Гнездо змей

Если хочется уничтожить прекрасный сквер, но для этого не хватает сил - добавь сорняков, подсыпь удобрений – и даже самый красивый сад уничтожит сам себя. Двухголовый дракон, у которого одна голова заражена безумной идеей, сам бросится с обрыва. А чудовище, пожирающее всё вокруг, укусит и собственный хвост.

***

Впервые Итачи пригласили на тайный совет клана. Он проходил в подземном убежище - небольшой комнатке, устланной татами. У дальней стены возвышался монумент с начертанным на нём Посланием. Его заголовок видели все Учиха, он гласил – «Потомкам», первую строчку могли прочесть шиноби, активировавшие шаринган, а дальше слова расплывались в бесформенную кляксу. Комната освещалась парой факелов и горящими красным глазами участников собрания. Итачи, как самый юный воин клана, сидел рядом с монументом. Сегодня собрание было посвящено политике старейшин Конохи, из-за которой неделей ранее всех Учиха уволили со своих постов в госпитале. - Наш клан загнали в угол! – начал свою речь один из старейшин. «Тот самый угол, где мы и находимся», - мимоходом подумал Итачи, прислушиваясь. – Наше законное место не под землёй, наше законное место в здании Хокаге, и наш клан должен заниматься руководством. А к чему привело правление потомков Хаширамы?! Ресурсы убывают, такие понятия как честь и достоинство уходят сквозь пальцы, как вода сквозь решето! «Который уже раз они заводят такие разговоры?», - размышлял Итачи, опуская взгляд в пол. Он был молод, ему было тесно в этой подземной темнице, с замшелыми политиками и их устаревшими взглядами. Чем зря сотрясать воздух, почему бы не обратиться за справедливостью к Хокаге или собрать народное собрание? Итачи разглядывал свои плотно сомкнутые кулаки. Подумать только, он - потомок этих людей, движимых только... местью? - Итачи, - шикнул на него отец. Он сидел на два ряда дальше. Одного его пристального взгляда хватило, чтобы понять, что он хотел сказать. "Подними голову и гордо неси нашу веру". Итачи покорно выпрямился. Веру клана Учиха он не признавал вовсе.

***

- И о чем же там говорили? – с нескрываемым любопытством в голосе спрашивала Эйрин, черноглазая, длинноволосая девушка, только-только получившая звание чуунина. С её разрядом и способностями она не попала на собрание, а только и могла выспрашивать подробности у своего отца и Итачи. Их семьи были соседями, Итачи и Эйрин познакомились ещё в детстве. – Хотя нет, не говори! За это у нас в клане и убить могут, - рассмеялась девушка, а Итачи стало совсем не весело. - Было бы лучше без всех этих распрей и борьбы за власть, - осторожно заметил Итачи. Они проходили по крутому мостику над блестящей маленькой речкой, которую пустили через лужайку единственно по прихоти. Ради красоты. - Да только в этом-то наша суть, - возразила Эйрин, мечтательно глядя на прибывающую луну, - Не просто жить – а бороться! Иногда её невозможно было переубедить, взгляды Эйрин закостенели во время обучения в академии. Итачи как-то узнал, что её одногодки высмеивали клан Учих и их вечное недовольство своим положением. Итачи не хотелось встревать в межклановые конфликты, последний год он пересиливал себя, иногда обсуждая такие темы. Особенно он не любил говорить с Эйрин, потому что она постоянно давила на него, заставляя принять свою сторону. Итачи облокотился о перила мостика и уставился в воду, спрятав таким образом и красноту своих глаз, и появившееся в них раздражение. - Ладно, прости, - извинилась девушка, стоя позади него. Её тихий голос словно растаял в ночи, - просто за любую идею нужно бороться. «Да, - Итачи глядел в воду, где отражался узкий серп луны, - за любую идею нужно бороться».

***

Радостным перезвоном заговорил воздушный колокольчик, подвешенный у входа на террасу. Вот странность - ветра не было вовсе. Шикаку Нара поднял на него глаза. Изящный медный дракон протягивал лапы к болтающемуся язычку колокола, звон не замолкал. На входе в дом возник ребёнок, сонно потирающий глаза. Видимо, его разбудил звон. Мальчик уставился на отца, которого видел так редко. - Что ты делаешь, папа? – спросил малыш сонным хрипловатым голосом. Шикаку обернулся на него, улыбаясь. - Я тут играю в войну. Хочешь мне помочь? – Ребёнок зевнул и сел на подушку рядом с отцом. - Только закрой на минуту глаза, крепко-крепко, - попросил сына Шикаку. Мальчик послушно зажал глаза ладошками. В темноте напротив отца с сыном вспыхнули два алых огонька, из тени медленно проступил силуэт человека в плаще. На стол перед Нара опустился белый пухлый конверт, и силуэт тут же исчез. Шикаку ещё несколько секунд видел пылающие в ночи угольки, после чего они погасли. - Вот и всё, можешь открывать, - улыбнулся он сыну. - Сыграем с тобой в шёги?

***

Чья-то жилистая загорелая рука снова подбросила игральные кости, они подлетели вверх и с грохотом разбежались по деревянной доске. Выпали шестёрка и тройка. Нечёт.

***

Советники, среди которых был и Данзо, давно уже игнорировали Третьего Хокаге, слишком занятого своей семьёй и осквернением склепа умершего несколько лет назад Четвертого. Трое советников давно уже собирались одни, на что имели право, только если их решение было единогласным. Чаще всего, так и случалось. Сегодня они приняли решение отправить отряд вслед за пропавшим Джинчуурики, маленьким мальчиком Наруто Узумаки, которого накануне похитили из госпиталя. Данзо поклялся, что непременно отомстит той змеюке, что проникла в его лабораторию, выпотрошила стеллаж с самыми ценными образцами и ушла, оставив после себя труп с открученной шеей, который теперь лежал на разделочном столе в подземелье Корня. Отряд из шести членов Анбу бесшумно растворился в лесу в поисках следов. Всех этих людей выбирал лично Данзо, чего оставшиеся Советники показательно не замечали. У всех них были разные сферы интересов и они отлично умели договариваться. По негласному соглашению Наруто Узумаки - или то, что от него останется - будет принадлежать Данзо. Третий тихо негодовал у себя в кабинете, но изменить состав группы преследования уже не мог. Таким образом, шестеро шиноби бросились по следам взрослого человека и ребёнка с поклажей на плечах. Наверняка беглецы не успели уйти далеко. На вторые сутки погони, едва забрезжил рассвет, Орочимару остановился, потому что его окружили. Двое преследователей показались на лужайке, остальные страховали по периметру. Засверкали метательные ножи, несколько кунаев целили в голову Орочимару, но саннин уклонился от всех атак. Тут же земля под ногами Анбу превратилась в зыбучие пески, шиноби увязли в ней по щиколотки. Змея, в которую обратился Орочимару, спокойно заскользила по песку к ближайшему врагу, обвила его тело и стерпела первый удар кулаком, а потом и острым ножом. Клинок застрял в белой плоти, из раны вытекала зелёная кровь. Анбу сложил печать одной рукой и приготовился запечатать змею, но она сделала выпад вперёд, разбрызгивая кровь, и ужалила противника в шею, после чего растворилась в клубах дыма. Зыбучие пески перестали тянуть людей под землю, всё стало как раньше, - только укушенный Анбу держался за рану. След от чакры Орочимару на этой поляне обрывался. Уже шесть часов отряд из Конохи бежал по ложному следу. На следующий день поисковая команда снова уловила отблески чакры змеиного саннина. Беглец тоже был один, он оставлял кое-где на ветвях деревьев липкие следы, похожие на слюну. На этот раз шиноби обошли замотанную в плащ фигуру на пару километров вперед и заранее установили взрывные печати. Чуть позже они сработали все разом, никого не задев, оставив после себя только горящие обломки. Поисковая команда гонялась за призраками, постоянно сбиваясь со следа. Клоны таяли у них на глазах, успев покалечить то одного, то двоих. Анбу окончательно потеряли беглецов, а к тому времени, как элитные бойцы Корня поняли это, Орочимару уже спустился в одну из своих лабораторий, укреплённую подобно крепости. Он шагал по коридорам мимо клеток с запертыми в них людьми с необычными геномами, отклонениями и просто образцов, интересных своим поведением. Одна из клеток пустовала, здесь было готово место для следующего экспоната. Тело змеиного саннина увеличилось, раздулось - растянутый живот походил на бурдюк с водой - туда мог бы поместиться человек. Змеиная пасть раскрылась, послышались рвотные позывы. Вместе с потоком слизи на пол выпало два ребёнка. Одна – девочка лет девяти, вторым был совсем маленький мальчик с жидкими светлыми волосами. Он задумчиво поднял руку, всю измазанную прозрачной слизью, и вдруг, подобно своему учителю, разинул пасть, пытаясь вытолкнуть язык подальше – вспомнил, как их заглатывали. Орочимару потрепал мальчика по голове и ушёл, закрыв за собой дверь. Девочка рассеяно глядела на светловолосого малыша, пытаясь сообразить, как отделаться от мерзкого запаха слизи.

***

- Ещё кружку пива, подружка! – рявкнул пьяный посетитель, тут же рухнув на стойку. Пиво ему тотчас же подала молодая симпатичная официантка, привыкшая ловко уворачиваться от цепких лап посетителей. - Представляешь, я вот растил учеников своими руками… ик… водил за собой, воспитывал, хоть и не пошёл ни один из них в меня, но… ик!.. как ж так, один уж в склепе, а остальных и след простыл… - Тебя как звать-то? – привычно поинтересовался бармен, наливая в опустевшую кружку ещё одну пинту пива. - Меня… Джирайя, ик… - Грива белых растрёпанных волос замерла на стойке лицом вниз. Бармен глянул на их обладателя, потом на кружку в его руке. Пена переливалась через край. "Только выпивку на них перевожу", - вздохнул бармен и потянулся, чтобы убрать посуду, но у посетителя, похоже, был отменный нюх на такие вещи. Он вскинул голову, убрал волосы с глаз, притянул к себе драгоценную выпивку - и вылакал всё подчистую. Кружка с глухим звуком вновь ударилась о деревянную стойку. Пьяные глаза потеряли фокус. – Ты знаешь Нагато? - Никогда раньше не слышал, - ответил бармен, протирая бокалы. Время было совсем позднее, на улице уже стихал гул толпы. Джирайя осмотрел обстановку бара и обомлел, увидев стоящих в дверях двух красивых женщин. Он втянул носом воздух, как-то слишком быстро протрезвев. В его глазах поселились шальные огоньки. В таком состоянии Джирайя мог потратить все свои сбережения и даже проиграть огромный свиток призыва, что носил на спине. Что угодно - лишь бы завоевать внимание во-он той дамочки с самыми округлыми формами. - Бармен! Два коктейля для вот этих красоток, - распорядился саннин, собираясь с мыслями.

***

Собирая свои мысли в кучу, Джирайя брёл по лесу к следующей по пути деревне. Кошелёк был уже давным-давно пуст, но саннин умудрялся добывать деньги с помощью азартных игр и бильярда. Похмелье было его постоянным спутником. Саннин потратил на поиски Нагато почти два года. Он ещё не отчаялся, но уже реже вспоминал о цели своего путешествия, а чаще – о женщинах и треклятых книгах, которые критиковал редактор. Джирайя остановился передохнуть, закрывая глаза от яркого солнца. Бросить ли цель? А что, если в книге поменять и жанр, и сюжет… Кому есть дело до неудачников, борющихся с самими собой и со всем обществом? А вот горяченькие барышни… - Простите, уважаемый, - окликнули Джирайю. Дорога была пуста, только в кустах слышались шорохи, словно сквозь них пробиралось что-то массивное. Наконец из зарослей показался странный человек с кожей нездорового синего оттенка и повязкой на лице, закрывающей нос и рот. «Что же там за страшилище?» - заинтересовался жабий саннин.

***

Нагато ждал появления своего учителя. Но ждал уже слишком долго, поэтому послал к нему на проверку одного из своих продажных, но очень сильных шиноби. Его звали Какудзу, и за деньги он был готов на всё.