Гнездо змей

Ладья - прекрасная сияющая колесница - ждала у ворот, готовая к дальнему пути. Всё ради благой цели.

*** Новости об игральной партии распространились уже по всей территории страны Огня. Ветер давно уже точил когти и грозил засыпать песком, Облако скалилось из-за океана, а Звук маячил на границе. Туман пока хранил нейтралитет, но и без него врагов хватало. Пройдёт немного времени, и в деревню рванут стаи гиен, которым враги Конохи заплатят за её уничтожение. Итачи снова гулял по небольшому парку в их семейных владениях. Сегодня он был один, как ни приставала к нему с расспросами Эйрин. Итачи всё ещё думал о письме в том белом конверте, и правильно ли он решил поступить. Коноха увязала в грязи всё больше и больше… Что до её верхушки – правления, совета, глав кланов – Итачи думал, что они это заслужили. Но первыми пойдут ко дну не они. Сначала дети, старики, обычные рабочие, потом полягут рядовые ниндзя – и их смерть будет поистине страшной – затем втопчут в землю оставшихся храбрецов и добровольцев… ну а верхушка… верхушка будет стоять в стороне. Возможно, они даже будут спокойно пить чай в своих убежищах, никем не наказанные; беспомощные и безвольные, но они будут жить. Итачи помнил, как пришел с задания к Третьему, как он валился с ног и истекал кровью, как волок остаток пути на плечах раненого товарища… и как Хокаге, не спеша, размеренно, допрашивал его, то и дело сбиваясь с мыслей и покуривая аппетитный табак. Этому человеку было всё равно, он бы не удивился если бы в кабинет постучал смердящий труп… Итачи тряхнул головой. Из-за тучи вышла луна, игриво показывая один бок. Стояла чудесная ночь, полная тревоги и нетерпения. Облака и ветер обступили Коноху, чтобы толкнуть, сдвинуть в сторону, к настоящему пути. Ведь она с него давным-давно сбилась. В мыслях Итачи вертелись слова Эйрин о том, что за любое своё решение нужно бороться. И эта мысль завладела его сознанием без остатка - отчаянная идея о том, как спасти свой дом, дать надежду новому подрастающему поколению… Себя Итачи причислял к давно пропащему слою, его место было в авангарде, он должен был заслонить собой пушку противника. Но и ходить ему разрешалось далеко, и каждый шаг его был грозным знамением. *** Третий Хокаге сидел в своём кабинете перед кипой неразобранных бумаг. Зрение давно уже подводило его, а пристрастие к курению сделало ленивым. Он допоздна засиживался в здании Хокаге, несмотря на то, что дома его ждали тёплые комнаты и вкусная еда. Хирузен вычищал пепел из курительной трубки на стол. Под конец дня он громоздился там неровными горками, а однажды даже подпалил документы. Белое хаори Хокаге сейчас не отличалось свежестью, рукава посерели, несколько пятен чернил обосновались на груди, прямо рядом с вышитым символом огня. Третий был стар, он устал от бремени, лежащего на его плечах, устал следить за порядком в деревне, что делал с самой юности. Он боялся, что и после смерти ему не будет покоя. С бумагами он худо-бедно справлялся, но его замучили больная спина, ревматизм и кресло, за которым он провёл почти всю свою жизнь. Честно сказать, Хирузен был не против очередной войны, этими мыслями он баловался, пока забивал табаком трубку. Раньше из-за пагубной привычки его постоянно донимал кашель, но в последнее время и он пропал. Доктора твердили, что смерть не за горами. Третий уже устал от их туманных прогнозов, и ему бы хотелось закончить всё поскорей. Прямо сейчас, перед этой горой неподписанных бумаг! Хокаге замер на своём стуле и выждал пару мгновений. Смерть не пришла облегчить его страдания, а Четвертый не ожил. Строчки документов расплывались перед глазами. За окном смеркалось, ветер шевелил листву, но в остальном было тихо до дрожи – это означало, что приближается очередной, третий за лето, тайфун. Погода уже второй год не жаловала Коноху, урожая в прилежащих селениях и общинных угодьях почти не было. Даже яблоки вечно попадались червивые. Народ вздыхал и проклинал непогоду, может поэтому на деревню накатывали новые гряды тяжёлых грозовых облаков. Электричество в здании Хокаге отключали в девять вечера, поэтому вечером Третий довольствовался светом настольной лампы. Он поворочался на стуле, устраиваясь на нём поудобнее, и заснул под злобные завывания ветра. Очередное собрание совета Конохи он пропустил. Советники слишком донимали его и всё гнули свою линию, которую Третий считал в корне неверной. Но когда приходила пора голосовать, Каге оставался в одиночестве. Ему нужна была подмога, он уже давно не справлялся со своими обязанностями. *** А человек, который мог бы помочь… чьим долгом была помощь его родной деревне, скитался по странам, просиживал в кабаках и барах, проигрывал деньги и празглядывал женщин. И ему нравилась такая жизнь, хотя не только поэтому он пустился в путешествие. Глядя на себя в зеркало, он теперь видел две красные полосы, идущие из глаз вниз – две кровавые, обожженные полосы, которые зарубцевались, но цвет их не изменился, и они не пропали. Они остались после боя с тем странным отступником, бое, в котором он едва не отправился к праотцам. Его могли убить, но почему-то оставили в живых. Теперь у унылого лица Джирайи была изюминка, на которую клевали милые девушки. В этом саннин убедился в первый же вечер после того боя. С ним познакомились прелестная девушка и её подруга. Правда наутро он проснулся в своём номере с пустым кошельком, без одежды, к тому же голова его нещадно болела, словно в него ударил его же рассенган. Джирайя размял шею, собрал свои вещи в заплечный мешок и отправился дальше… куда же? Что он искал? Ещё раз взглянув на себя в зеркало, великий саннин остался без ответа. Нужно было опохмелиться. У стойки гостиницы было многолюдно. Здание стояло на главной дороге у границы Огня и Водопада, поэтому шиноби здесь ошивались постоянно. К тому же, всегда оставался караул, который рад был скоротать время за разговором. Вот почему в пять утра Джирайя услышал у стойки разговор двух джоунинов из Водопада. - Моему другу пришёл заказ на кое-кого из администрации Листа. Ну ты же понимаешь, сейчас их вряд ли кто-то сможет защитить, - говорившие стояли к саннину спиной, подперев руками головы. Второй лениво ответил: - Да лишь бы не меня послали, хлопот с такой работой не оберёшься… Кто-то смачно зевнул, а Джирайя, покачиваясь, двинулся наружу. Ему стало душно и мерзко. Дорога плыла в жарком летнем тумане, в воздухе вилась дорожная пыль. Лес стал гуще, идти стало сложнее, дорога превратилась в тропку, а затем и вовсе исчезла. На поверхности земли пузырились узловатые корни, мох взбирался по стволам, создавая приятное покрытие. Джирайю наконец отрезвили лесной воздух и чаща, в которую он забрёл. Он вспомнил, зачем идёт, только вот куда – у этого вопроса не было ответа. Через четверть часа деревья стали расступаться, показалось каменное здание с массивными колоннами. Вода в бурдюке как раз закончилась, и Джирайя обрадовался этому похожему на храм строению, где наверняка есть люди или колодец с водой. Но храм выглядел неухоженным, каменные колонны раскрасил зелёный мох и лишайник, да и плиты крошились под ногами, указывали на то, что место необитаемо, причём давно. Джирайя уставился на крышу здания, из-за неё выглядывало слепящее глаза солнце, так что саннин сделал шаг в тень, и ещё один - вглубь храма, от которого веяло прохладой. Он решил переждать здесь полдень. В огромном холл потолок кое-где обвалился, через разбитую крышу в темноту вливались лучи света. В воздухе играла пыль, потревоженная шагами мужчины. Но самое главное крылось в глубине зала – огромная статуя с несколькими парами слепых глаз. Их пустые глазницы слабо светились во тьме. Когда глаза Джирайи привыкли к полумраку, он смог разглядеть и контуры этой чудовищной махины. Она была угрожающа, в каждом повороте каменных лап читалась скрытая агрессия, лицо казалось безумным… Рядом с огромной статуей стояли изваяния поменьше, вроде прислужников, они были сделаны очень правдоподобно и сразу напомнили Джирайе нелюбимых ему советников. - А вот ты похож на Данзо, - обвинил он ближайшую горбатую статую. Тишина с ним согласилась. *** Данзо кашлянул, призывая к тишине. Два советника пили чай из элегантных чашек. Оба были седы, их кожа едва ли не просвечивала. И у женщины, и у мужчины на шеях сверкали ожерелья, правда цвет камней у женщины был ярче. Данзо был одет так же, как своих лабораториях, в чёрную робу, которую не страшно испачкать. Даже кровь не оставляла на ней пятен, под рукой всегда – верная трость. - Наш уважаемый Хокаге сегодня не соблаговолил присутствовать на совещании. - Советница хмыкнула, поджав сухонькие губы. Данзо продолжил: - А между тем политическая обстановка накаляется. На Коноху посягают несколько деревень, особенно их интересуют наши уникальные геномы. Готовятся похищения, как это уже случилось в клане Хьюго, а также убийства членов правления. Мы обязаны противостоять этой угрозе. - Этот глупый старикашка Хирузен еле стоит на ногах, - сказала ни к месту Советница. - Так что же вы предлагаете, уважаемый? – задал вопрос более сдержанный Советник. Данзо выпрямился в кресле. - Я полагаю, что лучшая защита – это нападение. Мы должны показать, что с нами нужно считаться. Чтобы не повторилось то, что случилось у Хьюго. Его трость стукнула по деревянному полу, и бумаги о согласии снова были подписаны. *** - Ш-ш, - Эйрин приложила палец к губам, хоть это было и необязательно. Итачи с самого выхода из Конохи молчал, как рыба. Но Эйрин была импульсивна и слишком болтлива. - Наш - вот тот? Справа? Оба сидели в ветвях раскидистого дерева. Знаки отличия были сняты, бронежилеты тоже надлежало убрать. На Учиха были черные маски со щелями для глаз, они были облачены в камуфляж - их ни в коем случае не должны были отследить. А ещё у них при себе были ядовитые клинки, в нагрудных карманах, где её можно было легко достать – таблетка цианида, убивающая в ту же секунду, когда касается языка. Эйрин была нетерпелива и подгоняла Итачи. Команды составляли не они, просто кто-то наверху решил, что двое из одного проклятого клана лучше сработаются. К тому же, если что-то пойдёт не так, от них можно будет легко избавиться. Глаза Итачи вспыхнули огнём, когда их цель – дородный командир Тайного отряда Камня – вышел из тени. Он был облачён в плащ, из-под которого торчали только пухлые руки. Итачи выдохнул. Им было приказано устранить врагов, пока те не напали на деревню первыми. Но сделать это нужно было тайно, чтобы, если кого-то поймают, ни один след не вёл к Конохе. Итачи кивнул Эйрин и закусил прозрачную нить. Один из подчинённых командира дотронулся до неё случайно – и тут же упал. Итачи натянул струну, по которой был пущен электрический разряд. Двое шиноби окружили командира, остальные озирались, приготовившись отражать атаки. Но Эйрин повела пальцами – ещё двое рухнули на землю. Вся поляна была усыпана прозрачными невидимыми нитями, и случайно двинувшиеся шиноби попадали в ловушки. Невредимы остались только те, кто стояли неподвижно. Их осталось трое – двое мальчишек-чуунинов и сам командир Тайного отряда. Двигаться они не собирались. Итачи прыгнул вниз аккуратно, как кошка. Он сразу же припал к земле, а когда через секунду Эйрин приземлилась рядом, он понёсся на врагов. Капитан раскрыл рот, то ли от страха, то ли от неожиданности. Наверняка не думал, что на него нападут на его же территории. Совсем рядом были посты, на которых постоянно сменялись шиноби, а их умудрились обступить в самый разгар дня. Итачи протолкнулся мимо мелких ребят сразу к главарю, ему хотелось впрыснуть яд в его сердце, но тело толстяка оказалось заковано в броню. Зато шея была оголена. Через секунду дородный человек побледнел, со щёк ушла краска, он грузно осел на землю, даже не пытаясь зажать руками раскроенное горло. Кровь ещё сочилась из раны, но сердце уже не работало – хватило всего одного удара, чтобы яд попал вовнутрь вместе с пузырьками воздуха. Попал и разорвал здоровое человеческое сердце изнутри. Из открытого рта вытекала черная венозная кровь. Итачи пожалел, что оставил Эйрин одну. Она уже доканчивала второго мальца, воспользовавшись своими глазами, чтобы обездвижить. Итачи было жаль их обоих, никто не должен вот так погибать за какую-то важную шишку. Но время назад было уже не вернуть… Он размышлял об этом, глядя, как летит дротик к голове его напарницы, словно просматривал запись на замедленной скорости. Он бросился к ней, но не успел, возможно, потому что не хотел спасти её. Веки напарницы закрылись, дротик царапнул кожу,в это время Итачи остановил его. Девушка резко распахнула глаза, в них закрался ужас. Оба упали на землю, Итачи перевернулся и вскочил на ноги. Дротик упал на землю рядом с ними. - Она просто бы заснула, не нужно паники, - сказал тихий спокойный голос. Итачи уже видел этого человека раньше, видел в исторических книгах. Его называли великим кукольником, непревзойдённым мастером. Красные волосы, белая кожа, которую старательно пытались сделать похожей на кожу фарфоровой куклы. Перед представителями проклятого клана стоял такой же проклятый… отступник. - Я - Сасори, и я не причиню вам вреда, - промолвил он безразлично, - до одного человека дошли слухи, что ты очень хочешь сохранить подрастающее поколение… в мире… Итачи замер, краем глаза поглядывая на Эйрин. Она хмурила брови, пока вытаскивала кунай из кармана и закусывала его зубами. В обеих ладонях было зажато по ещё одному ножу. Итачи боялся, что она ненароком уколется отравленным клинком. Но всё-таки незваный гость требовал более пристального внимания. - Я вижу, что тебя это всё-таки проняло… Ты - наша драгоценная ладья, - продолжал Сасори совершенно невозмутимо, - ценная фигура. Подумай о мире во всём мире… Мы ещё свяжемся с тобой. Человек с красными волосами был закутан в чёрный плащ, за спиной у него виднелся большой свиток, перехваченный красными нитями через плечи. - И девочке лучше ничего не вспомнить, - добавил он и в ту же секунду исчез. Итачи перевёл взгляд на Эйрин. - Даже не думай… - начала она, но глаза Итачи уже полыхнули огнём, девушка опустилась на землю, упираясь в неё ладонями.