Baby Jun

Юкхэй выходит из кабинета терапии на подкашивающихся ногах: если бы хоть кто-то сказал ему, что процедуры чистки лёгких настолько болезненные, он в жизни не подошёл бы к больнице. Но родители настояли, и лечиться приходится не из-за желания жить. У него глубоко в правом лёгком сидит корень, который нужно удалить, и перед этим предстоит пройти курс лечения, чтобы избавиться от мешающих цветов. Дерьмо. ― Осторожней, ― кто-то мягко подхватывает его под локоть, не позволяя сползти вниз по стене. Лукас задушенно кашляет и пытается поблагодарить, но слова вместе с лепестками застывают в глотке. Сяо выглядит ещё бледнее, чем в момент их расставания. ― Почему ты... ― Юкхэй пальцами убирает упавшую на глаза челку и нерешительно смотрит на младшего. ― Ну... лечусь здесь, ― пожимает плечами Джун, так просто, будто не с ним Юкхэй обошёлся как последняя мразь. ― А ты всё же, ― он поджимает губы, ― безответно, да? Лукас без единого слова кивает. Они смотрят друг на друга, почти не моргая, и Юкхэй пытается понять, что за чувство клокочет в груди. Цветы сходят с ума, словно протестуют, рвутся наружу и больно раздвигают рёбра, заставляя с шипением выдохнуть. ― Тебе лучше прилечь, ― Сяо решительно берёт парня под локоть и ведёт в палату, на которую Лукас указывает дрожащей рукой. Укладывает на койку с лёгкой измученной улыбкой. ― Повернись на бок, будет легче. Вот так, ― по-прежнему нежные ладони приглаживают лохматые волосы. Юкхэй сворачивается в большой клубок и лбом тычется в бедро сидящего рядом Джуна, пытаясь найти то ли утешение, то ли покой. Тихий голос Сяо убаюкивает, и становится действительно легче, пока звучит монолог о цветах и лечении. Сяо говорит, что так тяжело только первые семь процедур, а потом можно привыкнуть, даже кашель почти исчезает. Говорит, что практически забыл, как выглядят розовые гвоздики и безумно этому рад. Говорит "мне так больно из-за тебя, дурачина", только этих слов Юкхэй уже не слышит, засыпая на части о гвоздиках. Во сне Сяо тоже ласковый, шепчет слова любви трепетным шепотом, гладит по волосам и губами прижимается к левому виску. Обнимает, прижимается совсем близко, и Юкхэй своими большими ладонями с упоением оглаживает худую спину. Ароматом гвоздик Джун пропитался полностью, Лукасу почему-то видится, как Сяо медленно ложится на россыпь розовых бутонов и зовёт к себе, протягивает ладони. Отказать Юкхэй не может. Легче не становится. После пятой процедуры он теряет сознание, едва продержавшись до конца, и врачи переводят горе пациента в реанимацию. Срочно созывается консилиум, где должна решиться дальнейшая судьба Юкхэя. Операция необходима в срочном порядке ― именно так звучит приговор врачей. Впрочем, Лукасу плевать, что теперь с ним будут делать: после той боли, которую он вытерпел, ему не страшно. Куда интереснее частое присутствие Сяо в его палате. Пока проходит подготовка к операции, Джун пытается отвлечь своего бывшего парня, много шутит и смеётся, несмотря на собственный болезненный вид. Наверное, он тоже тяжело переносит лечение, всё-таки болеет куда дольше. Сегодня младший молчаливее, часто прекращает говорить посреди диалога. Только задумчиво вертит пальцами вшитый в сгиб локтя катетер. ― Ты так сильно его любишь? Юкхэй, не ожидая такого вопроса, выдает себя с потрохами одним только взглядом. Как и всегда, Сяо не удивляется, реагирует спокойно, будто всё на свете ему известно, и ничто не способно поразить его. Он поджимает губы и кивает, такой хрупкий и тонкий, но только внешне. Юкхэй знает, насколько сильный характер скрывается за мягким взглядом. Чувство вины снова заставляет цветы шептать и распускаться. Кончики пальцев зудят в непонятном желании прикоснуться к Сяо. Может быть, это привязанность всё ещё живёт в Лукасе, прячась среди ирисов, появившихся по вине другого человека. ― Малыш Джун, ― шепчет Юкхэй едва слышно, но Сяо вздрагивает и резко вскидывает опущенную голову. Во взгляде напротив плещется так много боли и растерянности, Юкхэй спешно облизывает губы и, чтобы младший не отстранялся, не убегал, одним смазанным движением запускает пальцы в мягкие волосы на его затылке. ― Прекрати, ― голос Дэджуна дрожит, стоит им соприкоснуться носами. Лукаса ведёт от одной только близости с парнем, и он бессознательно прикрывает глаза, прижимаясь губами к потрескавшимся губам Джуна. Это хорошо и чертовски правильно ― вот так целовать его. Сяо шумно выдыхает и жалобно мычит, такой мягкий и податливый, нужный. Сколько раз Дэджун отдавался ему? Лукас сосчитать не может, но сейчас, целуя парня, умирает от шума в груди. Цветы сходят с ума, однако стоит Сяо, всхлипнув, положить ладонь на гулко бьющееся сердце, как ирисы покорно затихают. Лукаса разрывает от ощущений, он царапает загривок младшего до рыхлых красных борозд на коже и целует почти остервенело. Сяо тот час же отталкивает его. ― Я тебе ничего не сделал, чтобы отыгрываться на мне, ― голос Джуна хрипит, карюю радужку полосуют искры. ― Сволочь. Сяо уходит быстро, несмотря на, Лукас уверен, кружащуюся голову. Цветы тянутся за ним, шепотом зовут по имени, и Юкхэй тяжело сглатывает. Сегодня ночью он кашляет так долго, что врачам приходится готовиться к экстренной операции, которая была запланирована на послезавтра. Ему снится удаляющаяся спина Сяо и расцарапанная кожа под затылком, у самой линии роста волос.