Гнездо змей

Снова Шикаку оказался лицом к лицу с убийцами. И открыл им дверь. Вечером, когда его жена задержалась в штабе, а сын ещё не вернулся из госпиталя, двое опаснейших людей во всей стране Огня оказались в гостиной семьи Нара. Отступник Учиха Итачи с непроницаемым лицом пил чай и смотрелся в общем-то благожелательно; тогда как его напарник выделялся и манерами, и рыбьей рожей. Он развалился на циновке, наплевав на традиции, протянул ноги под столом, так что Шикаку ничего не оставалось, кроме как примоститься где-то сбоку. Но, глядя на звериное и будто жаждущее крови лицо убийцы, ему больше всего хотелось встать, извиниться и убежать на другой конец Конохи. Спасала только годами выработанная привычка. Какая? Притупившийся за годы инстинкт самосохранения. А тут ещё Кисаме вдруг улыбнулся, обнажив желтоватые, но, чёрт его возьми, острые зубы. Нара ждал речи от Учихи, он уже догадывался, о чём будет разговор. Итачи спокойно пил чай. Да, спокойствия так мало в жизни отступника, где же ему ещё им насладиться? Наконец-то пустая чашка оказалась на столе, и началась неспешная беседа. Нара уже по привычке не глядел Учихе в глаза - чтобы не получилось, как в прошлый раз: голова пуста, прямо на главной улице лежит изнасилованная девушка, а вся важная информация из его тайного архива пропала. - Мы недовольны вашими действиями, - медленно проговорил Итачи. Нара отчего-то упёрся глазами в кольцо на его пальце, запоздало зажмурился и поморщился от досады. - Чем именно вы недовольны? - Шикаку старался, чтобы его голос звучал спокойно. К его облегчению, так и было. - Множество смертей - об этом у нас был особый договор. За последнее время в Конохе погибло больше, чем было необходимо, а вы не предприняли ничего, чтобы это предотвратить. - Ваш брат в безопасности, за ним... - Это не так важно, - перебил Итачи. Шикаку только вздохнул и стал разглядывать синеватые руки Кисаме. Что он мог сказать? - Так случилось. Слишком много переменных, я не могу следить за всем сразу, - Нара чувствовал, как его буравят красные глаза Итачи. Кисаме усмехался и постоянно вертелся на месте. Наконец он встал, возвышаясь над сидящим на корточках шиноби, будто гора. Он отбрасывал огромную тень, но хуже всего была его хищная улыбка, которую Шикаку чувствовал, даже не глядя на убийцу. - Это последнее предупреждение, - заявил Итачи, пока его напарник, скидывая плащ, направился на улицу. Не моргнув и глазом, Учиха объяснил его поведение: - Как в прошлый раз. Скоро будет. Указывать на несправедливость происходящего Шикаку не стал. Он молча проглотил очередной камень, который останется вечно лежать на его совести. Позже окажется, что Кисаме выбрал девушку, живущую по соседству - Итачи не потрудился стереть ей память, и она очнулась на крыльце дома Нара в холодном поту. Она месяц обходила этот дом стороной, а потом предприняла попытку поджога. Девушка не была шиноби, она только-только окончила обычную школу, а после этого случая отправилась в больницу. Кто-то позаботился, чтобы её перевели в психиатрию. После такого Шикаку должен был оставаться спокойным? Карты всё чаще выпадали у него из рук, несмотря на выдержку и закалённый годами характер. Картами стало слишком сложно управлять. Пешки разбрелись по доске кто куда. На кукловода особенно подействовало кольцо одного из отступников... Нара пытался думать логически, собрав вместе все остатки здравомыслия, но картина по-прежнему не складывалась. - Что делать, если они не слушаются команд... Как управлять... - Лучшее средство управления - деньги, - этот голос будто бы прозвучал в голове у самого Шикаку. Таким знакомым он ему показался... Но, нет. Он обернулся - на пороге комнаты стоял его сын, рука была уже в порядке, не на перевязи. - Что такое, отец? Шикаку в ответ улыбнулся. - Всё в порядке. Всё уже в порядке... *** Заказ, который поручили выполнить Орочимару, стоил очень дорого для Конохи, учитывая её шаткое экономическое положение. Все бюджетные организации замерли в ожидании перемен - в ожидании окончательного перекрытия денежных поступлений. Процесс начался слишком быстро. Сначала перестали поступать средства для содержания Академии шиноби. Видимо, новое правительство страны Огня решило действовать эффектно. Следом перекрыли поток средств в медицину, а процесс закрытия библиотек и развлекательных центров значительно замедлился. Ресурсов всё равно не хватало, даже несмотря на ничуть не поредевший поток туристов. Куда делись все поступления с турнира, оставалось загадкой, но этой проблемой всерьёз занялись. Так что к кабинету Хокаге выстроилась длинная очередь из просящих и требующих. Третий позорно заперся в своей башне и не высовывал оттуда носа. Несложно догадаться, что в деревне начались беспорядки. Первый камешек был брошен, как ни странно, ничего не подозревающей маленькой девочкой, которая расплакалась прямо на пыльной дороге перед магазином с игрушками. Слёзы текли рекой, тощая ручонка вцепилась в мамину юбку и не хотела отпускать. - Тише ты, - одёрнула малышку женщина с раскрасневшимися щеками. - Нет у нас денег на куклу, перестань! Ребёнок завопил ещё пуще и уже двумя крепкими ручонками вцепился в юбку. На улице тоже поднялся возмущённый гул. Раздражение копилось слишком долго, половина деревни не работала. Пьяный мужчина, Кидзаси Харуно, поднял кружку пива и с силой и самоотверженностью закостенелого пьяницы разбил её о косяк. - Да, у нас нет денег! Вскоре вся Коноха утонула в этом крике. Солнце скрылось за горизонтом, но беспорядки, начавшиеся с потасовки в баре, не затихли. Они накрыли улицу, накрыли квартал, и вскоре улей разозлённых пчёл проснулся... Огни фонарей вспыхивали и гасли, всё потонуло в звоне стекла и криках людей. Самые рьяные дебоширы шли в первых рядах, у каждого из них в руках было оружие шиноби, похищенное с опустевшего склада. Мужчины с внушительными секирами, мечами и кунаями, лезвия которых блестели в наступающей тьме, уже разгромили торговый квартал, но упрямо двигались дальше. Слишком выросло напряжение, слишком заострилась жажда разрушений, и людская ненависть превратилась в огромную волну, облизывающую подножие башни Хокаге. *** Другая разрушительная искра проснулась глубоко в заброшенных тоннелях, прорытых от резиденции Хокаге к каменным холмам. Они были давно закрыты, но Корень использовал их для тайных посещений резиденции, сбора новых материалов... А старик Хокаге удивлялся, почему на каждом совете Данзо переигрывает его. Это было совсем как отобрать конфетку у младенца. Старик-младенец спал беспокойным сном прямо в своём кресле. С первой же волной недовольств он проснулся. Некоторое время он ещё не мог понять, почему трясётся пол, откуда взялись крики и отчего дрожат стёкла. Но когда сама башня резиденции пошатнулась, он разом протрезвел. Через секунду он очутился в облаке белого дыма с посохом в руках, но вскоре понял, что на него никто пока не собирается нападать. Призванный посох снова исчез в облаке дыма. Здание тряхнуло ещё раз, толпа за окном как будто охнула. И фасад резиденции треснул. Площадь перед башней заволокло паром, зашелестел песок от внезапного ветра. Кто-то упал, самые сильные удержались на ногах, а после ещё одного сильного толчка они уже оказались на крышах домов. Люди ощетинились оружием против странной угрозы. Сработавший инстинкт защитил бы многих, если бы только речь не шла о хвостатом монстре. Пол в кабинете Хокаге раскололся, бетонная крошка наполнила воздух, и из трещины в полу полилась страшная, пугающая до колик чакра. Энергия жаркой пустыни, безжалостная, разрушительная, кровожадная... Третий оказался на полу, а Хвостатый развернулся, случайно смахнув своим хвостом половину третьего этажа. На улице снова росли крики толпы, но в этот раз это были крики ужаса, страха... Одна женщина надрывно закричала. И монстр, напитываясь ужасом, рос на глазах, вобрав в себя бетонную пыль, песок, верхний тонкий слой земли. У людей словно почву выдернули из-под ног. Кто-то ещё помнил пришествие Девятихвостого демона. Так вот, Однохвостый был кровожаднее его по натуре и он был непредсказуем. Но было одно общее - всеми демонами управляют люди. Монстр завыл на луну, она была такой же яркой и сверкающей во тьме, как и в первый день его пробуждения в леденящих песках страны Ветра. Наруто взвыл тоже. Вся боль, вся страсть, вся ярость демона сообщилась и ему. И если Гаара тонул в клетке своего сознания, то Наруто научился изворачиваться, чтобы чужой разум не поглотил его. Он вместе с мальчиком из пустыни плавал в клетке с кровью, но дышал через раз, проглатывал ненависть. Однохвостый ненавидел всё вокруг и прежде всего - себя, в Наруто же не было ненависти, только сосредоточенность. Он вынырнул на поверхность, чтобы хлебнуть чистого воздуха, а после снова окунулся в сознание Однохвостого. Боль и ярость скрутили его запястья жёсткими верёвками, он вытянул правую руку вперёд... Однохвостый демон уже возвышался над домами деревни, он выбрался из трещины в фасаде резиденции и оказался на смятой его чакрой улице. Среди давки и мельтешения людишек он выбрал цель покрупнее - он вытянул перед собой правую руку и обрушил ладонь на крышу одного из домов. Тот сложился, как карточный домик, а после соприкосновения с землёй рассыпался в прах. Демон вобрал его в себя и стал ещё больше. Отовсюду слышались крики, большинство шиноби видели за спиной монстра своего Хокаге, который сидел в развалинах кабинета на коленях и протягивал к монстру правую руку. Наруто медленно, превозмогая давление кровавой клетки, поднял и вторую руку перед собой. Перед ним плавало бледное лицо Гаары, черты его лица то проступали, то терялись. Но Наруто не дышал и всё ещё держал обе руки перед собой. Однохвостый поднял перед собой вторую свою ладонь. С неё сыпался песок, который падал наземь и разбивался на тысячи блестящих под луной крупинок. Руки монстра тянулись вперёд - тянулись чтобы разрушить давно пустовавшее министерство полиции, но он выл на луну и тянулся к ней тоже, будто он здесь ни при чём, будто кто-то заставлял его рушить здания. В лёгких Наруто заканчивался воздух, но самым главным сейчас было не задохнуться и не потеряться в сознании Однохвостого - иначе он одержит верх, и уже никто не сможет его контролировать. Хвост монстра был вздыблен трубой, как у кота. Однохвостый так же потянулся, но это было лишь обманное движение, за которым скрывался ещё один выпад. Теперь - к холму монументов. Очевидцы потом будут утверждать, что Хвостатый стремился разрушить головы Первого и Второго Хокаге. Никто не мог ручаться точно, потому что монстр всё же не достиг своей цели... Однохвостый тянулся к горе, не замечая, как за его спиной скрывались сети; не обращая внимания, что за его рыком росли другие звуки. Он не принимал эти помехи серьёзно, и лишь когда цепи опутали его, когда металл раскалился докрасна, демон снова взвыл. Он зарычал и жалобно, и угрожающе. И всё содрогнулось от этого звука, а демон ещё мог бы выбраться, если бы Наруто не держал его. Когда мальчик вынырнул на поверхность сознания песчаного демона, когда рядом с ним оказался бедный и ни в чём не повинный песчаник, Наруто ещё ощущал на себе кровь. Она стекала с его одежды, с его рук неровными струйками; где-то свежая, где-то на одежду налипли застоявшиеся сгустки. Он убрал дрожащими пальцами длинную прядь волос, и ему показалось, что волосы стали такими же кроваво-красными, как и у Гаары. Чем дальше от него, тем больше становилось крови, а посреди глубокого красного озера бился в клетке Хвостатый. Его тюрьма всё глубже погружалась в сознание, её всё сильнее захлёстывала кровь. Ярко-алая, чистая, с привкусом железа. *** Старик Хокаге бормотал что-то себе под нос, но никто не слышал его слов. Команда Анбу во главе с Данзо прибыла в разрушенную резиденцию, чтобы арестовать его. Третьего лишили звания Хокаге в ту же минуту, предъявили обвинение в сговоре с песчаниками, в измене своей деревне и стране. Кто-то в правительстве от души посмеётся на все эти детские улики, но подпишет бумагу и поставит печать, подтверждающую, что это Хокаге убил Даймё и развязал в скрытой деревне вражду между кланами, чтобы ослабить её и сдать врагам из Песка. Коноха не подписывала мирных соглашений уже множество лет. И не подпишет ещё столько же. - Отец... - Наруто сидел на грубом стуле, его ступни окунались в холодную воду. Курама вальяжно развалился в клетке и только наблюдал за ним, вопреки обыкновению. Наруто кусал губы и думал о деньгах. Никогда у него не возникало таких вопросов, но сегодняшний день стал для него новым во всём. Сегодня поздно ночью он очнулся на хирургическом столе своего наставника. Сегодня он разрушил половину своей родной деревни ради денег... Для него это слово почти ничего не значило, но имело огромное значение для его отца. Он погиб, защищая Коноху, а вот сын пошёл не по его стопам. - Отец, - снова позвал Наруто. Он сидел, склонившись над мутной водой, в ней отражалось его бледное лицо. В блестящей поверхности можно было даже разглядеть его светлые волосы с лёгким оттенком красноты. Только Минато ничего этого не видел. Он не смотрел на своего сына. Наруто лишь слышал его шаги, звучащие в длинных коридорах гулким эхом. *** Тишина и далёкие крики птиц. Шум деревни смолк за стеной леса. Первозданная чистота расстилалась вокруг, И Шикаку Нара окунулся в неё с головой. Один только звук раздражал его слух. Он прислушался и стал различать его чётче: - Ты перевернул всё с головой, все устои, даже человеческие мысли, - сегодня Шикаку не пустил их в свой дом. Они говорили в чаще леса, где заканчивались владения Конохи и начинались земли клана Нара. Он молчал. Во тьме сверкали пытающими угольками глаза отступника, глаза убийцы. Отовсюду слышался тихий смех грозного мечника, который на удивление тихо скользил в зарослях деревьев. - Слишком много трупов, ты, нахальный человечек! - проскрипел издевающийся голос Кисаме. Учиха Итачи закрыл глаза, красные огоньки погасли и вспыхнули в ничтожной близости от лица Шикаку. Он был к этому готов. - Мы уже предупреждали тебя дважды, - сказал Итачи. - Да, - хотел было сказать Нара. - Да, - хотел бы он возразить. - Да, - постарался бы он обвинить, но все трое знали, что он уже не жилец. С последним его согласием, с последним звуком, вышедшим из его рта, грудь гения Конохи пронзили насквозь. Он не попытался добавить, не пытался сопротивляться. Он знал, что не зря сделал это, он перевернул устои, его потомкам придётся самим закончить фасад и приняться за стены. Некоторые пешки уже почти выросли для того, чтобы стать полноправными фигурами. *** Утром после выматывающей ночи Шикамару Нара нашёл на своём столе письмо, скреплённое красным воском, с печатью пропавшего клана Конохи. Как только он увидел фамильный герб Учих, он уже был вовлечён в глобальную шахматную партию. Он стал новым генералом.