Гнездо змей

Серебряные генералы выстроились в ряд. Разъярённый дракон зажался в угол, затравленно шипя и огрызаясь. *** Весь путь до дома Эйрин молчала, что было странно. Но Итачи не волновался. Девушка была слегка сонной, такими обычно бывают люди после гипноза. Но уже к вечеру это должно пройти. Когда они остановились переночевать в пограничной гостинице, она сидела перед окном на стуле, уставившись перед собой и ничего не замечая. Думал ли тогда Итачи о её смерти? Волновала ли его её жизнь и её мысли? Он лёг спать, не дожидаясь, пока Эйрин придёт в себя, пока осмысленно посмотрит по сторонам и пока увидит своего напарника. Он не стал ждать, что она очнётся и, как ни в чем не бывало, улыбнётся ему. Эйрин задремала на стуле. Уже совсем стемнело, из окна в комнату лились полосы лунного света. Что-то её разбудило, и она посмотрела на свои руки. Белые, хрупкие пальцы; она повернула к себе ладони, словно старалась прочитать что-то по бороздам и буграм, разрезающим кожу. Девушке показалось, что её руки в крови, она неаккуратно перерезала чьё-то горло… Этот вид был уже привычным, на заданиях ей всегда не хватало аккуратности… Эйрин дёрнулась, когда поняла, что её руки тянутся к горлу напарника. Она сделала пару быстрых шагов назад, а когда в полной мере осознала, что собиралась сделать, закрылась в ванной комнате, спрятавшись под водопадом горячей воды. Почему она это сделала? Почему ей этого хотелось? Инстинкт или что-то подобное? У Эйрин на секунду появилось чувство вроде жажды – острой нужды в том, чтобы схватить Итачи за горло, встряхнуть, передавить трахеи, привести в себя… Она сжалась под горячим душем. Итачи не спал уже третью ночь. Ему не давала покоя мысль, которой он собирался следовать. Он ещё чувствовал на себе руки Эйрин, которые сжимали его шею. Следующей жертвой должен был стать он. Итачи сел на кровати, его голова была склонена вниз, глаза смотрели в пол. Сохранить клан представлялось сложным делом. Почти невозможно сохранить то, что само себя разрушает. Но Итачи хотел попробовать сберечь всё в мире. В том хрупком равновесии, где нужно тихо убивать врагов, чтобы они не успели сделать это первыми. Это даже не шахматная партия, это - примитивная игра, где выигрывает тот, кто первый бросится вперёд. Итачи шумно дышал. Он взял с тумбы карманное зеркало, в котором отражалось его усталое лицо. Яркими углями горели глаза, а шаринган жаждал, чтобы его использовали. Он то ли хотел крови и мести, то ли быть защитником и спасителем. *** Сегодня случился один из тех знаменательных дней, когда на совете присутствовали все четверо участников. Старейшина Утатанэ с недовольством смотрела на Третьего, в особенности на его смятые рукава и грязноватый подол белой мантии. В отличие от него, она была одета с иголочки, тусклые серые волосы были собраны в пучок на затылке и подколоты красивой шпилькой. Она расправила складки зелёной ткани на коленях и ещё раз бросила презрительный взгляд на Третьего Хокаге. Данзо в своей чёрной робе тоже не удостоился от неё похвалы взглядом. Второй советник, Митокадо, молча поправлял очки, ожидая от внезапно пришедшего Третьего большую речь. Но все молчали, Хокаге устало смотрел на свои руки. Видно было, что Данзо знает причину такого его замешательства, но всё равно он решил хранить молчание. И для этого, несомненно, имелась причина… - Клан Учиха готовит переворот, - начал говорить Третий. Его голос звучал глухо и безрадостно. - Давно пора было перерезать их всех, как собак, - безжалостно докончила Советница. Хокаге посмотрел на неё с нескрываемой злостью во взгляде. Данзо и Митокадо ждали. А словесная перепалка всё не заканчивалась. Скрипнула дверь, слуга внёс поднос с чаем и поставил на стол перед советниками. Были бы они помоложе, в стены точно полетели бы чашки. Но пока обходились гневными взглядами. - Что за птичка принесла вам эту весточку на хвосте? – поинтересовался Митокадо. Третий молчал, тогда советник начал строить догадки: - Наверняка кто-то из их заклятых врагов… К примеру, Хьюго… Советник попал точно в цель, а Третий горестно вздохнул. Вторая Советница помешивала чай ложечкой. - Что за неразумное племя, - возмутилась она, - нужно от них избавиться. - Нет! – воскликнул Хокаге, прекратив смотреть в пол. Он обвёл взглядом присутствующих и, как обычно, ни в ком не увидел поддержки. – Нет, - спокойно повторил он, - правом вето, что у меня имеется, как у Хокаге, я налагаю запрет на любое такое решение. - А вы отлично подгадали, - протянул Данзо, - не объявлялись на собраниях и теперь налагаете вето. Что ж, отлично, я вижу, как небезразлична вам судьба Конохи! - Ваша ненависть к Учихам не должна руководить при принятии такого важного решения! – снова вспылил Третий, обводя советников взглядом. - Хм, - фыркнула советница Утатанэ и занялась своим чаем. Третий поднялся со своего места и покинул комнату Советов. Однако уже давно принятие важных решений не требовало его присутствия… - Я полагаю, нам необходимо начать с малого, - предложил Данзо, опираясь на свою трость, - а там клан Учиха просто вынудит себя уничтожить. - Полагаю, так, - язвительно бросила советница. Советник Митокадо едва заметно кивнул. На следующий день с утра по всей Конохе разнеслась весть об увольнении со всех значимых административных постов выходцев из клана Учих. Теперь им дозволялось быть только простыми рабочими, продавцами, а работающим шиноби запрещалось брать миссии выше С-класса. *** Итачи чувствовал, как шедшая рядом с ним Эйрин готова вспыхнуть. За время пути от главных ворот Конохи до родного квартала им в спину летело не одно обвинение и не одна глупая насмешка. Эйрин распахнула двери главного дома и с порога бросилась швыряться обвинениями. Ей ответили десятки злых взглядов. У кого-то в глазах сиял шаринган, кто-то сидел на своём месте, сжавшись. Итачи увидел за бумажной дверью маленький силуэт, который примерился подслушать, что здесь происходит. Итачи незаметно проскользнул в соседнюю комнату. - Нехорошо подслушивать, Саске, - сказал он, улыбаясь. Малыш с необыкновенной серьёзностью на лице зашикал на него, продолжая стоять у дверного косяка. Итачи решил, что незачем его маленькому брату знать планы взрослых, незачем мараться в крови. Он обхватил Саске поперёк туловища и поволок прочь из дома. Надо отдать его маленькому брату должное – брыкаться и громко вопить он начал только тогда, когда они вышли наружу. - Брат, брат! Ну я хочу послушать, что там было! – вопил Саске, пока Итачи перетаскивал его через подвесной мост. Малыш ухватился за перильца и стал сопротивляться отчаяннее. - Саске, пошли, потренируемся? – Итачи знал, как заставить малыша замолчать. Секунду Саске думал, что-то бубня себе под нос, а после отпустил перила и забрался на плечо старшего брата. - А ножи метать будем? – ещё недоверчиво спросил Саске. - Будем, - улыбнулся его брат. Саске улыбнулся тоже, цепляясь маленькими пальчиками за чёрную рубашку. Красная сердцевина на мишени уже порядком облупилась, а сам деревянный щит был выщерблен и покрыт выбоинами. Саске высунулся из-за дерева и метнул кунай ещё неокрепшей рукой. Большая чёрная тень перехватила его и бросила в ответ блестящую звёздочку. Мальчик вздрогнул и спрятался обратно за широкий ствол. Остро заточенная звёздочка впилась в дерево. Снова стало тихо, Саске начал пятиться назад, вдоль огромного толстого ствола лиственницы. - Ку-ку, - послышалось сзади. Саске подскочил на месте, а Итачи уже подхватил его на руки, так что малыш заливисто рассмеялся, - ну, что будем делать дальше, мой маленький шиноби? – ласково спросил Итачи у буянящего брата. *** Радость ушла довольно быстро. На Итачи снова навалилась усталость - он не спал уже неделю, под глазами залегли лёгкие тени. - Эй! - окликнула его Эйрин. Она была немного не в себе, мялась на месте, обычная беглая речь её куда-то делась, уступив место напряжённости и неуверенности. Итачи остановился и оглянулся через плечо. Уже смеркалось, он только что вышел из главного дома, где на него возложили непомерное бремя ответственности. - Ты в порядке? – спросила девушка, глядя под ноги, так что её лицо скрывалось в тени. - Я в порядке, спасибо, - ответил он, отворачиваясь. - А то твой братик беспокоится, что ты выглядишь… ну, усталым… Итачи вздохнул и поднял глаза к небу. - Я в порядке, ты же знаешь, - что-то кольнуло его в грудь. Сердце тоскливо сжалось, он нахмурился и закрыл глаза. Эйрин стояла за его спиной. - Мне нужно с тобой поговорить, - наконец-то начал Итачи. Он очень медленно подбирал слова, будто камень за камнем выстраивал прочную стену. Девушка немного испугалась, но всё же пошла за ним следом. Солнце скрылось за горизонтом, но его желтоватые лучи ещё подсвечивали лес, создавая ощущение некоего таинства. Когда деревья обступили их со всех сторон, Итачи остановился и оглянулся на Эйрин. Её глаза покраснели, руками она обхватила себя за локти и стояла так, не шевелясь. Её губы раскрылись: - Ты убьешь меня, да? – прошептала она, глядя под ноги. Итачи молчал, на душе у него было совсем неспокойно, а когда по щекам девушки покатились слёзы, блеснувшие в самых последних лучах закатного солнца, он судорожно вздохнул и задержал дыхание, чтобы его неуверенности не было видно. - Я люблю тебя… - прошептала Эйрин, закрывая глаза. Её хрупкие плечи поднялись вверх, и всю её захватила дрожь. – Это твоя цель, я понимаю, я понимаю… Итачи ясно видел, как проясняются её мысли, как наложенный на девушку гипноз рассеивается, как трещит по швам её внешняя оболочка, и из трещин выливается раскалённая правда. О том, что её руки пытались убить его. О том, что его цель, – защитить большее, устранив меньшее. О том, что он связался с человеком, который поможет всего этого достичь. Эйрин и сама причисляла себя к пропащему поколению. Но она всегда думала, что они с Итачи погибнут вместе, в жестокой битве, необходимой для защиты их семьи, их рода. А сейчас оказалось, что он выбрал другое… Итачи не говорил ни слова, но ему очень хотелось, чтобы Эйрин подняла на него взгляд. Когда он достал из-за пояса отравленный клинок, она не пошевелилась, только дёрнулась от скрипа стали о сталь. Когда он приставил лезвие к её животу, она не посмотрела на него, она глядела на его руку, так несмело державшую кинжал. Он отчаянно хотел увидеть её взгляд, но она закрыла глаза. Её руки замерли в мёртвой хватке, вцепившись в рукава рубашки. Она не обняла Итачи, а он сжимал её плечи, её голова лежала у него на коленях. Сердце глухо стучало, окропляя кровью внутренности. Мысли потухли вместе с солнцем, и решимости больше не стало, несмотря на то, что она была очень нужна. Итачи сам сжался над телом Эйрин, зажмурившись, не веря себе, не веря своим мыслям, не веря никому… В подземном убежище клана было тихо, циновки поглощали шаги, неясная тень, прошедшая от входа до самого монумента «Потомкам», представлялась призраком. Но Итачи казалось, что его громкое сердцебиение разбудит всех обитателей дома, храма, и даже духи придут на него поглядеть. Пока же на него смотрела только Эйрин. Её призрачный силуэт стоял за его спиной, закрывал лицо руками, отчего в душе Итачи застряло совсем отчаянное чувство, как будто обрывается жизнь. Глаза вспыхнули огнём, и он прочел первую строчку на монументе. После приобрела ясные очертания вторая, за ней – третья, а к концу послания слёзы лились из глаз, отчего буквы, монумент, вся комната - расплывались перед. А запятые в его глазах преобразовывались, крутились всё быстрее, обещая новые возможности. Теперь Итачи мог следовать по любому пути, какой он только выберет. *** В тёмных глухих подземельях стало вовсе не тихо. С появлением здесь Наруто, который вечно подначивал Карин идти за ним, порядок и узкие пугающие коридоры вдруг превратились в хаос и нагромождение площадок для игр. На первом уровне дети занимались поисками тупиков, на втором играли в прятки, откуда двух ноющих детей приходилось вызволять. Орочимару был слишком занят своими исследованиями, да и детей было ещё слишком рано чему-то учить, так что он изредка пугал их, появляясь из ниоткуда, отчего на лице Наруто появлялось до невозможности смешное, глупое выражение, а Карин тут же пряталась за спину мальчишки. Третий уровень был для экскурсий. Наруто часто искал девочку, вместе с которой попал в это подземелье. Вот и сейчас он ходил туда-сюда один, потому что Карин слишком уж боялась и сама напросилась помогать в лабораторию. В этом уголке подземелья он ещё не был, хотя точно сказать не мог. Он с открытым ртом разглядывал черепа на стенах, окошки в деревянных дверях, из-за которых доносились разные странные звуки. Коридор закончился тупиком, но в этот раз здесь был сюрприз – в большом его отростке стояла огромная клетка с железными прутьями, расположенными крест-накрест. За ними посередине клетки сидел, свернувшись калачиком, человек… Хотя это было больше похоже на кучу лохмотьев, а ещё Наруто вообразил, что вся эта одежда превращается в шерсть, и из-за вороха тряпок выглядывает львиная свирепая морда. Комок в клетке и правда зарычал, глухо и надрывно. - Джуго хороший… - говорил комок, растягивая слова. - Меня зовут Наруто, - звонко представился мальчик, - а тебя - Джуго? Комок зашевелился, и Наруто во все глаза уставился сначала на сверкнувшие в полутьме зрачки, а потом на обычное человеческое лицо, правда, покрытое слоем грязи. - Джуго хороший…