I want comfortable

Чонгук чувствует себя необычайно хорошо, так, словно он только что получил Пулитцеровскую премию за расследование пропажи косяков из тайника Юнги. Серьезно, его будто несет в студию йоги, и Хосок не успевает, постоянно окликая и прося притормозить. Нет, не сегодня, когда у Гука хорошее настроение, что бывает, вообще-то, редко. — Да ты издеваешься! — выдыхает друг, присаживаясь на скамейку в раздевалке. — Чего ты так торопишься? Чонгук молча переодевается и гасит в себе любые мысли о побеге, которые периодически мелькают в возбужденном мозге. Адреналин подскочил однозначно, иначе как еще объяснить странное смешение дикого страха и смущающего желания увидеть Тэхена? Он весь сплошное предвкушение, от любопытства сводит пальцы на руках и чешется буквально все, но Гук должен справиться. Он почти никогда никого не провоцировал, это не в его природе и принципах, но отчего-то с Тэхеном хочется играть. Наверное, это все энергетика инструктора, которая засела где-то глубоко и вывести ее теперь можно, только выкачав всю кровь, то есть — нереально. Тэхен как всегда грациозно запархивает в зал, улыбаясь всем своей лучшей улыбкой, такой очаровательной и странноватой, но от этого еще больше притягательной. Чонгука плющит от вида голых лодыжек, но он держится, хотя упасть на пол и биться в истерике кажется самым лучшим вариантом. — Доброе утро, друзья. Надеюсь, вы рады нашей встрече? — Ему что-то пищат девушки сзади, а парень им снисходительно улыбается, чуть кивая головой. — Тогда продолжим. И их взгляды сталкиваются, в миг люди вокруг перестают существовать, а в памяти пляшут картинки с той ночи, когда все вдруг изменилось. Глаза инструктора сверкают по-особенному, от этого сердце Гука готово вырваться наружу, лишь бы перестать чувствовать прилив новых эмоций. Тэхен присаживается и просит повторять за ним разминку. Чонгук многому научился за это время, поэтому теперь без особого труда выполняет наклоны к ногам, не так идеально, как хотелось бы, но все-таки. Он даже пробовал дома вставать на лопатки без помощи Хосока, и надо признаться, он продержался десять секунд. В тот день гордость за себя была на максимуме, и теперь он чувствовал себя уверенней, чем всю жизнь до этого. Тэхен показывает новые позы, которые больше не кажутся ужасающими. Чонгук справляется, но забывает, что здесь важно не столько физическое совершенство, сколько внутреннее спокойствие и отсутствие напряжения в теле. Вот с этим у него проблемы, что не укрывается от глаз опытного инструктора. Через пару мгновений Чонгук чувствует горячие ладони на своих плечах и трепетное дыхание в районе шеи и начинает поворачивать голову, но ему не дают этого сделать, с силой нажимая на шейные позвонки. — Боялся, что ты не придешь, — шепчет Тэхен. — Все в порядке? — Да, в полном, — выдыхает парень и открывает глаза, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. — Жаль, хотел предложить лечебный массаж, — еще тише говорит инструктор, пробегаясь пальцами по прессу младшего. — Но раз все хорошо… Гук не выдерживает и валится на коврик, рассеянно смотря на ухмыляющегося Тэ, который протягивает ему руки и помогает вернуться в прежнее положение. Он тихо смеется ему в затылок и отстраняется, переходя к девушке, которая что-то скулит, прося помощи. Чон дуется и пытается расслабиться — ему ничего больше не остается. Чонгук всегда знал, что он такой себе провокатор, он считал, что в этом совершенен Хосок, который умел добиваться своего самыми странными способами. Но уровень Тэхена поражает, кажется, все в нем направлено на шантаж и давление на людей: голос, улыбка, тело… И Чонгук позорно сдается, сдался уже давно, но признавать это раньше было как будто неудобно, а теперь… это всего лишь факт его жизни. Победа Тэхена слишком очевидна, чтобы ее отрицать. Они делают какие-то странные вещи, язык йоги для Гука иностранный. Легко представить, насколько он был бы жалок, если бы инструктором был не Тэхен, перед которым хотелось показать все свои лучшие стороны или, как минимум, постоянно совершенствоваться. Хосок смеется иногда, успевая флиртовать с девушкой рядом, а Чонгук сгорает под редкими, но долгими взглядами шоколадных глаз инструктора, что как будто специально откидывает голову, показывая безупречную кожу, по которой хочется сначала нежно провести пальцами, ощущая мягкость кожи, а после вонзить зубы, слушая тихие стоны. Чонгуку плохо. Или слишком хорошо — эта неуловимая грань рядом с Тэхеном когда-нибудь окончательно сведет его с ума. Тэхен благодарит всех за занятие и просит использовать какие-то методики в повседневной жизни, чтобы расслабиться или успокоиться. Ведь это же практическая йога. «Для тебя особенно», — шепчет Хосок Чонгуку и вылетает из зала раньше, чем последний успевает сообразить, о чем говорил друг. Гук сворачивает коврик, чувствуя на себе внимательный взгляд инструктора. Когда он оборачивается, то застает счастливо улыбающегося Тэхена, сидящего на полу и растирающего мышцы на бедрах. Он качает головой и поднимается, кивая последним оставшимся в зале. — Выглядишь очень горячо, — говорит он, подходя ближе и проводя рукой по часто вздымающейся груди Гука. — Не мог все занятие оторваться от чудесных видов. Чонгук безбожно краснеет и опускает голову, радуясь, что не зря купил новые штаны. На самом деле их выбрал Хосок, аргументируя дикую для Гука узость тем, что все йоги в таких ходят. Эта идея была хорошей, потому что Тэхен оценил. Чонгук готов пожертвовать для него всеми своими принципами — вот это изменения. Он поднимает голову, уверенный, что его щеки все еще красные, но это не смущает, потому что Тэ знает и другую его сторону, которая, к сожалению, проявляется по большей части под действием алкоголя. — Ну так… что насчет массажа? — Тэхен с надеждой заглядывает ему в глаза и протягивает руку, чтобы убрать упавшую на лоб прядь. От этого жеста что-то внутри переворачивается, заставляя сердце биться быстрее, не оставляя шансов на выживание. — Сейчас? — Когда захочешь, но… — Тэхен смотрит на часы на стене и улыбается. — Но сейчас было бы самое время. Хочется прикоснуться к инструктору, но смелость испарилась, еще когда Гук вошел в зал. Привычная робость завладела всем телом, сковывая крепкими цепями. И что о нем думает Тэхен — ведь это такая разница, словно раздвоение личности. — Я… эм… это точно удобно? — неуверенно спрашивает парень. — Я же сам предложил, Чонгук. — Тэхен хмурится и складывает руки на груди. — Что-то не так? Если ты против, то, разумеется, я тебя не держу… — Нет-нет, черт, — спешит уверить расстроенного инструктора Чонгук, на эмоциях шагая ближе. — Я не хотел тебя обидеть, просто… — Скажи мне. Тэхен чуть улыбается и кладет руки на плечи Гука, немного массируя и пуская по телу младшего стаи мурашек. Он блаженно прикрывает глаза и откидывает голову назад. Он, честно, не знает, как объяснить свое поведение инструктору, как рассказать о своих страхах, неуверенности, постоянных сомнениях. Хочется притвориться младенцем и просто заплакать, оставляя всех окружающих гадать о причине истерики, но он уже такой взрослый, черт возьми. — Ты кажешься таким недосягаемым, идеальным, что я… теряюсь рядом, просто не знаю, как себя вести с тобой. У меня в голове одни противоречия… — Он почти повисает в руках Тэхена, не смея посмотреть тому в лицо, будто в чем-то сильно провинился. Тэхен нажимает на его плечи, заставляя сесть, и кладет руки Гуку на колени, легко поглаживая, успокаивая. — Ты нравишься мне, — тихо говорит Тэ и поднимает подбородок младшего, прося посмотреть в глаза. — Что тебя пугает? Что мы уже переспали? Что я твой инструктор по йоге? — Все вообще слишком быстро происходит, — на выдохе произносит Гук и качает головой. Тэхен вдруг смеется и валится в ноги Чонгука, лаская своим голосом слух разомлевшего парня. Его смех внушает надежду и внутреннее спокойствие, и он расслабляется, вплетая пальцы в светлые мягкие волосы, которые, он уверен, немного пахнут корицей. Инструктор замолкает и поднимается, протягивает ладони, беря лицо Гука, и сжимает его щеки. — Ребенок, — говорит он и быстро клюет Чонгука в губы. — Так иногда случается, ничего страшного. Напряжение покидает младшего и он тянется обнять Тэхена, который снова смеется. Что-то в этом есть — как будто вдруг настала ночь, погружая все во мрак, где раскрываются тайны, прикрытые лишь блеском звезд и светом хранительницы-луны. Они сидят в тишине какое-то время, покачиваясь из стороны в сторону, и это кажется настоящим счастьем. — Так что насчет массажа? — весело спрашивает Тэхен, отстраняясь. — Я обязан как-то искупить свою вину за соблазнение, не правда ли? Чонгук смеется совсем по-детски, как давно не смеялся, чувствуя, как счастье наполняет его полностью. Он и не думал, что все будет так легко, что Тэхен такой… Он все еще идеальнее всех, кого Гук знает, только теперь младший уверен, что его симпатии взаимны. Тэхен впитывает в себя каждый звук, впервые слыша, как смеется Чонгук. Вечно угрюмый или смущенный, робкий и неуверенный, но до жути притягательный в своей таинственности и внешней уязвимости. Тэхен точно так же оказался покоренным, а теперь только сильнее убеждался в том, что не ошибся, выбрав милого и совсем негибкого парня. В конце концов, это можно исправить, по крайней мере, он будет работать над этим. Инструктор подскакивает к двери и закрывает ее, загадочно играя бровями и хихикая. Чонгук смущенно улыбается и вновь тонет в глазах напротив. Так хочется поцеловать, хотя бы просто дотронуться до манящих губ, но он снова сомневается, хотя Тэхен до этого так легко это сделал. — Можно, я… поцелую? — спрашивает Гук, после чего Тэ возмущенно смотрит на него и зло щурится. — Нет, я на работе, — отвечает парень и начинает смеяться, видя, как сменяются эмоции на лице младшего. — Боже, ты такой милый. Он подается вперед, уверенно целуя притихшего Чонгука. Он втягивает его в неспешный нежный поцелуй, такой трепетный и осторожный, передающий все страхи и надежды. Гук расслабляется и отвечает, наконец, прикасаясь рукой к лодыжке. В голове гремят фейерверки от переизбытка эмоций, но все это кажется мелочами, когда Тэхен прижимается ближе, обнимая за шею. Целоваться трезвыми — совсем другое, новое, неиспытанное, отложенное почти на неделю и такое желанное, что пальцы на ногах сводит и колет где-то в районе груди. Тэхен отсаживается и оттягивает края футболки Гука, чтобы снять. Младший улыбается, облизывает влажные губы и довольно жмурится, потому что это так «грязно», как говорит Хосок, но мило. Инструктор валит его на коврик, быстро целует в нос и переворачивает на живот, оглаживая тут же спину теплыми ладонями. — Что-нибудь болит или беспокоит? — интересуется он, прощупывая кожу вдоль позвоночника, несильно нажимая, затем круговыми движениями успокаивая. — Между лопатками некомфортно, — сдавленно отвечает Чонгук и вскрикивает, когда Тэхен резче нажимает на указанное место. Раздается подозрительный хруст и тихий смех инструктора, что тут же начинает успокаивающе массировать лопатки, легонько оттягивая кожу ладонями. — Лучше? — Намного. Тело как будто расплывается под опытными руками, из него можно лепить что угодно, и Тэхен это умело делает, вырывая из младшего выдохи и сдержанные стоны, нажимая на какие-то особенные точки. Он медленно спускается к пояснице и тянет вниз штаны, чем пугает Чона, что тот вздрагивает. — Все нормально, — уверяет он, кладя ладони и растирая напряженную поясницу. — Расслабься, изнасилований я не планировал сегодня. Он снова хихикает и надавливает на ямки над ягодицами, и Чонгук от странных ощущений бьет ногами по полу, обессиленно скуля куда-то в пол. Тэхен откровенно над ним издевается, доводя до бессознательного состояния. Все в теле Гука просит теперь прикосновения нежных рук, хоть какого-то внимания. Сладкая пытка продолжается до тех пор, пока откровенный стон не срывается с губ Чонгука, когда Тэхен нажимает на какие-то точки на пояснице и верхней части ягодиц. Гуку становится совестно за свою слабость и страшно, что Тэхен остановится, он краснеет и закусывает губу, думая, какой же он глупый. Но инструктор, видимо, другого мнения, потому что теперь он садится сверху и нежно проводит ладонями по немного покрасневшей спине, чуть щекоча ребра. — Мм, чувствительный, — шепчет он, наклоняясь ниже. — Мне нравится. Он целует шею Гука, продолжая поглаживать бока младшего, наваливаясь на него всем корпусом и создавая непередаваемое ощущение комфорта, хотя Чон никогда не был фанатом близких телесных контактов. Он медленными поцелуями-укусами спускается к лопаткам и засасывает кожу между ними, крепче держа Чонгука за талию. Полностью открытый для него, такой уязвимый и расслабленный — все это чарует Тэхена. Чонгук беспомощно стонет, не в силах даже пальцами пошевелить, потому что Тэ как будто обездвижил его, нажав на нужные точки. Это, конечно, страшно, но слепое доверие окутывает теплым одеялом, обещая, что все будет хорошо. Гук наслаждается нежными поглаживаниями, уже не стесняясь собственных реакций, а Тэхен сзади точно улыбается, довольный собой до жути. Внизу живота стремительно теплеет, и теперь Гук краснеет слишком явно — возбуждаться на массаже это уже перебор. Но Тэхен, видимо, так не думает, чуть поднимая бедра Чона, кладя ладони на тазобедренные косточки, а потом проводя дальше. Чонгук болезненно стонет, когда легкая ладонь сжимает вставший член через ткань штанов. Тэхен весь воздух из легких выбивает, прижимаясь задницей сильнее, продолжая медленно сводить Гука с ума. — Хороший мальчик, — шепчет он, закусывая мочку уха скулящего парня, сжимая член сильнее. Тэхен дергает его за плечо и переворачивает, нависая сверху и смотря в испуганные глаза. Чонгуку жутко — инструктор похож на оголодавшего зверя, готового разорвать его на клочья, лишь бы получить свое, но все его действия говорят совсем о другом: то, как нежно он ведет рукой вниз и как трепетно порхают его пальцы над резинкой, не оставляет шансов хоть как-то держаться на земле. — Я хочу отсосать тебе, — говорит он, проводя задницей по паху Чонгука. И Чон серьезно не знает, как на это все реагировать, потому что удивление в доле с наслаждением дают поистине шокирующий результат — он согласен абсолютно на все. — Можно? Чонгук привлекает его к себе и целует, движимый желанием почувствовать Тэхена еще сильнее. Парень льнет к нему, налегая всем телом и делясь теплом. Он проводит языком по горячим влажным губам, просясь внутрь, и с восторгом сжимает Гука, когда тот приглашающе раскрывает губы. Он отстраняется, оставляя между ними тонкую — грязную — ниточку слюны, развязно улыбаясь. В глазах мутнеет от такой горячей картинки, член дергается от предвкушения. Все так просто и легко, что не верится, но настырные ладони доказывают, что возможно. Тэхен склоняется над пахом Чонгука, не разрывая зрительный контакт, пошло трется щекой о его возбуждение и хрипло смеется, чувствуя дрожь чужого тела. Парень медлит, не спеша стягивая штаны вместе с боксерами вниз. Если говорить честно, то Гуку кажется, что он отключается, когда горячее дыхание касается члена, но он пытается не терять сознание, потому что нужно, просто необходимо запомнить такого инструктора во всей красе — с блестящими почти черными глазами, алыми губами, румяными щеками и неотразимой ухмылкой от ощущения собственной победы. В голове лопаются мыльные пузыри, вытесняя любые мысли, когда Тэхен вбирает в себя почти весь член Гука, облизывая его как самую лучшую конфету и доводя бедного Чона до сумасшествия. Парень пытается не стонать слишком громко, но задача почти невыполнима — Тэхен мастерски выполняет свою работу, царапая при этом напрягшийся пресс младшего ногтями. Он заглатывает до основания, доставляя на край галактики. В трезвости переживать такие эмоции равняется самым лучшим ощущениям. — Тэхен, я ск-коро, — еле говорит Чонгук, прогибаясь в пояснице, когда Тэ стонет, распространяя вибрации на орган. Тэхен поднимает глаза и начинает быстрее двигать головой, пока стоны младшего не становятся очень громкими. Чонгук зарывается пальцами в собственные волосы, боясь прикоснуться к инструктору, и кончает, тяжело дыша. По телу бегут мурашки от Тэ, глотающего чужую сперму и выглядящего как довольный кот. Руки Гука безвольно опадают, пока инструктор надевает на него штаны, улыбаясь совершенно невинно, будто сейчас не он так горячо отсасывал Чону. По правде, это лучший минет в его жизни, но, наверное, никто об этом знать не должен. Блондин укладывается рядом и выжидательно смотрит бездонными глазами на Гука, сердце которого разрывается от нежности и невыносимой влюбленности в инструктора. — Ты великолепен, — шепчет Чонгук, не в силах больше молчать — так много хочется сказать очарованию во плоти, что сразу начинает улыбаться, затмевая солнце. — Ты мне очень нравишься. — Правда? — Тэхен поднимает брови и перекидывает ноги через торс Гука, прижимаясь ближе. — А я думал, что тебе от меня нужен только бесплатный массаж… Чонгук утопает в заливистом смехе инструктора и запахе сандала, который окружает со всех сторон и крепко держит, как бы намекая, что другие ароматы он больше воспринимать не сможет. Ну и черт с ним, если честно, Гук согласен на все, что будет связано с Тэхеном. — Так значит… — Чонгук прокашливается и смотрит на вытянутую вверх ногу инструктора: парень пару раз шевелит коленом и кладет обратно. Почему-то идея схватить его за лодыжку кажется самой правильной в этой жизни. — Я теперь могу пригласить тебя на свидание? Вопрос повисает в воздухе, а Чонгук, кажется, не дышит вовсе. От Тэ можно ожидать чего угодно, постоянные эмоциональные горки, передозировки и сердечные приступы, терпеть которые раз за разом сложнее. Рука Тэхена медленно ползет вверх, а ладонь укладывается на шею, несильно сжимая. — Теоретически ты, конечно, можешь это сделать, — лениво тянет инструктор, укладывая подбородок на грудь Чонгука. — По правде говоря, я сначала хотел… Гук хмурится и неверяще смотрит на улыбающегося инструктора. Да, вот оно, снова — он должен принять правила игры, где всегда ведет Тэхен, который как будто все наперед знает, просчитал все шаги еще в прошлой жизни, а теперь самодовольно выигрывает партию за партией. Есть ли шанс одержать победу хотя бы раз? Даже со свиданием Гук пролетает. — … хотел проверить все возможности твоего тела. Мне важно, ты же понимаешь, — продолжает он, выводя узоры на бедре Чонгука. — Но ты такой милый, что я не могу тебе отказать. — Серьезно? Вместо ответа Тэхен подтягивается выше и легко целует смущенного Чона в уголок губ, заставляя все внутри трепетать. Если бабочки не миф, то это, видимо, они, иначе почему так щекотно и до дрожи приятно? Чонгук не знает, но ответно целует парня, который всецело отдается ему в руки, прижимаясь как можно ближе?

///

Чонгук не отличался фантазией, всегда был чем-то вроде золотой середины, изредка претендуя на оригинальность. Такие дни откладывались в голове в папку с гордым названием «Я — молодец!», которая не подлежала форматированию ни в каких ситуациях. Именно эти воспоминания вытаскивали Гука из депрессий, моментов особенной неуверенности в себе или просто, когда хотелось отвлечься от вечно спешащего мира. И теперь в эту папку добавился новый файл — Чонгук сам, без помощи друзей (разве только косячок Юнги помог немного), придумал, как и где пройдет первое свидание с инструктором и парнем мечты по совместительству. Почему-то ему показалось, что Тэхен не тот человек, который гонится за роскошью и достатком, скорее, наоборот. Сложно угодить йогу, постигшему дзен, тем более, когда сам про этот дзен слышал только из телевизора, но Гук постарается. Именно поэтому сейчас он волнуется как никогда в своей жизни, нервно сжимая гриф гитары, струны которой время от времени жалобно звенят. Все должно получиться, ведь фортуна к нему в последнее время так благосклонна. Он терпеливо ждет Тэхена в назначенном месте, иногда проверяя телефон на наличие сообщений от инструктора. В глубине души Гук даже мечтает, что было бы неплохо, чтобы Тэ заболел или еще по какой-то причине не смог прийти, потому что страшно не понравиться, не угадать желаний и предпочтений. На самом деле, Чонгук впервые так старается. До этого все как-то само собой складывалось. Так ярко, быстро и до одури желанно у него впервые, и, кажется, все дело в улыбке, глубоком голосе и тонких лодыжках инструктора, что подбегает к машине, убирая выбившуюся челку со лба. Он извиняется за опоздание и обнимает Гука, который слишком напряжен, что, конечно, не укрывается от внимательных глаз блондина. — Идем? — неуверенно спрашивает Чон, протягивая руку инструктору, который во все глаза смотрит на гитару в руках младшего. Шум реки отвлекает от ненужных мыслей, к тому же здесь и город не так слышно, что, определенно, плюс. Парк на берегу реки Ханган всегда был одним из любимых мест Чона еще со времен университета. Здесь они часто собирались своей небольшой компанией, отдыхая от нудных пар и преподавателей, надоедливых одногруппников, семей и токсичных отношений. Всегда находились выходы, верные решения и добрые слова. Возможно, так влияла природа, а может, сами парни, которые стали друг для друга новой семьей. По крайней мере, для Чонгука так и случилось. — Почему именно это место? — сразу спрашивает Тэхен, присаживаясь на приготовленный раскладной стул. Он расслабленно откидывается на спинку и прикрывает глаза, наслаждаясь тишиной, теплом и компанией самого милого парня на планете. — С ним много связано. Я подумал, что нам нужно узнать друг друга лучше, и это неплохой вариант, — Чонгук откладывает гитару в сторону. — Ты же любишь уединение? — Больше, чем ты можешь представить. Парень вытягивает ноги вперед и довольно жмурится, затем резко открывает глаза и улыбается. Он выглядит изумительно, как всегда впрочем, но Чонгука цепляет совершенно все: песочный шейный платок, упавший на ключицы, белая рубашка, расстегнутая на непозволительное количество пуговиц, черные, немного широкие брюки — все в Тэхене направлено на доставление эстетического удовольствия. Они не спеша едят приготовленную самим Чоном еду, что отняла, если честно, слишком много нервных клеток, но парню не жалко, ведь это того стоило. Тэхен доволен, нахваливает его навыки и жалуется, что теперь поправится. Гук только смеется и чуть краснеет, потому что получать комплименты от инструктора приятно до ломоты в костях. Солнце прячется за деревьями, погружая все в приятный теплый свет, отчего кожа Тэхена как будто сияет. Чонгук залипает безбожно и прослушивает очередной вопрос от, как выяснилось, очень любопытного Тэ. — Ты музыкант, я это давно понял, но не знал, какой инструмент, — говорит восхищенно Ким, указывая рукой на гитару. — Как ты это понял? — Твои пальцы грубые и немного деформированные, причем только на правой руке. А еще ты напеваешь иногда разное, когда задумчивый. Ты на свадьбе постоянно так делал, Чонгук, — смеется Тэхен, беря ладонь младшего, поглаживая. Его нежность делает Чона таким слабым. Известное уже состояние покоя и комфорта окутывает все тело невидимым пледом, таким теплым и уютным. — Тогда, может, я сыграю? — Конечно, я этого весь вечер жду. Тэхен снова откидывается назад и прикрывает глаза, вслушиваясь в ровные звуки гитары, так звонко поющей под умелыми пальцами Гука. Затейливый мотив, явный профессионализм и очевидный опыт выдают в парне не просто музыканта-любителя. Тэхен делает для себя определенные выводы и запоминает несколько вопросов, которые задаст позже, а пока наслаждается мелодичным голосом младшего, который так редко удается услышать в повседневной жизни. Чонгук хорош, даже слишком. Его неуверенность в своих силах странная, скромность необоснованная, и Тэ искренне не понимает, как же так вышло, что буквально каждое его действие или слово в сторону парня доводило того до дикого смущения. Гук заканчивает и вопросительно смотрит на Тэ. Глаза последнего сияют восторгом, рот открыт в немых похвалах. Эти совсем детские эмоции вызывают приятную дрожь внутри и радость за свой успех, а еще Чонгук счастлив — вот так просто, потому что Тэхен рядом, такой близкий, открытый и улыбающийся. — У тебя есть группа? — сразу же спрашивает Тэ, становясь серьезным. — Ну, я играю в одной… Мы не очень успешны, — говорит он, пожимая плечами. — Но классно проводим время. Там мои друзья… «Да здравствует фикус!» — такое название. Тэхен улыбается и тянется к Чонгуку, беря того за руки. Этот парень — сплошная загадка, милая, но с хорошим ключом из кучи комплексов и нереализованных желаний. Тэхен тоже когда-то был таким, но все изменилось после поездки в Индию. Он почему-то уверен, что сможет помочь Чонгуку найти свое место в этом мире. — Мне нравится, я хочу послушать ваше выступление вживую, — почти шепчет Ким, заглядывая в глаза напротив. — Оу, это… Когда-нибудь обязательно. Они сидят еще немного, пока не начинают замерзать. Чонгук любезно подвозит Тэхена домой на машине лучшего хена на земле. Отчего-то расставаться кажется странным и недопустимым, поэтому прощание затягивается на добрых полчаса, которые заполняются медленными страстными поцелуями, где каждый хочет оторвать себе частичку, чтобы не чувствовать себя одиноким долгой ночью. Тэ цепляется за воротник рубашки младшего, как за последнюю ниточку реальности, виснет на нем безвольно, желая остаться в машине рядом с Гуком хоть на всю ночь, но их прерывает звонок Хосока. — Это твой друг? — спрашивает Тэхен, поправляя волосы и выравнивая дыхание. — Да, я с ним на йогу хожу. Он переживает. Чонгук смеется и нехотя отпускает ладонь инструктора, собирающегося выбраться из машины. — Доброй ночи, Чонгук, — говорит он, наклоняясь ближе и легко целуя в нос. — Доброй, Тэхен. Они разрывают долгий зрительный контакт и отворачиваются, думая, что вечер слишком хороший, чтобы закончиться так быстро. Но тем не менее, оба направляются домой обдумывать новое приятное положение — кажется, они теперь встречаются? Чонгук от этой мысли громче подпевает хиту на радио и улыбается шире. Вмиг все стало просто и правильно. В бесконечных внутренних проблемах и противоречиях Чонгук никогда не мог достичь самого главного, а с Тэхеном ощущает это постоянно — чувство расслабляющего комфорта. Что ж, теперь его задача не потерять удивительного инструктора, который может вылечить не только тело, но еще и душу.