три точки на окружности

— Я знаю, что ты трахаешься со своим братом, — ледяным голосом с яркими обвинительными нотками припечатал Наруто, складывая руки на груди. Саске стоял на пороге чужой квартиры, резко замерев. Сердце пропустило тяжелый удар, и страх соленой волной прокатился по телу, как бывает, когда узнают правду, что ты тщательно пытался скрыть. Повисло молчание, во время которого Наруто нервно постукивал пальцами по своему плечу и изучающе смотрел на реакцию Саске, ожидая ярого отрицания и извинений. Глаза Учихи уткнулись в пол, он жевал нижнюю губу, хмурясь, пытаясь найти оправдания… Лгать не хотелось, к тому же закрадывались воспоминания не так давно скрипнувшей входной двери, когда он занимался сексом с Итачи. Но тогда Саске думал, что ему это показалось сквозь не тихие звуки шлепков и тяжелое шумное дыхание. Скорее всего, Наруто всё видел, и врать прямо в лоб было бы попросту отвратительно. Но и подтвердить это смелости не хватило. Острый стыд накрыл с головой, отчего хотелось тут же уйти, лишь бы не чувствовать пристальный взгляд любимых голубых глаз. Этого не давало сделать легкое недоумение из-за тона голоса, которым говорил Наруто. В нем не было осуждения и отвращения — лишь сталь озвученного факта, резью проезжающаяся по совести. Надо было что-то сказать. Хоть что-то, хотя бы извиниться и объясниться, что он любит не только Наруто, но и Итачи, и поделать ничего с этим не может. Конечно, это не оправдание измены. Хотя измена ли в полной форме, если Итачи брата любил с пеленок, а Наруто на десяток лет позже? Пожалуй, да, это всё равно была измена. Ведь Наруто и Саске встречались, и Итачи об этом знал. Саске сам рассказал ему. «Встречались» — слово не для братьев. Немного странно и трудно было определить, что случилось после их первой ночи, когда сдерживаться было тяжело. Саске пошел на первый шаг сознательно, когда был одновременно связан с другим, не менее важным для него человеком. И шел на это снова и снова, боясь раскрыть правду и не смея остановиться. А Итачи не лез и не смел поучать брата в том, что он изменяет Наруто. Потому что он лично не считал это изменой, учитывая, что у них чистая братская любовь, хоть и выходящая за нормальные общественные рамки. И учитывая, что по сути сам неровно дышал к Наруто и не раз себя за этим уличал. Наруто, когда захотел сходить к братьям и оказался на их лестничной клетке, с удивлением отметил, что дверь незаперта, даже приоткрыта — странно, оба Учихи довольно щепетильны к своему личному пространству и не приветствуют никаких случайных и непрошенных гостей. Или, не дай Бог, кто-то проник в их дом и ограбил?.. С этой мыслью Наруто настороженно приоткрыл дверь с небольшим скрипом, прислушиваясь и тут же заливаясь краской. Это точно не было ограблением. Хотя если под ограблением подразумеваются скрип кровати, шлепки и жалобные стоны, то, пожалуй, это было оно. Мысли одна за другой проскакивали в голове, пока шум не прекращался и Наруто стоял в прихожей. Звуки доносились из спальни Итачи, к тому же, у него была двуспальная кровать, поэтому до светловолосой головы быстро дошло, что он привел себе кого-то домой. Почувствовался на коже укол небольшой ревности, но Наруто не обратил на него внимания, отмечая с шоком, что не слышал женских стонов и одежда в коридоре валялась тоже отнюдь не девчачья. Более того, на полу он различил темно-синюю футболку Саске с незамысловатым веером, сути которого, честно говоря, никто не понимал. — Нии-сан, — послышался едва уловимый и до боли знакомый голос, сорвавшийся кряхтящим стоном. Наруто сразу понял кому именно он принадлежит. Ведь этот человек не раз стонал и шептал его имя, пока рука или рот доводили до пика. Но… секса с проникновением у них не было. А шлепки явно намекали о том, что братья не в игрушки играют. «Быть не может», — промелькнула ярко-очерченная мысль, и Наруто сделал бессознательный шаг вперед, не разуваясь и стараясь быть как можно более бесшумным. Он глазам своим не поверит… Чем ближе он был к спальне, тем явственнее слышал недвусмысленные звуки. Зачем-то вдруг обернулся, чтобы взглянуть на небрежно валяющуюся футболку своего парня и только сейчас отметил: обувь братьев была разбросана так, как будто они их снимали в спешке. Это совершенно на них не похоже — скорее в гробу труп перевернется, чем Учихи не станут по линеечке расставлять свою обувь в прихожей. Наруто знал, что вход в спальню немного загораживает напольная вешалка с рядом рубашек Итачи, а под ней обувь и сумки, поэтому остаться незамеченным для него не составило бы труда, к тому же… увлеченные братья всё равно его не заметили бы. Дверь оказалась открыта почти на распашку, поэтому открывать её не пришлось. Сердце стучало у горла и дышать становилось всё труднее, но любопытство пересилило, перекрывая бушующее волнение, и Наруто взглянул из-за косяка сквозь проемы висящей одежды и ужаснулся представившемуся ему откровению. Трудно было оторвать взгляд. Он приклеился так, как бывало, когда Саске не было рядом и он внимательно смотрел порно, доводя себя до болезненного стояка и через пару минут кончая. Братья откровенно трахались: знакомые розоватые щеки Саске, выражение, искаженное удовольствием и желанием кончить, и бледная, не такая уж и широкая спина Итачи и крепкие ягодицы, что выделялись ярче на фоне чужого лица, упирающегося подбородком в плечо. Саске обхватывал брата двумя руками, как будто тонул, иногда целовал его поднимающееся лицо, пока ноги соскальзывали с поясницы. Врать себе Наруто не стал бы. Он возбудился от этой картины, краем сознания задаваясь вопросом, почему он в замешательстве, не испытывая ревности? Ведь Саске был его парнем уже несколько лет, и, если бы увидел его трахающимся с кем-то, убил бы голыми руками. Но не своего возлюбленного друга, а того, кто посмел на него покуситься. Почему же не хотелось скрутить Итачи шею? Он в буквальном смысле трахал на глазах его парня, не скупясь на бесстыдные толчки и смазано целуя его в губы и щеки. Что же это такое? Когда Наруто наблюдал за ними в обычной жизни они никак не походили на родственников, связанных инцестом. Они вдвоем — настоящая семья, неукоснительно поддерживающая друг друга. И не ведущая себя двусмысленно. Пока Наруто пытался с трудом переварить увиденное, он отметил, что братья очень близки к разрядке. Рот Саске приоткрылся, а вот Итачи… Итачи, как отметил Узумаки, трахал так, будто хотел принести удовольствие не себе, а исключительно партнеру. Это виднелось во всех действиях и чувствовалось интуицией, к тому же рука спустилась вниз, чтобы размеренно и максимально приятно стимулировать чужой влажный член. В дальнейшем Наруто, не смея говорить об увиденном, не бросил Саске, лишь присматриваясь к нему внимательнее, и всё равно не понимал, как это — трахать так, чтобы исключительно другому было приятно. Он в этом плане оказался довольно эгоистичен и немного ревностен, жестко вбиваясь в тугую узкую задницу. — Саске, — прошептал Итачи головокружительно низким хриплым голосом, отчего догадка Наруто в очередной раз подтвердилась: он, блять, точно не был равнодушен к Итачи. И именно поэтому не хотел скрутить ему шею и сбросить со своего парня. Взгляд цеплялся за собранные в низкий хвост волосы, что свисали на плече с другой стороны от Саске, за привлекательные пышные и мощные ягодицы, коих у младшего не было: у него они на ощупь были меньше и немного уже, хотя очень даже хорошо лежали в его ладонях и сжимать их, обнаженных или нет, было приятно. Это было далеко не первое осознание того, что Наруто хотел Итачи по-настоящему. Хотел бы доверить ему свою девственную задницу и трахнуться так, чтобы он несколько дней сидеть не смог. Их первый раз стоя и спонтанно, конечно, не был таким романтичным решением лишиться анальной девственности, но в этом была вся изюминка. И возбуждение перекрывало весь дискомфорт и боль, хотя от последней он всё равно ловил незнакомый и невиданный ранее кайф. Закралась бессовестная мысль, что он хотел бы присоединиться к ним. Она тут же была отброшена крутанувшейся от шока головой, и Наруто сделал рефлекторный шаг назад, как будто прячась не только от братьев, но и от своих желаний. В тот вечер по приходу домой он, не задумываясь, подрочил, кончая до цветных пятен перед глазами. Увиденное отпечаталось так ярко, что он мог снова и снова прокручивать его в голове, как изученное несколько раз порно. — Блять, — не безэмоционально ругнулся Наруто, стукаясь затылком о кафель в ванной. — Какого хуя происходит? Во что я вообще вляпался? — шепотом добавил он, прикрывая глаза и пытаясь во всем разобраться. Он решил не говорить об увиденном братьям в течение двух недель. Раздумывал, раздумывал, раздумывал, и к заключительному выводу так и не пришел, окончательно запутавшись. Единственное, в чем он был уверен, так это в нарастающем всё больше желании переспать с Итачи. К тому же сам старший Учиха, бывал, немного палился, когда обводил Наруто странным, раздевающим, словно сканер, взглядом, чем подтверждал ранее всё время отбрасываемые догадки и подкидывал мысли начать действовать. И он был уверен в том, что немного злится конкретно на Саске. На Итачи он априори злиться не мог, потому что сохранившееся с детства уважение к нему и восхищение им не давали этого сделать. Он был старше, не хотелось быть ему неровней и возникать со всякими обидами и истериками, которых он хоть как бы не затеял. Просто с Саске они были ближе и дольше, и он не ожидал от него такой подставы. И так, в купе с грязным желанием отомстить и трахнуться с его старшим братом, он начал провоцировать Итачи, ловя с нескрываемым удовольствием его похотливый, любопытный и изучающий взгляд, который ну не мог он скрыть. Даже по напряжению чувствовалась витавшая в воздухе тяжесть, не то что долгие взгляды. Значит, Итачи не такой уж и святоша, коим всегда считал его маленький невинный Наруто? Трахаться с младшим братом, да еще и посылать незримые фибры похоти на его лучшего друга — чем не повод занять место в списке потенциальных грешников? И это знание откровенно заводило. То, что Итачи, будучи всегда такой сдержанный, добрый, взрослый, имеет за собой пару значительных грешков. Развратить его хотелось неимоверно. Пожалуй, это пересиливало ставшее совсем маленьким желание отомстить Саске, что так тщательно и умело скрывал маячащего перед его носом брата-любовника. Наруто раньше Итачи понял, что их прочно связывает похоть и желание поиграть в «папочку», который любит наказывать и поощрять посредством несдержанного, жаркого и в какой-то мере грязного секса, который попадался Наруто в просматриваемом порно: мокрые поцелуи, укусы, эйфория дикости, шлепки по заднице, игрушки, камшоты, связывание, бывало, пощечина и эрекционное кольцо. Их, как известно, отношения и любовь не были такими уж и недалекими, основываясь только на сексе. Дело было в похоти и неподдельном желании плоти только с одной стороны. Вторую они почему-то пытались припрятать, как будто боялись выйти в возникающую потенциальную романтику. Впрочем, припрятать хорошенько не удавалось. Наруто очень любил лежать после секса с Итачи и использовать пару нежностей в виде медлительных поцелуев, поглаживаний груди, а затем делиться какими-нибудь своими планами или историями и слышать под ухом тихий приятный смех; гладить по длинными волосам и ненасытно тянуться еще, потому что оказывался слишком голоден с обнаженным под головой телом, что было довольно больше тела Саске и крепче, выносливее. Даже с Саске не хотелось трахаться настолько часто, как с Итачи. Наруто познал с ним прелести пассива, от которых не представлялось возможным хоть когда-нибудь избавиться. Кому бы еще Наруто позволил коснуться своей задницы, если не старшему брату лучшего друга, который заменял ему и отца, и несуществующего брата, и наставника одновременно? Эти его уверенность, величие и рост внушали доверие и заставляли трепетать. Перед кем еще Наруто бы так пускал слюни? Перед кем бы раздвигал ягодицы, пока в тугое колечко проникают юрким языком и лижут сморщенные стеночки? Не перед Саске же, который скорее сам скажет немедленно его трахнуть и сам себя растянет, желая, чтобы из него выбили дух резкими отрывистыми толчками. Только перед особенным Итачи хотелось быть чуть-чуть сентиментальным и чуть-чуть пассивом. В конце концов, с ним можно было выбросить все предосторожности и забыть о каких-либо проблемах, отдаваясь лишь страсти. И так со временем Наруто добился своего, сделав дерзкий шаг: он нарочно обнажился перед Итачи, интересуясь с гулко бьющимся сердцем, как он отреагирует. Как же по-темному он был рад, когда Итачи прижал его к стене. Против воли вырвалась мстительная мысль, по которой Наруто нашел повод сбить старшего Учиху с толку и посмотреть на его реакцию. На секунду ему показалось, что Итачи может устроить скандал, где отрицал бы сказанное с пылким рвением и энтузиазмом. Но нет. Из Итачи вышел бы хороший актер. Он безошибочно знал, что дверь тогда скрипнула не потому, что ему показалось или это сделал сквозняк, а потому, что кто-то в нее вошел. Будь это какой-нибудь вор, он, скорее всего, трусливо ретировался бы сразу, услышав стоны и прознав, что дома есть хозяева. В любом случае красть было бы нечего, кроме ноутбука и небольшого телевизора, но вор не пошел бы на такой риск, потому что оказался бы замечен с такими достаточно громоздкими вещами. Золота и драгоценностей у них в квартире, разумеется, не было, а единственная кредитная карта с запасом денег лежала в самой спальне на полу, вместе со штанами, что торопливо стягивал с него младший брат. Кто же знал, что ему так приспичит, что они не успеют даже защелкнуть входную дверь? Мысли о воре были отброшены, ведь он бы вряд ли стал наблюдать за тем, как кто-то трахается, да и к тому же, когда это делают два парня, — очень мала вероятность, что наблюдающий мог бы оказаться геем или бисексуалом — последним выгоднее принять гетеросексуальную сторону. Поэтому сама по себе закралась мысль, что это мог бы быть Наруто. Тот самый мальчишка, которого хотелось как еще одного младшего брата прижать к себе, выслушать, накормить, а потом вытрахать все чудесные искры из лазурных глаз, чтобы перестали так манить к себе и делать его по-настоящему уязвимым. С неким замешательством он чувствовал чужое присутствие, ненароком, под гнетом возбуждения, представляя, что трахает сейчас не брата, а блондинистого парня, посмевшего нагло занять его сердце и мысли. Когда всё закончилось, Саске безвольно растекся на постели, пытаясь привести дыхание в норму. И вместо того, чтобы полежать с братом рядом и разделить послеоргазменнное расслабленное состояние, Итачи поднялся, направляясь в коридор. Никого не было, но в воздухе, с хорошим обонянием Итачи, различался тонкий шлейф чужого аромата. Так пахло от Наруто. Лапшой, потом и еще чем-то неуловимым, что Итачи списал бы на зацелованную солнцем бронзовую кожу Узумаки, которого подсознательно всегда крестил молодым древним греком, несшим засушливый аромат песка и моря. Казалось — обвяжи вокруг него одеяло в виде хитона, надень сандалии и можно устроить ролевую игру. Что, собственно, старший Учиха и делал иногда с Наруто — тот был очень даже «за» потешить незаурядный фетиш неприступного Итачи. С некой растерянностью, пришедшей после оргазма, он принял факт того, что Наруто застукал их с братом. Казалось, он сочтет их безнадежными извращенцами, бросит Саске и, никому ничего не сказав, безвозвратно сбежит. Саске, кажется, не заметил чужого присутствия, будучи поглощенным процессом. Да и тонкий запах Наруто не различил — он уже под корку въелся, поэтому чувствует его везде. Но Итачи, в отличие от него, был более чутким и внимательным. Поэтому его застало крайнее удивление, когда Наруто как ни в чем ни бывало также проводил время с Саске и не давал каких-либо признаков об увиденном. Итачи точно был уверен, что Наруто всё видел и просто неплохо прикидывался. Да и к тому же Итачи, как говорились ранее, наблюдательный — замечал, когда Наруто незаметно нервно дергался и наигранно смеялся. Саске тоже замечал это, поэтому задавал пару вопросов, получая незамедлительный ответ, что всё хорошо и он наверно что-то не то съел. Но интерес Итачи к поведению Наруто был гораздо глубже, поэтому он не упускал возможности провести с ним время, отмечая с каким-то садистским удовольствием, как напрягается парень, стоит ему подойти близко. Но потом это напряжение сменилось чем-то другим. Наруто наоборот не отодвигался от него подальше, когда Саске отлучался в ванную или была его очередь сходить в магазин. Он одаривал Итачи нарочно предельно очаровательной улыбкой, не несущей в себе подтекста, который, напротив, ввязывался под кожу. Бывало даже пару моментов, когда Итачи казалось, что Наруто вот-вот сорвется и либо обманно улыбнется и врежет за измену с его братом, либо крепко прижмется к губам, вынуждая приоткрыть рот. Но ни того, ни другого не было. Пока Наруто не разделся перед ним. Так нахально, дерзко, что впервые ощутилось стойкое желание засадить ему по яйца. Ведь тот явно этого хотел, демонстрируя свое красивое нагое тело, по которому сползали прозрачные капельки воды. — Тебе не стыдно? — А тебе? Я же знаю, что вы с Саске делаете, когда остаетесь наедине. — Откуда ты знаешь? — процедил Итачи, сжимая до побеления бронзовые запястья и пытаясь разгадать загадку непонятных озорных искр. Видел. Итачи даже не сомневался, но решил поиграть, только потом рассказывая, что всё знал. — Неужели ты хотел, чтобы я это увидел? — с игривой улыбкой произнес Наруто, целуя длинную шею Итачи и ласково поглаживая грудь. — Хотел, — полусоврал Итачи, зарываясь пальцами в блондинистые волосы и втягивая чужой мальчишеский запах, что никак не вязался с совершенно не мальчишеским сексом. В тот день он не специально не закрыл дверь — так получилось. А вот сокровенное, никогда не озвученное желание, чтобы Наруто когда-нибудь всё же застукал их, исполнилось. — Саске? — позвал Наруто друга, жалея, что повел себя слишком нагло — сам благородством не отличился и тоже без проса переспал с другим, ставя их честно на равных. Поэтому маленькая обида хоть и существовала, но не имела права заставлять вести себя подобным высокомерным образом. Учиха всё же опасливо посмотрел на Наруто, отмечая, что его взгляд совсем не такой, какой мог бы быть, когда ты воочию увидел, как твой парень трахается с собственным же братом. — Прости, — выдал бессильное Саске, чувствуя острый стыд. Как перед Узумаки вообще оправдаться? Даже на колени будет ничтожно малым упасть. — Ты ведь чувствуешь к нему что-то, верно? — не совсем уместный вопрос задал Наруто, так как понимал, — да, чувствует, не стал же бы просто так спать с Итачи. — Он мой брат, — тут же ответил Саске, как будто защищаясь. Словно вопрос мог как-то оскорбить их с братом отношения, сделав обычными романтическими, а не крепкими и семейными. — Слушай, — в свою очередь защитился Наруто и сделал паузу, чтобы собраться с мыслями и пропустить между пальцев свои волосы. — Я тоже кое-что чувствую к Итачи. Повисла тяжелая пауза, в ходе которой Наруто уперся потерявшим уверенность и настрой взглядом в пол, а Саске лихорадочно соображал, показалось ли ему услышанное. — Как это? — спросил он с нервным смешком, недоверчиво хмурясь. — Не знаю, — честно ответил Наруто, пожав плечами. — Он мне нравится, — он сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. — И я должен был рассказать тебе раньше: мы переспали с Итачи, и я попросил его смолчать об этом. — Переспали?! — незамедлительно взвизгнул Саске, злясь то на Наруто, ставящего перед голым фактом, то на Итачи, который не поделился с ним правдой первым. Где он вообще витал всё это время, не зная, что между этими двумя что-то происходит? — Видимо, не один ты такой запавший на двух людей сразу, — натянутой улыбкой приподнял сжатые уголки губ Наруто. — Ты хочешь спать со мной и с Итачи в то же время, когда я хочу делать это с тобой и с ним, — Узумаки ясно ощущал и понимал растерянность Саске. Видимо, не стоило настолько резко ломать стены незнания. Хотя и Учиха хорош, совершенно невинно крутя секс то с одним, то с другим. — И, получается, аналогичная ситуация случилась и с Итачи, — веселился Наруто, но не искренне, а, скорее, абсурдно. — Мне нужно поговорить с Итачи, — тут же неразборчиво-быстро кинул Саске, пытаясь забыть про слова Наруто и оборачиваясь, чтобы выйти за стоящую сзади дверь. Срочно нужны поддержка и объяснение от брата, иначе он с ума сойдет. Всю дорогу до дома ему было неспокойно. «Видимо, не один ты такой запавший на двух людей сразу». — Черт, — вырвалось у Саске, и он пнул первый попавшийся на дороге камень, как будто это помогло бы ему унять пыл и разобраться в том, что он чувствует. А чувствовал он действительно не пойми что. Вся правда неожиданно резанула так, что сбила с толку бесчувственным толчком. Непонятно было, отчего ему больнее больше: от того, что Наруто спал с Итачи и этого не сказал или наоборот. Хотя и он сам не лучше них… но кто знал, что всё выльется в замкнутый круг, из которого нет выхода? Вся справедливость восторжествовала, поэтому какого хуя так обидно? Он же сам, вероятно, сделал Наруто больно, живя в двух объятиях. И тут еще и Итачи, с которым у него никогда не было секретов. Слишком сложно. И выяснить хотелось незамедлительно, иначе он совсем растеряется и психанет. Это всё как-то неправильно. — Итачи? — позвал с порога Саске, разуваясь. — Да? — брат вышел из кухни с тарелкой, что протирал полотенцем. — Что-то случилось? — он умел читать Саске, поэтому безошибочно определил, что что-то не так. И он догадывался что. Младший, не снимая черной ветровки, решительным шагом направился к нему. — Это правда? — задал вопрос он, глядя на Итачи снизу-вверх. Странно, их рост давно должен был уровняться, но брат как назло как будто даже в этом перегонял его. — Что? — решил уточнить Итачи, когда полотенце перестало тереть дыру в сухой тарелке и замерло. — Наруто рассказал, — по взгляду и лицу Саске было видно, что он не то что бы зол, скорее встревожен и жаждет разумных объяснений. Или, может, оправданий. Итачи вздохнул, понимая, что разговор будет не очень легкий. — Правда, — решил не тянуть он. Вероятно, Наруто также был с ним честен и отчасти безжалостен. Наверно, Саске просто слишком собственник, поэтому ставит всё в штыки и спокойно такой интересный случай вытекающей полиамории принять не может. — Мне Наруто не безразличен, как и тебе. Саске сжал зубы, старательно переваривая сказанное и отводя задумчивый взгляд. — Почему ты не сказал мне? — сдавленным шепотом спросил он. — Я, конечно, замечал некоторую странную… атмосферу между вами, но я не думал, что… — Не считал нужным, наверное… — уклончиво начал Итачи, как-то отрешенно глядя на тарелку в своей руке. — Да и мне было очень неудобно перед тобой. Наруто попросил, чтобы я не говорил и он рассказал всё первым. Он немного посмелее меня, — улыбнулся Итачи своей мысли о том, как дерзок блондинистый сверстник брата. — Прости, что молчал. — Боже, какая драма, — взвыл к голосу Небесного разума Саске, вплетаясь пальцами в свои волосы. — Согласен, — мягко улыбнулся Итачи, делая небольшой шаг вперед, чтобы оставить легкий успокаивающий поцелуй у уголка губ брата. Тот не отталкивал, но всё ещё выглядел растерянным, не замечая совершенного действа. — Ну, — вздохнул он, чуть отходя, — раз правда раскрыта, полагаю… Итачи замолчал, давая Саске время самому закончить предложение. Но как бы лихорадочно тот не раздумывал, не мог прийти к разумному лаконичному ответу, привычно надеясь на старшего брата. Тем не менее, он полагал, к чему Итачи клонит… — Ты ведь не будешь против? — осторожно спросил он, пытаясь взглянуть в знакомые черные глаза, что Саске упер куда-то вбок. — Я думаю, все будут в выигрыше. — Д-да, наверно, — неопределенно ответил Саске, хмурясь и нервничая. — Ты не голоден? — тут же перевел тему Итачи, искренне желая, чтобы разговор был закончен и ситуация еще больше не усложнялась. — Я приготовил твою любимую рыбу. — Н-нет, не голоден, — тут же поспешил ретироваться Саске, надеясь остаться в одиночестве ближайшие несколько часов. — Пойду к себе. Итачи с долей сожаления бросил взгляд в спину брата, тяжко вздыхая. Тому явно есть над чем поразмышлять. Да и ему самому тоже. *** — О чем задумался? — заинтересованно спросил Наруто, присаживаясь за котацу напротив Саске и протягивая ему традиционную керамическую кружку с ароматным чаем. Бабуля Цунаде любила всё традиционное, одеваясь в приглянувшуюся ей больше всех светло-зеленую юката, и терпеть не могла грязь. Собственно только по этим причинам на пару с желаемой часто уединенностью с Наруто Саске обожал здесь бывать. К тому же, в этой комнате, на футоне, случился их полноценный первый раз, который он точно окрестил бы романтическим, несмотря на то, что друг оставлял на его теле голодные болезненные красные царапины и не подготовил как следует. Потерпеть для Саске труда не составило: ощутимый размер был чуть-чуть меньше Итачи. Зато как сильно Наруто был горяч и нетерпелив тогда — ярко отпечаталось в памяти. Как будто был готов сожрать его целиком вместе с костями. Как будто хотел показать на что способен; опять же отомстить и трахать так жадно, чтобы показать существенное различие между ним и Итачи. Оба тогда кончили довольно быстро, но Наруто был первее. Ведь мягкая теснота, обволакивающая член, была поразительно прекрасна. Так вот что чувствовал Итачи, когда трахал его, Наруто, в первый раз; понятно, почему он хрипел полным удовольствия голосом и жарко дышал у лица, замедлял толчки и оттягивал до крайности момент пика. Следом себя удовлетворил жалобно мычащий и кряхтящий Саске, когда уставший и измотанный новым круговоротом чувств Наруто лежал на его боку, так и не выйдя. Наруто в восторге открыл глаза, почувствовав сперму, стреляющую на его живот и то, как стенки запульсировали и сжались, плотно обхватывая его член, как будто не собираясь отпускать. Он привстал на локтях, разглядывая Саске: расслабленное розоватое лицо, трепещущие ноздри, пытающиеся втянуть в себе больше воздуха; приподнятые уголки бровей; смоляные растрепанный волосы; чуть приоткрытый рот и затем дергающийся от глотания кадык. По своему необъяснимому порыву, Наруто, зачарованный такой красивой картиной, склонился, чтобы поцеловать Саске в щеку и спуститься ниже, как будто пытаясь удержать это его состояние и не дать кануть в окончательном забытьи — сладком послеоргазменном сне. Потому что он не был уверен, что это конец. Не уверен, что попросту выйдет из Саске, и они пойдут в душ: он как минимум еще раз не сдержится взять его. Желание было столь сильным и неподвластным, что он через жаркие поцелуи безмолвно просил друга повторить. Кажется, Саске не был против, лениво подставляя шею и ерзая, когда член с трудом вышел из него. Стенки тут же сжались, выпуская белое семя наружу и пытаясь прийти в первоначальную форму, — почувствовал он ясно, поморщился от дискомфорта, и тут же в горле застрял вздох: Наруто обхаживал его соски по полной программе, играя кончиком языка, целуя, дуя и обводя пальцами, чтобы немного сжать; спустился ниже, чтобы оставить множество чуть влажных поцелуев внизу живота — их было так много, что Саске сжал зубы, пытаясь изумленно не застонать, как девственник. Он ясно понимал, что собирается делать Наруто, и, черт, от предвкушения этого всё сжималось и наполнялось волной горячей крови. Дурацкий Узумаки умел делать потрясающий минет. Пусть, когда трахал, думал только о себе, но когда делал минет — преображался совершенно, зацикливаясь только на том, чтобы Саске метался по футону, пытаясь не кончить раньше времени, хватал его за волосы, оттягивая до боли, бормотал всякую откровенную чушь. И он казался таким непозволительно пошлым в этом плане: мокро облизывал ствол и головку, словно леденец, брал яйца в рот, целовал их, будто чьи-то губы. Поэтому Саске возбудился быстро, что не осталось для Наруто незамеченным: он взял смазку, выдавил её на свой налившийся кровью член, распределил и ту же приставил ко входу, закрывая глаза и начиная тут же толкаться вперед. — Что? — очнулся Саске и сморгнул, глядя на Наруто, чтобы смыть дымку нахлынувших воспоминаний.  — О чем задумался? — повторил свой вопрос он и сделал глоток чая. — Ну, — начал Учиха, пододвигая чашку к себе, — вспомнил, как всё это начиналось: наши странные отношения втроем. — А-а, — тут же мечтательно заулыбался Узумаки, отводя жизнерадостный взгляд в сторону, словно тоже вспомнил это. — Я рад, что всё так вышло. Чувствую себя вдвойне счастливым, — безмерно широко и довольно улыбнулся он, бросил взгляд на всегда немного мрачного друга, но маленькую улыбку у него всё же уловил, и снова приблизил чай к губам, добавляя, — ведь у меня есть вы. — Да, — тихо согласился Саске, отчего непрошеная улыбка скользнула по губам. Он не рвал и не метал после голой правды, сказанной Наруто, и после неприятного разговора с Итачи. Пожалуй, ему всего лишь нужно было время, чтобы всё принять, как есть. В конце концов, в жанре их отношений между собой априори не было драмы, что так часто фигурирует в кино, сопровождаясь подходящей музыкой. Итачи и Наруто что-то чувствуют друг к другу, так почему он должен им мешать? Даже если ему может быть совсем чуть-чуть неприятно, Саске, как давно не ребенок, обязан понимать, что, несмотря на свои чувства по поводу всего этого, не имеет права вмешиваться в их жизнь. В конце концов, главное, что он уяснил, так это то, что между ним самим и Наруто, и Итачи, ничего не изменилось. Они все держали свою личную жизнь под замками, не давая ей вырваться в повседневном общении. Поэтому даже не чувствовалось, что что-то существенно и кардинально поменялось. К тому же, прошло очень много времени, чтобы происходящее въелось в привычку и их собственную нормальность. — Ну так что ты надумал о сексе втроем? — не мог не озвучить Наруто возникший в голове вопрос, внимательно глядя на друга. Саске подавился чаем, хватаясь рукой за свою грудь и громко откашливаясь. Наруто спохватился сразу, но в знак протеста «не приближайся» ему была выставлена рука, отчего он сел на свое место и обратно подобрал под себя ноги. — Не знаю, — признался Саске сиплым после кашля голосом. Наруто прищурился, пристальным исследующим взглядом обводя порозовевшего, видимо от смущения, Саске. — Я же тебя знаю, — начал Наруто поучительным тоном. — Ты сам сказал, что хочешь. И ты в своем желании вряд ли передумал. Отказать не можешь, потому что думаешь, мы сочтем тебя трусом и, может быть, обломщиком. И одновременно думаешь, что мы тебя таким не считаем, потому что пониманием и знаем тебя. А если согласишься, то мы сочтем тебя уверенным в себе; ты боишься разочаровать нас, если что-то не получится. Поэтому говоришь «не знаю», но на самом деле хочешь сказать «блин, сделаем это». Но ты этого не скажешь. Лучше сказал бы, потому что лучше попробовать и облажаться, чем вообще не попробовать, — рассуждал Наруто, покачивая головой, когда сменял предложения одно за другим. Саске удивленно уставился на него. Что за… Да почему он так хорошо его знает? — Ты этого от Итачи нахватался, да? — попытался поддевающе усмехнуться Учиха, излишне самоуверенно глядя на друга. — Всё равно тебе до него далеко, — попытался он всячески скрыть свое недовольство собой: оба — и Наруто, и Итачи ведут себя так, словно он ребенок. Ладно Итачи, но Наруто его сверстник! Просто смешно. И что он в, самом деле, ломается? Что плохого может случиться? Саске не смог сдержать тяжелый вздох. Уже неделя прошла с того момента, как Итачи сделал то предложение. Хотя нет, первым его сделал Наруто, чья фантазия была богата настолько, что не побоялась иметь двух партнеров одновременно. И потом уже это подхватил всегда уверенный в себе Итачи, не скупящийся на своих желаниях после той первой совместной ночи с братом. Наверно, эта парочка всё же имела в себе любовь к экспериментам, которая редко посещала Саске: когда он надел на себя светло-голубую юката с журавлями, предварительно раздевшись перед носом Наруто; когда пробовал с обоими позу обратного ковбоя, случайно увиденную на каком-то сайте, и когда был инициатором шестьдесят девятой с Итачи. Ну, пожалуй, еще тогда, когда осмелился нескромно трахнуть полулежащего на своей кровати друга в рот и затем насадиться на его член; и тогда, когда решил устроить брату шоу: с раздвинутыми ногами скользнул пальцами меж ягодичной ложбинки и растянул себя самостоятельно. — Хм, — слыша краем уха чужой, почти неуловимый смешок, и вновь уходя в себя, задумался Саске. «Ну, пожалуй, это было очень даже не плохо. Правда я немного переживал, что веду себя слишком развязно… Хотя о чем это я! Мы когда с Наруто спим, такое происходит!..», — улыбнулся про себя он, но виду не подал. «Но тут — наедине одно, а когда еще с кем-то… Интересно, а как всё же это происходит у них вдвоем? Таких личных вещей мы друг у друга имеем совесть вообще не спрашивать…» «Просто представь на секунду, что Наруто стоит сейчас сзади тебя…» «Массирует плечи, проводит раскрытыми ладонями вниз по спине…» «И встает на колени, надавливает на поясницу, вынуждая тебя нагнуться, чтобы облизать…» «…он наверняка так уже делал, да?» «А если бы я в это время тоже стоял на коленях и облизывал тебя, но только спереди? Вероятно, ты бы тут же кончил». Саске шумно втянул воздух; брови против воли подскочили вверх, когда он почувствовал знакомый кипяток возбуждения, обрушенный на живот. — Черт, — вслух ругнулся Учиха и потер ладонями лицо, зажмурившись. — Ладно, да, — не отрывая их, не очень четко произнес он. — Попробуем. «Не должно же это быть так страшно и неловко? Мы знаем друг друга вдоль и поперек. А секс — это всегда повод расслабиться, а не загоняться». Теперь настала очередь Узумаки подавиться чаем. Неужто его нарутотерапия сработала и Саске согласился?! «А я хорош», — похвалил себя он. — «Итачи спасибо скажет». Но в этом была не только заслуга Узумаки. Пожалуй, они вдвоем сыграли роль в принятии решения Саске, только разными способами: один разговором, другой — действием. Забавно, а ведь эти их способы должны были достаться им наоборот! Нахватались всякого друг у друга. — Ура! — не удержался от комментария Наруто, солнечно заулыбавшись. Саске мельком взглянул на него в очередной раз, подивившись. «Ну что это за волк в овечьей шкуре?». — А мы можем попробовать использовать игрушки? — вырвалось у парня, когда он, ослепший от счастья, совсем обнаглел. Тонкий лед, Узумаки. — Наруто! — рявкнул вмиг покрасневший и обомлевший таких слов Саске. — С Итачи используй, что хочешь, но не со мной, — поставил условие он и встал, собираясь идти домой. И так стыд накрывал с головой, когда вспоминал, что уже дал согласие. Вообще, он и сам не знал, почему никогда не был в восторге от игрушек. Ему больше нравилось чувствовать тепло кожи, текущей по сосудам крови, а как представлял, чтобы в него проникал резиновый член, какой-нибудь вибратор, пробка или шарики, сразу приходил в ужас и оцепенение. Ведь именно эти игрушки имел в виду Наруто?.. — Ты куда? Домой? Мы совсем немного поболтали! Это из-за игрушек, да? Прости! — лился эмоциональный поток из Наруто, пока игнорирующий его Саске направлялся в прихожую, действительно намереваясь уйти. — Ты обижаешься, да? Правда, прости, — голос Наруто всё больше сникал, становясь грустным, что Саске всё же не смог оставить без внимания. Он выпрямился, как только надел обувь и, ловко схватив парня за подбородок и настойчиво поцеловав прижатием губ к чужим, опустил взгляд, так как не смел некстати потонуть в голубых радужках, а затем сказал: — Всё хорошо. Поболтаем в другой раз, — довольно убедительно произнес он, отчего у Узумаки отлегло от сердца, но… Они всего-то обсудили несколько сплетен, связанных с учебой; к тому же, давно не виделись из-за нее же, поэтому хотелось подольше с ним провести время; может быть, пообниматься, поваляться перед телевизором и отдохнуть вместе. Даже, может, переночевать! Редко такое удается, а поспать в обнимку с Саске было всегда заманчиво. С Итачи они не имели въевшейся привычки такое делать, предпочитая расходиться после секса или просто спать рядом, когда один лежит на плече или груди другого. К тому же, стеснять Саске не хотелось — ему редко перепадают смены на подработке ночью, а Итачи не имеет обыкновения ходить к кому-то в гости. — Когда? — не унимался Наруто, одержимый другом и всё больше соскучившийся по нему. — Завтра могу приехать после учебы, а после — не знаю. На работе в последнее время завал. — Да, у меня тоже, — поджал губы Наруто, вспоминая на секунду неутешительную реальность, где нужно иметь деньги, и тут же неожиданно развеселел. Чего хандрить? — Завтра, так завтра! — Хорошо, — согласился Саске, застегивая ветровку. — Только приезжай сразу после учебы, ладно? — Ладно, — он взглянул на себя в зеркало, ненароком замечая яркий засос на шее. Иногда Итачи, не такой уж и любитель меток, мог за один раз поставить насыщенную, бордовую, выделяющуюся на бледной коже огромным резким пятном. Так стыдно по улице потом ходить! Еще и шарфик надевать, когда погода довольно теплая. Не любил Саске хвастаться всему свету о том, что метки оставляют лучший друг и брат. А вообще, было бы довольно сексуально, если бы рядом с этим засосом Итачи, как недавно, красовался засос Наруто. «О чем я только думаю!» — сразу невольно промелькнуло у Саске, что пожелал дать себе затрещину. «Совсем извращенец стал с этими двумя». Хотя не сказать, что он так уж не доволен этим. — Когда собираешься навестить Итачи? — завязывая шарфик, как можно отстраненнее спросил Саске. Всё же да, он чуть-чуть ревновал их друг к другу… И все это знали. — У него ведь выходной в субботу? Наверно, тогда и навещу. А если выходной перепадет и тебе, то навещу обоих, — не смог не удержаться от ехидного комментария парень, недвусмысленно и заговорщицки подмигнув, когда Саске чуть осуждающе посмотрел на него. Втроем они всегда хорошо проводили время, выбираясь в кино или кафе, в квартире у Учиха готовили что-нибудь необычное или заказывали на дом. Но никак не собирались взять и потрахаться втроем! Как уже говорилось ранее, нужно уметь отделять обычную повседневную жизнь от постельных дел. Наверно, это была одна из негласных причин, почему Саске боялся совместного секса. Кто знает, как они дальше будут друг с другом общаться? Не дай Бог что-нибудь изменится. Тогда он себе простить не сможет, что согласился. — Не вынуждай меня передумать, — буркнул Саске и сжал губы в полоску, всем видом выдавая зарождающееся всё стремительнее сомнение на пару с недовольством. Наруто хотел как-то съязвить и пошутить, в голове даже ловко пробежалась пара подходящих к ситуации фразочек, но он вовремя прикусил язык, так как уже облажался, когда необдуманно спросил про игрушки. Не хотелось бы усугублять ситуацию и разрывать то, чего наконец удалось добиться. Знал же ведь, что Саске скорее всего откажется. Да вот забыл, что свой язык без костей. — Ладно, я пошел, — оповестил Учиха, вырывая Наруто из начавших сгущаться мыслей, и напоследок снова легко и быстро поцеловал его в губы прежде, чем уйти. Парень даже не успел сообразить, что произошло, и очнулся только тогда, когда входная дверь тихо захлопнулась. Ему в голову вдруг пришло предположение — разве «уговаривания» по поводу группового секса не были своего рода… принуждением? Так не хотелось думать, что Саске оказался вынужден согласиться, ведь, фактически, на него давили. Его брат — точно нет, но вот Наруто… Что поделать, он всегда был нетерпеливым и немного эгоцентричным. Но ведь это то, что Саске в нем нравилось, верно? Задумчиво нахмурившись, Наруто нервно пожевал губу, глубоко вздохнул и выдохнул, начиная убеждать себя, что накручивает. Если его парень и по совместительству лучший друг передумает или не захочет, в этом не будет ничего страшного. Это его право, на которое он не должен влиять. Захотелось как следует себе влепить пощечину за свое поведение касательно Саске. Учиха, конечно, не нежный цветочек, который можно, трахнув, пожалеть — тот и сам себя не пожалеет. В конце концов, он не тряпка, и даже если им вытереть полы, он гордо вздернет подбородок, сверкнет глазами и сожмет зубы. Поэтому Наруто больше не видел в своих внезапно накативших переживаниях веского повода. В конце концов, они с Итачи не изверги какие-нибудь, чтобы его насиловать. Усмехнувшись своим жутким мыслям, Узумаки дернул головой и улыбнулся уголком губ, почесывая шею. Будет секс втроем или не будет — Саске всё ещё с ним, как и Итачи. А свои грязные мыслишки можно и в узде держать, после чего глубоко закопать и забыть. Наруто страстный, но он не животное. Успокоив себя и решив, что всё необходимое сейчас выяснил, Узумаки направился допивать чай, чтобы убиваться по тому, что снова будет ночевать один в своей небольшой постели. «Скоро придет бабуля Цунаде, надеюсь, она меня развеселит». *** В ту ночь Итачи пришел домой поздно. Саске всё никак не мог сомкнуть глаз, обдумывая свое решение и дико желая посоветоваться обо всем с братом. Он всё время ворочался на постели, давно плюнув на то, что, вероятно, не выспится перед предстоящим днем. Телефон прискорбно молчал, давая знать, что в мессенджере не появилось новых сообщений. Скорее всего, Итачи занят так, что не заметил вибрации в кармане. А звонить, чтобы отвлекать, не хотелось. Стойко выдержав еще десять минут, Саске наконец услышал вибрацию на тумбочке и тут же взглянул на мигнувший дисплей. «Уже подъезжаю», — гласила короткая строчка, после прочтения которой парню вмиг стало тихо и легко на душе. Наруто уже давно спал, как убитый, это Саске знал, мысленно завидуя ему. Дело в том, что он чувствовал себя каким-то ребенком, не сумеющим уснуть без кого-нибудь рядом. Аж тошно становилось от этой мысли, а ведь давно уже вполне взрослый самостоятельный парень. Просто… зачем засыпать одному, если можно дождаться дорогого человека, с которым можно по-настоящему отдохнуть? На этой ноте Саске ждал возвращения Итачи и, когда наконец услышал знакомый щелчок и почти неслышный скрип, закрыл глаза, машинально притворяясь спящим. Детское занятие, но… на то он и младший брат. Слышно было, как Итачи устало сбросил свои недорогие, но красивые и всегда чистые черные туфли и рабочую сумку. Как снял и зашуршал темно-бежевым замшевым пальто — на некоторые важные вещи он всё же не скупился, как и на подарки младшему брату. Как же ему нравилось иногда баловать его, например, недешевым телефоном с беспроводными наушниками, серией научно-популярных книг и кофеваркой. Или чем-то более мелким и домашним: шерстяными носками, толстовками, постельным бельем (которое всё равно использовал на его постели, а не на своей) и всем прочим, чтобы ему было всегда комфортно и тепло. С Наруто же они договорились не дарить друг другу что-либо — бюджет не позволял такой роскоши. Хотя, конечно праздники не оставались незамеченными — они всегда выделялись чем-то новеньким, например, когда Итачи купил виброяйцо для Наруто и позволил помассировать свою простату двумя пальцами. Кстати говоря, Итачи никогда не жалел, что решился на это. Более того: он был рад, был благодарен, что вообще выбрал этот непростой для своей гордости, авторитета и статуса специфичный опыт. Более того: он был настолько в нетерпении следующего раза, что сам ласкал себя, бурно кончая. Об этом он, конечно, ни Саске, ни Наруто не сказал. Впрочем, в его опыте наедине с собой были не только пальцы, но какая разница, если он всё равно унесет секреты в могилу? Слыша тихие шаги, Саске одним приоткрытым глазом смотрел в коридор, чтобы увидеть высокую, скрытую в ночной темноте длинную фигуру, что прошла, вероятно, в ванную и зашумела водой. Спустя минуту Итачи уже оказался в спальне, привычно увидев Саске в своей постели. Не будь между ними секретов, Итачи мог бы сдать комнату брата кому-нибудь другому, чтобы на этом подзаработать. Всё равно уже давно пустует. Начав раздеваться, он глянул на часы по привычке — 01:15 и только потом понял, что замерз. По дороге домой голова была занята работой и задним фоном братом, о котором, как о семье, нужно было заботиться круглосуточно, отчего за собой совсем не уследил. Даже не заметил, как окоченели пальцы и продрогло тело не в таком уж и теплом пальто да и без шарфа. Просто постель казалась очень теплой и мягкой, отчего температура в комнате как будто на пару градусов стала ниже — наверно, Саске опять не закрыл до конца окно. — Даже не покушаешь? — совсем тихо спросил Саске, придав своему голосу хриплый сонный тон. Зачем прикидываться независимым взрослым парнем, когда дело касается заботы по отношению к родному человеку? — Нет аппетита, — не хотелось говорить, что от голода решил поесть всегда мерзкий для него фастфуд, чей специфичный вкус и запах постоянно хотелось выветривать мятной жвачкой или батончиком шоколада. Итачи ел исключительно здоровую нетяжелую пищу, на что подсадил и брата. Наруто, конечно, не удалось, но его тело и так было вполне здорово из-за занятий боевыми искусствами. Сам же мужчина бегал по утрам в независимости от погоды, посещал фитнес-клубы, если позволял бюджет, постоянно читал как держать себя в форме. Наверно, именно поэтому на него так вешались девушки и женщины, — Итачи думает так, но по большей части, а точнее, ему на это было всё равно. Благо, воспитанная мамой, царство ей небесное, вежливость позволяла осторожно отстранять каждую девицу с дежурным ответом вроде: «Простите, но я занят». Саске хотелось спросить про душ, который Итачи всегда принимает перед сном, но удержался. Наверно, тот совсем устал и сейчас всего лишь хочет спать. Мысли о том, чтобы поделиться своим соглашением по поводу группового секса, он тут же отложил, решив, что время поговорить об этом еще есть. Главное, что брат наконец приехал и можно уснуть. Оставшись в одном белье, Итачи всё же пересилил навязчивую липкую усталость и прошел в ванную, чтобы помыть ноги, облегчиться и почистить зубы. Шумное шипение струи воды из-под крана успокаивало невероятно и убаюкивало так, что веки сковывало тяжестью и сознание медленно погружалось в приятное зыбкое забытье. Но то, что матрас прогнулся, Саске почувствовал безошибочно и машинально двинулся ближе к непосредственному виновнику нахлынувшей сонной безмятежности. Итачи тут же осторожно подложил руку под голову брата, укладывая его на плече, и обнял, утыкаясь носом и губами в копну любимых иссиня-черных волос. Тот прижал руки к себе, ощущая тепло, запах и гладкость бледной, как у него самого, кожи. — Нии-сан, — вырвалось у Саске почти что безмолвным, облегченным шепотом, после чего он окончательно провалился в сон. Итачи последовал его примеру не сразу, ненароком сквозь густое марево чрезвычайного утомления вспоминая сообщение, пришедшее несколько часов назад от Наруто: «Кто-то наконец согласился, я же говорил» и два смайлика — один улыбающийся с зубами и второй с высунутым языком. Возможно Итачи и улыбнулся бы сейчас детской непосредственности Узумаки, но подкрадывающийся медленно сон не дал этого сделать, внезапно накрывая с головой. *** — Так как мы это сделаем? И когда? Прошло несколько дней после согласия Саске; интересующая всех тема несомненно волновала, но не поднималась между всеми тремя. Младшего из братьев не было сейчас дома — у него ночная смена, поэтому Наруто, воспользовавшись шансом, тут же приехал в квартиру Учиха. — Мм, — Итачи чуть нахмурил аккуратные черные брови, из-за чего между ними залегла маленькая складка, придающая и так мудрому взрослому взгляду темных глаз необыкновенный шарм. Рука легким жестом поднялась из пенной горячей воды, набранной в ванне почти по самый край, чтобы убрать тонкую прядь, прилипшую к щеке. Из-за того, что волосы были влажными, они казались чернее, чем обычно. Вообще, Наруто, постоянно цепко наблюдая за Итачи, не раз отмечал, что его волосы в зависимости от освещения меняют цвет. Черный, перетекающий в графитовый, очаровательно переливался на солнце, когда тем временем темно-синий оттенок Саске наоборот недружелюбно оставался неизменным, как будто из вредности. Пожалуй, фетиш на волосы Итачи был мощнейшим. Мало кто, а точнее почти никто, за исключением далекого знакомого Неджи, не имел длинные волосы в его окружении, поэтому они выделяли Итачи ярче всех на сером непримечательном фоне. Хотя в распущенном виде они ему не так нравились, как в собранном, — Итачи становился похожим на девушку и вся его мужественность — плечи, лопатки, ключицы, грудь — терялась за занавесой длинных локонов. Когда они были в редких случаях собраны в опрятный пучок — тоже. Низкий хвост за спиной — пожалуй, вот это был предел мечтаний Наруто; концентрация самого глубокого фетиша, заставляющая всё внутри ходить ходуном в самой громкой хаотичной манере. В своих никогда не гласных фантазиях он регулярно мастурбировал, думая лишь о чертовом низком хвосте, собранном исключительно бордовой резинкой, прядях, обрамляющих ровное красивое лицо, и о том, как он пропускает их, гладких, мягких сквозь свои пальцы — ни в коем случае не оттягивает, рвет или накручивает; лишь касается осторожно и оттягивает приближающийся оргазм — на них он не кончит, ни за что не испортит и не сделает их липкими из-за своего семени. Поэтому, когда они занимались сексом, Наруто никогда ничего не предпринимал по отношению к волосам Итачи. Всё, что он хотел, — смотреть и трогать, убирать за ухо, чтобы не щекотали лицо, когда Учиха нависает сверху, гладить пальцами и зарываться до костяшек. Итачи иногда замешательски удивлялся такой щепетильной нежности к своим волосам. В любом месте Наруто мог хватать его неожиданно-бесцеремонно: хоть за задницу, хоть за шею — без разницы, всё равно одинаково нахально и жестко, но не за волосы, которых иногда казалось слишком много. Чтобы не мешались, Итачи предпочитал бы их собирать в пучок и закалывать лежащие по бокам лица пряди, но чувствуя трепет Наруто к ним, этого не делал. Так ярка была разница между ртом, что ненасытно кусал его губы и пальцами, что осторожно и почти невесомо касались лица с левой стороны, заводили прямые локоны за ухо и не хватались за кожу головы, а всего лишь прижимались, терлись, гладили, посылая по шее и позвоночнику мурашки. Что ж, эта любовь к волосам была взаимной. Итачи сам был в восторге от редко встречающихся в их стране колючих ярко-желтых волос Наруто, что напоминали подсолнухи или хризантемы. Хотя они почти всегда пахли либо каким-то фруктом, либо ничем — уж точно не цветами, несмотря на ассоциации Итачи. Может, дело было в том, что желтый по определению редко встречался ему в жизни где бы то ни было. Может, если бы они жили в столице, то он видел бы желтый в разнообразных вывесках и недостаток этого цвета восполнялся бы сам собой. Даже когда наступает осень, желтого не становится слишком много, ведь сероватый оттенок потерявших зеленый пигмент листьев никак не схож с цветом иностранца Наруто, приехавшего давно со своими ныне покойными родителями в их страну. Сейчас, когда его влажные пряди поникли и прилипли ко лбу и шее, когда маленькие блестящие капли застыли на ключицах, иногда скользя по груди шустрыми змейками, он казался не только милым голубоглазым мальчишкой, но и чертовски сексуальным. Если бы Итачи позволил себе, то непременно трахнул бы парня, но он уже сделал это вчера. Он тщательно следил, чтобы проникновения не были столь частыми, чтобы избежать каких-либо проблем со здоровьем. Разумней и гигиеничнее тогда было бы использовать и презервативы, но руки у Итачи, бывает, к этому не доходят, ведь глянцевую упаковку нужно вскрыть, достать резинку, раскатать, смазать — слишком долго, особенно, когда тело под тобой просит, извивается, пылает жаром и смачивается потом, ожидая, когда ты войдешь, чтобы стимулировать чувствительную простату изнутри. Да и в конце концов Итачи сам не животное, чтобы следовать в любое время своим желаниям и поддаваться им. Хотя на ум тогда приходит их первый раз… Что ж, иногда он хотел больше, чем думал, но это бывало довольно редко. — Можно послезавтра, например, — предложил Итачи, игнорируя первый вопрос — они же уже его обсуждали — и глядя на Наруто, зачарованно смотрящего на только что отлипшую от щеки чернильную прядь, что оплела указательный палец. — Послезавтра?! — чересчур резко дернулся Узумаки вперед корпусом так, что вода заплескалась и неспокойные волны заходили ходуном. Легкая усмешка легла на губы мужчины. Мальчишка, очевидно, волнуется и стыдится своей реакции — смущенный взгляд теперь отведен в сторону и щеки покрыл новый слой красной краски. — Неожиданно, что так быстро, — решил объясниться он, — но я не против. Дело снова остается за Саске, но он может струсить, ты же знаешь, — Наруто неуверенно пожал плечами, осознавая, что звучит со стороны так, как будто пытается оправдать свой внезапный страх и свалить его на другого. Хочет, хочет ведь, но переживает. Всё-таки это его… их первый раз. — Мне наоборот кажется, что всё пройдет хорошо, — ровным голосом ответил Учиха, не чересчур уверенно, но так, чтобы ему можно было с легкостью поверить, и опустил руку обратно в теплую воду. — Почему же? — вырвалось против воли у Наруто — было заметно, как он пожалел о своей несдержанной прыти. Приторно-манговый запах пены и теплота воды кружили голову, застилая дымку в виде пара перед глазами и склоняя в волшебный сон, который парень пытался всячески отогнать. Просто поспать в ванне, когда они с Итачи наедине, — это похоже на грех. Учиха чуть склонил голову набок, водя пристальным взглядом по пене и почти что снисходительно-нежно улыбнулся. Он всегда так улыбался, когда Наруто или младший брат вели себя по-детски нетерпеливо-мило и искренне. Но всё же они не были детьми ни внутри, ни снаружи, что добавляло остроты и избавляло Итачи от недоброго громкого клейма, вызывающего часто неловкую усмешку. — Наруто, — почти отцовски позвал он. От такого тона поперек горла встал ком и пальцы на ногах поджались. — Когда мы занимались сексом в последнее время, ты представлял, что Саске участвует в процессе вместе с нами? Или наоборот, когда ты занимался сексом с Саске, ты представлял, что я тоже нахожусь с вами и… — Э-эм, — вдруг перебил Наруто и напряг мозги на все силы своих умственных возможностей, почти что морщась. — Нет, я не представлял, чтобы прям так четко… — неуверенно, но честно ответил он, доставая руку из воды, чтобы неловко почесать голову. Он действительно не представлял: до этого как-то не доходило, он же должен быть поглощен физическим процессом, а не воображением. Если Итачи такое спрашивает, неужели тогда он… — А ты? Ты представлял? — осмелился спросить Узумаки и замер. — Не то что бы представлял, — пожал одним плечом Учиха, выдавая свою возможную ложь в ответе, — но то, что допускал мысли об этом — не отрицаю, — он оценивающе глянул на Наруто, чтобы увидеть его реакцию — безрезультатно, ведь фраза оказалась довольно расплывчата и почти не информативна. Итачи мог бы сказать, что если Наруто, оказывается, так переживает, может, стоит совсем отложить эту затею и не возвращаться к ней хотя бы ближайший месяц. Но не сказал, потому что безошибочно знал: мальчишка — по-другому он звать его не может — хочет этого совершенно неординарного приятного времяпрепровождения, но ему, как и многим парням в его возрасте, не хватает решимости. Учиха уже знал, как поступит тогда, когда они соберутся вместе и само действие начнется. И Наруто, и Саске, пожалуй, слишком много думают и отчего-то не осознают, что пришедшее к ним возбуждение отбросит какие-либо сомнения и всё, чего они будут желать, это касаться друг друга, получая экстраординарное удовольствие, ведущее непосредственно к насыщенному оргазму. Странно, что они действительно этого не поняли. Говорить такие очевидные вещи было совсем уж не в духе старшего Учихи, поэтому он помалкивал, ожидая, когда его любовник и брат созреют сами. Он же с самого начала отнесся с почти нескрываемым интересом к предложению Наруто о групповом сексе. Для него, довольно любознательного человека и любителя секса в целом, это была невероятная возможность получить незабываемый опыт и разделить постель сразу с двумя важными людьми своей жизни. Фантазия ненароком подбрасывала различные красочные картинки, отчего Итачи молниеносно прошивало нарастающим возбуждением. Честно говоря, он был в нетерпении попробовать обвивающиеся вокруг него любимые жаркие тела, но помалкивал, считая, что такие представления и необузданные желания нужно держать при себе. — Наверно, я слишком много думаю, — наконец предположил Наруто, чувствуя себя немного неудобно перед Итачи. В самом деле, сам же предложил, а теперь еще и боится. В ответ ему безмолвно кивнули — парень отметил это боковым зрением и попытался глубоко вдохнуть, но воздух, очевидно, оказался не отрезвительно-свежим или хотя бы комнатным, а теплым паром. Ну всё, назад он не отступит! В самом деле, это же всего лишь секс. К тому же они не чужие друг другу и стесняться, например, своих тел уж вовсе не должны. Послезавтра, так послезавтра. — Вода остывает, — еще недавно заметил Итачи, просовывая ногу куда-то под Наруто, чтобы вытащить пальцами пробку. Узумаки поерзал, чтобы Учиха его ненароком не задел — всё-таки места там у него интимные, а на секс сегодня он не рассчитывал. Пока вода медленно утягивалась в слив, Итачи включил душ. — Иди сюда, — подозвал он кивком головы усесться к себе между ног. Они не в первый раз вместе принимали ванну, но… осознание предложения заставило Наруто смутиться и в очередной раз порозоветь — хотя куда больше? Это казалось слишком… то, что Итачи собрался сделать. Узумаки пододвинулся поближе, беспокоя воду, привстал, развернулся и сел спиной к мужчине так, чтобы не касаться его и одновременно оставить мало пространства между ними. Итачи мягко взял Наруто за подбородок, чтобы приподнять его, и направил многочисленные струи воды ему на волосы, хорошо смачивая. Парню хотелось бы, чтобы этот момент, в котором чужие пальцы придерживают его подбородок, затянулся подольше, но к его глубокому разочарованию контакт скоро прервался. Душ был брошен в утекающую воду, шурша там струями; послышался щелчок открываемого шампуня, растирание ладоней, а затем руки на голове, что начинали распределять скользкую субстанцию и вспенивать её. Наруто глубокого вдохнул, выгибая шею навстречу таким заботливым, почти родительским касаниям без каких бы то ни было задних намеков. Длинные пальцы в нарастающей пене массировали кожу круговыми движениями, отчего хотелось тихо застонать; расстревоженный водой шампунь щекотно задевал уши, стекал по спине, пока глаза были закрыты и ресницы подергивались от дрожи отзывающегося на прикосновения тела. Воды в ванне было всё меньше, отчего стало немного холодно и желание сесть как можно ближе к Итачи возросло. Но как бы этого Наруто ни хотел, он не мог пошевелиться, сдаваясь в руки, что внимательно и бережливо мыли ему голову. К тому участку, куда пене не удалось добраться — изгибу шеи, Итачи не удержался припасть губами. Узумаки, из-за неожиданно заставшей его заботе, пребывал в своем туманном мареве, поэтому не сразу отметил, что знакомые руки куда-то исчезли — нет, не исчезли, взяли за плечи ближе к локтям — вдруг всё внимание сосредоточилось, сконцентрировалось жирной точкой на том поцелуе в чувствительном месте, от которого рой мурашек возрастал и кожа становилась гусиной. И так обнаженное тело вдруг оголилось, реагируя на Итачи так, словно вся Вселенная сосредоточилась лишь на нем и на его вкрадчивых прикосновениях: подушечки пальцев рисовали короткие узоры на коже рук, а губы скользнули чуть выше, отчего стон застрял в пересохшем горле. Но вдруг это прекратилось — Наруто чуть не издал разочарованный протестующий возглас, но сдержался — Итачи достал откуда-то снизу душ, и снова осторожно поддел парня за подбородок, чтобы смываемый шампунь не попал в глаза. Чуть холодная вода отрезвила, и парень открыл глаза, вдруг почти что тревожно осознавая, что у него нарастает стояк. Чтобы разрядить атмосферу и отвлечь себя, сами собой выбрались вслух мысли: — С твоими волосами я не справляюсь, — немного хриплым, но веселым голосом пошутил он и, когда пена была смыта полностью, положил ладони Итачи на бедра, усиленно удерживая себя от того, чтобы не навалиться на него и не ощутить ягодицами его пах. Порой Итачи был слишком нежным с ним, почти как с братом, и Наруто без сомнений был уверен, что это ему очень нравится. Хотя, правда, некое подобие ревности захлестывало его: у Саске всегда был он, старший брат, несомненно, он мыл его в детстве и, наверняка, не только тогда. И вообще, Итачи регулярно заботится о нем, помогает, находится рядом — они же живут вместе… Закралась даже мысль о том, чтобы переехать в квартиру к Учихам, а что — оба любимых живут под одной крышей, хотя… а если захочется уединиться? Что-то Наруто действительно слишком много думает. Сложно это всё как-то — такие запутанные отношения иметь. И в особенности сделать так, чтобы всем угодить. За неутешительными размышлениями Наруто не заметил, как Итачи налил гель на мочалку и вспенил, а вот прикосновение инородного тела к своей спине — да. Голова сама накренилась вперед, когда растирающими движениями щекочущая кожу жесткая мочалка проезжалась по лопаткам, плечам и ниже. Дальше талии Итачи не заходил и, когда перешел на грудь, отметил, что вода оголила их тела почти до конца. Глядя вниз на небольшую толщу воды, разрываемую каплями, что срывались с волос, Наруто вдруг стало тоскливо и ранее будораживающее возбуждение медленно, но верно уходило. Он мысленно вернулся в прошлое, чувствуя себя совсем маленьким ребенком, которому так не хватало внимания. Не какого бы то ни было, а внимания взрослых, что смогут поддержать и дать кров над головой, спасти от оглушающего одиночества детдома и подсказать что-либо, когда он будет растерян. И эта не такая уж и частая забота Итачи, его надежный взгляд ценились так высоко, что если бы Узумаки когда-нибудь их потерял, то не справился бы с этим. А найти замену им практически невозможно. Как и не найти замену первому лучшему другу. Итачи тщательно смыл пену, ощущая, что ранее натянутое от возможного возбуждения чужое тело расслабилось и поникло. — Эй, ты в порядке? — обеспокоено спросил Итачи так, чтобы его можно было расслышать за шипением льющейся воды, и попытался заглянуть в укрытое намокшими волосами лицо, укладывая ладони на угловатых бронзовых плечах. — Да, всё хорошо, спасибо, — почти заученно ответил Наруто и убрал волосы назад так, чтобы они не липли ни на лицо, ни на лоб. Учиха почуял, что ему соврали, но лезть снова не стал, не желая быть навязчивым, и четко понял, что беззаботность Наруто, скорее всего, стала застигнута врасплох мрачными мыслями. Не найдя ничего лучше, он прижался к его немного сгорбленной спине грудью, обвил руками живот и пристроил голову на надплечье. Странно, с Итачи действительно можно было забыться, отдохнуть от чего бы то ни было, но иногда в такие моменты, когда прошлое накрывало с головой и вспоминались все отвратительные слова, брошенные в его адрес, все слезы, что плотно застилали глаза и текли ручейками по щекам, и разрасталась безнадежная боль, рядом с ним становилось невыносимо тяжело. Вроде пережитое прошло и закончилось, наконец всё наладилось, но оно всё равно не давало, бывало, спокойно спать по ночам и мыслить беззаботно. Когда Итачи обнял его, внезапно стало легче. Он не один. У него есть двое замечательных людей; опекуны, что напоминали настоящих бабушку и дедушку, тот самый кров над головой. Любовь. — Пойдем я заварю рамен, — мягко пробормотал Учиха. Наруто услышал это только потому, что чужой голос был близок к уху, и вдруг растерялся. В принципе, такую заботу к своей персоне Узумаки от Итачи переживал не раз, но каждый раз, как первый. Становилось так странно: вот они несдержанно трахаются, словно толчками выбивают и губами высасывают всю дурь, раскрепощают волю, упиваются свободой, а вот Итачи поправляет его шарф, вытирает запачканный уголок губ смоченной в слюне салфеткой, стирает одежду, гладит и даже зашивает после очередных крышесносящих марафонов и виноватых «прости, опять не сдержался». «Пойдем я заварю рамен», — снова проиграл в своей голове Наруто и на секунду задумался о разнице между заботой Саске и заботой Итачи. От Саске в устной форме она всегда слышится как обычный дружеский предлог или само собой разумеющееся предложение, во время осуществления которого можно без проблем подурачиться. Как будто это негласно входило в перечень их дружбы. А такое предложение от Итачи казалось каким-то неожиданным, романтическим, не обязанным и взвешенным. И оттого сердце быстро запрыгало в груди, в животе всё заворочалось; он мог лишь беспомощно открыть рот и неверяще коснуться рук, что обнимали его. Да, может быть, дело в том, что в отличие от ровесника Саске, Итачи был старше на пять лет. Хоть разница и небольшая, но в характере она точно ощущалось. Он уже был настоящим мужчиной по сравнению с ними, выше в росте, мудрее, терпеливее. Не будь, наверно, Саске и чувств к нему, Наруто бы недолго думая чуть ли не сыграл свадьбу с Итачи, чтобы он всегда был рядом и принадлежал только ему. Прямо как долгожданный лакомый кусочек, который никому бы не смог достаться, а в особенности всем тем девушкам, что постоянно вешались на него. Но Саске был, и он тоже любил его и скучал, привязал бы к себе намертво и никуда не пускал. Наруто неслышно усмехнулся. Ну когда он успел к своим годам угодить в такую ситуацию? В такие странные отношения сразу с двумя людьми. Так забавно. Но жаловался ли Наруто? Ничуть. Можно сказать, что он выиграл джекпот. — Да, пойдем, — тихо ответил Узумаки, неосознанно поглаживая большим пальцем предплечье Итачи. — Тогда оботрись и оденься, пока я мою голову, — Учиха отстранился, незаметно облегченно вздыхая: кажется, Наруто стало немного лучше. А тарелка рамена уж точно взбодрит его до конца. Пока Наруто немного неуклюже выбирался из ванны, Итачи вспенивал свои волосы, уже давно не замечая мыслей о том, что их не очень удобно мыть и ухаживать, — привык, да и к тому же, длина ему всегда нравилась. Узумаки вытерся полотенцем, оделся в принесенные из дома трусы, черные шорты и оранжевую футболку с незамысловатым минималистичным принтом и вышел, не оглядываясь, — обнаженного Итачи он видел не раз. Спустя минут пять, за всё время которых Наруто сидел в тускло освещенной одной лампой кухне и ждал, сидя в телефоне и написывая Саске СМС о том, как там на работе и что он взял с собой покушать (наверняка Итачи уже сам обо всем прознал, ведь он его старший брат), дверь открылась, и из нее вывалился теплый пар. Вышедший босиком Итачи, одетый в строгий бордовый халат, небрежно закинул белое полотенце, которым подсушил волосы, на плечо. Ему бы в модельном или рекламном бизнесе работать. Наруто это уже предлагал, ведь так можно было бы прославиться и грести деньги лопатой. Переехать в столицу, зажить жизнью богатеев, купаться в славе и внимании. Но Итачи категорично отказался от этой идеи, не терпя возражений. Торговать своей внешностью, от которой ты по большей части не зависишь, разъезжать по всяким агентствам и так далее — что за вопиющая чушь? Он взрослый человек и требует к себе уважение не за внешность и славу, а за поступки, характер и свою жизнь. Впрочем, Наруто, когда в шутку предложил эту затею, сразу понял, что был неправ. Итачи не такой — он лучше будет одновременно заочно получать высшее образование и вкалывать на проклятой работе, чем доступным и легкомысленным способом получать все лавры. За это Узумаки его обожал. Да и хорошо, что он не хочет уходить в бизнес — тогда ему пришлось бы оставить и его, и Саске. Итачи уже был на кухне, когда Наруто задумался о своем. Очнулся он только, когда в нос проскочил запах любимой лапши и специй. В тот вечер, пока парень уплетал за обе щеки, они разговорились о Саске. Он их связывал крепкими, тонкими, но многочисленным нитями, поэтому ни одна беседа не проходила без его незримого участия. Также Наруто жаловался на некоторые ссоры с бабулей Цунаде и с блаженной улыбкой повествовал, как они недавно напились вместе с Джирайей. Учиха как всегда слушал внимательно, складывая руки на столе, изредка потягивая зеленый чай и вставляя интересующие его вопросы. Сам он не любил болтать — и Наруто, и Саске это знали, но уже не обращали на это внимание. Не то что бы он был необщительным, просто ему было не о чем таком рассказать. Со всеми проблемами справлялся сам, не жалуясь, не делясь. Не было в этом необходимости, поэтому поддерживал беседы на нейтральные темы. Это придавало ему своеобразной загадочности, что как раз-таки первым делом привлекло Наруто, когда он познакомился с ним в детстве. Сна не было ни в одном глазу, поэтому они решили посмотреть телевизор. Уже через минут двадцать какой-то скучной передачи, сытый, вымытый и довольный Наруто задремал у Итачи на коленях, пока тот ласково перебирал его солнечные волосы. Где-то между желудком и мечевидным отростком шевелилось знакомое теплое чувство. Оно отличалось от того, что ощущал и пропускал через себя Итачи по отношению к Саске. Трудно объяснить и описать, чтобы дать понять, в чем же именно крылось различие. Итачи полагал, что дело попросту в том, что Саске младший брат, а Наруто… любовник. Вроде два парня-ровесника, а взгляды на жизнь разные, как и разные они в постели. Итачи задумчиво провел пальцами по полоскам на чужих, по-детски мягких щеках, пока мелькали картинки на телевизоре, разрывая темный мрак вечера синеватыми бликами. Подушечки перебрались к закрытым векам, невесомо пробегаясь по ним, как будто желали на ощупь коснуться таких редких небесно-голубых радужек сквозь тонкую ткань, затем медленно провели линию к губам, касаясь краев. У Наруто были более мягкие и чуть пухлые губы по сравнению с тонкими жесткими губами Саске. И подбородок, которого коснулась рука, отличался — у него он прямоугольный, у брата острый. Вдруг палец застыл на коже, а в голове рассеялась суматоха. Итачи представил, что с другой стороны на его коленях сейчас лежит Саске, также тихо посапывая, как и Наруто. Картинка была настолько реалистичной и из ряда вон выходящей, что Учиха впал в ступор, не зная, где предел странности их замкнутых отношений втроем. И почему бы им не проводить время вместе именно так? Неужели это было бы как-то неловко? Впрочем, может, ответ на этот вопрос найдется сам собой, когда случится то, что перевернет их жизнь с ног на голову. Ну, а пока это не имеет значения, ведь сейчас, в реальности, он находится с любимым светловолосым мальчишкой. С очень крепкой задницей. Прежде, чем сидя задремать, Итачи улыбнулся уголками губ. *** Достаточно поздним утром послышался щелчок входной двери. Младший Учиха был не в духе после смены, хоть ему и удалось удачно поспать пару часов. Больше всего сейчас хотелось насыщенного горького кофе и чего-нибудь перекусить — даже не лечь спать. В квартире стояла приятная тишина, разрываемая негромкими переговорами с кухни и звоном чашек. 10:24. Впрочем, очевидно было застать Итачи и Наруто за завтраком именно в это время — не позже, не раньше. Сбросив обувь и сняв верхнюю одежду, Саске направился по коридору до ванной, минуя кухню и бросая отдающее холодом «привет». И незамедлительно услышал звонкое и радостное «доброе утро» от Наруто и какое-то тихое бормотание Итачи. Они с братом не всегда разделяли такой энтузиазм к предстоящему дню, как Узумаки. И именно поэтому любили его. Стоило Саске закончить мытье рук и просто притащить свою уставшую тушку в кухню, как перед ним уже поставили пылающую паром кружку любимого напитка и спросили «как ты?». От такого переизбытка внимания стало как-то не по себе и одновременно… очень приятно. Саске поблагодарил за заботу и уселся рядом, притягивая кофе к себе и сразу же делая обжигающий язык глоток. Шикнув от ожога, Саске коротко ответил на вопрос и наконец поднял взгляд. На Итачи были узкие прямоугольные очки и бордовый халат. Тут же стало ясно, что он недавно, утром или вчера вечером, принимал душ и сейчас читает газету. А Наруто… впрочем, на нем ничего примечательного, кроме белых «усов» над верхней губой, — даже нет засосов, а значит, что скорее всего они с Итачи сексом не занимались. Саске буднично отреагировал на эту мысль, стаскивая с тарелки обнаружившийся благодаря заурчавшему желудку банан. Те скорее всего уже поели: почти выветрился запах тамаго-яки, который наверняка ел Итачи, судя по уже вымытой сковороде и полупустой чашке чая, и запах сэндвичей, что наверняка съел Наруто, оставив крошки и почти выпитое до конца молоко. Что за ребенок. Саске подробно рассказал о прошедшей рабочей смене, зная, что друг и брат обязательно поинтересуются спросить о ней. Настроение медленно поднималось из-за съеденного банана, чуть выпитого кофе, неподдельного интереса, которым всегда одаривал его Наруто, и мягкого взгляда Итачи, что иногда смотрел на него, отрываясь от прочтения статьи о каком-то очередном скандале. Во время рассказа, помимо заостренного внимания, в голубых глазах и в поведении Наруто Саске приметил какую-то странную вещь. Это было что-то похожее на нетерпение и волнение, как будто ему есть чем поделиться, но он не знает как к этому подойти. Итачи же был совершенно спокоен и ничем себя не выдавал. Выглядело очень подозрительно. Саске неосознанно сузил изучающие каждое действие глаза, когда друг и брат перед ним уткнулись то в стакан, то в газету. — А вы как? — издалека спросил Саске перед тем, как сделать глоток кофе. — Нормально, — тут же заверил Наруто в репертуаре самого же Учихи, который всегда также отвечает на вопрос о самочувствии, и опустил взгляд, неловко хмыкая носом. Определенно что-то скрывает. Итачи, боковым зрением видя забавную «конспирацию» Наруто, весело усмехнулся, но глаз от газеты на оторвал. — Так, что происходит? — не выдержал Саске, тут же плюнув на идею «начать издалека». — Ничего, — сразу соврал Узумаки, нервно крутя головой и потихоньку краснея. — Итачи? — Саске глянул на отчего-то повеселевшего и довольного брата, надеясь, что хотя бы он прояснит ситуацию. Старший Учиха наконец отложил газету, снимая очки и затем переплетая пальцы, что сложил на барной стойке. — Как ты смотришь на то, чтобы завтра вместе заняться сексом? — в лоб спросил Итачи, не видя смысла ходить кругами. Откажется, так откажется, лучше сразу узнать. — Эм, — растерялся Саске, неосознанно розовея. Да что с ними такое? Если вспомнить какие вещи они вытворяют в постели, аж смешно становится. — Я не против, — неожиданно-мирно сказал он, никак не выдавая того, что нервничает. У Наруто чуть челюсть не отвисла. Ну всё. Все согласны. Это будет завтра. — Отлично, — Итачи посчитал свою миссию честно выполненной, вставая из-за стола и облегченно выдыхая, — ну наконец-то они решили этот вопрос. — Мне пора на работу. А ты скорее иди спать, — он отцовски потрепал брата по голове, обойдя стол. От такого жеста тот почувствовал себя совсем ребенком. А Наруто подавил в себе и скрыл даже малейшие переживания за нарастающей уверенностью и предвкушением завтрашнего дня. — Ну, а я обещал бабуле Цунаде помочь с очередной уборкой и прочитать несколько новых глав, что написал Джирайя, — Наруто тоже поднялся, беря стакан, чтобы ополоснуть его в мойке и пойти собираться. — Потом пойду на тренировку. Саске нахмурился, не совсем понимая, почему его так быстро покидают и оставляют наедине с собой после утверждения грандиозных планов. — Хорошо, — ответил Учиха прежде, чем Наруто, проходя мимо, коротко поцеловал его в губы. Хотелось бы продлить момент подольше, но Узумаки уже ушел, как и Итачи. Что ж, когда кофе выветрится из организма, Саске обязательно ляжет спать. А пока ему нужно занять мысли чем-либо, но не предстоящими событиями.