I want comfortable

«Свадьба хороша, если она не твоя», — думает Чонгук, смотря на целующихся у алтаря Сехуна и Лею. Мама рядом плачет, а отец улыбается, наверняка думая, как же повезло его дочери. А Гук… он просто хороший парень. Он уже мечтает поскорее выбраться из помещения и выпить, не в силах разделять общий восторг и восхищение прекрасной парой. Чонгук вообще с удовольствием бы в Сеул, но тяжесть обещания легла слишком тяжелым грузом на и без того сгорбленные плечи. Наконец, они направляются в отель, где и будут происходить основные события. Среди гостей Чонгук не мог весь день увидеть ни Тэхена, ни Чимина, чем был очень огорчен. Но у них один стол, поэтому обязательно еще встретятся. Утомленный болтовней матери, он отходит к официанту и хватает долгожданный бокал с шампанским, мечтая о чем-то более серьезном. — Для храбрости? — спрашивает знакомый голос, а рука ложится на напряженное плечо. Чонгук оборачивается и ожидаемо видит Тэхена, в глазах которого буквально плещется веселье. Он улыбается и перекатывается с пятки на носок. Из него льется энергия и заставляет окружающих улыбаться и веселиться вместе с ним. Чонгук не может сопротивляться и ответно улыбается, сдержанно кивая. Тэхен тоже берет бокал и благодарит официанта. — Что ж, твоя сестра красавица, — говорит он и поправляет фиолетовый цветок в петличке. — Я бы даже сказал, что Сехун меркнет рядом с ней. Чонгук оценивает пару вечера и мысленно отмечает, что Тэхен чертовски прав — Лея сияет ярче любой звезды сегодня. И это заслуженно, она наконец-то может расслабиться после бесконечной подготовки к свадьбе. — Какие планы на сегодня? — решается спросить Чонгук, становясь подозрительно смелым с инструктором. — Хороший вопрос… — Он делает задумчивый вид, картинно сжимает подбородок и тяжело вздыхает. — Наверное, подожду, пока Чимин напьется, и буду наблюдать за его выходками, а в конце, как хороший друг, отведу его спать. — Думаю, у половины гостей такие планы, — отвечает Гук и смеется в кулак. — А у тебя? — Тэхен встает напротив и играет бровями. Глаза опускаются на пухлые розовые губы, и внутри парня что-то сжимается в странном желании прикоснуться хотя бы пальцами и ощутить, такие ли они мягкие, какими кажутся. — Ну… неплохо было бы выпить, наверное, — признается он, сглатывая, — может, пойду спать. Такие скопления не для меня, на самом деле. — О, понимаю. В Индии мы месяцами с моим наставником жили вдали от людей, только мы вдвоем и природа — больше ничего. — Он мечтательно прикрывает глаза, видимо, погружаясь в воспоминания, и улыбается блаженно-спокойно. — Так, значит… Индия? Это, наверное, здорово. — Чонгук пьет быстрее, и, надо быть честным, он делает это, чтобы оправдать свое непреодолимое желание прижаться к Тэхену, находящемуся пьяняще близко. — Знаешь, каждому полезно было бы съездить туда хотя бы раз в жизни. Конечно, в Корее тоже много красивых пейзажей и всего такого, но такие особенные ощущения дает только другая культура. Чонгуку тепло и хорошо, он просто разговаривает со своим инструктором, который ему откровенно нравится уже не только внешне… да этот день идеален, черт возьми! Тэхен что-то еще болтает о странах, куда он успел съездить, какие техники освоил, но Гук не успевает за мыслью — все его существо сосредоточилось на рассматривании утонченных черт лица инструктора. — … ты же продолжишь ходить на йогу, да? — вдруг спрашивает он, скользнув рукой, совсем невесомо, по груди парня и, кажется, оставляя там ожог. — А, — Чонгук хлопает глазами и глупо улыбается, по-детски радуясь надежде в голосе Тэхена, — да, да, я буду ходить. Мне нравится. «Мне нравишься ты», — думает Гук, смотря, как загораются глаза напротив. Тэхен, выглядя почти как сам Чонгук, все равно кажется необыкновенно волшебным и притягательным. Он как этот цветок, его хочется оберегать и постоянно любоваться, только красота цветов увядает, а Тэ раскрывается еще сильнее. Гук тает ощутимо, его сердце щемит, когда он видит небольшие морщинки у глаз инструктора, находя их очаровательными. Гуку точно не хотелось, чтобы Лиджен пришла так быстро, но та, как плохое видение, неожиданно оказывается слишком близко и берет парня за руку, уводя вглубь зала, что-то бурча себе под нос. — Я не должна была искать тебя по всему отелю, — сетует девушка. — Но мне пришлось это сделать! — Успокойся, окей? — Чонгук смотрит на часы и удивленно вскидывает брови. — До танца еще двадцать минут! — И что? Я не должна беспокоиться, что ты не успеешь. Она уперто смотрит на него и сопит, сжимая кулачки. И это выглядит комично, потому что Чонгуку все равно на ее волнения. Единственное, что его беспокоит, — это Тэхен, оставшийся у окна в полном одиночестве и без объяснений, почему Гука утащила какая-то девушка. — Лиджен, почему ты злишься? — спокойно спрашивает он. Девушка достаточно долго не отвечает, поправляет платье, прическу — что угодно, только бы не смотреть на Гука. — Это неважно. — Раз неважно, тогда не делай глупостей. Время проходит быстро, и вот Чонгук ведет Лиджен в центр танцпола, не обращая внимания на обиду и отстраненность. Ему, в принципе, все равно, почему-то мысль побыстрее с этим расправиться необычайно греет. Хочется уже либо лечь спать, поговорив перед этим с кем-то из друзей, либо всю ночь напролет слушать истории из жизни Тэхена, проникаясь его глубоким голосом и невыносимо теплыми глазами. Лиджен нервно сжимает его плечо, смотрит куда-то между глаз и искусственно улыбается, но Гук не знает, чем ей помочь, и уже тем более, если это касается его, то не собирается и вовсе решать ее проблему. Музыка плавно окутывает весь зал, завораживая и заставляя следить за танцующими внимательнее. Чонгук чувствует на себе десятки взглядов, но сейчас это не смущает — небывалая уверенность в себе в прямом смысле окрыляет. Но самое главное — он знает, что смотрит Тэхен, что превратился в какой-то момент из недосягаемого инструктора по йоге в обычного парня со своими заморочками, странной улыбкой и до жути приятным голосом. Чонгук попал, это точно, потому что все, о чем думает во время вальса с очень даже симпатичной девушкой — это светловолосый парень, стоящий на небольшом выступе у окна. И будь Чонгук чуть смелее и, возможно, наглее, то давно бы что-то сделал, чтобы стоять ближе, разговаривать на более интимные темы и просто проводить больше времени вместе. Он отпускает расстроенную Лиджен и идет к столу, чтобы послушать поздравления для новой семьи, но главным образом, чтобы поддерживать мать, льющую пустые слезы. Гук опускается на стул, а его рука сразу же оказывается в цепкой хватке родительницы. Она что-то говорит о красоте Леи, о ее удаче и скором счастье, и, кажется, сожалеет, что так мало проводила времени с дочерью. «Ты и со мной мало времени проводила», — без сожалений отмечает Чонгук и улыбается, потому что к столу подбегает покрасневший Чимин, а за ним и Тэхен. Он садится рядом с Гуком и ободряюще ему улыбается. Кажется, количество желающих поздравить молодоженов бесконечно, и все говорят одно и то же. Чонгук чувствует, как усталость окутывает его с ног до головы, глаза почти закрываются, но окончательно ему не дает заснуть сидящий рядом Тэ, иногда вставляющий едкие замечания относительно одинаковых пожеланий или их одноклассников, что прибыли на свадьбу со своими семьями. От Тэхена пахнет сандалом и чуть корицей, и Чонгуку даже на долю секунды кажется, что он снова в Сеуле, распластался на коврике, безбожно залипая на инструктора, вытворяющего вещи, не поддающиеся законам человеческого тела. — Эй, нельзя засыпать на свадьбе собственной сестры, — шутливо шикает Тэхен, тормоша Гука за ногу. Тело словно током прошибает от безобидного прикосновения, и парень моментально бодрится, создавая видимость заинтересованности. Они много пьют (не так много, как Чимин, которого алкоголь расположил к разговорам с Лиджен), и Чонгук вот-вот приблизится к желаемому состоянию неконтролируемого влечения к инструктору, который как будто сам подсаживается ближе. Все это нравится Чону настолько, что он глупо улыбается, наслаждаясь такой близостью. Голова чуть кружится, и голоса идут бессмысленным фоном, перед глазами только счастливая Лея, плачущая мать с противным покрасневшим носом, Лиджен, что наконец смеется, Чимин с по-детски румяными щеками, а еще Тэхен, такой красивый и раскованный. Всеобщее веселье утомляет не хуже самой скучной лекции, и Чонгук поднимается, чтобы выйти проветриться. Он выскальзывает из-за стола и уверен, что идет не совсем прямо, но отчего-то это волнует в самую последнюю очередь. Просто в какой-то момент мозг отключился, а тело пожелало делать то, что нравится ему. Он выходит на террасу и вдыхает спасительный свежий воздух, отдающий бензином и мокрым асфальтом, это напоминает ему Сеул, вечно спешащий и шумный, но такой родной. Пусан — это не его город, пусть даже здесь есть море. Он шарит в кармане и вытаскивает телефон: 22.17 — время подходящее, чтобы уйти никем незамеченным. Чонгук осматривается: рядом стоят еще несколько человек, шумно обсуждающих будущее его сестры. Парень уверен, что все у нее будет отлично, ведь Лея умеет держать жизнь под контролем. По спине пробегает холодок, принесенный ветром, и Гук вздрагивает. Нужно было взять с собой косяк Юнги или лучше самого Юнги, с ним веселье или что-то похуже было бы обеспечено, но увы, в арсенале он имеет лишь жалкое напоминание о спокойном с виду друге. Он возвращается и бредет к бару, где просит что-то покрепче, чтобы на самом деле лучше уснуть и не просыпаться до самого утра. Бармен вопросов не задает, а только улыбается и покорно наливает, продолжая разговор с каким-то мужчиной. Напиток оказывается действенным на 110 процентов, заставляя Чонгука смиренно вышагивать к выходу из зала и топать к своему номеру. Но вечер не может пройти без приключений, по крайней мере, не у него, потому что прямо по курсу стоят Тэхен и Чимин, из которых последний безвольно прислонен к стене. Взгляд Гука мгновенно приобретает ясность. Что-то подсказывает ему, что Тэхену нужна помощь, ведь Чимин еще часа два назад казался достаточно пьяным, чтобы самостоятельно дойти до своего номера. Можно только догадываться, в каком состоянии парень был теперь. — … Чимин, пойдем, нам нужно подняться, — слышит Чонгук, подходя ближе. — Ну же, пойдем. Его тон умоляющий, и Чону становится жаль парня, который был слишком хрупким, чтобы с легкостью затащить друга на нужный этаж или хотя бы сдвинуть с места без вреда для себя и окружающих. — Кажется, у вас проблемы, — говорит Чонгук, вставая рядом с Тэхеном. Парень радостно улыбается и облегченно выдыхает, смотря на Гука с надеждой. — Да, Чимин неожиданно дошел до сонной дозы, — торопливо объясняет Тэ, поддерживая друга под руку. — Поможешь нам? Мне неудобно об этом просить, но я, правда, один не справлюсь. Эта просьба кажется такой милой, что у Чонгука вновь в голове что-то щелкает и возникает желание обнять беззащитного инструктора, что вдруг стал таким уязвимым. — Конечно, идем. Чимин оказывается тяжелее, чем Гук предполагал. А еще он спит, и это смешно, потому что он постоянно что-то бурчит себе под нос. Тэхен не скрывая смеется и идет где-то сзади, положившись полностью на неизвестно откуда взявшуюся силу Чонгука. «Хосок бы офигел», — думает Гук, подхватывая Чимина удобнее. Тэхен любезно открывает перед ними все двери и тоже что-то напевает, что совсем не упрощает задачу Чонгука, а только отвлекает. Ким Тэхен определенно делает его слабым, но это приятно. — Почти пришли, — оповещает Тэхен и останавливает Чонгука, чтобы отыскать в карманах друга ключ. — Вуаля! Они тяжело заваливаются в номер, и Чимин что-то неразборчиво бурчит себе под нос, чем смешит Тэхена еще больше. Чонгук бережно усаживает Пака на кровать, но тот сразу валится на нее, неловко затаскивая на поверхность ноги. — Подожди, дружище, — смеясь, говорит Тэхен и подлетает, начиная раздевать спящего. Чонгук с умилением наблюдает эту картину дружеской заботы. Облокотившись о стену, он снова заглядывает на часы — теперь пришло время даже спать, но сон как рукой сняло. А все из-за Тэхена, чье поведение заставляет сердце сжиматься посильнее, чем видеоролики с котиками. Чонгук наблюдает, как Тэ совсем не нежно запихивает друга под одеяло, громко пыхтя, затем мимолетно улыбается Чону и подходит к шампанскому. Гук непонимающе смотрит, как парень открывает бутылку и наполняет два бокала. — За крепкий сон Чимина, — тихо произносит Тэхен и отдает бокал Чонгуку, не оставляя тому выбора. Они пьют залпом, смотря друг другу в глаза. Отчего-то температура в комнате повышается, и становится душно. Наверное, Чонгуку не стоило так много пить сегодня. Тэхен задумчиво закусывает губу, чем очень смущает Гука, и смотрит на него пристально, будто что-то рассчитывая. Чон чувствует себя под таким внимательным взглядом совсем маленьким и уязвимым, опускает глаза и улыбается. — Чонгук, у меня есть предложение, — шепчет Тэхен, сокращая между ними расстояние, — и ты обязан его принять. Парень поднимает взгляд и сталкивается с первобытным желанием в глазах напротив, и этому правда тяжело сопротивляться. Он подается вперед и осторожно целует сомкнутые губы инструктора, будто боясь его реакции или своей? Чонгук чувствует улыбку Тэхена и несмело протягивает руки к его телу, притягивая ближе и проводя языком по теплым мягким губам. Тэхен удовлетворенно выдыхает и отвечает на поцелуй, прижимая Гука к стене. Чонгук и представить не мог, что в реальности Тэхен такой податливый, горячий и раскрепощенный. От одного вида русоволосого, зацелованного и раскрасневшегося, внутри все трепещет, а внизу живота теплеет. Гук смелее проводит руками по гибкому телу, отвечающему на любую его ласку. Тэхен стонет ему в рот и прижимает бедро к паху Чона, которого все это сводит с ума. Чонгук, не разрывая поцелуй, тянется к двери, чтобы, наконец, выйти и оставить Чимина отсыпаться, иначе, если они продолжат здесь, сложно будет остановиться. Тэхен отстраняется и выходит первым, держа Гука крепко за руку. — Ко мне, я в соседнем, — сбивчиво шепчет парень, целомудренно целуя Гука в щеку и проводя рукой по его груди. Они заваливаются в номер словно обезумевшие — для Чонгука все крутится вокруг расслабленного Тэхена, просящего его поцелуев и прикосновений. Его губы на вкус как шампанское, а еще малина, и это опьяняет еще больше. Инструктор скидывает с себя пиджак и вновь прижимается всем телом к Чонгуку, втягивая того в новый страстный поцелуй. Он перекладывает ладони Чона со своей талии на задницу и улыбается в поцелуй, когда руки с силой сжимаются. Гук чувствует дрожь Тэхена и подхватывает парня, заставляя того обвить ногами свой торс. Они падают на кровать, и Тэ оказывается сверху. Он отодвигается и осматривает Чонгука, которому почему-то неудобно от озорного взгляда инструктора. Тэхен ведет ладонями по часто вздымающейся груди, чуть царапая соски и хихикая из-за непроизвольного стона Гука. — Такой отзывчивый, — делится Тэхен, засасывая кожу на шее Чона. — Мне нравится. Чонгук ловит его губы и чуть кусает, оттягивая нижнюю, из-за чего инструктор скулит и полностью ложится на него, сжимая ладошкой вставший член парня. — Признайся, тебе хотелось, чтобы мы переспали? — шепчет Тэхен, имитируя движения на паху Чонгука, из-за чего последний рвано хватает воздух ртом. — Хотел меня трахнуть? Гук только мычит и дергает за ворот рубашки Тэ вниз, больно целуя того. — Ты не представляешь, насколько. — Так сильно? — со смехом интересуется инструктор, нажимая коленом на пах парня. Чонгук от игривости Тэхена сходит с ума, один только голос инструктора призывает к совершенно диким вещам. Он переворачивает их и торопливо расстегивает рубашку на улыбающемся парне, нетерпеливо водящем цепкими ладонями по рукам Гука. — Очень сильно, — выдыхает ему в губы Чон, но не целует, из-за чего Тэхен дуется. — С самой первой встречи. Он покрывает лицо инструктора поцелуями-бабочками, а тот счастливо улыбается и жмурится от нежности младшего. Освободившись от рубашек, они снова сливаются в горячем грязном поцелуе, от которого пальцы на ногах поджимаются. — Снимай штаны, — командует Тэхен и начинает стаскивать свои, не разрывая зрительный контакт. Чонгук не думал, что его инструктор окажется настолько горячим, он представлял многое, но только не такой отдачи, честной и откровенной, полной чего-то большего, чем просто первобытного желания заняться сексом без обязательств. Просто Тэхен прекрасен в своей страсти: его губы, глаза, щеки, выпирающие ключицы, милый голый животик, и, конечно, очаровательные лодыжки — совершенно все в нем изумительно. Чонгук целует как можно больше, изучает вкус кожи и пытается запомнить; вслушивается в каждый стон, ловит любой звук Тэхена, что так открыт только для него этим вечером. — Ты изумителен, — признается он, припадая губами к внутренней части бедра, засасывая и кусая нежную кожу, вырывая из инструктора скулящие стоны. — Хватит, я не могу больше, — говорит он, притягивая Гука к себе за шею. — Трахни меня. Это грязно, развязно, но честно, и Чонгуку нравится, он готов буквально на все, что скажет Тэ. Он последний раз быстро чмокает его в губы и сильнее разводит ноги, вновь убеждаясь в нереальной растяжке инструктора. Тэхен выползает из-под него и шарит в тумбочке, доставая смазку и презерватив. — Ты всегда их возишь с собой? — шутливо спрашивает Гук, утягивая парня на кровать. — Мало ли что, — игриво отвечает Тэхен. Но почему-то Чонгуку неприятно от мысли, что инструктор всегда готов к… приключениям? Не то чтобы он против, просто Тэхен как будто создан только для его рук, и чьи-то другие автоматически признаются инородными и запрещаются. Это не ревность, а факт — Тэхен для Чонгука и точка. Он снова целует парня под собой, такого горячего и расслабленного, почти неземного, и только звуки, исходящие от него, напоминают, что он обычный человек с реальными желаниями. Чонгук приставляет палец ко входу и несильно нажимает, но Тэхен почти сам насаживается, неразборчиво прося и почти умоляя о большем. Как будто боясь поранить, хотя зная, что все в порядке, Гук осторожно проникает внутрь и сразу сгибает палец, выбивая из инструктора просящий стон. Растяжка проходит быстрее, потому что Тэхен безостановочно умоляет не останавливаться и продолжать, и Гуку становится многое понятно — он просто готов. Приятно думать, что Тэхен так развлекается в свободное время, и даже сегодня, но теперь он увлечен только их ночью, и это самое главное. — Чонгук, я хочу, быстрее, — шепчет Тэхен, выгибаясь, когда Гук снова нажимает на простату. — Да-да, — неразборчиво бурчит парень и быстро раскатывает по болящему члену презерватив. Он целует Тэхена, но тот почти не отвечает, находясь на грани. Он приставляет головку к входу и немного дразнит, из-за чего Тэхен громко возмущается и несильно бьет коленом, и это смешит Чона, потому что эта грань инструктора забавная и милая. Наконец, он входит, Тэ задерживает дыхание и закрывает глаза, наслаждаясь долгожданным чувством наполненности. Чонгук начинает двигаться, ловя губами несдержанные стоны Тэхена и наслаждаясь такой непривычной, но до одури желанной близостью. Все сливается в бесконечный поток обессиленных приказаний Тэ и быстрых движений Гука, чтобы, наконец, успокоить инструктора, который, кажется, расцарапал его спину в мясо. Но это неважно, потому что сейчас ничего, кроме них, не существует. Только шоколадные глаза напротив, совершенно пьяные от удовольствия и такие просящие. Чонгук почти не чувствует губ, искусанных и зацелованных, но это не мешает вновь и вновь припадать к нежной коже шеи Тэхена, чуть покусывая и зализывая, прося прощения за ущерб. Стоны становятся громче и настойчивее, Чонгук закидывает ногу Тэ к себе на плечо, выбирая выгодный обоим угол. Инструктор безвольно мечется по подушке, хныча под нос, что уже скоро кончит. Гук сжимает пульсирующий член и надавливает на головку, вырывая новые громкие стоны. Тэхен кончает, забрызгивая грудь и собственный живот, эта картина повергает Гука в экзистенциальный шок, заставляя забыть, что существует реальность, потому что инструктор прекрасен совсем по-другому: порочно, грязно и так искренне. Он кончает следом, продолжая вдалбливаться в безвольное тело. Тэхен тихо скулит и гладит руками плечи Чона, качая головой почти в беспамятстве. Чонгук наваливается сверху, сцеловывает капельки пота с висков и выходит из хрупкого тела, отчего Тэхен громко вздыхает. Они лежат несколько минут, отдыхая и приходя в себя, потому что голова кружится, и это то ли от алкоголя, то ли от поистине опьяняющей близости двух противоположностей, так идеально совпавших в определенный момент. — Ты так хорош, — шепчет Тэхен, целуя парня в подбородок. — Не думал, что это когда-нибудь случится. — Почему? — Ты выглядишь очень невинным на самом деле, — еле произносит Тэхен. Чонгук хмыкает и думает, что, наверное, так оно и есть, он слишком безобиден. Просто страсть Тэ заразительна. Глаза инструктора закрываются, и Чонгук, видя, какой беспорядок они устроили, спешит в ванную, чтобы хоть как-то убрать следы их удовольствия. Он мокрым полотенцем обтирает разомлевшего Тэхена, который тут же начинает улыбаться и заворачивается в одеяло. Затем, вытерев себя, он забирается рядом, а Тэ прижимается ближе, не оставляя между ними даже сантиметра. Чонгук засыпает, слушая размеренное дыхание Тэхена, и думает, что это была одна из его лучших ночей.

///

Почему-то решение уехать раньше кажется как никогда правильным. Кто-то скажет побег, но Гуку все равно, потому что сонное лицо Тэхена в ночной темноте не то чтобы напугало его, скорее, сделало максимально беззащитным перед силой красоты и обаяния инструктора. Ощущение неминуемого конца жизни, вселенского апокалипсиса накрыло Гука, когда он ощутил жар тэхеновой кожи, почувствовал теплое дыхание около своей шеи. Будто все неправильно, ошибка алкоголя и следствие скуки, слишком быстро и необдуманно. Без прощаний и извинений он уходит к себе и молча собирает вещи, чуть позже спускается и сообщает родителям, что ему срочно нужно в Сеул. Мама злится немного, но Лея благосклонно провожает его и просит быть осторожным. По правде, это кажется милым и трогательным, учитывая, что подобные наставления Чонгук не получал от нее никогда. И все же отчего-то грустно покидать место, где он, наконец, узнал, какой на самом деле его инструктор, загадочный Ким Тэхен. Он набирает сообщение Хосоку и улыбается, потому что совсем скоро встретится с друзьями и, конечно, все им расскажет. [мелкий засранец]: я возвращаюсь [лучший хен)))]: зачем? [лучший хен)))]:, а как же Тэхен??? [мелкий засранец]: позже расскажу [лучший хен)))]: как обычно все испортил (((( Чонгук грустно улыбается и залезает в автобус, последний раз взглянув на пасмурный Пусан. И даже море не удержит его дольше. Все утро он был как в тумане, но сейчас, смотря, как мимо проносятся сотни автомобилей, мозг начинает выуживать из памяти приятные, но не нужные сейчас картинки. Гук потерян и уязвим как никогда, потому что от себя не убежишь — руки все еще помнят плавные изгибы податливого тела, а в голове эхом разносятся ласкающие слух стоны, от которых даже сейчас мурашки по коже. Пусть Тэхен не кажется теперь недоступным божеством, Чон даже перестал краснеть от любого взгляда в свою сторону, но что-то странное было в этой ночи. В голове всплывают слова вездесущего Хосока: «Ты вечно надумываешь». Но как этого избежать, если Тэхен вдруг сам попал в его руки? Никогда еще удача так не улыбалась Гуку, правда. Сомнения были его вечными спутниками во всем — от учебы в университете до отношений с людьми. Теперь их стало еще больше, и будущее рисует не самые радостные картинки. Хотя как посмотреть, однако занятия йогой он прекращать не собирается, он же пообещал. «Я трогал его лодыжки», — думает Гук и мечтательно улыбается, вспоминая поистине прекрасные моменты. Сейчас, разрываясь от противоречий, он нуждается в советах друзей, тупом смехе Хосока, который убедит в очередной раз Чона в его необоснованном волнении и лишнем напряжении, косяке от Юнги и дружеском пинке от Намджуна. Лучшего расклада представить невозможно. Квартира встречает его холодной, но привычной пустотой, маленький еще фикус приятно зеленеет около окна, и Гук радуется, что Хосок не забыл о его маленьком питомце. Вот бы и о нем заботились так же: всего-то и нужно время от времени поливать, открывать окно и говорить приятные слова. Честно, ему бы хватало, но особенно хорошо, если бы за ним ухаживал Тэхен. Ближе к ночи безбашенные друзья заваливаются к нему и сразу нападают с расспросами, подают пиво и косяки. Последним и самым главным было действие Юнги — парень толкает Гука на диван и усаживается сверху, объясняя, что так младший точно не убежит от объяснений. Глаза Хосока сияют от нездорового любопытства, Намджун же только улыбается, мысленно смеясь над макнэ и его забавным спокойствием. — Ну, начинай, — командует Хосок. И Чонгук говорит, сначала неуверенно и тихо, с самого первого дня: как офигел, когда Тэхен подсел к нему на репетиции, как инструктор делал ему лучший массаж в жизни, как они пили на церемонии. Но потом еще щеки предательски начинают гореть, выдавая младшего окончательно — Юнги хихикает, а Хосок неверяще качает головой. — Серьезно? Вы переспали? — напрямую спрашивает Намджун. — Да, что-то типа этого. — Ты издеваешься? Это же… а я Сонхен еще только букет цветов подарил! Чонгук, как ты можешь? Я же твой хен, почему у тебя получилось так быстро заполучить Тэхена? — Хосок громко негодует и пихает Чона в плечо. — Да нет, это было странно, я даже не знаю, как это объяснить, но типа все произошло слишком быстро и спонтанно? — неуверенно говорит парень, с надеждой смотря на друзей. — В смысле? Ты этого не хотел? — спрашивает Юнги. — Я думал, это единственное, о чем ты мечтал в последнее время. — Это точно, но мы оба были пьяные и… не знаю. Я правда не знаю, как все это случилось, но инициатором был Тэхен. — Так в чем вообще проблема? Ты как всегда надумываешь. Это была страсть, вы оба хотели, я говорил тебе, что ты нравишься Тэхену. Так что перестань заниматься такой ерундой. Вот же, еще и раньше, чем я… Господь. Парни смеются, и впервые за вечер Чонгук улыбается, потому что, наверное, они правы. Слова Тэхена звучали прошлой ночью убедительно, а не как глупый пьяный бред. Все было осознано, хоть и прикрыто легкой дымкой алкогольной расслабленности. Это не конец света. Да, возможно, на следующем занятии будет сложно смотреть Тэхену в глаза, но ведь инструктор и сам не божий одуванчик. — О чем думаешь? — спрашивает Намджун, перекатывая в руках бутылку. — Да так, нужно на йогу новые штаны купить. Очень нужно, потому что, кажется, у Гука появились планы. Главное не струсить и завершить задуманное.