Отсутствие фантазии

      Оставшееся время полёта мы провели молча. Я сидела, как на иголках, а Екатерина Григорьевна углубилась в изучение какого-то документа, явно не собираясь возвращаться к нашему разговору. Думаю, она поняла, что содержательного ответа сейчас, пока мы находимся в полном людей салоне, от меня не добьётся, поэтому и не стала ничего мне говорить.

***

      Господи, эти местные бракоделы! Сколько усилий пришлось приложить, чтобы исправить их огрехи в работе с клиентами! Даже непробиваемая в деловых вопросах Екатерина Григорьевна на крик срывалась… И да, вечерами она где-то пропадала… А я не могла уснуть до ее прихода, хотя старательно симулировала сон, когда она, наконец-то появлялась… Надо заметить, что приходила она всегда трезвой и почему-то всегда тихонько приотворяла двери в мою комнату, подходила к кровати и, удостоверившись в том, что я в порядке и сплю, тихонько уходила.       Но на четвёртый день я не выдержала. Когда она в очередной раз зашла проверить, в порядке ли я, я не стала притворятся спящей. В конце концов, хватит уже! Что между нами?!       Я резко открыла глаза и уперлась взглядом в заботливый взгляд этих восхитительных голубых глаз. Блондинка смутилась и попыталась ретироваться, но я всё-таки решилась произнести: — Екатерина Григорьевна? Вы чего-нибудь хотели?       Она дернулась, но взяла себя в руки и ответила: — Оль…га Ивановна, я отвечаю за своих сотрудников, вот и решила проверить, как у вас дела. Все хорошо? Ну… я пойду тогда? — Вы каждую из нас так по вечерам проверяете? Только ответьте правду, пожалуйста… — произнесла я, приподнимаясь на кровати и прикрываясь одеялом.       Она застыла, изучая мои изгибы, которые облегало тоненькое одеяльце. Похоже, она лишилась дара речи, потому что ее рот то открывался, то закрывался.       Наконец найдя в себе способность говорить, блондинка прошептала: — Господи… прикройся, пожалуйста, иначе я за себя не ручаюсь, Оленька… Не мучай меня… Если ты не хочешь, чтобы между нами что-то было…       Я резко встала, оставляя одеяло на кровати, показываясь во всей красе в темной хлопковой пижамке, состоящей из футболочки и шортиков. Блондинка замерла, изучая меня расширившимися глазами. Я видела, как быстро вздымается ее полная грудь в деловой блузке, как она слегка приоткрывает рот, намереваясь что-то мне сказать… — Так как же, Катенька… скажите, вы ко всем ночью заглядываете, проверить, как дела? — хрипло прошептала я, заглядывая ей в глаза.       Блондинка тихонько простонала и сделала шаг мне навстречу: — Ты с ума меня сведёшь, Оленька… Нет, не ко всем… Я беспокоюсь только о тебе… Прикройся… пожалуйста…       Ещё один шаг навстречу и мы оказались вплотную друг к другу. Обе тяжело дышали от нарастающего возбуждения, от неутоленного желания, от долго подавляемого притяжения друг к другу…       Катя не выдержала первой и потянулась рукой к моему лицу, проводя ладонью по щеке. — Оленька, милая моя… Если ты и сейчас меня оттолкнёшь, я не выдержу… — она гладила меня по щеке, а я закрыла глаза, впитывая эту ласку каждой клеточкой… — Пойми, мне нужна ты… В тот вечер… когда ты видела нас с Инной… Это был просто ужин… Тем более, что ты… Господи, расскажи мне, почему ты каждый раз от меня убегаешь… — она прижалась своим лбом к моему, — расскажи, Оленька… я пойму…       Я вздрогнула и немного отстранилась. Наверное, надо сказать все напрямую, чтобы не было недомолвок. В конце концов, она заслуживает знать правду обо мне, ведь сколько я не убегала, она все равно не отвернулась от меня… — Катя… У меня действительно были причины избегать нашего тесного общения… Вы очень меня влечёте… ты меня влечешь! Но… я тебе не пара… Помнишь тот вечер в гостинице… Ты наверное подумала, что я странная или у меня кто-то есть… Но ты уже знаешь, что это не так. Все гораздо проще — я боялась, да и до сих пор боюсь, боюсь разочаровать тебя в интимном плане… Если говорить простыми словами — в постели я полное бревно! — При этих словах на мои глаза навернулись слезы — вот сейчас она полностью отстранится, уйдёт, и больше не будет ни о чем спрашивать и искать со мной личного общения…       Катя пристально на меня посмотрела и, увидев слезы на моих глазах, протянула руку и по очереди смахнула слезинки. — Глупышка… — тихо выдохнула она, вновь начиная поглаживать мою щеку, — глупышка ты моя… С такой деталью мы сможем разобраться… Господи… — она расплылась в улыбке, — Бревно она… Ты — самая милая из всех девушек, встреченных мной за всю мою жизнь, такая очаровательная, вся встрепанная, как тот галчонок… Я влюблена в тебя, неужели ты не заметила? И неужели ты думаешь, что постельные отношения для меня — главное?       Я затрепетала, когда она притянула меня к себе и прижалась своей грудью к моей. Она нежно поглаживала меня по спине, водя по ней двумя ладонями. Но это не успокаивало мой трепет, наоборот, ее близость заставляла меня дрожать ещё больше от вновь вернувшегося возбуждения. Мне хотелось, чтобы она опустила меня на кровать и… Господи!       Катя прекратила свои поглаживания и, слегка отстранившись, заглянула в мои расширившиеся от возбуждения глаза. В ее голубых омутах отражалось такое же желание. Она вздрогнула и с тихим стоном прижалась своими пухлыми губами к моим, целуя нежно и осторожно, будто я могу сейчас сбежать, если она будет понастойчивей…       Я не сбегу, милая… Я сама углубила наш поцелуй и блондинка, почувствовав напор, тоже стала активней. Когда наши языки коснулись друг друга, мое тело прошила дрожь возбуждения. Да! Да! Дааа…       Когда поцелуй стал откровенно пошлым и страстным, я начала отступать к кровати под натиском Кати. Упершись ногами в бортик, я опустилась на поверхность, увлекая женщину за собой. Блондинка не растерялась, усаживаясь мне на колени, благо на ней была юбка с разрезом. Разорвав от нехватки воздуха поцелуй, она хрипло пробормотала: — И ты ещё себя бревном называешь… — и потянула мою маечку наверх.       Я не сопротивлялась, позволяя ей снять тряпицу, обнажая бледную кожу моего живота. Ткань плавно скользила по моим возбужденным соскам, заставляя меня вздрагивать и слегка постанывать в процессе, что вызвало грудной стон блондинки. — Оленька… — пробормотала она, когда ее взгляд остановился на торчащих вершинках моей груди. — Господи, Оленька… — Она гибко наклонилась и вобрала одну из вершинок ртом, посасывая, вызывая волны наслаждения, накатывавшие на меня и собирающиеся в изрядно повлажневшей промежности.       Я застонала громче, когда Катя опустила меня на лопатки, не выпуская мой сосок изо рта, и начала ласкать другую вершинку пальцами, пощипывая ее и покручивая. Господи, я ещё никогда не была настолько мокрой, что это вызывало физическое неудобство…       Бедро девушки вклинилось меж моих бёдер и она нежно двинула им. Ее юбка задралась к пояснице, и по влажной ткани моих шортиков скользила голая кожа бедра. Дааа…       Я лежала в своей любимой позиции и наслаждалась тем, что вытворяла с моим телом Катя. Мои руки лишь легонько поглаживали ее по спине, но даже сквозь ткань блузки я ощущала ее легкий трепет от моих невинных, в общем то, прикосновений. А она вдруг остановилась, прекращая свои движения и заглянула в мои затуманившиеся глаза: — Оленька, все в порядке? Тебе нравится? — ее голос был полон волнения. — Все прекрасно… вот это я и называю отсутствием фантазии в себе — тебе, наверное, показалось, что я ничего не чувствую… — я тяжело вздохнула, — но… поверь, мне очень и очень хорошо!       Катя изучила мое лицо и выдохнула: — Мне многое стоит узнать о тебе, милая… Но даже не думай, что твоё бездействие сможет остановить меня! Ведь я знаю, что ты не бесчувственная, и… — вместо продолжения она впилась страстным поцелуем в мои губы, жадно сминая их, будто пытаясь поглотить всю меня…