Сонная повесть

      Холодное утро последних августовских дней свежим сквозняком прокралось сквозь приоткрытое окошко и легонько коснулось голой спины спящего Алама. Кожа тут же покрылась мелкими мурашками, и он, скрючившись во сне, обхватил себя руками. Но холод вскоре заставил его проснуться: не размыкая век, он начал шарить руками по кровати в поисках одеяла. Укрывшись с головой, он почувствовал как медленно окутывает его блаженное мягкое тепло, как если бы он зашёл в тёплый натопленный дом после зимней прогулки. Он улыбнулся и попытался заснуть снова, но одна беспокойная мысль уже проснулась в его сознании и назойливо и нагло, как жирная блестящая муха, вертелась в голове, не давая себя отогнать.       Перед ним замаячил образ молодого незнакомца, которого он встретил вчера в лесу: его резкие слова со стальной ноткой в голосе, его пристальный взгляд, который, казалось, смотрел сквозь него. Перед глазами пронеслись вчерашние события, и грудь Алама сковало беспокойством. Под рёбрами что-то неприятно томилось, улеглось тяжёлым грузом на сердце и не давало нормально дышать. Он стиснул зубы и в порыве злости и досады пару раз ударил кулаком по мягкой перине.       Сон уже безнадежно прошёл, и Алам, нехотя оторвав голову от подушки, сел на кровати и свесил с неё ноги. На них так и болтались смятым комком полуснятые брюки. На этот раз Алам помог себе руками и скинул штаны, отбросив их в дальний угол. Нужно было срочно привести голову в порядок. Он встал и быстрым шагом направился ко входной двери. Немного приотворив ее, он выглянул наружу и огляделся по сторонам.       Солнце ещё только-только показывало первые лучи из-за верхушек елей. Вокруг не было никого, а спящая деревня была окутана легкой дымкой тумана. Он посмотрел вперёд на темную зеркальную гладь лесного озера. У берега был построен небольшой деревянный помост, от которого ещё до зари отплывал местный рыбак на своей небольшой лодочке, и на котором занимались стиркой хозяйки ближайших домиков. До помоста было шагов пятьдесят. Алам огляделся ещё раз, внимательно всмотрелся в озеро в поисках лодки рыбака, но тот, видимо, уплыл рыбачить в небольшую заводь. Аккуратно затворив за собой дверь, Алам быстрым шагом направился к помосту. На середине пути он перешёл на бег. Не останавливаясь и не сбавляя шагу, он взбежал на деревянные доски маленького причала и, в два широких прыжка преодолев его длину, головой вниз бросился в воду.       Обжигающе холодная вода в мгновение ока заключила его в свои объятия. В ушах зашумело, а затем все звуки вокруг стали приглушенными и гулкими, медленно пробивались сквозь толщу озёрной воды. Пузырьки воздуха, вылетающие из носа и рта Алама, щекотали его щеки и уши. Он, широко разводя руки и с силой толкая себя под водой ногами, проплыл несколько метров, открыв глаза. Вода была прозрачной и чистой, и он мог видеть синевато-зеленые волнистые ленты водорослей, блестящие чешуйчатые спинки мальков, рассыпающихся в разные стороны от него, темный сероватый песок на дне. Всплыв на поверхность, он ещё немного покружил около мостка и почувствовал, как зубы его начинают биться друг об друга мелкой дробью. Вода уже сильно остывала за ночь и ранним утром была просто ледяной. Зато весь сон и дурные мысли как рукой сняло.       Новый день — новая жизнь. Все, что было вчера, представлялось каким-то нереальным и фантастическим. А было ли? Алам потянулся рукой к горлу и обнаружил, что забыл снять повязку. Он развязал ее и намотал на руку, затем провел пальцами по шее. Глубокая царапина успела затянуться благодаря мази, но недостаточно, чтобы не причинять дискомфорт. Интересно, насколько заметным останется след? Не хотелось бы, чтобы шрам привлек внимание. Мысли об этом опять навели его на воспоминания о лезвии меча, вливающемуся в кожу. — Леший! — тихо проговорил он. — Нет, нет, к черту это! Закрыв глаза, он нырнул под воду еще раз. Холодная мокрая темнота приглушала невыносимо яркие образы и пережитые эмоции. Он замер, расслабив мышцы. Ему казалось, словно он парит над землей. Но вода мягко и настойчиво выталкивала его обратно на поверхность. Ветерок прошелся по мокрым щекам и лбу. Алам зажмурился и решил вылезать из воды. В животе неприятно заурчало. Со вчерашнего утра он ничего не ел, а вечером уже было не до еды. Он подплыл к мосткам и подтянувшись на руках, вылез на деревянный настил. Далось это ему с определенными усилиями: видимо, вчера лимит его сил был исчерпан даже больше, чем обычно. Он поднялся и быстрым шагом направился в дом, обхватив себя за плечи и оглядываясь по сторонам.       В доме было сухо и тепло. Он взял с полки большое тканное полотно, завернулся в него, как в кокон и прошел к большой печи, сделанной из красного кирпича. Это была необычная печь: она являлась центром дома и разделяла его на два небольших помещения. Ближайшая к сеням комнатка использовалась в качестве кухни. В ее сторону была повернута и «рабочая» сторона печи. Печь, в свою очередь, представляла собой внушительных размеров сооружение, имеющее две рабочие зоны. Одна была закрытой, с глубоким сводчатым пространством для закладки дров — горнилом, которое использовалась в зимнее время для постоянного обогрева дома. Перед ним в углублении располагалось ограниченное с трёх сторон стенами пространство для приготовления пищи и снадобей — загнёток. Над ним начинался затейливо сконструированный дымоход, не позволяющий дыму попадать в помещение. Вторая часть печи имела открытую поверхность для готовки и использовалась в тёплое время года. Она нагревалась за счёт сжигания дров в небольшой топке, расположенной под ней. Там же, поодаль от нагревающейся части, ютилось множество глиняных горшочков разных форм и размеров.       Примерно на высоте человеческого роста, за трубой, над горнилом, где зимой постоянно поддерживался огонь, была устроена просторная горизонтальная поверхность, на которой в особенно холодные дни было тепло и приятно спать. Несколько рядов кирпича оберегали поверхность от перегревания, но и не давали ей быстро остыть, поэтому она всегда была тёплой и уютной. Всего шести часов сна на этой печи хватало для того, чтобы набраться сил и чувствовать себя бодрым и выспавшимся.       Алам взглянул на почти пустую дровницу под шестком печи. Ещё хватит на то, чтобы пару раз растопить печь, а потом придётся пополнять запасы. Он неуклюже протопал к печи, путаясь в складках покрывала, и заглянул в один из горшков. Там оказалась каша со вчерашнего утра. Понюхав ее и убедившись, что она не закисла, он довольно хмыкнул и понёс горшок за стол, затем вернулся и разжег успевший уже потухнуть огонь в топке и поставил на поверхность плиты ковш с отваром из лесных трав. Пока тот разогревался, Алам за обе щеки уминал едва тёплую кашу. Лесные боги, ничего вкуснее он никогда ещё не ел! Как же божественно. Он быстро опустошил горшок и с минуту сидел, глубоко втягивая носом воздух. Жизнь, кажется, налаживается. Отвар закипал, он снял ковш с плиты и налив густую жидкость в кружку, плюхнулся обратно на стул. Настой пах лесом и осенью, как и все настои, но каждый по-особенному, каждый со своей индивидуальной изюминкой. Он вдохнул аромат и сделал пару небольших глотков. Импровизированное одеяло согревало снаружи, отвар — изнутри. В окно уже пробивались яркие лучи солнца, рассеивая полумрак комнаты. Алам задумчиво сидел, закутанный в подобие одеяла и наблюдал за светящимися пылинками, кружащими по комнате в собственном медленном танце.       В дверь энергично постучали. Алам подорвался с места и поспешил в дальнюю комнатку, чтобы надеть на себя хоть что-нибудь. Пока он натягивал брюки, стук повторился и раздался звонкий женский голос, приглушённый закрытой дверью: — Алам, ты ещё спишь? Уже поздно, открывай! Алам, я нашла кое-что! Ты упадёшь, когда увидишь! Алам расслабился. Это была Ирин — одна из молодых травниц, учившаяся вместе с ним. Они знали друг друга много лет и несмотря на обычную молчаливость Алама, общение с ней давалось ему легко. — Алам, ну ты помер там что ли? — протянула Ирин. — Что ты там делаешь? Юноша прошёл в сени и, отперев дверь, тут же подался назад и скосил глаза к переносице, потому что Ирин на вытянутой руке держала корзину с цветами прямо перед его носом и с победным выражением на лице восклицала: — Видел? Видел, а? Вот что я нашла! Посмотри! — глаза ее сияли. — И тебе доброе утро, — пробурчал Алам, пытаясь скрыть улыбку. — Пустишь? Я поделюсь, — заговорчески сказала Ирин, — уверена, у тебя таких нет! — Заходи, — Алам отстранился, освобождая проход. Бросив взгляд в корзину, он одобрительно улыбнулся и добавил: — Неплохо, ходила вчера на новые места? — Да, ходила. Одна ходила, между прочим. Ведь ты смылся рано утром. Опять один. Я думала и сегодня тебя не поймаю, но замка на двери ещё не было, что удивительно, — нахмурив брови, сказала Ирин и прошла в комнату, метнув на Алама сердитый взгляд, — ты вечно сам по себе, думаешь, мы такие дурочки? Алам вздохнул. Он так не думал, но когда он был один в лесу, он лучше его чувствовал и быстрее сосредотачивался. Но Ему захотелось немного подшутишь над девушкой: — Нет, это не так. Просто ты опять начала бы ныть, как устала. Так было в прошлый раз, помнишь? — Молчать, негодяй! Это было всего один раз! Ты вечно будешь припоминать? — взвилась Ирин и смешно замахала кулаком перед травником. — Я шучу, шучу, — Алам поднял руки перед собой ладонями вперед, — ты же знаешь, почему. Я не хотел тебя обидеть. — Ладно, так и быть, — искорка обиды в глазах девушки потухла, — но завтра мы пойдём вместе. Покажешь мне новые пути. Вчера я еле дотащила ноги до дома, но это стоило того. Глянь только! Она поставила корзину на стол. В ней, связанные в аккуратные пучки, лежали недлинные стебли с маленькими махровыми листьями и бледно сиреневыми двугубыми цветками. На вид растение не представляло из себя ничего особенного. — Иссоп? — спросил Алам и нагнулся ближе к корзине, заинтересованно оглядывая цветы. — Я не помню, когда в последний раз находил его. Где ты раскопала это сокровище? — На западе, за Озерами. И ещё около трёх миль на юг. Там совершенно девственные леса. Алам бросил на девушку быстрый взгляд и тихо сказал: — Ты же знаешь, что туда ходить опасно. Даже нам. — Прекрати, со мной же ничего не случилось! — отмахнулась Ирин, но продолжила внимательно смотреть на Алама. Лицо его стало серьёзным, он смотрел на стол перед собой. — Ты забыла про Элиоса? — Замолчи, я ничего не забыла! Но кто если не мы, кто? Мы должны исследовать свой родной дом! Мы здесь как в ловушке, так быть не должно! Не выходим за рамки, которые сами себе поставили! Его даже не пошли искать тогда! — Мы пошли, — ещё тише сказал Алам. — Мы! Только мы! Ночью, пока старейшина не видел! Что за бред, ты же понимаешь, понимаешь, что я права. Голос Ирин немного подрагивал от плохо сдерживаемых эмоций. — Ты должна была дождаться меня. Мы бы пошли вместе, — Алам поднял на неё взгляд и у Ирин кольнуло где-то под сердцем, — ты же понимаешь, что я беспокоюсь. — Тебя не было, а последние дни лета нельзя упускать, — в голосе девушки уже не было негодования, — и я могу защитить себя. Алам не ответил. Тяжелое чувство навалилось на плечи. Он слишком сильно зациклился на себе и не заметил, как Ирин одна стала ходить так глубоко в лес. Он должен был предвидеть это, как и то, что произошло год назад. Он ничего не может контролировать, да и как бы он защитил ее, если сам за себя не смог постоять? — Алам, пожалуйста, не делай такое лицо! Тихий голос Ирин прорвал пелену мыслей, стоящую перед глазами травника. Он покачал головой. Девушка ласково и осторожно положила руку ему на плечо и сказала: — Послушай, я же все вижу. Ты слишком много на себя берёшь. Ты прав, прав. мне не стоило идти одной, но ты меня знаешь. Это было мое решение, ты тут не причём. И прошлым летом тоже. Эл решил идти сам. Ты никогда не скажешь, но я многое вижу. Я просто хочу чтобы ты понимал, что никто тебя не винит, кроме тебя самого. Алам отвернулся к окну и старался изо всех сил смотреть на яркий свет солнца. Наконец, он произнес: — Спасибо. — Я не знаю, о чем ты думаешь, но почему ты все принимаешь так близко к сердцу? Я не заходила настолько далеко, чтобы попасть в беду, но ходить по одним и тем же знакомым местам вечно нельзя. Мы должны двигаться дальше. — Просто в следующий раз мы пойдем туда вместе. Так будет лучше. Ирин слегка улыбнулась и сказала: — Хорошо, мы так и сделаем.- немного помолчав, она добавила: — Старейшина спрашивал о тебе. — Зачем? — Послушай, ну ты же сам видишь, как относится к тебе старейшина. Он приходит к тебе чаще, беседует с тобой. Это не просто так. Он видит, насколько для тебя важна жизнь деревни. Ты самый способный травник из всех нас. — Не говори ерунды, — отмахнулся Алам, — посмотри на меня, что такого во мне его может заинтересовать? Я даже их собраний не могу выносить. — Собрания — не самое важное из того, что должен уметь делать старейшина, мне так кажется. — К чему вообще начался этот разговор? Мы говорили не про это… — К тому, что тебе не все равно, хоть заметить это можно и не сразу. Прошлой зимой ты был единственный, у кого хватило запасов для лечебных отваров. Ты один пошёл вместе со мной за Элом… — Ирин, давай не будем. Я не тот человек, который мог бы быть ответственным за всю деревню. Тем более без твоих запасов моих бы тоже могло не хватить. — Как скажешь, зануда, — отмахнулась Ирин, — ты просто убегаешь от очевидного. От своих страхов, или ответственности. Но старейшина не вечен. — Во имя всех лесных Богов, прошу, прекрати все это! — взмолился Алам. — У меня и так полно тем для размышлений. Сама бы ты лучше подошла на эту роль. — Как знать, как знать. Я, по крайней мере, не отличаюсь нелюдимостью и скрытностью, — ехидно сказала Ирин, и в ее глазах вновь загорелась веселая искорка. — Ты права как никогда, — проговорил Алам. Он был рад тому, что тема сворачивала в другое русло. — Ты же пришла поделиться со мной твоими запасами? — Ну, взамен мне нужен рецепт, и пара фунтов ноготков. Собираюсь варить отвар от простуды… Мила уже больна, хотя ещё тепло. На ней и испробую. С иссопом должно получиться действительно действенное средство, как считаешь? — Да, если все сделать правильно, выйдет то, что нужно… — сказал Алам, перебирая в голове сочетания трав и их пропорции. — На настое из ромашки, пожалуй, выйдет эффективнее всего. — Откуда ты знаешь? Ведь иссоп сам по себе — сильная трава, — подняла брови Ирин. — Просто думаю, что они неплохо дополнят друг друга. Туда же крапиву и шиповник, только перед тем как добавлять иссоп, нужно охладить отвар, а после снова довести до кипения и держать на огне около часа. К этому отвару неплохо бы ещё приготовить лекарственную настойку, у тебя остался спирт? — Да, есть, но я бы поберегла его на конец осени. А вообще, старейшина собирался на днях в город, пополнить запасы необходимого. Там и закупимся всем необходимым. Думаю, он возьмет кого-то из нас. И я почти уверена кого. И Вообще, Алам, советую тебе об этом подумать. Травник промолчал. От всех этих мыслей у него начинала болеть голова и подкатывали приступы тревоги. Сейчас ему очень захотелось отправиться опять в Лес, и лучше — подальше. Почему то вопреки тому, что Лес таил в своих недрах множество неизвестного и опасного, Алам всегда чувствовал на себе его незримую защиту и покровительство. Но теперь, когда он встретил чужого человека в его владениях, это зыбкое чувство пошатнулось еще больше. Хотя странно было вообще то, что тот незнакомец целым и невредимым оказался на таком расстоянии от границы. Идти в город было все равно, что покинуть безопасное убежище, хотя теперь Алам вообще не знал, где бы он мог чувствовать себя в безопасности. — Когда я говорила задуматься, я не имела в виду зависнуть на полчаса, — склонив голову набок, протянула Ирин, — перестань уже все так тщательно анализировать. — Я не анализировал, просто… — Алам хотел сказать «задумался», но решил, что это было бы глупо. — Я поняла, прекрати уже это, — сказала Ирин с ноткой смешинки и добавила, — лучше покажи мне, в каком из горшков лучше варить отвар.

***

Когда Ирин ушла домой, было уже около полудня. Она оставила ему несколько пучков редкого цветка, а он в благодарность вручил ей часть запасов календулы и ромашки. У него их было достаточно и хватило бы на несколько месяцев вперед. Он собирался тоже попробовать приготовить отвар или настойку из иссопа. Он еще точно не знал, какой именно: когда он занимался приготовлением снадобий и отваров, он переставал контролировать каждый свой шаг и уступал место интуиции, которая редко подводила его и порой приносила приятные результаты. В этой стихии он чувствовал себя уверенно и спокойно. Его знания редко подводили, и ему приносило удовлетворение наблюдать за эффектом от травяных снадобий, выходивших из-под его рук. Обычно их действие было быстрым и мягким.       Но сейчас он подумывал над тем, чтобы отправиться за злополучным вереском, за которым он так и не дошел вчера. Пока было не поздно, он бы успел дойти до долины у границы леса и вернуться обратно до темноты. Он быстро оделся, взял большую корзину, надел пояс с ножами для срезания трав, наполнил водой кожаную флягу и закинул ее в тканевую котомку. Забросив ее через плечо и оглядевшись, он вышел из дома.       Утренний туман давно рассеялся, озеро дрожащим и сверкающим зеркалом отражало чистое небо и темную, укрывающуюся собственной тенью, лесную чащу. Некоторые деревья протягивали свои ветви и стволы ближе к воде и практически касались ее. Их листья, попадающие под нежные солнечные лучи, сияли золотисто-изумрудным. Исполинские серо-бурые валуны, раскиданные вдоль берега озера, лениво лежали, погруженные наполовину в воду, и грели шероховатые спины.       Алам прошел по тропинке вдоль берега и по хорошо знакомому пути направился к основной части деревни, чтобы не делать крюка и не огибать ее по кругу, как сделал он вчера вечером. Первые небольшие домики показались уже через минуту, выглядывая из-за развесистых еловых лап.       Вся деревня состояла из, по меньшей мере, двадцати маленьких деревянных избушек, выстроившихся неровным кругом, в центре которого находилось большое костровище, сложенное из камня. По его периметру были устроены деревянные места для сидения. Днем на этом месте любили резвиться местные дети, которым нельзя было ещё покидать деревни, а вечерами, при горящем костре, здесь устраивались общие встречи и собрания, на которых решались насущные вопросы. Немного поодаль от этой небольшой импровизированной площади, ближе к кромке леса, был устроен колодец.       Некоторые из домиков, подобно жилищу Алама, выбивались из общего строя и мирно ютились за остальными на небольшом расстоянии. Так строились новые дома, которые уже не умещались в довольно тесный круг, или дома жителей, занимающихся особыми ремеслами. Почему его старый домик стоял не в ряду с остальными, Алам не знал, но и особо не интересовался. Некоторые вещи он принимал как данность, не задавая лишних вопросов. Иногда это качество беспокоило его, особенно в минуты грусти или размышлений по поводу своей жизни и своего места в мире, которые, к слову, приходили к нему все чаще. Он спокойно, например, принимал факт того, что родителей своих он не знал и что вырастили его травницы. Они никогда не рассказывали ему о матери с отцом, а его расспросы сводили на другие темы. Вскоре, он смирился с тем фактом, что по какой-то причине ему о них не говорят, и постарался отпустить это. По крайней мере, ему удавалось не часто думать об этом. Его дом, это он знал точно, достался ему по наследству, потому что, как только он стал достаточно самостоятельным, ему позволили переехать туда. До этого небольшой, но удивительно складный бревенчатый домик с высокой двускатной крышей стоял запертым несколько лет.       Тем временем, Алам уже наполовину пересек круглую площадь-поляну, как вдруг услышал голос старейшины, окликающего его: — Алам, мальчик мой, тебя-то я и искал, иди-ка сюда! «Прекрасно, — пронеслось в голове у молодого травника, — замечательно». Он нехотя повернулся и медленно направился в сторону стоящего у крыльца своего дома старейшины. Дом его был немного крупнее остальных и выступал вперед из общего ряда построек, находясь ближе всего к костровищу. Из-за тени, падающей от стены, Алам не заметил старейшину, разговаривающего с молодым кузнецом. Их фигуры лишь слегка выделялись на фоне стены дома, казавшейся темно-серой. Старейшина был одет в легкую льняную тунику и длинный кафтан с прорехами в рукавах и с отделкой тесьмой по краям ткани.       Алам не хотел долго задерживаться в деревне, чтобы не упустить время, и более того, догадываясь о сути предстоящего разговора, с крайней неохотой и внутренней тревогой подходил к двум мужчинам. Постаравшись придать своему лицу приветливое выражение, он произнес еще издалека: — Добрый день, старейшина, а я как раз направлялся в лес. — Я не задержу тебя надолго, Алам, — весело ответил старейшина Миллард. На вид ему было около шестидесяти лет, волосы его уже серебрились сединой, однако были еще густые и слегка волнились. Держался он прямо и во всей его статной фигуре чувствовалась спокойная уверенность. В выражении его лица почти всегда читались непринужденность и безмятежность, однако, было и что-то еще, что иногда напоминало Аламу о диких лесных зверях. Это едва уловимо проскальзывало в улыбке тонких губ, в пристальном взоре небольших, но ясных глаз, в несколько хищном профиле, в короткой, заостренной на конце бородке. Травнику казалось, что от хитрого и внимательного взгляда старейшины не ускользала ни одна мельчайшая подробность жизни деревни. Он всегда был в курсе всех дел жителей, его слово было решающим в каждом споре и в каждом обсуждении. Со своей фирменной улыбкой и шуточно-саркастической манерой разговора, он уверенно разрешал любые вопросы и принимал решения. Сейчас он стоял и что-то говорил молодому кузнецу, крепкому молодому мужчине невысокого роста. Тот слушал его, скрестив руки на груди и склонив голову на бок. Его рыжая густая борода придавала лицу суровости. Когда Алам подошел, кузнец лишь кинул в его сторону быстрый взгляд, и тут же отвернулся. — Алам, я не видел тебя на собрании вчера, что-то случилось? — спросил старейшина, благожелательно улыбаясь. — Я довольно поздно вернулся со сбора, зашел дальше обычного, — ответил Алам, подбирая слова. — Что ж, похвально, но не заходи уж слишком глубоко в чащу, ведь такого травника как ты нам потерять было бы очень обидно! Алам вымученно улыбнулся. Он никогда не мог понять, насколько серьезны были слова старейшины. Его неизменная улыбка иногда казалась застывшей маской на его лице. — Кстати об этом, что с твоей шеей? — спросил старейшина, с любопытством разглядывая едва заметный след от меча. — А, это. Да это ничего, — нервно хихикнув и схватившись рукой за шею, поспешил ответить Алам, — занесло в кусты шиповника. — О, как печально! Надеюсь, ты уже подлечил свой порез, — протянул Миллард, внимательно смотря в лицо травнику. — Да… Да! Не беспокойтесь об этом, — заверил его Алам. — Ну, собственно, тогда я перейду к делу. Через несколько дней я собираюсь отправится в город. Необходимо пополнить запасы ткани и специй, купить все необходимое для предстоящих холодов. Уилл, — старейшина бросил взгляд на кузнеца, молча стоявшего рядом, — будет занят. Я поручил ему важное задание, поэтому со мной отправишься ты. Думаю, послезавтра. Да, как раз воскресная ярмарка в столице. Возможно, возьмем кого-нибудь еще из наших девушек, уж им то виднее, что им необходимо. При этих словах старик хитро подмигнул. Алам до последнего надеялся, что понадобился Милларду за чем-то другим. Веселые слова старейшины, однако, как он прекрасно понимал, не подлежали обсуждению. Почему-то мысль о каменных высоких стенах и тесном людском муравейнике вызывала у него какой-то необъяснимый страх, а точнее было бы сказать беспокойство. Он взглянул на кузнеца. Тот стоял боком к Аламу, все также скрестив руки и внимательно разглядывая бревна ближайшей стены. Травник чувствовал, что тот недолюбливает его, и сейчас крайне недоволен сложившимся положением дел. Хотя он, Алам, был бы только рад, если бы в город отправился именно Уильям. Все это еще больше разогнало круговорот беспокойных мыслей в его голове. Но, продолжая сохранять на своем лице непринужденное выражение, он посмотрел на старейшину и сказал: — Хорошо. Послезавтра. Я понял. — Отлично, мой мальчик, я надеюсь на тебя! — бодро ответил старейшина и продолжил, обращаясь уже к кузнецу: — Уилл, на тебя я рассчитываю не в меньшей мере. Без твоих золотых рук нем не протянуть. — Все будет сделано, как вы сказали, — буркнул кузнец, — можете положиться на меня. — Отлично, вот и решили. Я очень рад, — воскликнул старик, -все складывается замечательно! Алам, Уильям, люблю короткие разговоры и, главное, разговоры по делу. Не смею больше вас задерживать. Мне нужно еще решить несколько вопросов с Томасом и с запасами дров. Желаю вам удачи в предстоящих начинаниях! С этими словами старейшина развернулся и бодрым быстрым шагом зашагал в сторону озера. Алам и Уильям остались вдвоем стоять возле бревенчатой стены. Повисло неловкое молчание. Алам мучительно и безрезультатно подыскивал уместные слова, чтобы разрядить обстановку. Кузнец, в свою очередь, казалось, был не намерен разговаривать. Наконец, Уильям, видимо устав от тягостной атмосферы, провел крепкой жилистой рукой по курчавым каштановым волосам, развернулся спиной в Аламу и, бросив короткое «Удачи», широким шагом направился к своему дому.       Алам вздохнул. Все эти человеческие отношения были слишком сложны. Почему он не нравился Уильяму он не знал. Сам он не испытывал к нему неприязни. Да и лучше бы было, если бы именно кузнец отправился в город. Тот был всегда спокоен, держался уверенно, и его голос на собраниях всегда имел значение. Он бы лучше справился с закупкой необходимых вещей, тем более уже ходил в город. Теперь Алам чувствовал себя тем, кто забирает чужие возможности. Но и ему в столицу попасть было бы хорошим опытом. Разве никогда не выходить из лесу — это нормально? Леший его подери, зачем об этом думать? Все и так решено. Уильяму поручили какое-то важное задание, поэтому он не идёт. Алам поморщился, прогоняя навязчивые размышления, отбросил с глаз несколько непослушных прядей и быстро зашагал через поляну к лесной гуще. По тропе, ведущей на юго-восток, он намеревался дойти до вересковой долины, находящейся в паре миль от городских стен. Солнце все еще продолжало свое утреннее восхождение на вершину небосвода.

***

      Лес тихо шуршал и шептал свою таинственную мелодию. Густая листва деревьев ниспадала почти до земли, пропуская в редкие прорехи в своем зеленом полотне тонкие золотые лучики солнца. Тихое чириканье птиц и легкое дыхание ветра успокаивали Алама, убаюкивали его сознание, отрывали от действительности. Он шел, погруженный мыслями в легкую прозрачную пелену, сглаживающую больные углы в его разуме. Сам не заметив того, он был уже почти на границе леса, когда очнулся от странных, не собирающихся в ясные образы, мыслей. Он поднял голову и вгляделся в пейзаж долины, уже различимый за переплетением веток и стеблей. Река, так же как и вчера, мерцала, голубой лентой струясь по бескрайней равнине.        «Слишком высоко», — пронеслось в голове у Алама, когда он поднял взгляд к небу. Он привык к живой крыше из листьев над головой, к приглушенному дневному свету. Выходить за границу ему было не по себе. Он решил идти вдоль кромки леса под сенью деревьев и выйти напрямик к пологому холму, на котором среди разбросанных валунов — остатков древней разрушенной крепости, росли, стелясь по земле, низкорослые вересковые кусты.       Людей у лесного рубежа почти никогда не встречалось. Большинство боялись даже близко подходить к Лесу, опасаясь не справиться с соблазном заглянуть хоть на пару шагов вглубь и больше не вернуться обратно. Алам надеялся, что в этот раз никого не встретит поблизости. Встреча с незнакомцем все еще досадой и тревогой отдавалось у него в груди. Вопросы о том, кто был этот юноша и что он делал в лесу, навязчиво крутились в голове, сбивая с мыслей о предстоящем сборе.       Наконец, Алам добрался до склона огромного, заросшего травой и кустарником холма. То тут, то там сиреневыми пятнами выделялись на фоне сине-зеленых кустов свечеобразные цветы вереска. Алам глубоко вздохнул и опустился на колено. Он повторил тот же ритуал, что и вчера утром на солнечной поляне. Заклинание немного успокоило его мысли и настроило на определенную волну, внимание его снова было сконцентрировано на вибрациях земли и шорохах растений. Он оторвал ладонь от прохладной травы и, распрямившись, зашагал вверх по склону.       Небольшие пушистые тучки набежали с севера и закрыли собой солнце. Холм укрыла легкая тень, преобразив цвета трав и камней. Кисти вереска, усыпанные мелкими цветками, приобрели насыщенный фиолетовый оттенок. Исполинские валуны отливали в тени холодной синевой. Алам добрался до верхней части холма, с которого открывался еще более живописный вид на окрестности. К северу от него темнели стены крепости, но казались очень далекими и немного даже игрушечными. К югу и западу, насколько хватало глаз, простирался Лес.       Алам присел на корточки у одного из кустов вереска и стал осторожно срезать стебли растения вместе с соцветиями. Корзина быстро наполнялась, и Алам подумал, что места хватит еще и в котомке. Он решил обойти холм в поисках наиболее подходящего кустарника. Убрав нож в чехол, он медленно поднялся, как вдруг услышал позади чьи-то шаги. Он резко обернулся и вздрогнул от неожиданности, чуть не потеряв равновесие.       В нескольких шагах от него стоял вчерашний незнакомец, который странно и внимательно смотрел на него. Алам будто оцепенел от резкого всплеска смешанных чувств. Это были и удивление, и испуг, и недоумение. «Во имя всех дубовиков! Опять он! Что он тут то забыл, почему здесь?! Лесные боги, что теперь делать?», — мысли хаотично сменялись одна другой. Надо было срочно что-то предпринять. Он с тем же титаническим усилием воли, что и вчера, преодолел сковавшее его оцепенение и потянулся за своей корзиной, желая быстро уйти восвояси, чтобы избежать столкновения. Незнакомец, видимо, угадав его намерения, тут же произнес: — Стой, не уходи! — он было подался в сторону Алама, но остался стоять на месте, заметив, что травник так же быстро отступил назад. — Пожалуйста, не уходи. Алам, уже готовый распрощаться со сбором, замер. Он вскинул голову и удивлённо посмотрел на чужака. Ему показалось, что у него совсем другой голос: не тот, что вчера — Что? — переспросил он. — Не уходи, я ничего не сделаю, клянусь, — попросил юноша. В его серых глазах было странное выражение. Он явно не знал, что ему делать и был удивлен не меньше Алама. — Я случайно увидел тебя издалека и решил. подойти. — Зачем? — Аламу показалось, что его вопрос прозвучал довольно резко, он находился в полном смятении и понятия не имел, что говорить. — Не знаю зачем, — ответил незнакомец. Он слегка нахмурил брови и старался не смотреть в глаза травнику, зафиксировав взгляд в районе его плеча. Он помолчал пару мгновений, затем медленно перевел взгляд чуть выше, но встретиться глаза в глаза будто бы не решался, и тихо проговорил: — Я хотел бы извиниться. Травник вскинул брови от удивления и недоверия, но ему почудилось, что эти слова дались тому очень сложно: в каком то внезапном порыве, спонтанном решении, но совсем нелегко. Губы незнакомца были плотно сжаты, он держал одну руку согнутой, ухватившись ею за другую, в каком-то неестественном положении. Алам молча стоял, не зная что ответить. Меньше всего почему-то он ожидал извинений. Ему тут же пришло в голову, что извиняться было не за что, что он сам спровоцировал чужака. Он прекрасно знал, что эти мысли были каким то извращённым продуктом его сознания, но не мог их игнорировать. Тем временем голос незнакомца опять прорвал тишину между ними: — Я был слишком груб и жесток, я очень жалею о том, как поступил с тобой вчера. Приношу свои искренние извинения и, надеюсь, они будут приняты. Тут уж Алам растерялся совсем. Этот парень, такой холодный и уверенный вчера, сейчас стоит перед ним и в каком то мучении извлекает из себя слова извинения. Извинения перед незнакомым странным человеком из леса, к которому он мог даже не подходить, если бы захотел. Это было настолько странно, что казалось шуткой, но в лице незнакомца было столько смятения и искреннего переживания, которые сам того не осознавая видел и чувствовал Алам, что ему даже стало жаль его. Он посмотрел на незнакомца и почувствовал, как его уши его начали гореть. Он совершенно не знал что сказать, но внутренний тихий голос подсказывал ему, что ответить было нужно, и очень аккуратно, потому что все его слова будут восприняты очень глубоко и близко к сердцу. Он был так зол вчера, что прокручивал множество язвительных фраз в своей голове, которые бы сказал при встрече с чужаком, но сейчас все это испарилось. Алам чувствовал, что скажи он что-нибудь не то — резанет по живому. Он кашлянул и, смотря себе под ноги, сказал: — Все нормально. Я думаю, это было естественной реакцией… Ну, на встречу с человеком в Лесу… Где меньше всего ожидаешь встретить… Человека. Он поднял глаза и посмотрел на незнакомца. Тот стоял, удивленно вскинув брови и будто бы растерявшись. Было ощущение, что он не ожидал услышать в ответ нечто подобное. Их глаза встретились на секунду, но незнакомец, моргнув, отвел взгляд в сторону. — Правда? Все действительно нормально? Я ранил тебя вчера, мне очень жаль. С твоей шеей все в порядке? — Да все хорошо, порез всего лишь. Уже почти затянулся, — травник замешкался, а потом неловко указал пальцем на шею, — вот, видишь? — Я помню, что порез был сильный, — озабоченно проговорил незнакомец и закрыл ладонью лицо, — я был просто… Сильно потрясен, наверное… Она быстро зажила.царапина. Он взглянул из-под пальцев на красноватый след на горле Алама. — Ну я же травник. В конце концов… — пробормотал Алам, слегка толкнув ногой корзину с вереском, как бы подтверждая свои слова. — Да… Точно, значит ты не врал, — проговорил юноша и слегка поднял в улыбке уголки губ, но тут же опять беспокойно затеребил пальцами рукава своей белой рубашки, — заставил тебя вести себя насильно… Великий Анвар, я правда думал, что не способен на такое. Эти слова были обращены скорее к самому себе и наполнены каким-то горестным презрением. — Ну… В итоге все закончилось благополучно… — осторожно сказал Алам, — мне даже было почти по пути. — Правда? — Ну, если честно не очень, но мне было не сложно. Это конечно была необычная прогулка, да… Я не ожидал такого поворота событий… — Алам осекся, подумав, что слишком много болтает. Незнакомец выжидающе смотрел на него. Уши Алама запекло еще сильнее, он переступил с ноги на ногу и смущенно добавил: — Конечно, приятного было мало, но все правда нормально, спасибо. «Боги лесные, спасибо?» — пылающим колесом стыда пронеслось в его голове. После этих слов, он не нашел другого варианта, кроме как улыбнуться. Незнакомец замешкался, но через мгновение ответил тем же, в его глазах заиграли искрами облегчение и радость. Аламу вдруг стало самому веселее и легче на душе. Лицо незнакомца преобразилось улыбкой: стало теплее, строгие черты смягчились, оттенив бледный цвет кожи. Он сделал пару шагов к травнику и протянул ему руку: — Я надеюсь, это действительно так. Мое имя — Вэлдриг… Вэл. Алам, не привыкший к рукопожатиям, немного замешкался, но, сообразив в чем дело, быстро протянул руку в ответ. — Алам. Ладонь незнакомца была сухой и теплой, уверенным движением сжала руку Алама. Травник знал, что обычно мужчины приветствовали друг друга таким способом, но ему было это слегка непривычно. Вэлдриг отпустил его руку и сказал: — Я знаю. Ты… Представился вчера. — А, да? Точно… Да, — Алам почувствовал себя тем самым идиотом, которым вчера обозвал его чужак. Пунцовая краска быстро стекалась в районе его носа и щек. Он опустил голову, пытаясь волосами прикрыть лицо. — Я вижу, что отвлек тебя, мне жаль. И за то, как разговаривал вчера, — поспешил сказать Вэлдриг, увидев реакцию травника. — Нет, нет… Я уже закончил, — пробормотал Алам, но тут же подумал о пустой котомке, — почти. Все хорошо. Мне нужно собрать ещё немного вереска: готовим запасы на зиму. Не думал, что встречу кого-нибудь на этом холме — он очень близко к лесу. — Тут шансы встретить кого-нибудь из людей все-таки больше, чем в самом лесу, — усмехнулся Вэл, — я тоже не думал что наткнусь здесь на кого-то, а особенно… На тебя. Вэлдриг посмотрел на Алама и тому стало ещё более неловко. — Я тут иногда гуляю. Около леса. Здесь тихо и пустынно, никого обычно не встретишь, можно побыть в одиночестве… Понимаешь? — продолжил Вэл, как будто оправдываясь. — Да, наверное понимаю. А в самом лесу… Ты тоже… Гулял? — спросил Алам и тут же подумал, что это прозвучало ужасно глупо. — О да! — засмеялся вдруг Вэлдриг. — Да уж, гулял. Думал, что это будет последняя моя прогулка. Он нервным движением провёл рукой по волосам и добавил: — Спасибо. — За что? — опешил Алам — За то, что вывел. За то, что встретился мне. Это было… — он хотел что-то сказать ещё, но замолчал, немного нахмурив брови. Алам чувствовал себя последним дураком, Он не умел разговаривать с людьми. Говорить правильные вещи и главное, к месту. Что нужно ответить? У него начинало гудеть в голове от переизбытка событий этого дня. Для него всего этого оказалось слишком много. Он вдруг ощутил резкий упадок сил, ему захотелось сесть куда-нибудь, или вернуться под безопасную тень деревьев леса. — Все в порядке? — спросил Вэл, увидев внезапную перемену в лице Алама. — Да… Прости, не против, если я присяду? Все-таки говорить о том, что он хотел бы сбежать от этого слишком откровенного, неожиданного, странного разговора, он не хотел, боялся быть неправильно понятым. Он оперся на большой тёплый камень сбоку от себя и опустился на него. — Я сказал что-то не то? Лицо молодого незнакомца, а может уже и не незнакомца, выражало озабоченность и непонимание. — Нет-нет… Просто… — Алам пытался сформулировать в голове четкую мысль, но не мог, — когда травник собирает растения, он… Как бы отдаёт часть своей энергии земле, лесу. Это сложно объяснить. Иногда это приходит неожиданно. Силы уходят. Это было отчасти правдой. Эмоциональная встряска еще больше способствовала быстрому истощению запасов энергии. — Может, мне лучше уйти? — спросил Вэл. — Нет, ты тут не при чём, правда, — соврал Алам, почувствовав укол вины. — Уверен? — мягко спросил Вэл. — Можно мне присесть тоже? Знаешь, я ведь тоже так откровенно ни с кем почти не говорил. Особенно с незнакомцами, хотя, наверное, с ними проще. Ведь они тебя не знают совсем, говори, что хочешь. Но то, что я сказал… От чистого сердца, поверь. Он подошёл к камню, на котором сидел Алам и опустился на противоположный край. Голова травника раскалывалась от противоречивых мыслей и смущения. Вэл помолчал немного и, глянув на Алама, сказал: — А знаешь, в городе все знают про Лесную деревню, легенды всякие ходят, страшилки. Что вы и не люди вовсе, раз живете в таком заколдованном месте. — Так и говорят? — удивился Алам. — Да, но ты вроде похож на человека, я ещё вчера так подумал. Алам неожиданно для самого себя усмехнулся. — Правда? Спасибо. Ну вроде обычные люди, как все. — Ну, вас мало кто видел, вот и ходят слухи, люди же это любят. Я тоже никогда не видел никого из лесных, можно сказать — первая встреча. — Мы бываем в городе иногда. Закупаемся тем, чего в лесу не достать. Торгуем. Но, видимо, просто сливаемся с толпой. Улыбка Вэла вдруг немного переменилась, он спросил: — И ты часто бываешь? В городе. — Нет, я не был ни разу, но скоро отправлюсь туда, даже очень скоро. Вроде бы завтра будет городская ярмарка? — Да, будет ярмарка… — пробормотал Вэл и спросил, — ты часто выходишь из леса? — Нет, совсем нет. Просто сейчас время сбора вереска. А тут самое большое его скопление — на границе. Обычно я дома, в Лесу… — Так странно… Лес действительно зачарованный: я знаю стольких, кто остался там… Навсегда. Но ты называешь его домом. — Это так, но… Это действительно мой дом, я родился в Лесу, — задумчиво сказал Алам и посмотрел на тёмную стену елей, склонивших ветви к бугристой земле. Границей стояли они между миром леса и миром открытых долин и лугов. Как будто две противоположности, столкнувшиеся и сросшиеся намертво, неразрывно, этой нитью острых пиков деревьев. Сейчас, находясь на границе двух миров, Алам ощущал себя очень странно. Вэлдриг, молча наблюдавший за ним в эту минуту, вдруг тихо произнёс: — В тебе действительно есть что-то такое… Точно лесное. — Лесное? — Забудь. Просто пришло в голову, — резко отвернувшись, пробормотал Вэл. Он быстро встал и, поправив пояс своей чёрной жилетки, добавил: — Мне нужно идти. Пора прощаться. — Ох… Хорошо, — растерянно ответил Алам. В голосе Вэлдрига ему снова послышался металл. Тот, видимо, и сам это заметил, потому что зажмурил глаза и несколько раз еле заметно тряхнул головой. — Просто, мне пора возвращаться домой, в город, — сказал он тихо, и помолчав мгновение, спросил, — тебе, наверное, тоже? — Да… Я только соберу ещё немного вереска, — ответил Алам, удивляясь внезапным переменам в голосе незнакомца. — Что ж, тогда, прощай, — одними губами улыбнулся Вэл. Он уже развернулся и собирался уходить, когда вдруг замер, стоя боком к Аламу. Возникла очередная пауза. Внезапно он кашлянул и быстрой скороговоркой выпалил: — А может быть ты ещё когда-нибудь собираешься прийти на этот холм? Может, послезавтра? — Не знаю, возможно… — растерянно пробормотал Алам. Он совсем уже плохо соображал, что происходит в голове этого юноши. — Я буду тут, если что, примерно в это же время. Буду просто, знаешь… Гулять. После этих слов он уже ничего не говорил, лишь постоял пару мгновений, хмуря брови, а затем молча развернулся и быстро пошел вниз по холму. Алам смотрел ему вслед до тех пор, пока его чёрная макушка не скрылась за одним из больших серых валунов. Он вдруг подумал о том, заиграли бы на солнце искры в глазах Вэлдрига, если бы тот обернулся. Но тот уже скрылся из виду. — Лесные Боги, что вообще происходит? — пробормотал Алам и опустил голову в ладони. Все спуталось, в висках пульсировала глухая боль. Он решил, что быстро соберёт ещё немного вереска, чтобы заполнить котомку, и пойдёт домой.

***

      Он плохо помнил дорогу до дома. Все опять чудилось странным видением, расплывчатыми образами, плывущими и скользящими перед глазами. Он думал лишь о том, как бы добраться до крыльца своего бревенчатого домика, своего убежища, сундука в сундуке. Все, что сказал ему Вэлдриг, то и дело проносилось перед ним, всплывали фразы, жесты, слова. Все это было неправдой, это был какой-то сон, ведь не бывает же в жизни таких совпадений. Таких разговоров, таких прощаний. Не бывает, ему точно приснилось, он, видимо, уснул на холме. Ну, что за сны тогда? Да разве сны такими бывают? Этот Вэлдриг, какой он непонятный. Да и как его понять, людей вообще сложно понять. О чем он думал, зачем говорил то, что говорил? Зачем так смотрел, так искренне, а потом так менялся в лице каждые несколько минут. Да и кто он такой — так и осталось загадкой. Не спросил, дурак. Как всегда, как обычно, идиот. А сам выложил на блюдечке все про себя. Простота в чистом виде. Как же хочется пить.       Алам остановился, поставив корзину на землю, и достал из котомки флягу с водой. Запрокинув голову он жадно начал пить большими глотками. Струйка воды стекла по подбородку, щекоча кожу, добралась до горла, и, наконец, задрожав, закончила свой путь в ямке между ключицами. Алам вытер рукой лицо и шею, пальцами машинально дотронулся до следа от пореза под кадыком. Подушечками пальцев медленно прошёлся по всей длине заживающего рубца. Слишком реально, чтобы быть сном. Он открыл глаза и посмотрел на темнеющие стволы древних дубов и клёнов. Почти дошёл, до деревни оставалось всего ничего.       Травник глубоко и громко втянул воздух носом. Знакомый, родной запах листьев и земли. Большие, мощные ветви, хитроумные переплетения плюща. Все это успокаивало. В Лесу наступали сумерки, тихим прозрачным туманом просачиваясь между корней и стволов. Становилось прохладнее, звуки стали немного тише, яркие сочные краски сменялись приглушенными глубокими оттенками. Алам посмотрел в густую чащу Леса и задумчиво произнёс: — Что такого в нем было, что Ты не забрал его? Лес тихо покачивал ветвями в такт дуновениям ветра. Небольшой листик отлетел от ветви старого клена и, постоянно меняя траекторию и выделывая в воздухе невероятные фигуры, приземлился с легким шелестом на макушку Алама. Тот, двумя пальцами ухватившись за черенок, снял лист с головы и оглядел его. Немного потрёпанный и поеденный кое-где гусеницами, с первыми признаками желтизны у краев, но невероятно правильной формы. Небольшой, с тонкой, филигранно созданной природой сетью прожилок, тончайших ручейков жизни огромного старого дерева. Алам разжал пальцы, и листик медленно кружа, бесшумно упал на землю. Пройдя несколько метров, травник вдруг развернулся и быстро зашагал обратно. Он отыскал в траве тот самый лист и, бережно сложив в корзину, пошёл домой.

***

— Сколько можно, Алам, ты умер что ли опять? — прокричала Ирин, стоя перед закрытой дверью. — Открывай быстро! Мы уходим через 15 минут! Алам на нетвердых ногах прошёл к выходу и отворил дверь. Он плохо спал этой ночью, а утром волнение от предстоящего путешествия захлестнуло его безжалостной волной. Как не пытался он не думать о городе и Вэлдриге, единственное, что получалось — прокручивать в голове подробности вчерашней встречи или придумывать сценарии предстоящего дня. Внизу живота копошилось и ворочалось мерзкое чувство, которое всегда бывает перед важным событием. Он понятия не имел который час, но подозревал, судя по крикам Ирин, что времени на сборы не было. Но он не хотел думать и об этом. — Да посмотри же ты на себя! — вскричала Ирин, вихрем ворвавшись в комнату. — Быстро одевайся, ты решил что ли всеми способами загубить свою репутацию? — Что… — Алам едва успел раскрыть рот, как вдруг Ирин пихнула его под бок локтем, отчего он согнулся пополам от неожиданности. — Молчи! И бегом одеваться! Выходим уже, поздно языком чесать! — Ты… — Алам пытался что-то возразить, но ничего не приходило в голову. Мысли путались от тяжести поволоки сна в голове. — Да что я? Это ты что? Я тебе не дам отсиживаться здесь, бери себя в руки! Алам молча посмотрел на Ирин, уперевшую руки в бока, вздохнул и поплелся в соседнюю комнатку. Он быстро надел дорожное снаряжение, взял свою котомку с водой и затянул потуже ремень брюк. Быстро сполоснув лицо холодной водой, он вышел к Ирин и сказал: — Извини. Я готов. — Так-то лучше, — буркнула Ирин, — что с тобой творится? Сам не свой. Я думала ты уже собран давно! А ты только встал. — Не знаю, правда. Этот поход в город нервирует. — Я тоже иду, старейшина меня позвал, так что не дам тебе там опозориться. Думаешь, чего я пришла? Алам было удивился, но эта новость была скорее ожидаема. Да и перспектива идти вместе с Ирин выглядела куда спокойнее. — Но вообще-то ты меня бесишь. Так что я не знаю, хочу ли не дать тебе опозориться. — Бешу? — Да! Опять бежишь от проблем, и вообще выглядишь подозрительно. Ты случайно не подцепил корневого демона? — Что?! Нет! — Смотри мне, проверить легко, а ну-ка разворачивайся! — при этих словах девушка потянулась руками к рубашке Алама, заправленной в штаны. Тот отскочил от неё к печке, и обхватив себя руками, испуганно выпалил: — С ума сошла?! Нет у меня никого! Что ты говоришь такое? — Докажи! — едва сдерживая смех, задиристо заголосила Ирин. — Рубашку подними! — Ты…ты… — задыхаясь от возмущения, тихо бормотал Алам. — Зануда! Шучу я. Вот, ты хотя бы взбодрился. А теперь пойдём. Духи чащи, как можно быть таким серьёзным? — Да кто тебя знает, — смущенно буркнул Алам. — Лапать тебя не буду, не бойся, — усмехнулась Ирин, — или может ты хочешь, чтоб я немного тебя пощупала? — Прекрати! — Взмолился вконец смущенный травник. — Ладно, кроме шуток. Пора идти. И ты все ещё меня бесишь. Алам вздохнул и отправился вслед за Ирин к выходу. Что ж, по крайней мере думать о высоких крепостных стенах стало легче.       У костровища в центре круглой поляны стоял старейшина, окружённый несколькими жителями деревни. Его макушка возвышалась над головами окружающих и казалась центром этого маленького скопления. Он деловито и спокойно, надев на себя свою благодушную улыбку, раздавал указания и принимал заказы. Походы в город были не то чтобы редким событием, совершались старейшиной и его помощниками раз в пару недель или месяц, поэтому вызывали неизменный энтузиазм. В город-столицу по рекам и долинам ежемесячно стекались купцы и торговцы со всех сторон света, привозя в своих огромных сундуках все то, что только пожелает душа. На ярмарке, которая проводилась каждое третье воскресенье месяца, можно было достать все и даже немного больше. Начиная с редких приправ, заканчивая магическими атрибутами и древними книгами, контрабандой прибывающими из далеких восточных земель.       Старейшина внимательно выслушивал пожелания каждого и записывал в небольшую книжицу в кожаном переплете. В такие моменты он выглядел непривычно серьезным и внимательным. Когда Алам с Ирин подошли ближе, он театральным жестом вскинул руку в их сторону, лучезарно улыбнулся и воскликнул: — А вот и главные герои дня! Те, кто совершит этот путь сегодня, те, кто вместе со мной выйдут из родной обители! Повисла неловкая тишина, все глаза обратились в сторону двух травников. Кто-то задорно хихикнул, и по маленькой кучке людей прокатился веселый смешок. Алам вспыхнул, итак взволнованный сверх меры, и инстинктивно быстро заскользил взглядом вокруг в поисках какого-нибудь убежища, которое спасло бы его от столь пристального внимания. Ирин, стоящая рядом, казалось нисколько не была смущена и лишь мило улыбаясь, здоровалась со всеми жителями, так рано вышедшими к костровищу. К Аламу подошли несколько человек и пожелали удачи в первом походе в город. Он смущенно улыбался и благодарил их, крепко ухватившись за ремень своей котомки. Краем глаза он заметил Уильяма, стоящего на крыльце своего дома и наблюдающего за ними. Тот, сложив руки на груди и нахмурив брови, смотрел на Ирин, которую обступили несколько девушек и звонко щебетали о том, как здорово будет попасть в большой настоящий город. Уилл, словно почувствовав взгляд травника, не меняя угрюмого выражения на лице, посмотрел прямо на него. Алам не сразу опустил глаза, сам не зная причин несколько секунд всматривался в лицо кузнеца, пытаясь угадать его мысли. Но тот, нахмурившись ещё больше, отвернулся и зашёл в свой дом. — Алам! — окликнула травника Ирин. — Подойди сюда. Юноша оторвал озабоченный взгляд от двери, за которой скрылся Уилл и подошёл к девушкам. Среди них были ещё две травницы — подруги Ирин, которые тут же притихли, стоило Аламу подойти ближе. Гвен, миниатюрная черноволосая травница, над чем-то хихикавшая минуту назад, теперь тихо стояла, накручивая чёрный блестящий локон на указательный палец. Одна из девушек, следящих за животным хозяйством, смущённо улыбнулась и сказала: — Надеюсь ваш поход пройдёт успешно, — и, переведя взгляд на Ирин, обращаясь уже к ней, произнесла бодрым тоном. — Ты же не забудешь о наших просьбах, дорогая? Ирин, скрестившая руки на груди и наблюдавшая за подругами, ухмыльнулась и сказала: — За тем меня и взял Старейшина. Я по женским штучкам. А наш Алам будет помогать со всем остальным. С Важными вещами. Все девушки дружно посмотрели на Алама, и тот почувствовал, что начинает краснеть. — Ты преувеличиваешь, Ирин, — пробормотал он. — О нет, нисколько. Старейшина же не выберет абы кого для таких дел, — Ирин пристально смотрела на него, не меняя положения скрещенных рук. Алам чувствовал на себе взгляд ещё по крайней мере трех пар глаз и ему начало казаться, что его ноги неплотно стоят на земле. Он помолчал несколько мгновений и затем сказал: — По-моему, Ирин, нам пора подойти к старейшине. — О, как скажешь, — беззаботно воскликнула девушка и попрощавшись с подругами, подошла к Аламу. — Зачем ты издеваешься? — прошептал Алам, когда они отвернулись от девушек, которые с интересом провожали их взглядом. — Я? Духи леса свидетели — я абсолютно серьезна. — Нет, ты определенно издеваешься надо мной, зачем ты меня вообще позвала, — бормотал Алам себе под нос. — Наши девушки просто хотели с тобой поздороваться, — сказала Ирин, бросив многозначительный взгляд на Алама, — и да, ты, черт возьми, все еще меня бесишь. — Ты же знаешь, что все это… Всегда так напряженно… — вздохнул травник, подбирая слова. — Это моя маленькая месть за то, что ведешь себя как дурак, — хмыкнула Ирин, — ты самый странный персонаж в этой деревне. С такой внешностью… Ты хоть видел, как Гвен постоянно смотрит на тебя? — Как она смотрит? — травник в принципе понимал, о чем говорила Ирин, но для него это было дико, как что-то неестественное по отношению к нему. — Боги, Алам, она смотрит заинтересованно, если тебе так понятнее, — Ирин театрально закатила глаза. — Не говори ерунды! Я просто странный, наверное. — Да, ты идиот, — сердито буркнула Ирин, — хотя… Ты знаешь, хорошо, что ты вырос не в городе. — Почему? — Потому что там больше зеркал, очевидно. И больше девушек. — И что с того? — Тогда бы ты не был таким идиотом, который живет в своем мире и не видит очевидных вещей. — Так значит, то, что я идиот, тебе нравится? — Алам покосился на кудрявую макушку Ирин. Та стояла, насупившись, и смотрела в другую сторону. Ее волнистые рыже-каштановые волосы слегка трепетали на легком ветру и воздушной копной падали на плечи. — Это факт, всего лишь, — сказала она и невольно улыбнулась, — но не уверена, хорош он или плох.

***

      Через несколько минут Алам, Ирин и старейшина уже шли по лесной тропе, окруженные со всех сторон толщей стволов и зарослей. Капельки утренней росы еще блестели на листьях. Прозрачная дымка струилась у корней, заползая под камни и широкие стебли. В чарующем глубоком море зелени, сизых, голубых, глубоких земляных и коричневых цветов уже кое-где наглыми незваными гостями, выглядывали, неумело скрываясь за травяной завесой, первые несмело желтые листья. Лес напевал свою тихую песню, пропуская звуки через узловатые причудливые стволы дубов, незримой легкой рукой причесывал кудрявые головы кленов, перебирал и пересчитывал длинные сосновые иглы. Где-то рядом с ними, между тесно стоящих, жмущихся друг к другу деревьев, бежал и кружился в собственном бурном быстром танце маленький ручей.       Алам молча шёл, слушая мелодию журчащей воды. Лес был для него спасительной зоной, безопасным уголком, куда можно было сбежать от мира людей. В этом чудесном, загадочном, потустороннем месте он иногда мог попасть в течение энергетических потоков, которые Лес непрерывно пропускал через всего себя. Старейшина шел в нескольких метрах впереди и тоже, по-видимому, находился в своих мыслях, потому что вечная улыбка практически исчезла с его лица, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, не фокусируясь на внешнем мире.       Из состояния глубокой задумчивости Алама вывело легкое прикосновение руки Ирин к его рукаву. Он обернулся, слегка удивленный присутствием кого-то рядом. -Алам, не уходи далеко, я не хочу идти одна. -Мы же идём вместе, — приподнял брови травник. — Нет, нет… Вы оба где-то далеко. А у меня сегодня не выходит. — Извини, я понял. Что-то случилось? — Не ты один нервничаешь, — тряхнула локонами Ирин и отвернула лицо, — не могу почувствовать Лес. Стало тревожно. — Давай поговорим, — предложил Алам, для которого откровение Ирин стало полнейшей неожиданностью. Он даже не мог представить, чтобы она волновалась из-за предстоящей ярмарки. — Я тебя не сильно напрягаю? — спросила вдруг Ирин после короткой паузы. — Что? С чего бы? — Алам глянул на Ирин. Она выглядела как будто ниже своего роста и казалась очень хрупкой, несмотря на мягкие округлые формы фигуры. — Может это ты подхватила корневого демона? — Очень смешно, Алам, — буркнула Ирин, невольно улыбнувшись, помолчала и продолжила, — просто мы так много времени проводим вместе. Ну, по крайней мере ты со мной. Ты особо ни с кем не общаешься так близко. — Ну, это благодаря тебе, — простодушно усмехнулся Алам, — это ты со мной общаешься. — Вот именно… Может тебе это не надо, или не нравится, или ты устаешь от меня… — О Боги лесные! Кто ты такая? Я тебя не знаю. — Я серьезно! Травник внимательно посмотрел на Ирин, потом на свои руки и, медленно и спокойно втянув носом воздух, ответил: — Я рад этому. Тому, что ты общаешься со мной. Ирин подняла взгляд на Алама и тут же отвела глаза в сторону. — Ты то вообще ничего не говоришь, то слишком откровенно это делаешь. — Подумал, что тебе я хочу это сказать. Раз ты заговорила об этом сейчас. — В лесу ты действительно бываешь другим, — задумчиво сказала Ирин. — В лесу мы все становимся другими… А может другие мы вне леса. Ирин посмотрела на Алама из-под длинных ресниц и и тихо сказала: — Тебе тоже спасибо, что ты со мной. Для меня это ценно. Хоть вне леса ты и бываешь полнейшим дураком. Без шуток! — Последняя фраза вновь разожгла в глазах Ирин веселый огонь. — А ты — на редкость вредной, — улыбнулся Алам. Несколько минут они шли молча, каждый в своих мыслях. Старейшина ушёл ещё дальше вперёд и даже не оборачивался, чтобы проверить, идут ли его ученики за ним. Алам старался идти немного быстрее, чтобы сократить дистанцию между ними. Ирин шла сзади и травник чувствовал, что она то и дело смотрит на него. — Алам? — Да? — Раз уж Лес навел на такие разговоры… Я могу спросить кое что? Алам действительно чувствовал странную готовность поговорить на любые темы. И желание отдалить момент выхода за пределы Дома. — Давай. — Тебе действительно никто не нравится? Из деревни? — Мне многие нравятся… Ты, например. — Нет, я про другое… нравится по особенному… нравится так, чтоб постоянно думать о человеке, хотеть быть рядом. — Ох, ну… — ясность мыслей Алама улетучилась, и он ощутил привычную сумятицу в голове. Потом вдруг повернулся к Ирин и вопросительно посмотрел на неё. Эти странные вопросы навели его на мысль об их отношениях. — Что ты уставился на меня? — возмутилась было Ирин, но потом охнула и коротко рассмеялась. — Алам, успокойся! Ты что, подумал, что я про тебя говорю? Нет. -Оу… — пробормотал Алам, удивившийся быстрой реакции Ирин на его взгляд, как будто она ждала этого. Ирин закрыла ладошкой лицо и, обогнав травника, быстро продолжила: — Нет, ты мне нравишься, как друг, понимаешь? Я не имела ввиду что ты мне вообще не нравишься… Или что бесишь меня… Ну это конечно правда — ты меня бесишь, но я тебя все равно люблю. Но парни вроде тебя не в моем вкусе… Понимаешь? Ты слишком…слишком… я даже не могу подобрать слов. Ты — симпатяга, но в тебе есть что-то… Боги лесные, Алам. Короче ты слишком худой и выглядишь словно какой-то полу эльф. — Я понял, Ирин, я тебя тоже очень люблю, — ответил Алам, чувствуя себя крайне сконфуженным, но почему-то наблюдать за смущенной Ирин ему было немного забавно. — Ну так что? Никто не нравится? — Я даже и не думал об этом, если честно… — Ну раз не думал, то, наверное, и не нравится. Иначе бы сразу кто-нибудь пришёл бы на ум. А вот ты своим образом загадочности и молчаливости многих девушек не оставляешь равнодушным. — Загадочностью? Я — загадочный? Звучит неплохо, — тихо рассмеялся Алам. — Знаешь, действительно хорошо, что ты об этом не думаешь. Иначе это был бы не ты. И не смей даже начинать думать. А не то я тебя отлуплю. Я и так слишком много тебе сказала. — Думать о том, что я симпатяга полуэльф? — Заткнись. — Ну на самом деле не думаю, что я такой уж симпатичный, — пожал плечами Алам, — ничего особенного. И, действительно, слишком худой… — Да, ты знаешь, я сейчас посмотрела повнимательнее… Так и есть, ничего особенного, — исподлобья посмотрев на травника, сказала Ирин, — я Гвен так и скажу. Алам вспыхнул и машинально втянул голову в плечи. Девушка укоризненно посмотрела на него и вздохнула: — Да хранят тебя Боги лесные. — Давай поговорим о тебе, — предпринял неуклюжую попытку перейти в нападение травник, — не просто же так ты заговорила об этом. Что на счёт тебя? — А что со мной? — Ну, на счёт особенного человека. — С чего бы, — хмыкнула Ирин и скрестила руки на груди. — Ну… Ты красивая и весёлая… Думаю, что ты многим в деревне нравишься. — Ты так считаешь? — Ирин шла с равнодушным видом, однако повернула лицо к травнику. — Что ж, давай посмотрим… Хочешь я опишу, как ты выглядишь для меня? — Никогда не думала, что ты бы стал говорить на такие темы. — Я что, действительно такой странный? — Я не знаю какой ты. А уж другие и подавно не знают. Если бы я тебя не знала так давно, то с тобой бы вряд ли сблизилась. Думаю это из-за того, что между тобой и миром стоит какая-то невидимая завеса. Она совсем невесомая и легкая, как дорогая прозрачная ткань. Ты можешь с легкостью ее отбросить, но тебе это не нужно. Возможно, я и знаю тебя лучше остальных, но даже для меня ты во многом непонятен. Стоишь в стороне, сам по себе. Я знаю тебя достаточно, чтобы доверять тебе и тянуться к тебе. Несмотря на то, что ты не делаешь ничего для этого, что-то в тебе притягивает. Молчаливость, спокойствие, или что-то другое… Не знаю. Я знаю, что ты и сам не знаешь. Не знаешь какой ты на самом деле. Алам озадаченно почесал за ухом и глубоко втянул носом воздух. — Ты знаешь, Лес действительно меняет. Я не думал, что у тебя столько мыслей на счет меня. Твои слова требуют размышлений. — Я сама не ожидала от себя такой тирады, — пробормотала Ирин, склонив голову к плечу, — но я не хотела сказать что-то плохое, это — просто поток мыслей. Ты же не закроешься от меня теперь? — Нет-нет, все хорошо… Все нормально. — Алам! Пожалуйста, ты уже делаешь это! Травник посмотрел на Ирин. Она стояла перед ним и смотрела в его лицо снизу-вверх своими большими карими глазами, в которых зарождались сожаление о сказанном и беспокойство. Тревога, заелозившая у него под ребрами мгновение назад, отступила. Он улыбнулся, глядя на нахмуренные брови девушки, между которыми пролегла маленькая складочка. Он хорошо знал особенности мимики Ирин, мог угадать ее настроение по легкому наклону головы. Она была чем-то родным, теплым и иногда терпким, как хороший отвар, пахнущий хвоей и листьями. Что-то общее, что было между двумя совершенно разными детьми, с течением лет укрепилось, превратившись в теплую, родственную дружбу. В ней удивительным образом гармонично существовали две души, не беспокоя друг друга, но в уютном молчании находясь поблизости. Ее слова, хоть и стали неожиданной подножкой для его душевного равновесия, но не пересекли границ, потому что глядя на Ирин, он не мог не чувствовать какой-то мягкой теплоты, исходящей от нее, которая тут же немного успокаивала и часто заставляла улыбаться. — Ты сбила меня с мысли. Я хотел сказать, что ты напоминаешь мне огонь… -Алам задумчиво смотрел себе под ноги, думая над тем, что добавить к сказанному. — Думаю, поэтому к тебе тянутся люди. Ты похожа на огонек, к которому тянутся мотыльки. Всегда теплая, но можешь и обжечь. Щеки Ирин заметно порозовели и она, потянувшись, ухватилась за рукав рубахи Алама и проговорила, не поднимая глаз: — Алам, прекрати… Ты вгоняешь в краску. — Что ж, думаю это потому что я слишком волнуюсь и готов говорить о чем угодно и сколько угодно сейчас. — Осталось немного. — Не напоминай. Надо догнать старейшину. — Есть такой человек, — вдруг сказала Ирин, по особенному тихо. Коротко, понизив голос, как будто раскрывала страшную тайну. — О чем ты? — Человек, о котором я думаю чаще других. Алам изумленно посмотрел на нее, пытаясь рассмотреть выражение лица, но из-за длинных волнистых волос травницы был виден только кончик ее слегка вздернутого носа. — И…Кто же это? — Я не уверена…не уверена, что все действительно так… Поэтому слишком много говорить не хочу… Я скажу, как только буду знать точно. — Кто-то из охотников? — Нет, нет. Не расспрашивай больше! Но я хотела рассказать тебе. — Расскажешь больше, как только будешь готова. Ирин, все это время не отпуская рукав травника, сжала его немного крепче и кивнула. Длинные кудри рассыпались по ее плечам от внезапного резкого движения и заиграли медными переливами на солнце, подглядывающем за ними сквозь бреши в густой пелене листьев. — Ты прав, надо догнать старейшину, мы скоро выйдем из леса. — Скоро… — пробормотал травник, чувствуя, как медленно накатывает на него тягучее вязкое ощущение безысходности. — Алам! — сердито воскликнула Ирин. — Скорее! С этими словами она перешла на быстрый шаг, жестом приглашая его за собой.

***

Старейшина остановился в паре минут ходьбы от границы леса и приветливо улыбнулся Аламу и Ирин, успевшим почти что догнать его. — Вот мы и дошли! Время пролетело незаметно, как считаете? Травники молча переглянулись и улыбнулись в ответ. — Вы были на одной волне с Лесом. — Разве? Ну, раз вы так считаете, то это определенно так, — ответил старейшина, не меняя выражения своей фирменной застывшей улыбки. — Что ж, вы двое первый раз отправились в город, поэтому проведем краткое ознакомление с планом действий и небольшой инструктаж. Алам и Ирин оба обратились в слух, травника при этом начало слегка потряхивать, что он всячески пытался скрыть, в том числе крепко держась одной рукой за локоть второй и прижимая его к телу. — Итак, — четко и нараспев начал старейшина Миллард, — город окружен двумя кольцами крепостных стен. В каждом из двух рядов стен расположены городские ворота. Всего их по пять в каждом ряду. Так сказать — двойная защита. Одни из ворот — западные, выходят к лесу, но через них мы не пойдем. Эти ворота используют только для отступлений и для изгнанников. Остальные ворота повернуты лицом к степям и к реке. Одни — на север, вторые — на северо-восток, третьи — на юго-восток и четвертые — на юг. Северные ворота выходят к главной дороге на Эллес — морскую столицу. Эта дорога долго идет вдоль леса и лишь далеко за горизонтом сворачивает к востоку. Вторые, главные портовые ворота, находятся у разлива реки. По реке через нашу крепость в Эллес плывут торговые корабли. Третьи ворота начинают дорогу к диким восточным землям, через которые длинные караваны тянутся к конечной точке своего пути — Крепости Дэлхэйм — нашей неприступной столице. История города уходит корнями в мифологические времена, и, скорее всего, он был основан не людьми. Но история сегодня волнует нас меньше, чем настоящее. Не смотрите на меня так, я пытаюсь раскрыть тему. Однако, перейду к основной части моей речи. Сегодня нам необходимо закупить все необходимое, что мы не можем достать в обычные дни, ведь великая ярмарка проходит раз в месяц. Деньги у меня с собой, и я выделю каждому из вас по равной сумме. Их вы можете тратить на покупки. Моя задача — продавать. На ярмарке собирается множество ценителей редких трав и амулетов, которые мы делаем. Цены на них достаточны для того, чтобы обеспечить благополучную жизнь деревни на месяц вперед. Алам, тебе я доверяю список того, что необходимо купить. Первые покупки сделаем вместе, потом я пойду на встречу с покупателями. Держитесь вместе, не расходитесь в разные стороны. Я объясню вам расположение главных улиц и покажу место нашей встречи. На большой башне в центре города есть часы, на которые мы будем ориентироваться. Остальное расскажу по дороге. Мы пойдем через южные ворота, до них ближе всего. В эти ворота упирается дорога, ведущая из ближайших поселений за рекой, а дальше — горные хребты — граница Широких земель. Старейшина поправил ремень на черных брюках, откашлялся и, улыбаясь, зашагал к границе леса. Мандраж Алама усиливался. Как делать покупки, куда идти, какие часы? Безумной каруселью мысль сменялась мыслью, так, что аж загудело в голове. Он молча шел следом за старейшиной, который быстрыми шагами неумолимо отрезал метр за метром от тенистого лесного покрова, приближая высокие неприступные стены Дэлхейма. Ирин так же молча едва поспевала за ускорившимся Миллардом, и в ее быстрых коротких шагах явно читалось волнение. Алам постарался глубоко дышать и думать о том, как прекрасно высокое синее небо над раскидистыми полями. -У каждых ворот стоит охрана, — продолжил старейшина, когда они, вышли из леса неподалеку от крепостных стен. Вблизи они казались еще выше и мрачнее, а острые зубцы в молчаливом угрожающем спокойствии сверху-вниз смотрели на маленьких путников. — Людей из деревни они пускают без проблем, — продолжил Миллард, — мы частые гости в торговые дни. Не удивляйтесь излишнему вниманию. Мы — местная диковинка, если можно так выразиться. — Что значит диковинка, мы что — экспонаты? — Хмыкнула Ирин — Это значит, что мы отличаемся от остальных, — улыбнулся ей старейшина — Что ж, это так, — ответила Ирин и слегка приподняла кончики губ в улыбке. — Наш главный пропуск — наши амулеты. Их знают и их невозможно подделать. Все потому, что они обладают необычными свойствами для деревянных вещиц. Например, притягивают металл. Так их и проверят в случае, если это понадобится. — Это же опасно, их могут запросто украсть- воскликнула Ирин, ухватившись в бессознательном порыве рукой за свой талисман, — они же такие ценные. — Талисманы теряют свои свойства, если их забрать силой. А в местной охране у меня есть хорошие знакомые. Как раз на южных воротах. Так что проверка — это крайний случай. Нас скорее всего примут за обычных деревенских, и просто обыщут на предмет оружия — пояснил старейшина, — талисманы даже никто не увиди.т — Вы просто начали про них… — Нужно быть готовыми ко всему, — улыбнулся Миллард и продолжил, — Как только мы пройдем внутрь крепостных стен, мы окажемся на оживленной торговой улице. Вот, кстати, там, впереди, за тем небольшим холмом уже видны две башни Южных ворот. Нам именно туда. Так вот, эта кишащая людьми улица- начало длинной торговой ленты, рассекающей город на две части. Вдоль неё бесконечное количество ювелиров, браконьеров, контрабандистов, кузнецов и тысячи других торговцев устраивают свои палатки и раскидывают широкие столы с необычайными и невиданными предметами. А в центре этой извилистой улицы- широкая круглая площадь, являющая собой центр города: Площадь пяти дорог! Центр звезды, распускающей свои лучи в разные стороны. На этой площади обитают лишь самые престижные и богатые купцы. Здесь самые редкие товары, самые замысловатые диковины, самые древние Книги и самые высокие цены- все здесь! Там тратить деньги я вам не советую, конечно же. О, Мы уже почти подошли. Алам, расслабься, ты мне нужен в здравом уме и твёрдой памяти. Ирин, ты держишься молодцом. Сейчас мы подойдём ближе и займём место в очереди на проход.       Старейшина казался оживлённее обычного. Выйдя из леса и начав свою речь, он все больше увлекался процессом, и в конце концов, следы задумчивости полностью стёрлись с его лица, уступив место привычной, даже походившей на натуральную, улыбке. С безукоризненно прямой спиной, он размашистыми легкими шагами стремительно пересекал лужайку, раскинувшуюся у подножия глубокого рва, наполненного водой — третьей линии защиты города-крепости. Алам и Ирин едва поспевали за ним, напоминая двух маленьких утят, бегущих за мамой- уткой, куда бы она ни пошла. Травник время от времени посматривал на крутые берега рва и представлял себе, сколько людей могло покоиться в его никогда не закрывающейся пасти. Говорят, что по всей длине рва, на его дне, вбиты тысячи кольев, — сказала Ирин, заметив косые взгляды Алама в сторону обрыва. -Жутко… — пробормотал Алам, чувствуя как по его спине пробежал неприятный холодок. Он поднял взгляд на мрачные стены, закрывающие собой все еще восходящее солнце. Их каменные вековые тела не раз испытывали на себе мощь всевозможного оружия. Говорили, что однажды стены обстреливали из невиданного доселе орудия, метающего раскалённые металлические шары с невероятной силой и скоростью. Но и эта мощнейшая пушка не нанесла существенного урона древней толще стен. Они как будто постепенно и надежно врастали в землю на десятки метров вглубь, все прочнее закрепляясь на своём месте. Большие сероватые, песчаные, коричневатые камни, обтесанные неизвестными мастерами тысячелетия назад, складывались в непробиваемую, надежную защиту столицы Широких земель — Делхейм. Толща стен веками впитывала в себя события, происходившие за ней, вбирала истории великих побед, бесславных поражений, страстей любовных и королевских интриг. Многое знали эти стены, навечно запечатав воспоминания в пустых глазницах своих бойниц, но никому и никогда они не поведают своих историй. Молчаливая громада, исполненная мудрости и безразличия, сурово наблюдающая за короткими человеческими судьбами. Когда Алам оторвал взгляд от гипнотизирующей серой мозаики каменных блоков, он обнаружил, что они уже почти подошли к двум высоким стройным башням, которые стояли по сторонам от широко распахнутых ворот города. На мосту, перекинутому через ров, толпились люди, которых было, по меньшей мере, пара десятков. Все они стояли вереницей, дожидаясь своей очереди войти в город. Каждого человека обыскивали охранники, стоящие на страже безопасности столицы. Путники, до этого идущие вдоль стен по высокой траве, вышли на мощеную дорогу, подходящую к деревянному мосту, и взошли на него. Алам сразу почувствовал на себе взгляд десятков любопытных глаз. Все, кто был на мосту обратили внимание на троих людей, шедших по бездорожью со стороны леса и не упустили возможности хорошенько их рассмотреть. Травник встал рядом со старейшиной и Ирин в очередь, и постарался занять позицию, меньше всего открывающую его для обзора. Множество незнакомых лиц и фигур казались странными и чужеродными его сознанию. Он слегка облокотился на перила моста и стал вглядываться в темную воду, чтобы не бегать глазами от взоров чужих людей.       Старейшина спокойно стоял, скрестив руки на груди и слегка улыбался, приподняв лишь кончики губ. Взгляды, бросаемые исподтишка, казалось, нисколько его не волновали. Он повернулся к Аламу и Ирин, стоявшей рядом, которая так же, как и он, скрестила руки под грудью, расставив ноги шире плеч, и продолжил свою речь: — Что ж, осталось дело за малым, войти внутрь. Пока мы здесь, вручаю список вам двоим. Быстро пробежимся по всем пунктам. Алам, тебе придётся загрузить свою котомку под завязку, и ещё скорее всего пригодится этот мешок. — он протянул травнику большой кусок ткани, больше походившей на старую тряпку. — Итак, нас интересуют самые необходимые вещи, в первую очередь бумага, чернила и свечи, последние вскоре будут разлетаться на раз-два. Свечей брать как минимум несколько связок, лучшие продаются в небольшой лавочке у дома с красным крыльцом, он находится недалеко от ворот. Пока идём по направлению к главной площади — я буду с вами, помогу освоится и понять что к чему. У площади расстанемся — вы пойдёте дальше по улице, а я останусь, чтобы продать пару амулетов. — Вы же говорили, что на площади пяти дорог торгуют только самыми дорогими и редкими товарами, — сказала Ирин и вопросительно посмотрела на Алама. — Так и есть, — ответил Миллард, хитро прищурив один глаз. Ирин с Аламом благоговейно ощутили приятную тяжесть своих талисманов на шее. Раньше никто из них не задумывался, насколько дорого оценивается за пределами их дома магическая сила амулетов, изготовленных из древесины и камней Зачарованного леса. — За площадью располагаются множество палаток с травами, специями, маслами и иже с ними. Алам, здесь я полностью полагаюсь на тебя. Хоть ты и мало знаешь о растениях с Восточных земель, я уверен, тебе там будет очень интересно. Ты поймёшь, что нужно взять, можешь расспросить торговцев, некоторые из них очень мудрые травники. Ирин, на тебя я возлагаю задачу найти хорошие эфирные масла и специи. В приготовлении отваров и настоев на зиму они очень пригодятся. О, да! Чуть не забыл про спирт. Его найдёте в лавке под мостом. Алам стоял и пытался запомнить все, что говорил старейшина, но четно. Все мысли перебивало жуткое волнение и страх, он был уверен что не запомнил ничего из сказанного, и от этого нервничал ещё больше. Единственной поддержкой в этой ситуации было то, что Ирин будет рядом. Он попытался дышать глубже и ровнее, чтобы успокоить мысли. Старейшина полагается на него в выборе трав? Поэтому он позвал его вместо Уилла? Восточные растения абсолютно ему не знакомы, что же он выберет? И как их сочетать? Из беспокойной череды мыслей его выдернул голос вновь заговорившего старейшины: — И прошу вас ещё зайти за тканью. Детям нужны новые зимние вещи. Ирин, ты знаешь какую брать. — Да, старейшина! — тут же отчеканила девушка, вытянувшись по струнке, как будто была на военной службе. — Список вам, очередь уже почти подошла, панику прочь, спокойно идём со со знанием дела и уверенностью в лицах! — сказал старейшина, продвигаясь все ближе к двум облачённым в доспехи стражникам, осматривающих сумку какого-то маленького старичка впереди. Алам настолько глубоко вдохнул, что даже почувствовал как натянулась рубаха на его груди. Еще несколько шагов и он окажется в неизвестном, абсолютно чужом для него мире. Вдруг он неожиданно для себя ощутил тепло и тяжесть на своём плече. Он поднял голову и обнаружил, что это рука старейшины, который улыбаясь, смотрел на него. — Все будет хорошо, — сказал он, и Аламу показалось что глаза старейшины действительно по-настоящему улыбались. Он смог лишь кивнуть в ответ, и Миллард, пару раз легонько хлопнув его по плечу, убрал руку. Дальше все происходило быстро. Они оказались уже у самых ворот, где стоял пост охраны. Стражники лениво осмотрели двух молодых мужчин с огромными мешками за плечами, и пропустили их вперёд. Старейшина подошел к одному из стражников и поприветствовал его. Тот, удивленно улыбнувшись, протянул ему руку: -Миллард! Давненько не виделись! На ярмарку? — Да, как видишь, третье воскресенье месяца, Том, — улыбаясь ответил старейшина. — Время быстро летит! А ты с новыми лицами, я смотрю, — стражник устремил взгляд на Алама и Ирин, которые молча стояли позади, и добавил с загадочным видом, — сразу видно, лесные… — Да, уже пора, пора… — произнёс задумчиво Миллард и хитро прищурив глаз, спросил, — ну что же, будешь нас досматривать? А то мало ли, что из Леса притащили. Стражник, невысокий мужчина с круглым добрым лицом и таким же круглым животом, который не могли скрыть доспехи, ухмыльнулся в свои густые усы и пробурчал: — Сколько лет знаю тебя, а твои вопросы никогда не меняются, Миллард! Проходите уже быстрее, не задерживайте очередь! А вам, молодые люди, желаю удачи и хорошего первого дня в городе. Ребята! — он махнул своим сослуживцам, — Пропускаем этих троих! — Спасибо… — только и успели пробормотать травники, перед которыми тут же расступились два молодых высоких воина-стражника, как почувствовали нарастание шума и рокота. Алам, стараясь не отстать и держаться ближе к Ирин и старейшине, явно ощущал, как вместе в гулким шумом усиливается в нем какое — то странное возбуждение, смешанное со страхом и предвкушением. Он жадно и вместе с тем опасливо всматривался вперёд, в сторону вторых ворот, к которым они подходили. Он бросил взгляд на Ирин, лицо ее было очень сосредоточено, брови нахмурены, но в глазах был особенный блеск. Она так же, вытянув голову, пыталась увидеть то, что происходило за воротами, понять чем вызван этот странный гулкий шум. Алам задрал голову и вместо неба увидел огромный каменный свод ворот, медленно проплывающий над ним. Каменные стены тесно прижимались друг к другу, устремляясь ввысь. Арка проплыла куда-то назад и вместо неё показалась полоска синего неба, зажатая между высокими пиками черепичных крыш. Гулкий шум вдруг стал почти оглушительным. Кто-то задел его плечо, он опустил голову и застыл, как будто пораженный, на мгновение. Сотни людей заполняли длинную извилистую, словно змея, улицу. Они все куда-то шли, толпились у лавок, везли обозы, тащили мешки, гудели в едином оглушающем бессвязном бормотании, забивали собой каждую свободную щель каменных стен. Алам в первый раз в свой жизни видел столько людей, перед ним то и дело мелькали лица, проходящих в шаге от него незнакомцев, спешащих, бегущих, торопящихся, или идущих медленно и вальяжно. Он в панике закрутил головой в поисках медной шевелюры Ирин, и с огромным облегчением обнаружил ее рядом с собой. Девушка казалась растерянной, но пыталась скрыть это за уверенной позой. Ее глаза быстро бегали от одной точки к другой и не могли остановиться на чем-то конкретном. Алам все никак не мог привыкнуть к шумной какофонии из шагов, стука колёс, смешения тысячи голосов, визгов, скрипов, стуков. За ними он едва различал мысли в своей голове. Здесь было душно, как будто-бы воздуха не хватало на всех. Он попытался вдохнуть поглубже. В ушах заколотило, вдох получился прерывистым и дрожащим. Он продолжал смотреть вокруг, но цельную картину происходящего собрать не мог. Крыши домов, стоящих друг напротив друг друга, в некоторых местах почти соприкасались. Разномастные и разноразмерные окна и двери сливались в одну пёструю цветную картинку. Из некоторых окошек виднелись высаженные кем-то комнатные цветы, некоторые были плотно затворены ставнями, из других выглядывали люди, переговаривающиеся или развешивающие белье. У самых дверей и стен домов, вдоль улицы, на сколько хватало глаз, были установлены палатки, столы, шатры, расстелены ковры, вокруг которых копошились толпы людей. «Как здесь вообще можно находиться» - единственное, что приходило на ум Аламу, у которого начинала кружиться голова. - Ребята, не зевайте, — крикнул старейшина Аламу и Ирин, которые стояли посреди улицы и не двигались с места, — идите сюда. Травник обернулся и увидел, что старейшина стоит у крепостной стены в небольшой нише, в которой был устроен питьевой фонтанчик и машет им. Алам, боясь оторвать взгляд от Милларда, чтобы не потерять из виду, нетвердой рукой нащупал запястье Ирин и потянул за собой в сторону старейшины сквозь густой поток людей. Его то и дело задевали, толкали и норовили отдавить ноги. Кое-как, запыхавшись, он вместе с Ирин, которая старательно уворачивалась от прохожих, добрался до спасительного укрытия и облегченно выдохнул. Руки дрожали и он не сразу смог разжать пальцы, чтобы отпустить Руку девушки, переводившей дух рядом. - Ну как? Впечатлены? — усмехнулся Миллард, глядя на ошарашенных и растерянных травников. - Столько людей…- выдохнула Ирин и облокотилась о стену.       Алам молча подошёл к фонтанчику и, окунув руки в ледяную воду, чтобы унять мелкую дрожь, закрыл глаза и умыл лицо и шею, в надежде прийти в хоть какое-то равновесие. - Первый раз всегда так, у всех, — весело сказал старейшина, — мы, лесные, к толпам не привыкли, но потом будет лучше. Но все только начинается! Посмотрите вперед, видите самую высокую башню? Ее видно практически из любой точки города. На четырёх ее сторонах расположены Часы. Ориентируемся на них: как только пробьет два часа дня, возвращаемся к этому месту. Запомните, что южные Часы имеют красные стрелки, это поможет сориентироваться в городе и не заплутать. Сейчас пойдём прямо по улице и заглянем в восковую лавку. Но, для начала, держите галеоны. Каждому по тридцать, смотрите не теряйте, — с этими словами старейшина полез в кожаный мешок на поясе и достал увесистую горсть блестящих монет. Он внимательно отсчитал по равной сумме и отдал травникам. Алам поспешил спрятать деньги в свой небольшой тряпичный мешок, который обычно бывал пуст, потому как в деньгах он никогда не имел надобности, за исключением редких походов в деревню за мукой и другими съестными припасами, которые в лесу добыть невозможно. Руки не слушались и он чуть не рассыпал половину монет на вымощенную мелкой плиткой улицу. Ни в какое сравнение с деревней то, что он увидел сейчас, не шло. Он находился в самой гуще столпотворения. Так вот что обычно происходит за городскими неприступными стенами. Кипящая жизнь внутри холодной каменной коробки. - Ну, вперёд, — сказал Старейшина, — не отставайте и наслаждайтесь происходящим! Алам и Ирин переглянулись, вдохнули поглубже и поспешили за Миллардом, уже теряющимся из вида в непрерывном людском потоке.

***

- Если бы вы очутились в городе завтра, вы бы ни за что не поверили, что побывали в одном и том же месте, — хитро улыбаясь, сказал старейшина, когда Алам и Ирин догнали его, — город совершенно опустеет! Все разъедутся и в столице останутся только местные, отдыхающие в своих маленьких убежищах. - Вы решили сразу же бросить нас в омут, — нервно усмехнулась Ирин. - Это отличный метод, работает безотказно, — довольно ответил старейшина, ловко уворачиваясь от двух огромных плетёных корзин, которые за спинами тащили мужчины с угрюмыми лицами. Алам не успевал следить за тем, что происходит вокруг. Он то и дело сталкивался с каким-нибудь спешащим прохожим, то чуть ли не наступал на расстеленный прямо перед ним ковер мелкого торговца, и уже сбился со счету, сколько раз ему наступали на ноги и задевали сумками, телегами, мешками и плечами. Он отчаянно желал добраться до какого-нибудь более-менее спокойного места, где количество человек на квадратный метр будет чуть меньше, чем пять или шесть. Ему казалось, что он чувствует на себе дыхание всей этой многотысячной толпы. Духота и множество странных перемешавшихся между собой запахов давили на него, но он отчаянно пытался взять себя в руки и влиться в окружающую обстановку.       Бешеный танец города кружил их и перемещал в бурлящем шумном течении. Алам успел немного наловчиться и уже мог боковым зрением подмечать надвигающиеся препятствия и успевал вовремя уворачиваться от них. В конце концов, держа в поле зрения развивающийся плащ старейшины и одновременно следя за перемещениями пышной шевелюры Ирин, Алам и не заметил, как плотность хаотично движущихся тел снизилась.       Они добрались до узкого переулка, уходившего в сторону от широкой главной улицы. Здесь, под прохладными отвесными каменными стенами дышать стало как-будто легче. Ширина проулка не позволяла расположить лавки и палатки по обе стороны, однако, на почтительном друг от друга расстоянии, здесь уютно обосновались небольшие торговые точки под матерчатыми навесами из пожелтевшей от дождей и времени ткани. Здесь пахло сыростью стен, не просохших еще от утренней росы. Старые камни были кое-где покрыты мхом, солнце едва ли проникало сюда сквозь плотный занавес крыш и стен старого муравейника. Прохлада и тень помогли Аламу остановить круговерть пестрых образов перед глазами и он повернулся к Ирин, ища выражение ее лица. С некоторым облегчением он заметил, что девушка тоже казалась еще не до конца привыкла к толпе и духоте столицы. Она взглянула на него и, видимо уловив его настроение, дружески усмехнулась и скорчила страдальческую рожицу. - Нам направо, — сказал старейшина, указывая на низенькую резную деревянную дверь в одном из плотно прижатых друг к другу домов. Над этой дверью, больше походившей на дубовый портал, красовалась довольно крупная вывеска, обрамленная затейливо выкованным узором. На ней была изображена горящая свеча со стекающем вниз воском, который, по чьей-то великолепной идее, переходил из пространства гравюры в пространство объемной ковки, и, струясь и извиваясь, застыл в своем течении настолько низко, что можно было легко задеть его головой. Ступени и пол маленько крыльца, сооружённого перед входом, были выкрашены в алый цвет. Алам и Ирин последовали за старейшиной, который пригнувшись, уже отворял дверь.       Зазвенел колокольчик. Внутри оказалось приятно тепло, невероятно густо и успокаивающе пахло воском. Травник прикрыл глаза и втянул сладковатый душистый запах. В полутьме, освещенной множеством трепещущих огоньков, не разобрать было, какое время дня или ночи было сейчас снаружи. Он подумал, что время застыло в этой маленькой лавочке. Что-то волшебное и зыбкое ощущалось в дрожащем под всполохами огня воздухе. -Добрый день, — мягкий бархатный голос пролетел сквозь плотный густой воздух. Алам перевёл взгляд на человека за прилавком, — Миллард, рад снова Вас видеть. Алам подумал о том, что Милларда знают в этом городе, похоже, все, и что это место напоминает ему магическую лавку. Он подошел к старейшине, о чем то уже оживленно разговаривающем с бородатым невысоким старичком, одетым в подобие мантии, который слегка опершись на деревянный прилавок, приветственно улыбался гостям. Тот быстро перевел взгляд на травника, а потом и на Ирин, с интересом оглядывающую полки с толстыми связками свечей. - Здравствуйте, — поспешил сказать травник, поймав на себе любопытный прищуренный взгляд старика. Тот улыбнулся и кивнул в ответ. - Мне стоит запомнить лица этих молодых людей? — спросил хозяин лавки, все еще оглядывая травников. - Эти лица, уверен, ты еще увидишь, — склонив голову в еле заметном кивке, проговорил Миллард, — как у тебя обстоят дела с торговлей, Гилберт? - Ко мне все тянутся ближе к вечеру, один вы, Миллард, как всегда рано, — улыбаясь ответил торговец и, подумав, добавил, — хотя сегодня наплыв будет больше, свечи нужны всем, а сегодня ещё и воскресная ярмарка. - Мы будем удачным стартом сегодняшнего дня, — объявил с наигранным пафосом старейшина и, окинув взглядом плотно забитые полки, продолжил, — как обычно, по меньшей мере четыре больших связки свечей, пару связок свечей потолще и несколько вот тех, с красивыми узорами. Алам внимательно слушал и следил за тем, что выбирает и говорит старейшина, пытаясь наверстать то, что он уже успел пропустить и забыть при входе в город. Тот внимательно отсчитывал указанную стариком сумму, успев перед этим в шутку поторговаться и сбив смешной процент с первоначальной цены. Алам никак он не мог расслабиться, беспокойно подмечая высказывания и намеки старейшины. Например о том, что их лица господину Гилберту стоит запомнить. Под рёбрами настырно копошилась неприятная тревожность и предположения о том, что на него у старейшины имеются планы больше, чем один поход за покупками вместо кузнеца. Это заставляло его внутренности сжиматься в болезненном чувстве нежелания смешанного со страхом.       Он машинально то и дело искал глазами лицо Ирин, чтобы почувствовать себя не таким одиноким в своих переживаниях, но, ровно с того времени, как они зашли в лавку, утомленность и растерянность на ее лице сменились живым интересом и вовлеченностью. Она уже успела обойти и оглядеть все полки со свечами, перекинуться парой вежливых фраз со стариком, который довольно смотрел за тем, как восхищённо она хвалит свечи в форме животных и птиц. «И что со мной не так», грустно усмехнулся про себя Алам и, подойдя к Ирин, начал вместе с ней рассматривать восковые фигурки белок и оленят, желая занять мысли посторонними вещами. Эти свечи-зверята показалось ему чрезвычайно милыми и забавными. «Возможно, детям бы понравились», размышлял он, склонив набок голову. - Может, возьмем парочку для маленьких? — вдруг изрекла, как будто угадав его мысли, Ирин. - Сегодня вы решаете, — усмехнулся старейшина. Ирин посмотрела на Алама и подмигнула ему. Тот улыбнулся в ответ и слегка кивнул. В этой свечной лавочке ему постепенно становилось спокойнее. От тягучего запаха воска или же от внезапно стихшего шума бурлящей толпы, гулко рокочущего где-то снаружи. Улыбки Ирин и старейшины ободрили его и он уже немного отпустил часть своих переживаний. Ирин и Миллард у прилавка рассчитывались с маленьким торговцем, и сгребали в охапку связки толстых желтых свеч. Он поспешил развязать и раскрыть перед ними мешок, который до этого нервно теребил в руках. Приняв ношу, он закинул мешок за плечи и вместе с этим ощутил какое-то непонятное ему еще чувство. Внезапное воодушевление, как будто нарастающее и приближающееся нечто вдруг настало и пришло. Момент, которого со страхом и трепетом ожидал он, Алам, наступил именно сейчас. Натянутые струны души расслабились, он перешел ту черту, до которой было томительное ожидание и предчувствия. Вот она, первая покупка, первый ощутимый вес товара. Все прошло легче и спокойнее, чем он ожидал. Он подумал. что теперь будет проще. Они попрощались со стариком Гилбертом и вышли из лавки. Тот пожелал им удачных покупок и изъявил желание непременно увидеть молодых людей еще, а в особенности прелестную девушку. Яркий свет улицы ослепил травника в первую секунду, он зажмурился и подставил лицо теплому потоку воздуха. Ему подумалось, что город в этом месте пахнет приятно: смесью нагретого камня и выделанной кожи. В нескольких метрах от них под навесом-шатром восточного вида мужчина с любовной бережностью раскладывал в ряд кожаные сумки и ремни. -Поздравляю. Первая покупка успешно совершена, — нарушил молчание Миллард, — но мы только начали, а времени не так много. Предлагаю на этом разделиться. Мне нужно уже быть на главной площади. А вы уже увидели что и как. Торговля — самая старая вещь на этой земле. Она у людей в крови. Следите за деньгами и за ценами. Не распыляйтесь на ненужные вещи. Первоначально — самое необходимое. Потом — развлечения. Вы справитесь, я целиком полагаюсь на вас. Но не забывайте про время. Еще раз напоминаю ориентироваться на высокую башню, встречаемся у южных ворот. Все лавки найдете на главной улице. Их очень много, исследуйте, открывайте новое. Я не могу с уверенностью и сам сказать, где лучший товар. Все изменчиво и зыбко! Увидев вытянувшиеся от внезапного поворота событий лицо Алама и Ирин, он добавил: - Никто еще не умирал, оказавшись один в городе, чего не скажу о Великом нашем Лесе. А вы и там сумели живехонькими остаться. С этими словами он расплылся в широкой улыбке человека, удовлетворенного своим остроумным высказыванием, и помахав им рукой, развернулся и довольно быстро растворился в толпе. - Он действительно сделал это… — протянула Ирин, грустно смотря вслед старейшине, — Но ничего! Мы справимся, да, Ал? - Ага, — протянул травник, сиюминутное успокоение которого улетучилось. - Мы с тобой вместе или по отдельности пойдем? — спросила Ирин, — не хочу тебя таскать по тканевым базарам и по развалам специй. Мы можем разделиться, так будет быстрее. А ты за травами и маслами. И за бумагой тоже. Алам молча и грустно смотрел на поток людей, тянущийся в сторону главной площади по главной улице. Тут ему, видимо, и суждено встретить свой конец. - Ал, во имя болотного лешего, не зависай! я буду тебя бить за это, — Воскликнула Ирин, не дождавшись вразумительного ответа и слегка стукнула оторопевшего травника по макушке. - Да, так будет удобнее и быстрее, — пробормотал Алам, пытаясь подавить в голосе нотки страдания и агонии. - Алам, все хорошо, это легко, все вокруг это делают, и ты ничем не хуже, — склонив голову на бок, попыталась успокоить Алама Ирин. Он вдруг почувствовал стыд за то, что ведет себя как ребенок и за чувство страха и растерянности. Ирин еще и успокоить его пытается, как капризного малолетку. Он посмотрел на нее и улыбнулся: - Да, мы быстро справимся, — сказал он и поправив мешок за плечами, спросил, — Где встретимся? И во сколько? Ирин посмотрела на возвышающийся над черепичными крышами серый пик замковой башни и, на секунду задумавшись, ответила: - Давай здесь и встретимся, без десяти два. Отсюда рукой подать до ворот и ориентироваться легко, на перекрестке между свечным переулком и главной улицей. - Договорились, — сказал Алам, и, немного замешкавшись добавил: — Ты в какую сторону? - Я уже вижу лавку с тканями неподалеку, — пробормотала Ирин, чье внимание уже захватила вывеска в форме дамского платья. - Тогда доведу тебя до нее и пойду дальше по улице, — ответил Алам, который уже думал о том, как он со всем этим справится в одиночку. У дверей тканевой лавки они попрощались. Ирин, несмотря на явное нетерпение поскорей начать свои покупки, с беспокойством и дружеским участием обняла Алама и обещала ему, что все пройдет легко и гладко. И что она будет на месте вовремя. На этом они разошлись, и Алам с тяжелым вздохом, озабоченно оглядывая галдящую и шумящую массу горожан, вступил на широкую мощеную мостовую. ***       Ему пришлось быстро брать себя в руки и отгонять рассеянность, охватывающую его то и дело, приходящую как защитная реакция на громкий гомон и гул толпы. Он озирался по сторонам и искал у шатров и на вывесках знаки, которые навели бы его на нужные ему товары. В толпе кто-то звучно декламировал стихи о лучших коврах Широких Земель, пытаясь перекричать тысячи смешанных между собой голосов. Голос от напряжения переходил на неприятный визг, работая уже скорее на отторжение, нежели на привлечение клиентов. У одной из стен улицы Алам увидел двоих пьяниц, которые, видимо, уже с утра успели опустошить изрядное количество кружек пива, и теперь распластались прямо на пути движения пешеходов. Те, в свою очередь, не церемонясь, перешагивали через них, брезгливо отводя лица в сторону и морща носы. Пожилая женщина, напоминающая морскую медузу, в густо покрытом жирными пятнами переднике, сидя на шаткой табуретке в нескольких шагах от лежащих мужчин, предлагала избирательной публике свои свежие пирожки. Уличные скоморохи отчаянно давили на клавиши потрепанных гармоней, лавируя между людьми и подставляя им под нос шутовскую шляпу, намекая на милостыню. Алам инстинктивно старался держаться на противоположной стороне улицы от всякого рода заварушек и странных представителей городской прослойки. Около него оказывались попеременно то статные красивые дамы в дорогих длинных платьях, важно и чинно плывущие сквозь толпу, то городские нищие неопределенного пола в ветхих лохмотьях цвета замерзшей земли, тащащие за спинами чем-то доверху набитые мешки. При виде них Алам думал, что сам, очевидно, больше походит на странного бродягу. Каждый раз, ловя на себе взгляды проходящих, он съеживался и пытался мысленно слиться с серой мостовой. Щебечущая стайка веселых молодых барышень в легких кружевных нарядах настолько долго держала на нем свое внимание, что он уже подумывал превратиться в один из тысячи камней, которыми была выложена улица. Торговцы то и дело обращались к нему с зазывными речами, предлагая купить то какой-то кофе, то охотничьи ножи, то серебряные и золотые клетки для ручных птиц. Зачем птице клетка, разве она захочет в ней сидеть? Он смущенно и глупо улыбаясь, качал головой и старался скорее исчезнуть из поля зрения навязчивых продавцов.       Он почувствовал, что если еще немного пробудет в эпицентре толчеи и криков, то растеряет всю свою внутреннюю установку на то, чтобы быть невозмутимым, уверенным и спокойным, хотя это его намерение итак имело сомнительный успех. Он отчаянно озирался по сторонам, высматривая сквозь многочисленные головы, руки ноги и прочие части тел хоть что-нибудь нужное ему.       Проходя мимо одного из сменяющих друг друга ярких шатров он наконец-то заметил полки со свернутыми в толстые рулоны пергаментами и гусиными перьями. Внутренне ликуя, он стал пробираться к своей цели, аккуратно маневрируя между расшитыми шелком пухлыми пуфами восточного вида, игриво разбросанными перед одной из богато обставленных лавок. Добравшись, наконец, до тени нужного ему навеса и остановившись перед полками с бумагой, он выдохнул и замер в растерянности, не решаясь что делать дальше. - Вам нужна помощь, молодой человек? — пропыхтел грузный лысый мужчина за прилавком, видимо заметив нерешительность нового покупателя. - Эм... да, спасибо, — поспешил ответить травник — Мне нужно, наверное...два рулона свитков бумаги и чернила. - Выбирайте рулоны, в каждом сотня листов, — размеренно и медленно проговорил торговец, и неспешно полез в низы своего прилавка в поисках пузырьков чернил. Алам быстро схватил первые приглянувшиеся рулоны и положил на гладкую поверхность стойки, за которой скрылся массивный лысый мужчина. - Сколько? — послышался глухой бас откуда-то снизу. - Простите…что? — несмело переспросил Алам, не уловив суть вопроса. - Сколько пузырьков? — раздался нетерпеливый ответ. - Пять, давайте пять штук, — ответил Алам, уши которого начало припекать. Через несколько мгновений мужчина медленно выплыл из глубин своих владений на поверхность. Его лицо раскраснелось и вспотело, сохраняя при этом аристократическую важность. Аламу показалось это немного потешным, но он и лишь скромно опустил глаза. Торговец все так же медленно поставил блестящие пузырьки с черной жидкостью на деревянный прилавок и устремил выжидающий взгляд на травника. - Спасибо, эм... Сколько с меня? - Два рулона бумаги, пять пузырьков чернил… — задумчиво продекламировал мужчина, подсчитывая в уме стоимость товара, — Три галеона. Алам спешно полез за деньгами в свой мешочек, но тут его кто-то мягко взял за локоть. Травник вздрогнул от неожиданности и обернулся. За ним, все еще держа его за согнутую руку, стоял пожилой мужчина в круглых очках и с длинной белоснежной бородой, спускавшейся до пояса. - Том, ты очень невежлив со своими клиентами, — проговорил он, внимательным и пристальным взглядом буравя нахмурившегося торговца, скрестившего руки на груди, — мне кажется три галеона — это слишком для такой покупки. Алам изумленно переводил взгляд с торговца на старика и обратно. - Я всего лишь округлил цену до целого. — передернул плечами Том, и повернувшись боком к травнику, отвернул недовольное лицо. - Округлил от двух с небольшим галеонов до трех? Мне нравится твоя арифметика, Том. Жаль, она пока еще не практикуется по всему миру. - Невелика разница…. — пробурчал грузный торговец и отер вспотевшее лицо грязной тряпкой. - На эту небольшую разницу, юноша, можно позволить себе хороший обед, многозначительно ответил старик, обращаясь уже к Аламу. - Ох...— только и смог выдохнуть растерянный травник, уже успевший понять, что его чуть было не надули из-за его простоты, сияющей вперед него на километр. - Так сколько там цена, Том? — строго проговорил пожилой мужчина, в его голосе послышалось что-то неприятно жесткое. - Два галеона и двадцать баков. — коротко пробасил торговец, видимо, тоже уловив тон голоса длиннобородого покупателя. Алам взглянул на старика и, под ободряющий взгляд пронзительных и ясных глаз, расплатился с предприимчивым торговцем. Тот молча отсчитал сдачу, демонстративно перепроверяя каждый бак, и с полным осознанием собственного достоинства, вручил деньги травнику. - А Вам чем могу услужить? — тут же обратился он к старику, делая вид что Алама уже не существует. - А мне не надо ничем служить, я поищу другое место, где меня снабдят бумагой по соответствующей реальности цене. — отрезал тот, все тем же сухим и слегка презрительным тоном. Продавец лишь хмыкнул в густые усы, пожал плечами и принялся с удвоенным вниманием сортировать гусиные перья по размерам и толщине. - Отойдем отсюда, юноша, — обратился старик к Аламу, который уже успел погрузить новые покупки в свой мешок, и неуверенно поглядывал на шелковистую бороду нового знакомого, в которой кое-где были заплетены маленькие косички. - Большое спасибо, — поспешил поблагодарить старика Алам, когда они отошли на небольшое расстояние от шатра с бумагой. - Не стоит, — ответит тот, похлопывая травника по плечу, — я бы не стал вмешиваться, не будь Вы первый раз в городе. - Откуда вы...? — удивился Алам, но не успел договорить. - Это видно в каждом Вашем движении, такие вещи я замечаю за километр. Осанка, манера разговора, взгляд — все это выдает Вас полностью. Вам не хватает толики гонора и умения держаться перед незнакомыми людьми.       Алам готов был открыть рот от изумления, но он лишь внимательно слушал плавную и четкую речь старика, которая имела для него какой-то завораживающий эффект. Ему показалось это чувство знакомым: ощущение, когда не ты не в силах даже в мыслях возражать человеку. - Тем более, — Продолжил тем временем мужчина, — я всегда узнаю издалека жителя Леса, а к ним у меня особое отношение. - Как?.. Как вы поняли? — изумленно проговорил травник, — По одежде? - Это слишком банально, юноша, — с некоторым пафосом проговорил старик и спросил, - Кстати, как Ваше Имя? - Алам, — представился травник. Лоб старика на секунду сморщился от того, что тот приподнял брови над затемненными стеклами круглых очков. Но это еле уловимое движение прошло в мгновение ока, и Алам едва успел подметить эту перемену. - А как ваше имя? — поспешил спросить Алам старика. - Ох, юноша, мое полное имя слишком старомодно и сложно, чтоб произносить его в обществе молодых энергичных людей…Что ж, зовите меня просто Эльён. О чем мы говорили ранее? — Спросил он, как будто потерявши ход своих мыслей. - О том, как вы узнали во мне жителя Леса, господин Эльён. - Да, да...точно-точно... — пошебуршив косичку на своей бороде, пробормотал старик. Потом устремил внимательный и задумчивый взгляд прямо в глаза травнику, — В Вас сложно этого не заметить… Впрочем, если хотите конкретики… Телосложение, цвет волос, особый русый оттенок с рыжинцой… Разрез глаз, длина пальцев и, в особенности… В особенности у некоторых, форма ушей. - Ушей? — переспросил Алам. - Не принимайте во внимание, лишь интуитивно понятные особенности во внешности, на уровне ощущений. Почти все мои знакомые из Лесной деревни имеют едва уловимые сходства, знаете, делающие их отличными от городских жителей. Поэтому я вмешался, как только заметил Вас. Вы так молоды, только начали осваиваться в городе? Лесным всегда легче плавать в море деревьев, нежели в море людей, — Усмехнулся Старик, — люди гораздо более болтливы и хитры. - Да, я первый раз в городе. Вы мне очень помогли. Тут так шумно, столько людей, я первый раз столько вижу. Впервые за покупками для деревни. Глаза разбегаются — затараторил Алам, поняв, что разговаривает со знающим и понимающим человеком, не выдержав напор накопившихся эмоций. - Вы разве тут один? — поинтересовался мужчина, внимательно и с видимым участием выслушав внезапную тираду молодого травника. - Старейшина тоже тут, и одна из наших девушек тоже, — ответил Алам. - Конечно, старейшина не пропускает воскресные ярмарки, — протянул старик с неопределенной интонацией в голосе, — И что же, сразу оставил вас одних? Максимализм во всех проявлениях, как же иначе. - Так вы его знаете? Он на главной площади, мы разделились. — с воодушевлением продолжил Алам. - Знаю, в некотором роде, — усмехнулся старик и, помедлив, продолжил, — Что ж, я очень рад, что встретил Вас здесь. Держитесь увереннее, и Вас побоятся обмануть. Это придет со временем, Вы определенно производите впечатление приятного молодого человека. И уверен, Вы достаточно умны и способны, раз старейшина Лесной деревни доверил Вам отправиться с ним в столицу. Вы всему научитесь. И…Могу ли я предположить, что вы занимаетесь травничеством? Не спрашивайте как я понял, а впрочем, если хотите… Ваша одежда пахнет сушеными травами. - Все было так очевидно, — улыбнулся Алам, осматривая свою рубаху. - Достойное ремесло. В таком случае, перед тем как проститься, я посоветую Вам заглянуть в лавку заморских трав, что находится в десяти минутах ходьбы отсюда. Очень приятное место. Вы не пройдете мимо, она расположена в большой остекленной оранжерее. Идите прямо по главной улице вверх и не ошибетесь. И… — Он немного помедлил перед тем как произнести имя, — Алам, в следующий раз переспрашивайте цену и не соглашайтесь на все с первого раза так легко. И больше не покупайте свитки у этого плута, найдите что-нибудь более достойное. На этом хочу в Вами попрощаться, и искренне надеюсь, что мы еще встретимся!       Алам, смотревший в это время по направлению указанного ему пути, услышав слова прощания, обернулся, потому как хотел задать еще кучу вопросов, или хотя бы еще раз поблагодарить нового знакомого за помощь, но увидел перед собой лишь каменные стены старого дома. «Испарился» - пронеслось в голове у Алама, растерянно оглядывающегося по сторонам. ***       По дороге в магазин заморских трав, Алам успел заглянуть в лавку с эфирными маслами, очень кстати оказавшуюся на пути, и в магазин специй, решив, что Ирин может взять недостаточно или забыть про некоторые, которые он хотел давно испробовать сам. В этот раз все прошло лучше, на товарах были указаны цены и никто не пытался его обсчитать. По крайней мере он делал вид, что внимательно смотрит за тем, как взвешивают его специи. И старался держаться. Не рассыпаться, не пропасть в шуме, в тысячах чужих незнакомых запахов, в сотнях глаз, в непрерывных мимолетных взглядах, в омуте бурлящей, кипящей, брызжущей слепящими глаза красками новой стороне действительности.       В нескольких кварталах выше, под мостом, который оказался не переправой над рекой или ямой, а пешеходным мостом, величественно перекидывающимся над главной улицей, он обнаружил лавку, где предлагали на продажу спирт. Под одобрительные, подернутые поволокой, взгляды гостей заведения, он приобрел несколько бутылок чистого спирта и поспешил ретироваться. Этот удивительный мост был как-будто бы не мостом вовсе, а еще одним зданием города, только с крышей, которая превратилась в дорогу. Потому что над полукруглой аркой этого сооружения располагалось множество окошек, а под аркой — несколько дверей, в том числе и торговая лавка, которую посетил травник. Создавалось впечатление, что каждый сантиметр городского пространства, зажатого толщей крепостных стен, стремился быть использованным и занятым.       Алам рассматривал, несмело оглядывался, принюхивался, прикасался к чему-то совершенно новому. Он не слышал голос собственных мыслей, они затерялись в лавине новых ощущений. Иногда перед его глазами все расплывалось, как в огромном калейдоскопе, на множество блестящих и сверкающих крупиц, а иногда вдруг резко собиралось в отчетливую картинку. Для него, пожалуй, это было слишком. Он вышел из спиртовой лавки и, покинув тень моста, поднял взгляд вверх. Полоска синего ясного неба казалась далекой и недосягаемой, как вид из крошечного окошка запертой комнаты. Алам ощутил острое, печально-нарастающее желание раздвинуть руками грязные карнизы крыш и увидеть всю огромную и непостижимую высоту небосвода. Как тогда, когда на закате он смотрел на равнину с холма. А рядом был Лес. Он мысленно одернул себя, понимая, что опять теряет концентрацию, заблуждал взглядом в поисках часов на главной высокой башне. С места, где он стоял, было хорошо видно остроконечную черепичную крышу замка, с развевающимся флагом на самом верху. Оставался час до условленного времени встречи. Он пересчитал в уме все то, что успел купить и сверился со своим списком. Вроде бы каждый пункт был выполнен, кроме того, что изначально больше всего тянуло его в город, и было практически единственной пометкой в его списке причин хотеть попасть в столицу. Профессиональное любопытство. Растения, цветы и травы из Дальних земель. С момента, как он расстался со старцем, спасшем его от обмана торговца, он все высматривал впереди себя стеклянные стены травяной лавки. Ее же ему посоветовал и старейшина Миллард.       Он шел вверх по улице в едином потоке людей, которые мало-мальски организованно разделились по ширине улицы на две полосы движения, ползущие в противоположные стороны. Чем выше он поднимался, тем лучше впереди было видно возвышающиеся башни королевского замка. Травник с любопытством оглядывал большие стрельчатые окна с витражным остеклением, украшающие серые высокие стены. Но за разноцветными прозрачными мозаиками нельзя было ничего разглядеть. «Что там внутри?» — подумал Алам, которому вдруг стало очень любопытно узнать, как выглядят интерьеры королевского замка. Наверное, печи там есть. Как выглядят печи королей? Они расположены в подвалах или на каждом этаже?       От этих мыслей его отвлек блеск, который он уловил боковым зрением неподалеку от себя. Это стеклянные панели крыши травяной лавки сверкали под солнцем, которому удалось заглянуть на узкие улицы Делхейма и осветить своими лучами его стены. Алам с внутренним трепетом подошел к двери магазина, на которой был изображен неизвестный ему цветок с ярко-фиолетовыми лепестками, и, перебарывая накатывающее волнение, взялся за ручку.       Над дверью тихо зазвенел колокольчик. Шум толпы снова затих. Аламу нравилось ощущать внезапно наступающую тишину. За порогом травника мгновенно окутали и закружили невероятные запахи. Это были ароматы как-будто знакомые, почти родные, но в то же время совершенно неописуемо новые. На секунду он подумал, что очутился дома. Но к сладковато-терпкому запаху Зелени, засушенных соцветий и упругих сочных живых стеблей примешивалось множество новых будоражащих нот. Это было что-то, напоминающее знойный летний день, едва уловимое, свежее, пронзительно яркое. Он огляделся по сторонам. Дыхание перехватило от того, что он увидел вокруг себя. Он как-будто бы очутился в оазисе посреди пустыни. Все вокруг было уставлено горшками, огромными и маленькими, в которых росли необычайные и невиданные им доселе растения. Прямо перед ним стояло, возвышаясь почти до самого стеклянного потолка, дерево, ствол которого был покрыт странными ворсистыми чешуйками. У него не было ветвей, а листья, растущие у самой верхушки, словно опахала покачивались на образовавшемся сквозняке. Они были настолько большими, что ими можно было, пожалуй, укрыться, как покрывалом. Алам как зачарованный подошёл к дереву и дотронулся до него пальцами. Он почувствовал, как внутри шершавого сухого ствола бегут наверх, к листьям, его соки, еле уловимая вибрация жизни. «Невероятно», только лишь это приходило ему в голову, когда он, не зная куда направить своё внимание, подходил то к одному, то к другому цветку. Глянцево-красные цветы с острыми лепестками, оранжевые махровые соцветия, стелящиеся по земле, фиолетовые плоды на голых тонких стволах. Он никогда раньше не видел подобных представителей флоры. Он низко наклонился над нежными бело-розовыми лепестками одного из цветов, стоящих в декоративных расписных горшках на небольшом деревянном столике. Он пытался разглядеть строение листьев, форму бутонов и уловить полноту невероятных чистых оттенков, переходящих один в другой. - Я в первый раз вижу такую неподдельную заинтересованность во взгляде, в позе, и во всем существе, — раздался за спиной у травника высокий мужской голос. Алам встрепенулся и обернулся, чуть не сбив своим огромным мешком пару близко стоящих горшков. - А. простите, я совсем забылся, — протараторил он. - Что вы, мне приносит большое удовольствие наблюдать вот такие восхищённые взгляды, направленные на мои труды, — тихо рассмеявшись, ответил мужчина. Он был одет в свободную рубаху, запачканную землёй. Длинные волнистые волосы серебрились сединой и небрежно были собраны в низкий хвост. На загорелой длинной шее торговца висело множество шнуров и цепочек с разнообразными амулетами и подвесками. Он подошёл ближе, скользя взглядом по гостю. Взгляд его вдруг остановился в районе груди Алама. - О! — тихо воскликнул мужчина. Вокруг его небольших голубых глаз заиграли лучками морщинки. — таким встречам я рад вдвойне. Алам понял, что мужчина заметил его лесной амулет. - Вы без сомнений травник Лесной деревни, — заключил продавец. В его голосе послышалась заинтересованность. - Да, вы правы, — смущённо улыбнулся Алам, которого уже перестало удивлять то, что все вокруг сразу понимали кто он такой. - Ну кто, если не травник, с такой любовью прикасался бы к пальме, рассматривал бы листик каждого цветка. - Так это дерево — пальма…- благоговейно протянул Алам, повернувшись вместе с владельцем лавки в сторону высокого шершавого ствола. - Да, превосходно, не так ли? Такая экзотика. Вы не представляете чего мне стоило перевезти ее сюда и не дать умереть по дороге. — С гордостью сказал мужчина, скрестив руки на груди, — А если она приживётся, то привезём другие такие в королевский дворец. - Она из Южные земель? - О, да! Такие растут У берегов южного океана. Ей нужно много тепла. Поэтому тут так душно. - И вы ездили специально за ней? - Представьте себе! Мой загар ещё не сошёл, а вскоре я отправлюсь в следующее путешествие. Все эти растения собраны по самым разнообразнейшим уголкам нашего континента. - Это просто потрясающе - проговорил Алам, озираясь по сторонам, — я никогда не видел таких цветов и трав. - Только такой как Вы, как я, может действительно оценить это разнообразие видов. Обычным людям интересны разве что яркие разноцветные лепестки. - Потому что они действительно прекрасны. — улыбнулся Алам - Что ж, вы правы. Но мне гораздо приятнее вот так говорить с человеком, который живет этим так же, как и я - сказал, улыбаясь, торговец, и вдруг спохватившись, добавил, — я же не представился! Мое имя - Гровель Оплокс. Он протянул худую жилистую руку, Алам поспешил ответить тем же. - Алам. Ладонь торговца оказалась сильной и прохладной на ощупь. - А старина Миллард говорил о вас в прошлый раз, — сказал Гровель и улыбнулся своим мыслям, — в прошлый раз, когда был здесь, сказал что приведёт фаната ботанических дел. - Он говорил это ещё на прошлой ярмарке? — Спросил Алам, хотя уже понял, что это было так. - Ну да, на прошлой . Миллард не часто появляется в городе. - Он советовал мне сюда зайти - Конечно, он сказал что вам будет очень интересно. Вы же травник. Лесная деревня всегда славилась волшебными снадобьями, приготовленными искусными жительницами деревни. Но мужчин — травников я встречал не часто. Алам смутился и потупил взгляд - О нет, я заставил Вас чувствовать себя неловко? Пожалуйста, не воспринимайте мои слова неправильно, — спохватился Гровель, — я, напротив, ужасно рад тому, что мужчины тоже занимаются этим делом. Я не травник, но моя жизнь неразрывно связана с растительным миром, мы в этом с вами практически коллеги. - Мне всегда это было близко. Мои учителя — опытные травницы. Но я не знаю ни одного из этих растений.- пробормотал Алам, оглядывая теплицу. Гровель внимательно смотрел на Алама, пока тот говорил. Вокруг Его голубых глаз вновь заиграли лучики морщинок - Это прекрасное чувство! Оно заставляет двигаться вперёд. Главное не поддаваться ощущению собственной ничтожности. Я открою Вам небольшую тайну. Я ничего не знаю о большинстве растений Великого Леса. Ведь он для меня закрыт, как и для большинства других людей. Я не знаю ничего о растениях тех мест, где я ещё не был, именно поэтому я болен путешествиями. А в ваших руках — сокровищница, кладезь знаний, которые только Вы один и вам подобные можете использовать и делиться этими знаниями из поколения в поколение. Я знаю то, чего не знаете Вы, а вы то-чего мне никогда не узнать без Вас. Но мы можем быть полезны друг для друга, приоткрывать завесы, делиться этим бесценным опытом. Ведь один человек не сможет познать весь мир, как бы ни хотел.       Алам почувствовал, как в груди начинает расти нечто тёплое, что-то, что поднимало в нем желание начать что-то делать. Именно сейчас. Волна необычайного вдохновения. - Как же мне узнать. обо всех этих цветах? Узнать об их свойствах. Ведь это бы открыло такие грани. Столько новых рецептов... С чего начать? - У меня есть кое-что для Вас, пойдемте со мной, — сказал торговец и поманил Алама к большому деревянному столу, украшенному готической резьбой. Он был уставлен горшками с маленькими красными и желтыми цветками, склянками и разнообразными кувшинами. Гровель раздвинул их в стороны, освобождая из-под завалов стопку толстых больших книг. Он взял одну из них в руки и стряхнул с нее землю. Обложка книги была кожаная, мягкая, с выбитым узором в виде переплетения длинных гибких стеблей. - Возьмите. Это досталось мне от одной опытной и уважаемой травницы Южных земель. Она сделала эту книгу сама. Есть только несколько копий этого драгоценного сборника.       Алам осторожно взял в руки книгу и раскрыл. На каждом развороте было с невероятной тщательностью изображено растение. Вверху было написано название, а сбоку было дано подробное описание каждого с указанием свойств, времени цветения, срока жизни, места обитания, рекомендаций к использованию. У Алама перехватило дыхание. Это был огромный справочник трав и цветов, описывающий то, что он никогда раньше не видел. - Это... - Потрясающе? — подхватил Гровель, -да, это так! - Боги Лесные...- бормотал Алам, перелистывая страницы и жадно вглядываясь в слова. Удивительно, но они были на местном языке.       Гровель с улыбкой смотрел на то, как молодой травник с головой ушёл в поглощение информации. - Вам не обязательно читать все здесь. Можете заняться этим дома, а то так можно и на несколько дней засесть за чтением. - Вы отдадите мне ее? — Алам заглянул в глаза Гровелю. - У меня есть копия. - Сколько же я должен Вам? - Не обижайте старика, — пробурчал Гровель, — это подарок от коллеги коллеге. - Как же Вас отблагодарить? — спросил Алам, прижимая тяжелую книгу к Груди. - Сочтёмся. Я уверен, что она вам будет полезна. И потом, я верю что добрые поступки должны быть бескорыстны.       Улыбка вдруг сошла с лица Гровеля и он задумчиво посмотрел на улицу через стекло теплицы. Наступила пауза. В глазах торговца Алам, как ему показалось, увидел печаль. Гровель улыбнулся, явно переступая через тяжелое чувство, и протянул Аламу руку. - Ну что же, удачи, юноша — сказал он, крепко пожав ладонь Алама - Вам, наверное, пора торопиться, я знаю что старина Миллард предпочитает не задерживаться в городе до вечера.

***

      Через несколько минут Травник уже шагал по каменной мостовой в сторону городских ворот. На башенных часах пробило без четверти два. Травник ускорил шаг, до времени встречи с Ирин оставалось несколько минут. Он размышлял о том, что не просто так попал в лавку экзотических растений. Тяжесть Книги в мешке приятно отдавалась в душе, но вместе с тем, перед его глазами все ещё стояло выражение лица Гровеля перед его уходом. Что же его огорчило? Алам нахмурился, постарался отогнать беспокойные мысли, ведь ему не терпелось окунуться в совершенно новый для себя мир иноземных растений. Он был почти уверен, что сможет совместить в единое целое южные и местные травы. Нужно только немного времени для изучения свойств новых экземпляров. Перед уходом он приобрёл у торговца несколько связок трав и цветов на пробу.       Он дошёл до красной двери свечной лавки, когда на часах было уже без семи два. Оглянулся по сторонам в поисках травницы. Ирин на месте не было. Алам стал всматриваться в поток людей, скользящих мимо. Прошла минута, две, и вот длинная часовая стрелка остановилась на цифре одиннадцать. У Алама похолодело внутри. Девушка так и не появилась. Паника захлестнула травника, он почувствовал, как во рту пересохло и в ушах заколотило. Он нащупал стену и оперся рукой о твёрдую поверхность. В висках гулко застучало. Где в огромной безликой толпе города искать Ирин? Мысль о том, что с ней могло что-то случиться, оглушила его. Единственное, что приходило на ум, бежать к воротам и найти старейшину, как можно скорее.       На ватных ногах, не замечая никого вокруг, он продирался через толпу, идущую навстречу. Он проклинал себя за то, что согласился н предложение разделиться. За поворотом наконец-то показались крепостные стены. Он отыскал взглядом нишу с питьевым фонтанчиком. Старейшина стоял, опершись плечом о стену и закуривал трубку. Выглядел он измотанным. У Алама все сжалось внутри, но он быстрым шагом направился в сторону Милларда. Когда травник был за несколько метров от него, Миллард его заметил. Фирменная улыбка, появившаяся на его лице, моментально исчезла. - А Где Ирин? — спросил он, как только Алам подошёл к нему. - Она не пришла к месту встречи. — выдохнул Алам, желая просто провалиться сквозь землю. - Что значит не пришла к месту встречи? Вы были не вместе? — в голосе старейшины зазвенел металл. - Да, мы разделились, — тихо проговорил Алам. - Разделились? — медленно проговорил старейшина сквозь плотно стиснутые зубы, — разделились? Вы... два идиота! Вы не слышали указаний? Я, кажется ясно разжевал вам все, что от вас требовалось? Алам молча стоял, то бледнея, то краснея. - Ты! — Голос Милларда уже срывался на крик. Алам только несколько раз в жизни видел его таким. — Ты! Как у тебя хватило мозгов отпустить ее одну! Это не Лес, Алам, это - столица! Это гораздо хуже! Алам съеживался все больше при каждом слове Милларда. Ему хотелось отмотать время назад, только чтобы не отпустить Ирин. Сейчас он бы отдал за это все. - Ты хоть можешь представить себе, что может случиться?! — Продолжал старейшина, — - Ну конечно, конечно же ты не можешь представить! Откуда тебе о таком знать... - Простите меня. — Прошептал травник, его голос не слушался его.       Миллард сморщил лоб, зажмурился, и несколько долгих секунд громко втягивал носом воздух. Потом резко выдохнул. - Извинения делу не помогут. — Ледяным тоном заключил старейшина, — Сейчас главное найти ее. Подойди ко мне. Ближе. Еще ближе, чтоб тебя, Алам!       Старейшина быстрым движением схватил амулет Алама, висящий на длинном шнуре и притянул его вместе с травником к себе. Затем, достав из-под рубашки свой деревянный дубовый лист, подвешенный на длинной серебряной цепочке, он зажал их в кулаке и замер, закрыв глаза. Алам ошарашенно смотрел на него, не понимая что происходит.       Внезапно он почувствовал что-то странное. Как-будто невидимая сила слегка тянула его в сторону центра города. Он в изумлении широко раскрыл глаза и повернул голову в направлении, которое необъяснимым образом чувствовал. Он даже не мог понять почему он посмотрел именно туда, но он знал, что по-другому быть не могло. Старейшина, не выпуская их амулеты из сжатой в кулак ладони, и схватив Алама под руку, быстрым шагом направился самую гущу толпы, именно в том направлении, куда за секунду до этого смотрел травник. Алам боковым зрением ловил удивленные и заинтересованные взгляды прохожих, наблюдающих за тем, как два мужчины прорываются сквозь толпу с соединенными воедино шейными подвесками, но сейчас его это не заботило. Они молча шагали уже несколько минут, Алам чувствовал, как сила, слабо отдающая во всем его теле, становится все отчетливее и ярче. Он то и дело осторожно поглядывал на Милларда, который с каменным лицом смотрел вперед себя, и не решался даже раскрыть рот. - Это сила Амулетов, — нарушил молчание Миллард, — то, что ты сейчас чувствуешь — указывает путь к ближайшему амулету Леса. Когда амулетов несколько, это притяжение чувствуется лучше. чтобы почувствовать это с помощью одного амулета, нужно уметь отключаться от внешнего мира. Это требует большого количества энергии и концентрации. Два амулета сосредотачивают в одном месте большее количество силы, ее легче почувствовать.       Алам кивнул, боясь подавать голос. Он был потрясен тем, что до этого момента не имел понятия о подобных способностях этих деревянных кулонов. Сегодняшний день собрал в себе столько событий и информации, сколько за и месяц с ним не случалось. В груди все ныло от беспокойства и тревоги за Ирин, но сила, возрастающая и влекущая их обратно к центру города, заставляла его верить в лучшее. Они снова прошли мимо свечной лавки и шагали вверх по улице. Тягучая сила притяжения амулетов становилась все сильнее. - Уже близко, — коротко бросил старейшина. Его лицо было напряжено и сосредоточено.       Он внимательно вглядывался в толпу вокруг себя. Вдруг он резко выбросил руку в сторону и молниеносным движением выдернул из плотного потока людей девушку. Это была Ирин. Ее лоб блестел от пота, волосы челки налипли ко лбу. Грудь тяжело и быстро вздымалась под прилипшей к телу рубашкой. Она попыталась вырвать руку из цепкой хватки Милларда, но через мгновение, поняв, что это был старейшина, радостно вскрикнула и ухватилась второй рукой за плечо травника. - Я думала, что безнадежно опаздываю, — выдохнула она, когда они отошли к стене ближайшего дома. - Так и есть. Ты опоздала. — Проговорил Миллард, сверля девушку взглядом. Ирин хватило одного взгляда на бледное и несчастное лицо Алама, чтобы понять, что дела были плохи. - Старейшина, простите... — начала было она, но Миллард перебил ее: - Я думал, что хотя бы у одного из вас хватит мозгов для того, чтоб выполнять мои указания и избавить нас всех от последствий вашей самодеятельности. Тебе не кажется, что я не просто так говорю то, что я говорю? Или для вас это пустой звук? - Вовсе нет… - Вовсе нет? Вовсе нет! Если бы это было так, то мне не пришлось бы возвращаться обратно в поисках тебя в надежде, что ты просто безнадежно опаздываешь! , — тут он отвернулся от Ирин, которая широко распахнув глаза, испуганно смотрела на него и обратился уже к Аламу - Ты понимаешь, что с ней могло произойти, пока она одна расхаживала по закоулкам города, понимаешь почему я отправил тебя с ней? - Аламу стоило титанических трудов выдавить из себя сиплое «Да». - Вы слишком умные? Слишком опытные? Разделиться они решили. В первый же поход в город. Кто это предложил? Ну? Отвечайте мне. Ирин и Алам молча стояли и смотрели на старейшину. - А впрочем не важно. Мне все равно, кто. Кто предложил, а кто согласился. Вы оба будете наказаны. А теперь нечего тут стоять, как истуканы. Мы уходим. С этими словами Миллард круто развернулся и, не оглядываясь, зашагал вниз по дороге. Ирин и Алам молча бросились вслед за ним. Они шли в тишине какое-то время, каждый в своих переживаниях по поводу случившегося. Через несколько минут Ирин слегка тронула Алама за руку и тихо проговорила: - Прости меня. Алам смотрел на нее несколько мгновений, потом сжал ее руку и сказал: - Я очень испугался. - Тебе сильно досталось? Алам не ответил и лишь грустно вздохнул. - Не принимай близко к сердцу. Это я виновата. Я предложила. - А я согласился. Ирин не нашлась, что ответить. Они уже подходили к городским воротам. - С тобой ничего не случилось в городе? — спросил Алам, когда они миновали деревянный мост и шагали по луговой траве в сторону Леса. - Нет, я просто потеряла счет времени. Немного заплутала в переулках и, когда опомнилась, было уже без десяти два. Пришлось бежать. А потом - вы. - Мы искали тебя с помощью амулетов. Так и нашли. Ирин удивленно вскинула брови. Алам коротко рассказал ей о новых открытых свойствах их оберегов. - Я не знала об этом. - Я тоже. — ответил Алам, и немного погодя, спросил, — Тебя никто не обидел? - Нет, никто. Алам, да я сама кого хочешь обижу. - хихикнула Ирин, - Была компания молодых мужчин, которые звали меня выпить с ними. Я просто прошла мимо. Но больше ничего такого не случилось. Я понимаю, как глупо я поступила, предложив разделиться. Я хотела как лучше, чтоб мы все успели. - Я понимаю, я тоже подумал, что так будет быстрее… И тоже не подумал о том, что в городе незнакомых людей больше, чем в Лесу. - Как думаешь, он больше нас не возьмет? - Не знаю... Следующие десять минут они шли молча. Тень леса уже сгустилась над их головами и они оба почувствовали себя чуточку лучше. Вскоре они поравнялись с большим валуном, лежащим около тропы у основания старого клена. Миллард сбросил с плеч свой мешок и сел на камень, облокотившись локтями на колени. Когда травники поравнялись с ним и остановились чуть поодаль, он сделал им жест, призывающий подойти ближе. Он выглядел уставшим и озабоченным. Даже намека на его постоянную улыбку не появлялось на его лице, и глаза его от этого казались еще более пронзительными. Он долго молчал и внимательно оглядывал Алама и Ирин, не говоря ни слова, и, наконец, тихо произнес: - Вы же понимаете, что я испугался не меньше, чем вы? Алам ощутил, как новая волна стыда накатывает на него. - Если бы с вами что-то произошло, я не знаю, что бы я делал. Какими бы идиотами вы не были, каждый из вас для меня — родной человек. Это понятно?       Алам заметил, как задрожали губы Ирин. - Зря я отпустил вас одних первый раз. Поторопился... Я должен винить себя за это. Но свое наказание вы понесете все-равно. Вы поступили самонадеянно и глупо. Но это и моя ответственность. Так что наказание будет не таким строгим как могло бы быть. - Старейшина замолчал и о чем-то задумался. Потом, выйдя из глубины своих мыслей, спросил: - Все купили? - Да, старейшина. — Ответила Ирин. Хорошо. Алам, ты был в стеклянной лавке? - Да. - Ты говорил с владельцем? - Да. Он дал мне книгу южных растений. -сказал Алам, понимая, что именно об этом хотел узнать Миллард. - Хорошо, — коротко ответил Старейшина,- передохнем еще пять минут и пойдем дальше. В следующий раз того, что вы натворили сегодня, быть не должно. Вы поняли меня? - Да, старейшина! — хором ответили травники.

***

      Когда они добрались до дома, их встречала половина деревни. Старейшина снова выглядел как прежде, спокойным, доброжелательным и улыбающимся всем вокруг. Они быстро распаковали мешки и котомки, вручили всем заказчикам их покупки, провели краткий отчет о потраченных средствах и вскоре оказались свободны. Ирин, расспросив у Алама все подробности его приключений в городе и взяв клятвенное обещание получить книгу на изучение, отправилась домой отдыхать. Алам в свою очередь, тоже узнал историю Ирин и, абсолютно вымотанный, поплелся в свой домик.       Его сил хватило ровно на то, чтобы поесть, развесить приобретенные травы по комнате и устроиться у окна с со своим новым сокровищем — книгой. Сосредоточиться ему мешали только мысли о сегодняшнем дне. Он долго размышлял о том, что довелось ему пережить за сегодняшний день, с кем познакомиться, что узнать. Все это разноцветными обрывками проносилось перед глазами. Уставившись в окно, Алам прокручивал в голове разговор с незнакомцем у лавки с бумагой, вдохновляющий и под конец печальный вид Гровеля Оплокса, Разгневанное лицо Милларда. Алам поморщился и тяжело вздохнул. Хоть старейшина уже, наверное, не сильно злился на них, его ледяной тон и взгляд, прожигающий насквозь, запомнятся надолго. Он нахмурился и потряс головой, стараясь отогнать вереницу невеселых размышлений. В итоге, все закончилось благополучно, и он был невероятно рад этому. В конце концов, он погрузился в чтение, и, не отрываясь, с упоением поглощал страницу за страницей, до тех пор, пока за окном не стемнело. Тогда он зажег пару свечей, и, закутавшись потеплее в старый плед, хотел продолжить свое занятие, но совсем скоро начал клевать носом. Последние пара дней были переполнены событиями и происшествиями. Это забирало много сил. Алам ощущал себя выжатым и опустошенным, в его размеренных спокойных днях никогда еще не бывало такого количества новых лиц, странных разговоров, тяжёлых переживаний. Он потёр глаза и широко зевнул. Книгу пришлось отложить до завтра. Он перебрался на кровать и, поёжившись, завернулся в плед, поджав ноги. Уже через несколько недель можно будет перебираться на печку: ночи становились все холоднее. С этими мыслями он быстро погрузился в сон, полный странных и сбивчивых видений.