Гнездо змей

Пешка ходит только на одно поле вперёд и точно так же бьёт.

***

Сложно было подгадать свободное время. Распогодилось, и обязанностей у всех ощутимо прибавилось - в Конохе в срочном порядке обустраивали многие акры грядок и засаживали их самым необходимым - зерном, овощами, без чего не обойтись. Когда запасы продовольствия на исходе, уже не до сантиментов, на романтику не остаётся времени и сил, поэтому яркие цветочные клумбы и клубничные грядки в этом году пропали с проспектов и скверов деревни. Когда посевы закончились, погода и настроение горожан стали всё больше портиться, и суббота выдалась мрачной и дождливой - на стройке делать было нечего, работать на земле стало невозможно. Город был похож на мокрый муравейник, а кто-то даже сравнивал его с заброшенными руинами - люди прятались по домам и только редкие лавки продолжали работать, всё это создавало иллюзию запущенности, слишком реальную иллюзию...

***

Сколько бы ни оставалось до неё шагов, она каждый раз умудрялась уклониться, прямые атаки её не доставали, она вообще была какой-то странно вёрткой, как угорь, Саске явно уступал в скорости, и прилично. Использовать иллюзии на ходу пока не получалось, так что оставалось только работать ногами. Бегать, да и просто шагать по размокшей глинистой земле тренировочного поля было очень сложно. Можно было запросто поскользнуться и упасть - и быть осмеянным. Не то чтобы у трибун собралось много зрителей, нет, собственное унижение не зависит от количества глазеющих. Посрамлённое достоинство всегда очень болезненно сказывалось на Саске, иногда он переживал это неделями. Мальчик отвлёкся на свои мысли, и подошва ботинка проехала по грязи дольше, чем нужно было для простого разворота. Сердце прыгнуло в груди, он вынужден был бросить кунай, который держал в правой руке, и вбить свою ладонь в грузную жижу, чтобы не упасть в неё всем телом, а потом потерять ещё несколько секунд, чтобы остановить падение и снова оказаться на ногах. Когда он проделал всё это, сердце его уже отчаянно билось, в ушах шумело от встряски, но потерянные секунды никак не сказались на поединке - девчонка Хьюго ничего не предприняла для атаки. Да она просто ничего не делает! Гоняет его по всему полю, а сама уклоняется, даже не нападает! Хотя она и раскраснелась - пунцовые щёки были едва заметны из-под высокого воротника тёплой куртки - непонятно, чем это было вызвано. Злость выстрелила в кровь Саске вместе с адреналином, и он понёсся на неё снова, стиснув зубы, даже без оружия. Ярость застилала ему глаза, он перед собой видел только её, Хинату, застывшую как столб на краю поля, с опущенными руками, с забрызганными грязью штанами. Как же её поза была расслаблена! Хоть и тряслась она - от страха, что ли? - как осиновый лист, да только не спешила атаковать его, сходиться с ним лоб в лоб. Когда он был уже совсем близко, эта девчонка всего-то подняла руки и присогнула колени, такая, чёрт её дери, мягкая, расслабленная поза. Но зубы у неё стучали что надо. Может, уже от холода. Саске не заметил, как она отклонилась, она вроде бы стояла и топталась на месте, просто мелкие шажки - и вдруг! - оказалась за его спиной. А хрупкая ладонь отводила кулак Саске с курса - ноги его продолжали двигаться по прямой, а вот руки и туловище развернулись вправо. По инерции он остановился, снова чуть не растянувшись на мерзкой жиже под ногами. Хьюго маячила где-то впереди, до неё было не добраться. Мелкий противный дождь накрапывал сквозь плотную серую вату облаков. Волосы промокли, одежда стала тяжёлой и неприятной. Саске грела уже только ярость - злость на себя, на неё, на стройку и костры, на всё вокруг. Это его подбадривало, и это же чувство снова толкнуло его вперёд, на таран. В глазах девчонки мелькнуло что-то новое, печальное. Не усталость, не обида - скорее что-то вроде обречённости, смешанной с... жалостью? Благодаря своим глазам Саске успевал различать её движения, любые шевеления пальцев или ресниц. Повторить всё это он не умел, зато видел чётко. Вот она прикрыла глаза, скользнула взглядом куда-то в сторону, будто что-то вспоминая, снова, очень быстрый, скачок на него, Саске - и это выражение в её глазах. Почти неразличимое. Тело его рвануло вперёд, но он понимал, что всё без толку, подошвы ботинок оскальзывались, он выхватил из карманов звёздочки - по две в каждую руку - и метнул их в девчонку, они летели красиво, по дуге, все по очереди. Хината даже не прыгнула - приподнялась над землёй, уходя в сторону от одной, чуть сильнее уклоняясь от второй, красиво развернулась, не останавливая своего движения вперёд, её руки прокрутились вокруг тела, подобно лопастям ветряной мельницы, чтобы уклониться снова, от третьей блестящей молнии, а четвёртую схватить и зажать в правой руке. Этот её танец со звёздочками в замедленном для Саске мире так завораживал, что он даже приоткрыл рот, ловя губами капли дождя, и ярость поутихла - не осталось для неё места в этом движении, идеальном скольжении. Потом случилось странное - девчонка как будто... испугалась. Выронила звёздочку, глаза её широко раскрылись и она поставила одну ногу за другую, как будто специально входя в неудобное положение. Саске уже вытащил ещё один кунай и ужасно удивился, когда ему предоставился шанс им воспользоваться. Он прижал его к шее Хинаты, которая застыла к нему спиной. Хаку свистнул, прекращая поединок, хотя то, что сейчас происходило, даже поединком назвать было нельзя. Так, игра в поддавки. Саске убрал оружие и сделал несколько шагов назад, Хината слабо улыбнулась и чуть поморщилась. Она молчала, а Хаку назвал его, Саске, победителем. Мальчик ничего не чувствовал - ни радости, ни огорчения. Он зашагал под трибуны, чтобы укрыться от тяжёлых холодных капель дождя, и отчаянно прислушивался к себе: что это, почему так пусто внутри? Вытирая волосы курткой, которую скинул до начала, он наконец-то понял - он ошарашен, не в состоянии понять, почему она так себя вела, слишком... странно. Саске оглянулся на Хинату, которая подбирала валяющиеся звёздочки, чтобы быстро проскочить мимо него, сложить его же оружие на трибуны и убежать прочь. "А ну стой! - подумал Саске со злостью. - Думаешь, поддалась, значит всё в порядке, всем можно разойтись по домам?!" - Ты слабовата, - сказал он ей вместо этого в спину. Было похоже на плевок. Её спина вздрогнула конечно, он этого и добивался. Но всё-таки она ничего не сказала, шаг не замедлила, да и лица её видно не было - кто там знает, что за выражение она состроила... - Саске, ты что такое говоришь? - Хаку неприятно удивился его словам и поведению. - Хината! Подожди меня! Учиха собирал свои вещи, ему очень хотелось поскорее попасть под крышу дома, хорошенько вымыться в горячей воде и выпить тёплого чая. Яростный огонёк горел у него в груди - она позволила ему выиграть. После этой мысли в его голову ничто не смогло пробиться, он пнул трибуны, но на этом не успокоился. В отдалении он услышал голос Хаку: - Ну пойдём, я угощу тебя чаем, хорошо?

***

Хината не пошла пить чай с Хаку, что-что, а уклоняться за время детства она научилась отлично. Она побрела в тихий и трагичный квартал клана Учих. Странно, что место, где пролилось столько крови, её ужасно успокаивало, она могла находиться там часами. Туда она приходила в себя после каждой встряски, случавшейся дома или в клане. Сейчас её трясло, ей казалось, что-то застряло под левой лопаткой, и не хочет вылезать. Тупая боль, будто кусочек острого железа попал внутрь и там остался. Его не вытащить... Хината забралась в чей-то дом, слегка мрачноватый, но зато на когда-то белых стенах и затоптанных татами не было бурых пятен. Села за деревянный стол на единственный оставшийся стоять стул. Остальные валялись по всей комнате, в пыли и полутьме. Хината достала из кармана электрический фонарик и включила его - её знобило, и жёлтый огонёк создавал хотя бы иллюзию тепла. Не хотелось домой, что там делать? Ханаби пока что любит свою старшую сестричку, но это только пока не повзрослеет. А потом будет относиться к Хинате точь в точь как Неджи. Девочка, одиноко сидящая за большим обеденным столом, вздрогнула. Осколок под левой лопаткой как будто провернулся вокруг оси несколько раз. Она вскочила, стул отъехал в сторону. Бросила фонарик на стол и сразу же спохватилась, что он упадёт и разобьётся, но он прокатился по столу туда и сюда и не остался лежать. Она даже дыхание задержала на секунду. Мокрая куртка была слишком противной, и девочка скинула её, бросила туда же, к фонарику, и встала в стойку. Жёлтый огонёк света скакал по противоположной стене, осколок под лопаткой продолжал гудеть и как будто вибрировать внутри её тела. Хината осознала, что её всю трясёт, но встала в стойку - колени согнуты, правая нога чуть впереди, руки одна перед другой, защищают тело, тёплая чакра покалывает кончики пальцев. Как там он делал? Хината закрыла глаза, и в сознании возник Саске, этот мальчик, который почему-то считал себя оскорблённым, который нёсся на неё со всей своей скоростью и пытался взять напором. Таран. Так он ничего не добьётся. Хината вспомнила его движения, как он заносил руку с вложенным в неё кунаем чуть дольше чем нужно для того, чтобы размахнуться, как пытался достать её... как она просто отошла в сторону, чуть-чуть сбивая его с курса... Это было. Но сейчас она хотела перехватить его руку, сжать, заломить, сделать больно и почувствовать, что она сильнее его, куда сильнее! И вот Саске из её воображения несётся на неё, слишком медленно, правая рука с кунаем заходит к плечу, делая замах. Хината не отходит в сторону, не уклоняется. Он делает шаг правой ногой - она тоже, его рука с зажатым в ней оружием распрямляется, её руки, её закалённые чакрой руки перехватывают его, сгибают пополам, Хината делает ещё одни шаг вперёд беспрепятственно, потому что он уже остановился, он уже ничего не может сделать, она заходит ему за спину, выгибает его кисть и заводит её к лопатке, там где у неё самой болит. Ждёт воплей боли и стонов, но ничего нет, тогда она рывком тянет его руку вверх, и уже слышно звук натянутой кожи, кунай выпал из его руки, которая растопырила пальцы в надежде схватить её и выскользнуть из удавки. И когда он уже согнутся, припал к земле со слезами и мольбой в голосе, она бьёт его ногой в спину и только тогда опускает. Хината открыла глаза. Жёлтые зайчик из фонарика застыл на противоположной стене. Девочка стояла одна в комнате, совсем стемнело, что-то изменилось. Осколок под лопаткой ныл уже не так сильно.

***

Саске был зол на себя, и это его подгоняло. Он не пошёл в дом Шикамару, его приютивший, он остался под трибунами вместе с книгами, которые принёс из разрушенной библиотеки. У Цунаде ещё не было времени этим заняться, здание оцепили и запретили вход, но тот, кто хочет, всегда найдёт способ и время. Мальчик много читал, ещё в первые дни в Конохе он понял, что его невежество и незнание ничем хорошим не обернутся. Для той глуши, в которой он находится, его сил хватало, но там не было Академии, учили неважно, у каждого была скорее своя личная программа. Сейчас приходилось срочно навёрстывать, особенно после этого боя - Саске понял, что простой тренировкой выносливости и скорости эту девчонку не превзойти, здесь был какой-то секрет, который он и пытался разгадать под трибунами, когда вечер уже сменился ночью. Дождь всё так же неприятно накрапывал, одежда вроде бы просохла, но общая влажность давала о себе знать. Чакра, то ли внутренняя, то ли действительная сила. Саске взялся разобраться, что и откуда берётся и как может помочь. Чакра, внутренний огонь, костерок, горящий в сердце каждого. Раньше сознательно он никогда её не вызывал, а сейчас сосредоточился на своей ладони. Ну же, появись! Рука потеплела, синеватые огоньки лизнули её и тут же пропали. Мальчик перевёл дух, чтобы попробовать снова. И снова, и снова... Получалось слабо. Может, и в самой природе она есть, эта сила, но бесплатная, как бы ничья - и ею можно воспользоваться? Как было бы хорошо. А пока Саске сделал столько попыток, чтобы вызвать свою чакру, и всё зря, силы его покидали всё быстрее и быстрее. Кряхтя, он поднялся и размял затёкшие конечности. Что-то кольнуло его под левой лопаткой, и он охнул. Подумал было, что надо больше тренироваться, и снова разозлился на себя. Ярость зажгла в его глазах красные огоньки, он подхватил с собой толстенную книгу и шагнул в чёрно-красный мир, где секунды тянулись как часы, где не было голода, усталости. И где не было радости, рассвета и ночи. Вечные сумерки. И неважно, что по возвращении в реальный мир он будет чувствовать себя разбитым, несчастным, никаким. Его дёрнули за плечо и выволокли из почти-вечности туда, где на траву звонко капал неумолимый дождь. Сначала не было звуков, кроме этого, потом стрекотание спрятавшихся сверчков и приглушённые голоса стали отчётливее, будто надвинулись на него, оглушая кувалдой по голове. Саске пошатнутся и чуть не упал, мир всё ещё был тёмным, как бездонный колодец. Глаза слезились и слипались, кто-то швырнул пригоршню воды ему в лицо: - Соберись уже, нам давно пора браться за дело, из-за тебя задержались, еле тебя нашли, идиот. - Сам ты идиот... - прохрипел Саске, всё ещё непривычный к этому месту, во рту у него пересохло, он прокашлялся, разлепил глаза и промыл их дождевой водой - и только тогда наконец стал воспринимать реальность всеми органами чувств. На тренировочном поле, под трибунами, собрался десяток детей и подростков. Наруто - тот, кто брызнул в него водой, Хаку, Шикамару, чёртова девчонка Хината, белобрысая Ино, толстяк, имени которого он не помнил, то ли сестричка, то ли знакомая Наруто, Карин, кто-то ещё, кого он не разглядел. Тянуло откуда-то мокрой псиной, жужжали цикады. Да откуда же этот чёртов звук, ведь дождь идёт вовсю! Тем не менее мимо носа мальчика проплыло какое-то насекомое, и не думающее уходить в свою норку. Шикамару громко объяснял план действий, странный план, все собрались в кружок, чтобы было лучше слышно. - И ты будешь участвовать, не вздумай удрать или рассказать об этом кому-нибудь, понял? - Наруто со всей своей дури обрушил свою руку на плечо Саске. Тот поморщился и перестал копошиться. - С чего бы мне этим заниматься? - он вздёрнул подбородок, голос его стал протяжнее, Наруто скривился и назвал его "жеманным". - Да пошёл ты! - снова сверкнул яростью в глазах Учиха. - Сам сейчас пойдёшь, - ухмыльнулся Наруто, - со мной пойдёшь. Пора уже отрабатывать, что ты живёшь в крутом доме задаром и ешь всё самое вкусненькое, можешь тренироваться и - о! - и я не донесу, что ты бегаешь в библиотеку и воруешь книжки, кучу книг! - А что мне сделают за воровство? - зло усмехнулся Саске, пытаясь вырваться из-под чужой тяжёлой руки. - Может и ничего, если я не позабочусь... а я позабочусь. - Лис оскалился, во тьме его зубы сверкали. Острые клыки. Саске мимоходом заметил, что волосы он постриг вдруг очень коротко и очень неумело - во все стороны топорщились неровные пряди. - Короче, если хочешь остаться в Конохе, придётся тебе поработать ещё и на нас. - На кого это, на нас? - Ну как же, на нашу - твою тоже - маленькую будущую армию! И чтоб остальные подавились! - Наруто захохотал, Саске видел, что Хината слабо улыбнулась. "Да чтоб ты подавилась", - устало подумал Саске.