Гнездо змей

Разрушительный чёрный слон двинулся в бой. Уж больно высока ставка.

***

Даже в нескольких метрах от Джирайи Какудзу почувствовал стойкий аромат перегара. Они обменялись несколькими фразами, потом Джирайя извинился и попросил минутку для перерыва - хлебнуть вина из своей фляжки. - О-ох, как хорошо, - выдохнул саннин, - как же хорошо! - Уж не знаю почему, да только за тебя дают хорошую цену. - Какудзу скинул плащ с плеч и остался в черной закатанной до локтей рубахе и широких штанах. Кожа на шее, запястьях и в основаниях пальцев была схвачена грубыми нитками - этакий Франкенштейн. На его лбу красовалась перечёркнутая эмблема Скрытого Водопада. Джирайя почему-то подумал, что этот отступник давно уже продал свою душу за стеклянные глаза цвета бутылочного донышка. Они как нельзя лучше подходили к синему оттенку его кожи. Эта мысль развеселила его, саннин расхохотался и хлебнул ещё. Алкоголь притушил мысли и на душе стало спокойней. - Ух, как же хорошо! Лес стал подозрительно тихим, щебетавшие птицы и маленькие зверьки поспешили убраться подальше. Просёлочная дорога изогнулась под ногами саннина, и он покачнулся, едва устояв на ногах. Солнце пригревало, хмель разгулялся, и Джирайя по привычке стал вспоминать всех друзей, учеников и хороших людей, что повстречались ему в жизни. После нескольких минут бессвязного лепетания, глядя на покрасневшие щёки жертвы и его странный взгляд, Какудзу оценил угрозу как минимальную и вынул из-за пояса простой кунай. - Уж не знаю, почему за тебя столько дают… - прошипел отступник, сделал шаг и молниеносно оказался перед смеющимся пьяницей. Лезвие куная с трудом вошло в живот, Джирайя притих. Ну а человек, которого зовут бессмертным, поспешил отступить, чтобы не запачкаться кровью. К тому же, пьяницы вызывали у него омерзение... Однако крови не было - тело с торчащим в животе кунаем распухло и взорвалось, лезвие ножа просвистело мимо, а часть просёлочной дороги исчезла в облаке белого пара. - Может слезете, уважаемый? – обратился Какузду к сидящему на ветке дерева шиноби. Тот вытянул ноги и неспешно жевал только что сорванную травинку. Это был Джирайя. Хмельной его вид исчез, из всех атрибутов пьяниц остались только привязанная к поясу фляжка и распухший нос. - Что же, можно, - ответил Джирайя, спрыгивая на землю. - Если хороший человек просит, отчего же не спуститься? Только хотелось бы поговорить с тем, кто заказал меня отступнику и, видимо, очень высоко оценил. Кстати, - усмехнулся саннин, - насколько высоко? - В один миллион рьё. - Джирайя нахмурился. - Я думал, что стою больше. Земля под ногами саннина взорвалась, окатив его облаком пыли. Стальные нити, взвившиеся из-под земли, подобно гейзерам, связывали тело, укутывая его в плотный кокон. Но – снова взрыв, снова в облаке белого дыма всё исчезло, и Джирайя снова сидел на облюбованной им ветке дерева. - Так не надо, - он сложил печати. - Вот так надо. Стальные нити снова сплетались друг с другом, к Джирайе простирались уже стальные канаты, изгибающиеся и сносящие всё на своём пути. После того, как саннин сложил печати, сталь столкнулась с белыми шипами волос. Они были подобны цунами. На границе столкновения заструилось электричество, жаркие разряды молний сметали шипы и оплавляли сталь. Через секунду, когда пыль улеглась, стало видно последствия разрушений. От земли из-под слоёв стальных тросов и древесных щепок поднимался дым, просёлочная дорога превратилась в поле боя. Но Джирайя, как ни в чём не бывало, сидел на упавшем стволе дерева, сложив руки на объёмном животе. Какудзу стоял неподалёку, его оторванная рука валялась на земле, шевеля пальцами. - Всё ещё миллион рьё? – спросил Джирайя, надеясь, что цену за его голову повысят. - Только миллион… - Оторванная рука, наконец, зашевелилась и поползла обратно к своему хозяину, взобралась по ноге и аккуратно пристроилась к запястью. Заработали нити, пришивая её к телу. - Я бы повысил ставку! – выкрикнул Джирайя, сложив печати. Набрав в лёгкие побольше воздуха, так что щёки раздулись, он выпустил огненную струю изо рта. Волна огня устремилась прямо на Какудзу, который до последнего не двигался с места. Наконец он припал к земле, которая на ощупь была влажной. Мох разросся, всё под ним размякло. Он хотел было встать, но тягучая масса с поверхности обернулась вокруг ног и рук и втягивала в себя. Огненная струя была обманкой. Джирайя направил её не в Какудзу, от такой прямой атаки можно было с лёгкостью увернуться даже одноглазому калеке. Огненный столб угодил в болото за отступником, от которого поднимались ядовитые испарения - зелёный газ, который Какудзу не замечал раньше, наверно из-за повязки, закрывавшей его лицо до глаз. И когда он припал к земле, то понял, что едкие испарения при соприкосновении с пламенем приведут ко взрыву. Но деваться было уже некуда. Болото крепко держало его... Огонь Джирайи ударил в землю, волна пламени окатила ноги Какудзу, ещё сотая доля секунды – и огонь спалит тело отступника дотла. И в момент когда всё, казалось бы, решено, откуда ни возьмись появилась водная преграда. Она полностью закрыла тело припавшего к земле человека. Пламя погасло, ядовитые испарения развеялись, со всех сторон раздавалось шипение, а горячий пар обжигал сильнее пламени. Влажная земля опадала с рук Какудзу, его почерневшее тело походило на осколок скалы. Джирайя нахмурился, хлебнул из своей фляжки, набрал воздуха в лёгкие и выпустил его изо рта. Дьявольский опьяневший огонь ударил в Какудзу напрямую, бессмертный выставил вперёд окаменевшие руки, в которые бил огонь и которым он не причинял никакого вреда. В почерневших ладонях образовались небольшие вихри воздуха. Они взорвались и объяли всю поляну, раздувая по ней пламя и хмельные пары. Джирайю спас только вовремя выставленный щит из белых волос, ну а лес вокруг порядочно обуглился. Саннин стоял, пытаясь отдышаться, аккуратно дуя на обожженные руки. Отдыхать пришлось недолго, потому что на него обрушилась струя кипятка откуда-то из-за плеча Какудзу. - Достаточно, - раздался над поляной зычный голос. Он искажался помехами и сложно было разобрать пол говорившего, но голос подействовал на Какудзу. Джирайя почувствовал удар в основании черепа, в глазах потемнело; из них брызнули тяжёлые солёные капли, глаза заболели. И тут же в лицо саннина дохнуло огнём. Напоследок, на прощанье. Он взвыл, чувствуя как дорожки слёз намертво въедаются в кожу. А потом горячая вода, огонь и ветряные вихри отступника растворились в воздухе, как и он сам. Джирайя остался стоять посреди изувеченной поляны, закрывая лицо руками. - Это был ты, Нагато? – спросил он голос, но вопрос остался без ответа. Дрожащими руками саннин открыл фляжку и поднёс её ко рту, на ссохшиеся губы упала пара капель саке. *** Наруто оскалился, глядя на сидящую напротив девочку с волосами грязно-малинового цвета. Она задрала нос и демонстративно сложила руки на груди, показательно отворачиваясь. Шёл третий день, как Наруто оказался в лабораториях Орочимару. Уже через пару часов сидения в клетке он ускользнул сквозь прутья своей камеры благодаря толстому слою слизи. Он оставлял за собой следы как улитка и поскальзывался на каменном полу. По пути в тёмных коридорах ему попадались люди, которые в основном не обращали на него внимания, а в закрытых камерах он видел очень много интересного. В этот день он потерялся, и Наруто нашли по воплям где-то в отдалённых частях лабиринта. Орочимару закинул его на спину и отнёс обратно в камеру, надавав подзатыльников. Малыш скривил смешную рожу, на что Змеиный саннин оскалился - а мальчик в отместку пнул его ногой по колену. Вернее, он метил в колено, только вот Орочимару увернулся. Наруто потерял равновесие и грохнулся на пол. Оттуда он продолжал вопить и требовать внимания, которое и было ему оказано. На третий день, после карантина и нескольких прививок, Наруто привели в комнату без замка, где стояли тумбочки, шкафы, стол и кровати с мягкими одеялами. На одной из них сидела девочка его возраста. Она надула губы, ткнула в Наруто маленьким кулачком и пискляво потребовала, чтобы его вывели отсюда. В ответ дверь комнаты захлопнулась. Через две минуты дети уже дрались, катаясь по полу, кусаясь и царапаясь. Девочка заехала Наруто под дых, отчего он взвыл и со всей силы укусил драчунью за руку. Боль у него в груди мгновенно прошла, а маленькая девочка охнула и замерла. За это она потом страшно на него злилась, ведь Наруто выпил из неё так много чакры, что она даже потеряла сознание. Дверь скрипнула, и в комнатку, слабо освещённую факелами, вошёл Орочимару. - Ну что, детки, подружились? Карин, Наруто? – Оба ребёнка надулись и зло поглядывали друг на друга и на их тюремщика. Длинный язык Орочимару выглянул изо рта и прошёлся по губам - он усмехнулся. Наруто тут же разинул рот, подражая ему. Орочимару разразился смехом, таким же шипящим, как у змеи. – Проведу вам экскурсию, пойдёмте, - сказал он детишкам. *** Из лаборатории доносились сдавленные крики, как будто горло пережимают верёвкой. Орочимару подошёл к двери и повернул ручку, дети долго жались на пороге. Внутри мощные белые лампы слепили глаза: из подземелья ребята попали в стерильное пространство, освещённое так ярко, что казалось – сознание покинуло тело и теперь отправилось в рай. Когда глаза детей немного привыкли к свету, стало видно череду столов, на которых, закреплённые тугими ремнями, корчились и извивались люди. Орочимару позвал детей к одному столу, оба боялись и шли медленно из-за страха. Они во всех глаза разглядывали подопытных. Их тела реагировали по-разному. У одного кожа покрывалась коркой, толстой и шершавой, как древесная кора. По шее девушки, лежащей прямо у входа, шли чёрные завитки, которые разжигались огнём. Она кричала так, будто её поливают кипятком. На одном из столов лежал маленький мальчик, чья шея и руки постепенно чернели. Он беззвучно плакал. Орочимару подозвал Карин с Наруто к жёсткой койке и усадил. Взял на анализ кровь у Карин, которая замерла и побледнела, глядя как темно-красные капли вливаются в шприц. Девочка поморщилась, когда иголка выходила из её руки. А вот Наруто кровь сдавать никак не хотел. Он принялся бегать зигзагами вокруг операционных столов, не обращая внимания на подопытных, и громко вопить: - Дядя, поиграй со мной! – Орочимару выпустил свой язык изо рта, длинный розовый жгут схватил мальчишку за щиколотку, дернул в сторону, а потом поднял в воздух. Но все надежды на то, что Наруто успокоится или испугается, прошли – мальчик громко и заливисто смеялся, саннин ещё немного потряс его в воздухе. Смех стал только радостнее. Карин улыбнулась, показав дырку в передних зубах. Орочимару вздохнул. *** В Конохе наступила ещё одна тёплая ночь. Тёплая, но неспокойная. Особняк Хьюго был облачён в траур после смерти одного из предводителей клана, Хизаши. У него остался сын. Где-то в недрах огромного дома раздался звонкий детский плач. Хиаши теперь круглосуточно сидел рядом с дверью в комнату его маленькой дочери. Это была милая и послушная девочка, она глубоко и ровно дышала во сне. Только что у Хиаши побывал Анбу, которому была поручена разведка. Он и его подразделение устраняли факторы, угрожающих безопасности деревни. Пришли дурные вести, отчего Хиаши не мог заснуть, несмотря на поздний час. Он чувствовал, что скоро прогремит восстание...