Со всех сторон, без всяких прикрас

Q: Ваш персонаж заключает сделку с демоном Q: Небесный робот полисмен. Божество, персонаж фильма, кумир? Рейтинг: R Особые предупреждения: нет.

***

Пока Вильгельм смотрел в непроглядную тьму, пытаясь отыскать очертания стен или потолка, непроглядная тьма смотрела на Вильгельма. Он буквально чувствовал, как что-то, скрытое во мраке, медленно обходит его по кругу, осматривает со всех сторон, наблюдает, изучает и от этого взгляда хотелось поежиться и скрыться, но ничего подходящего под описание укрытия Вильгельм не видел. Вильгельм вообще ничего не видел и не слышал, только чувствовал, как тьма вокруг сгущается и пульсирует. Он сделал шаг вперед и ничего не изменилось. Сделал еще один, два, три, просто продолжал идти, полагая, что рано или поздно он наткнется хоть на что-нибудь и тогда придумает, как выбраться из этого странного места, чем бы оно ни было. Вильгельм шел, не слыша собственных шагов, и чтобы измерить примерное расстояние пройденного пути он считал про себя шаги, все так же пытаясь разглядеть перед собой хоть что-нибудь. Вильгельм сделал 1003 шага, что равно расстоянию в 82 261 сантиметра, 872,61 метров или 0,87 километра, прежде чем наткнулся на нечто громоздкое уходящее ввысь. На ощупь нечто оказалось непонятным железным изваянием, чтобы обойти которое пришлось сделать еще 438 шагов. Вильгельм поднял взгляд, пытаясь разглядеть верхнюю точку или лучше понять очертания неизвестного предмета, но опять видел только темноту. И на этот раз темнота посмотрела на него в упор. Прорезавший тишину скрежет металла заставил Вильгельма отпрянуть на пару шагов, пока изваяние поочередно скрипело скрытыми тьмой конечностями и где-то в выси горело двумя лампочками глаз, очевидно, включаясь. — Хм… Скрежет сменился мерным гудением, хорошо знакомым Вильгельму звуком рабочего механизма и непонятным стальным звоном, похожим на вздох или негромкий стон сломанного радио динамика. — Приветствую. Тьма вокруг будто вздрогнула и немного расступилась, являя перед Вильгельмом робота невероятных размеров. Стальные мощные ноги, идеальные стыки металла, виднеющиеся элементы механизма, разгорающийся в груди робота огонь и невероятно яркие фонари глаз вместе с исполинскими размерами и симпатичной синей окраской произвели на Вильгельма до дрожи приятное впечатление. — Ты кто? — Небесный Робот-полицейский. — Хм…? Исполинский робот, скрипя, медленно наклонился, болезненно ослепив Вильгельма фонарями глаз. Когда резь и яркие всполохи перестали мешать, и он снова смог видеть, Вильгельм понял, что наткнулся на нечто… великолепное. Величественное. Идеальное. Божественное. Ничего подобного не было ни в одном существующем каталоге эхо-нета, более того, Вильгельм почему-то был уверен, что стоящий перед ним робот — единственный в своем роде. Робот мерно гудел, сканируя Вильгельма, пока тот продолжал рассматривать его идеальный корпус, понимая, что всякое сопротивление было бы глупо и бессмысленно. — Вильгельм. Громила с Геры. Наемник. Убил много людей. Жестоко. Выполнил много заданий. Идеально. Не зная, что отвечать на подобные, Вильгельм просто кивнул, потому что все это было правдой, который он скорее гордился, чем стыдился. Вильгельм не видел ничего плохого в выполненных поручениях и тем более не видел ничего плохого в сотнях окровавленных тел. — Сильный человек, но недостаточно. Живой. Не идеальный. Исправить? — Не понял. Вильгельм действительно не понял. При всей его любви к роботам, порой рубленные фразы не могли целиком отразить мысль, зародившуюся в синтетических мозгах. Что-то в груди робота снова гулко загудело. Шум стремительно нарастал, постепенно становясь невыносимым, и Вильгельму пришлось закрыть уши руками, плотно прижимая их к голове и стискивая зубы. Что-то холодное и очень прочное обвило тело Вильгельма в змеиные кольца, фиксируя его ноги, перехватывая талию, грудь и оглаживая холодным металлом шею. Сбоку от головы что-то мелькнуло, и теперь Вильгельм ясно видел гибкий провод с широкой тупой иглой на конце, который, двигаясь змеей, медленно завис около его лица. — Я тебе кое-что покажу. Вильгельм не успел ничего сказать. Он только кратко болезненно вскрикнул, когда игла резко впилась в его шею. Перед глазами в непонятном танце мелькали картинки. Они были размыты, нечетки и сбивали с толку, пока постепенно Вильгельм не начал различать, что на них изображено. Трупы. Трупы. Очень много трупов, искореженных, обезображенных и смутно знакомых. — Это все, кого ты убил. Сожалеешь? Металлический голос звенел в голове, но вместе с ним в сознание вернулись ясность и какое-то ненормальное спокойствие. — Нет. — Хорошо. Нет смысла сожалеть о том, что уже сделано. Что сделано отлично. Мне нравится твоя работа, Вильгельм, я горжусь тобой. Но я вижу, что есть кое-что, чего ты очень хочешь. И снова водоворот картинок. На этот раз четких ярких и вызывающих приятную дрожь возбуждения. Тысячи отлаженных механизмов: болты, гайки, граненый металл, схемы, провода, трубки, амортизаторы, турбины, лезвия, вентили, клапаны, поршни. И все это работало, слаженно двигалось единым живым механизмом, гудело, переливалось бензиновыми разводами и местами блестело от пахучего машинного масла. Вильгельм никогда не думал, что у галлюцинаций есть запах. — Нравится? — Да. — Знаешь, что это? — Механизм? Робот? Машина? — Я. Изнутри. Видишь эти гудящие блоки? Посмотри, как отлажена каждая деталь, каждый винтик на своем месте. Каждый клапан работает как надо. Хочешь, чтобы ты тоже выглядел так? — Это невозможно. — Возможно. Смотри. Вильгельм вздрогнул и охнул. Его тело пронзила резкая боль, а после странное чувство, никогда не испытываемое им прежде. Он буквально чувствовал, как под кожей заходится в работе невиданные механизмы, как нечто в груди качает по трубкам его организма непонятные жидкости и что-то ритмично отзывается машинным мурчанием в боку. Вильгельм опустил голову и увидел, что его тела больше нет. Вместо него было тело робот, лишь смутно напоминающее человеческие ноги и руки. — Хочешь стать таким? Хочешь стать идеальной машиной для убийств? Хочешь, чтобы твое тело стало таким же совершенным, как мое? Голос звенел в голове Вильгельма, процессор гудел в груди, жидкость струилась по венам, а электричество бежало по позвоночнику и все, что он мог делать, это выкрикивать «да!» снова и снова, пока приятное наваждение не начало медленно отпускать его. Боль снова кольнула шею, и все прекратилось, железная змея отпустила его тело и с тихим гулом задвинулась обратно в тело огромного божества. — и что я должен делать? — Я скажу тебе после. А пока… Робот протянул свою огромную руку и замер в ожидании. Вильгельм, не колеблясь ни секунды, протянул свою, уверенно обхватывая один из роботизированных пальцев. Укол боли и Вильгельм отпускает руку, смотря на порезанную ладонь. — Формальность. Исполинское божество выпрямляется, гудя и гремя, а после разворачивается и неспешно уходит. Каждый шаг робота сопровождает дикая тряска, Вильгельм еле держится на ногах, пока не падает при очередном сильном толчке. Пол вязкий и липкий, он пачкает одежду Вильгельма и засасывает, как зыбучий песок, и все, что Вильгельм видит перед тем, как уйти в пол с головой, это удаляющийся силуэт идеального механизма. Вильгельм дергается и резко открывает глаза. Он — в небольшой съемной комнате на окраине Геры. Рядом с ним только небольшая железная тумба с оружием, пара патронов и странный мерцающий артефакт, который он получил в качестве награды за последнее задание. Садясь на кровати, Вильгельм чувствует, как в груди колотится сердце, а перед глазами все так же стоят картины из сна. Нет. Это не сон, не просто сон. Вильгельм верит, что это было что-то в духе знака свыше, прозрения. В общем, назвать это можно как угодно, но только не просто очередным бессмысленным сном. Вильгельм откидывает тонкое одеяло и пружинисто встает, чувствуя нарастающую в душе уверенность. Его ладонь саднит и в какой-то момент он верит, что действительно рана из сна появилось у него на руке, но практически сразу вспоминает, что отданный ему артефакт имел острые грани и рана на его ладони появилась задолго до того, как он уснул. А где-то в темной комнате без стен и потолка стоял гулкий звон, отдаленно напоминающий чей-то издевательский, металлический смех.