарри вспоминал чужие вопросы и не мог отделаться от мысли, что почти все они довольно бессмысленные. Надо бы выяснить что-то действительно нужное… Ладно, когда же ещё, если не сейчас? «Когда я перестану видеть эти кошмары?» «Когда перестанешь, будешь по ним скучать». — Это же бред сумасшедшего, — фыркнул Гарри. — Я вообще не об этом спрашивал! Ответ на пергаменте ему категорически не понравился. К счастью, никто не обратил на его вопрос внимания, так как внезапно внизу проступили буквы: «Я утомлён чтением ваших глупостей. Последние вопросы». Студенты догадались, что очередь дойдёт не до всех, и образовалась небольшая давка. Гарри с Роном, объединив усилия, отпихнули Крэбба, и у Пергамента оказалась Чжоу. Она неуверенно улыбнулась: — Ребят, да я даже не знаю, что спрашивать. Этому ведь нельзя верить... — Я тоже так думаю, — горячо поддержал её Гарри. Чжоу вздохнула. «Откуда ты можешь знать ответы? Ты не знаешь ничего о нас, ты же просто сжатый кусок примитивно обработанной кожи». «Это ваш декан сжатый кусок примитивно обработанной кожи». Чжоу и другие студенты Рэвенкло остались недовольны таким ответом и демонстративно отошли подальше. Этой паузой воспользовался Невилл. «Как сделать так, чтобы на практических занятиях у меня всё проходило нормально?» «Существует простое правило. Убедись, что никто не читает из-за плеча…» Невилл отогнал всех подальше, но Гарри успел прочитать слова: «Запомни важнейшее правило, Лонгботтом: горячая колба выглядит так же, как и холодная». Невилл глубоко задумался над этим замечательным советом. Гарри задумался тоже. Когда на вопрос Панси Паркинсон: «Почему лесничий Хагрид похож на пугало огородное?» был получен лаконичный ответ «Неправда, он совсем на тебя не похож». все (кроме Панси) развеселились и перестали воспринимать Пергамент всерьёз. Дин заявил, что он лично сразу понял, что такой сомнительной вещи нельзя доверять. Лаванда придерживалась такого же мнения. Малфой был единственным, кого ответ Пергамента устроил, но тут он оказался в меньшинстве. Опасаясь, что гриффиндорцы реализуют численное преимущество, он поспешно ретировался за стол Слизерина. * * * Снейп на завтраке не появился, о чём Гарри ни капли не жалел. Вся эта история казалась странным далёким воспоминанием. Его жизнь прекрасна, вокруг друзья, а сейчас он пойдёт со своей девушкой гулять, и они проведут чудесный день. Так всё поначалу и складывалось. Они немного побродили пёстрой толпой по волшебным лавкам, но чем дальше, тем сильнее редела их компания — студенты делились на парочки. В какой-то момент Гарри почувствовал, что Джинни тянет его за руку, приглашая скрыться вдвоём в боковом переулке. Гарри хотел было предупредить Рона и Гермиону, но Джинни не дала ему этой возможности, нежно, но настойчиво увлекая его за собой. А затем они целовались под большой елью в каком-то дворике, и это был его первый настоящий поцелуй. Гарри твёрдо решил не считать первым то, что испытал во сне. Эти поцелуи были другие, менее страстные, почти без участия языка, зато весёлые и нежные. Глаза у Джинни сияли, а от волос пахло свежестью. Потом они сидели за столиком в «Трёх мётлах», на столе горели свечи, и даже говорить не хотелось. И вот тут-то Гарри вдруг почувствовал лёгкое недомогание. Сначала появился небольшой озноб, потом дрожь и неприятный металлический привкус во рту. Зрение будто расфокусировалось, окружающие предметы стали какими-то расплывчатыми. Гарри попытался рассказать Джинни об этих странных ощущениях, но сам не узнал свой голос. — Джинни, я, кажется, сейчас упа… — глупо произнёс он, и всё внезапно закрутилось перед глазами, а потом утонуло в черноте. * * * Он пришёл в себя на больничной койке, а рядом увидел обеспокоенное лицо Гермионы. Джинни сидела совсем рядом и безостановочно гладила его по щеке. — Что… Где я? — Гарри, ты так нас всех напугал! — всхлипнула Джинни. — Да, что с тобой стряслось-то? — озабоченно спросил Рон, незаметно отщипывая кусочки от больничного ужина Гарри — яблочного пирога. Гермиона смотрела на него с таким проницательным видом, что Гарри растерялся. — Сам не знаю, — соврал он. — Наверное, простуда? Мне уже лучше, честное слово. Может, я могу вернуться в нашу гостиную? — Исключено, — непререкаемым тоном возразила мадам Помфри, которую он сразу не заметил, потому что она стояла за его изголовьем. — Ты потерял сознание, ударился головой об пол… Вот что бывает, когда студентам разрешают гулять невесть где и питаться в сомнительных заведениях! Мадам Помфри имела некоторую профессиональную деформацию, что выражалось в твёрдой убеждённости: за пределами Хогвартса и медицинского крыла студентов ожидают ужасающие опасности. — Спасибо, я очень ценю вашу заботу и всё такое, но посмотрите — я ведь уже в норме. Несколько секунд мадам Помфри сверлила Гарри пристальным взглядом, потом придирчиво изучала его реакции, но, наконец, вздохнула с побеждённым видом. — Ладно, можешь идти к себе. Ты ведь в состоянии идти? — подозрительно прищурилась она. — Конечно, — подтвердил Гарри с уверенностью, которой вовсе не ощущал. Но его не слишком радовала перспектива снова стать посмешищем всей школы из-за обморока. Как девчонка… Малфой наверняка не упустит повода позубоскалить. Опираясь на руку Рона, Гарри кое-как доковылял до гостиной Гриффиндора. Однако, какая мощная штука — это зелье… Может, не пить его сегодня вечером? Нет, лучше уж терять сознание по десять раз за день, только не сны… К нему подсела Гермиона, лицо у неё был заговорщицким и немного виноватым. Она украдкой огляделась, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Гарри, — начала она без долгих предисловий, — когда ты поднимешься в спальню, ты не найдёшь там этого зелья. — Какого зелья? — машинально повторил Гарри с самым невинным видом, но тут же сменил тон: — Ты в курсе?! — Когда Снейп узнал, что с тобой случилось… Не знаю, кто ему разболтал... В общем, он объяснил мне, что ты выпросил у него одно сильнодействующее средство и используешь его, чтобы избавиться от снов про какого-то монстра. Да ещё дозировку превышаешь! Это те сны, о которых ты говорил? Гарри подавленно кивнул. — Он попросил меня вернуть ему это зелье, пока ты не убился окончательно. Ещё он что-то говорил про гриффиндорскую тупость, но это я постаралась пропустить мимо ушей… Мол, он давно подозревал, что к нам учеников распределяют не с помощью шляпы, а по справке от психиатра. Снейп сказал, что это не какой-нибудь там сироп от кашля, а крайняя мера. На случай, если станет совсем невыносимо, и чтобы ты тогда обращался прямо к нему. Гарри, ты ведь не будешь этого больше делать? — Гермиона, ты не представляешь, о чём говоришь, — вздохнул Гарри. Гнев и на подругу, и на Снейпа улетучился, сменившись безотчётным страхом. — Если бы ты знала, что это за сны!.. — Гарри, — покровительственным тоном пустилась в объяснения Гермиона, — у всех нас бывают кошмары. Мне вот часто снится, что меня исключают из школы… — Тебя-то? На седьмом курсе? — со смехом переспросил Гарри. Но сразу помрачнел: — Гермиона, поверь мне, это куда хуже, чем какое-нибудь там дурацкое исключение. — С ума сошёл? Что на свете может быть хуже? Гарри вздохнул и не стал отвечать на этот вопрос. Может, она права? В конце концов, сны — это только сны. Они никак не могут повториться в реальности, так какой же смысл их бояться? Гарри решил постараться выбросить из головы предстоящие кошмары и присоединился к остальным гриффиндорцам. Рон как раз зачитывал вслух очередное письмо близнецов, пропуская обидные для себя эпитеты, и лица друзей горели от предвкушения грядущих безобразий. Фред и Джордж обещали вскоре наладить бесперебойную поставку новых товаров, которые сулили альма-матер много незабываемых минут. * * * Сон, казалось, обрушился на него сразу, как только голова коснулась подушки. Опять та же комната и тот же человек рядом. Снейп говорил, но не смотрел на Гарри, его глаза были обращены к камину, хотя и огня он, казалось, не видел. — Гарри, ты же сам отлично понимаешь, что это всё бесперспективно. — Ты так боишься лишиться своего места? — Представь себе, для меня это кое-что значит. Однако главная причина не в этом... Наше общение вредно прежде всего для тебя, рано тебе ещё ввязываться в такие отношения, — Снейп помолчал, будто тщательно подбирая слова. Это было как-то нетипично для него. — Ты ведь ещё ничего в жизни не видел. — Да уж конечно! Мне не рано встречаться с дементорами, видеть смерть близких, участвовать в Турнире Трёх Волшебников, сразиться с Волдемортом и Пожирателями. Вот для такого я вполне гожусь. Но делать то, чего я хочу больше всего на свете — до этого я, оказывается, ещё не дорос! — Примерно так, — стальным голосом произнёс Снейп, и в его тоне прорезались знакомые властные нотки. — Хоть от этого тебя можно уберечь. — Нужна мне такая забота! — выплюнул Гарри, вскочив на ноги. — Просто я тебе мешаю, да? Не в твоём вкусе? Может, ты и общаешься со мной по заданию Ордена? Мол, надо бы проверить, что у него на уме, а то вдруг у парня окончательно поехала крыша, и он завалит нам всю операцию! А ты, наверное, отказывался, не хотелось об меня руки марать… — Просто фестиваль незрелости, — довольно равнодушно бросил Снейп, по-прежнему не глядя на него. Гарри почувствовал, как на него накатывает волна ярости. — Значит, я малолетний кретин, которого навязали тебе на шею, а тебе и смотреть на меня противно, да? Снейп тоже поднялся на ноги с поразительной для такого высокого человека лёгкостью. Он шагнул к Гарри и положил руки ему на плечи. — Ты такой ребёнок, это просто больно видеть. Само собой, не существует никакого задания Ордена, Гарри, и наши встречи — целиком моя инициатива. Точнее, в большей степени твоя, разумеется… Он запрокинул злое растерянное лицо Гарри и посмотрел ему в глаза. — В это хоть ты веришь? — А у меня есть выбор? Знаешь… Ты ведь знаешь, если будет нужно, я готов умереть ради тебя? — Лучше уж постарайся выжить ради меня. — А если с тобой что-то случится, я… Каждый раз, когда тебя долго нет, я места себе не нахожу. Вдруг Он узнает, что ты шпион… — Шшш. Не узнает. — Я хочу просто быть с тобой. И плевать, что скажут другие! — Сначала надо дождаться конца войны. — Я не собираюсь ждать! Ты же хочешь этого, я знаю. — Не сегодня. У меня, знаешь ли, есть кое-какие дела. Очевидно, у Гарри был такой разочарованный вид, что Снейп не выдержал. Он принялся целовать его лицо, глаза, шею, а пальцы уже расстёгивали рубашку. Гарри почувствовал, как волна возбуждения накрывает его, он тоже бессвязно ласкал и целовал всё, до чего мог дотянуться, и это было совершенно головокружительное ощущение. Когда рука Снейпа скользнула ниже и коснулась через ткань брюк его члена, Гарри охнул. Только бы он не останавливался! Но Снейп, казалось, пришёл в себя и потихоньку отстранился. Однако Гарри успел в ответном жесте дотронуться до Снейпа и почувствовал, что тот тоже заведён до предела. — Видишь, и ты мне не безразличен, — усмехнулся он. — Но не здесь и не сейчас. Придётся отложить эти захватывающие занятия на потом, если ты, разумеется, всё ещё будешь этого хотеть. — Я всегда буду этого хотеть, — пообещал Гарри и хотел ещё что-то добавить, но изображение стало расплывчатым, завертелось… * * * Он проснулся в своей постели с совершенно каменной эрекцией. Так, надо постараться просто не думать об этом, и всё пройдёт. А ведь эти сны отличались от тех, что были сначала. Во-первых, Гарри снова расслышал и запомнил все слова, сказанные ими. Во-вторых, эта безумная история приобрела какой-то смысл. Оказывается, у них что-то вроде начала отношений, причём именно он, Гарри, кажется более заинтересованным в этом общении. Хотя, во сне он так явно почувствовал ладонью стоящий колом член Снейпа... Почему-то одно это словосочетание вызвало бурю в мозгу и бешеный прилив крови к соответствующей части тела. Раньше он как-то не задумывался о Снейпе в таком ключе, но у него же, наверное, бывает?.. Он должен как-то снимать напряжение? Что он представляет себе в эти моменты? Или кого? На этот вопрос ответа не было, зато было совершенно очевидно, о ком думал Гарри, когда совершал рукой знакомые движения. Это было ненормально, необъяснимо, но противостоять искушению не представлялось ни малейшей возможности. Осторожно очищая себя, Гарри мысленно застонал. Одно дело — сны, которые вроде как неподконтрольны и вообще, скорее всего, чужих рук дело. Но мечтать о Снейпе наяву — это уже повод для близкого знакомства со специалистами из Мунго. Однако Гарри постарался успокоить себя мыслями о том, что это вполне может ничего не значить. Особенно неправдоподобно выглядела собственная готовность запросто жертвовать жизнью ради такой сомнительной личности, как Снейп. Просто он перенервничал, и воображение играет с ним странные шутки. Просто у него ещё ничего не было с Джинни, вот в чём всё дело. Хорошо бы это исправить… Гарри снова провалился в сон, и на сей раз видения его уже не мучили. * * *