Первая Галактическая

Вообще старшина Макриди взводу сразу не понравился. А как могло быть иначе? Уже один простой эпизод в тот же день всё расставил по своим местам. На занятиях по рукопашному бою и обращению с холодным оружием один курсант имел неосторожность спросить: - Сэр! Скажите, а зачем в эпоху космических войн и звёздных флотов нам учить приёмы боя с холодным оружием? Ведь вся война может быть выиграна нажатием одной кнопки. Старшина остановился, внезапно призадумался, затем ответил: - Хороший вопрос, курсант! Я могу объяснить всё более наглядно. Приставь ладонь к стене! Курсант замешкался, бросая удивлённые взгляды то на сокурсников, то на командира. Страшина многозначительно и утвердительно кивнул головой. Мол, давай, не дрейфь! Наконец, после раздумий любопытный вытянул в сторону правую руку и прижал ладонь к стене. По лицу было видно, что его одолевают не самые хорошие предчувствия. - Итак, вы совершенно правы, когда считаете, что войну можно выиграть нажатием одной кнопки. – Объявил командир, развернувшись спиной к любопытному и повернувшись ко всем остальным. – Но! Тут Макриди многозначительно поднял голос и в тот же миг почти незаметно выхватил нож с пояса, развернулся корпусом и метнул оружие позади себя. Ладонь курсанта оказалась вмиг прибита к стене лезвием по самую рукоятку. А сам «подопытный» заорал благим матом. Под эти истошные вопли и ручейки хлынувшей крови командир совершенно невозмутимо продолжил наставительным менторским тоном: - Запомните, враг не сможет нажать на кнопку, если ему отрубить руку, лапу, клешню или что там у него. Соответственно и вы должны быть подготовлены так, чтобы с вами этого фокуса не проделали. Затем старшина Макриди молча оглянул свой взвод с поголовно отвисшими челюстями, и крикнул куда-то в сторону: - Санита-ар! Пострадавший на плацу! После таких «наглядных» пояснений задавать вопросы старшине уже никто не хотел. Вообще. Но главное в этот день у них было впереди. Прежде чем их посадят за штурвалы боевых машин, им предстояло стать снайперами. Сам комендант крепости Волошин приветствовал их на одной из артиллерийских палуб ближнего радиуса действия. Вообще вся система управления огнём была полностью автоматизирована и централизована. Но в определённых случаях за лафетами пушек и даже за пультами контроля гигантских мортир могли оказаться и люди. На технику никогда нельзя полностью полагаться. А человеческий фактор тоже никто не отменял. Так что пусть лучше они контролируют друг друга и подстраховывают. Фотонная пушка ближнего боя была усиленным аналогом того же орудия, установленного на борту истребителя. Лафет пушки с пультом управления и сиденьем для одного стрелка находился на борту. Сама пушка подвижным и герметичным полимерным кожухом была соединена с бортом и вынесена в космос. Длина излучателей орудия доходила до 15 метров. Почти в десять раз больше своего «самолётного» аналога. Мощные поворотные механизмы пушки позволяли поднимать её и вращать в любом направлении до угла в 60 градусов. При повороте вместе со стволом вращался и сам стрелок. - Курсанты! – начал генерал Волошин. – Вы долго обучались на тренажёрах и показали неплохие результаты. Но тренажёр и настоящее орудие, как вы увидите сегодня, это две большие разницы. И, тем не менее, навыки, полученные вами во время обучения на Земле, даром не пропадут и очень вам пригодятся. Вы должны сначала приноровится к этой новой для вас технике. После этого вас уже посадят за штурвалы истребителей. Чему равна совокупная мощь армии? – Задал вопрос генерал весьма громко, но ответа дожидаться не стал. - Она равна способностям и силе самого слабого и неумелого солдата. Так что, господа будущие офицеры, каждый из вас должен научиться стрелять либо одинаково хорошо, либо одинаково плохо. Но последний вариант мы не рассматриваем. Потому что в том месте обороны, где будет стоять неумёха, там враг и обеспечит прорыв. А закрыть брешь даже суперпрофессионалы просто не успеют. Поэтому прошу садиться за пульт управления пушкой. – Пригласил генерал любого из добровольцев. Один из желающих вышел из строя. Генерал указал рукой на кресло стрелка. Доброволец сел в кресло, закрепился к нему пристяжными ремнями, надел на голову шлем, и опустил на глаза интерактивный визир, соединённый с системами слежения крепости. - Дай! – отрывисто крикнул генерал. С крепости в космос был запущен полутораметровый пластиковый диск. Цифры перед глазами менялись почти мгновенно, отсчитывая стремительно растущее расстояние до цели. А поскольку учебная цель не излучала и ни тепла и не отражала электромагнитных волн, вести её можно было только визуально. Скоро диск совсем скроется из виду. Поэтому курсант решился втопить пальцы в гашетку открытия огня по цели. Цепь ярких пучков света прошла мимо и рассеялась в пространстве. - Следующий! – Скомандовал Волошин. - Но сэр! – Возмутился курсант. – Разве мне не положена вторая попытка? - Враг не даст тебе второй попытки, сынок! – Спокойно отмёл это возражение командующий и пригласил к пульту следующего. К пульту подошёл второй доброволец. Первый был ошарашен и своей неудачей и реакцией командующего на неё. Он отстегнул ремни и спустился на пол в весьма расстроенных чувствах. С его точки зрения это было несправедливо. Но субординацию никто в армии не отменял. Да и с логикой генерала не поспоришь. Но и следующий кандидат на звание истинного снайпера цель поразить не смог. Таким Макаром и очень скоро настроение у бравых курсантов подпортилось. Даже у тех, кто учёбой никогда особо не заморачивался. Ударить в грязь лицом перед командующим крепости и всей оборонной системы, совсем не улыбалось. Одно дело – регулярные занятия, где всегда можно поднарверстать, средний балл там натянуть, пересдать, договориться с преподом. Так или иначе, выкрутиться можно. А тут оценка может быть только одна. Попал – не попал. А экзаменатор очень высокопоставленный. С ним не договоришься. Даже пытаться не стоит. Только хуже сделаешь. Так или иначе Мартин Пико почувствовал, как засосало под ложечкой. Одна попытка, один выстрел. И у всех неудача! Он уже и сам засомневался, что сможет выполнить поставленную задачу. С одной стороны, на тренажёре он всё это прекрасно выполнял, и не раз. Так что блеснуть талантом перед генералом очень хотелось. С другой стороны, раз все завалились, то одним больше, одним меньше, уже не важно. По команде генерала Мартин сел за пульт управления пушкой, надел шлем, прильнул глазами к визиру. Словом, полностью приготовился к стрельбе, уже положил пальцы на кнопку открытия огня, чтобы ничто более его не отвлекало. И ожидал только команды. Попытка – не пытка. Он уже видел, как завалились остальные, и можно было судить об их ошибках. Но то со стороны. А вот в кресле стрелка картина выглядит совсем иначе. И тут он уже не был совсем уверен, что правильно и точно понял ошибки предшественников. - Дай! – раздалась отрывистая команда генерала. Пара секунд на размышление между моментом, когда стрелять ещё рано, и когда уже поздно. Мартин был уверен, что верно уловил этот момент, нажал обе кнопки гашетки большими пальцами до упора. И… Мимо! - Следующий! – Монотонно и буднично объявил генерал. Чуда не случилось. За какие же это, блин, тренажёры их сажали, что они так не соответствуют действительности?! Впрочем, сейчас это было уже не важно. После того, как 24 человека благополучно завалились, его неудача не казалась настолько фатальной. Но Мартин всегда помнил наставления преподавателей соизмерять учебную обстановку с реальной и помнить, что от его действий зависит жизнь очень многих людей. Наконец, за пульт управления пушкой сел последний претендент их взвода, некто Серж Геворкян. Выглядел он несколько старше, да и был вообще с пятого, последнего курса Академии. Этот всё время стоял несколько отстранённо и в обсуждении случившегося с другими курсантами не вступал. А те шушукались весьма активно. Волошин, на время закрыл на это глаза. Взвод оказался смешанным. Некоторых из новичков, в том числе и Геворкяна, Мартин вообще никогда не видел. Пятикурсник спокойно и молча сел за пульт, пристегнулся и приготовился к атаке. По команде Волошина «Дай» вылетел учебный диск. Испытуемый в отличие от остальных почти не выжидал, и сразу нажал на кнопку спуска. Фотонный импульс ушёл в космос, и в то же мгновенье пространство озарила не ослепляющая, но всё же яркая вспышка. Цель была поражена. Поражены были и все присутствовавшие курсанты. На мгновенье у всех дыханье перехватило. Никто вообще после всех этих неудач не верил, что кто-то из их взвода способен справиться с пятнадцатиметровой громадиной. Главком СПО молча кивнул головой, а затем велел всему взводу построиться на артиллерийской палубе в две шеренги. Сначала Волошин медленно прошёлся вдоль строя с руками, сложенными за спиной. - Скажите! – Спросил он. – Только честно. Вы долго думали, рассчитывали в своих головах, когда именно вам надо стрелять? Курсанты уныло понурили головы. - Ясно. – Спокойно ответил Волошин и загадочно улыбнулся. – Видите ли, я знал, что будет именно так. И поэтому показанные вами результаты меня не удивляют и не огорчают нисколько. Я бы мог долго говорить о долге в бою. Но знаю, что человек неподготовленный в бою только растеряется. И участь его решиться очень быстро. А дело всё в том, что думать-то вы и не должны. В том смысле, в каком вы это делали только что. С непривычки. Эта пушка – продолжение ваших рук. Как и самолёт будет продолжением вашего тела в конечном итоге. Вы же, когда берёте ложку, не промахиваетесь и не размышляете, с какого боку её ухватить? Но ведь был период в вашей жизни, когда вы и ложку держали с трудом. Только вы об этом не помните. Конечно, ложка – вещь неподвижная, а вам придётся иметь дело с очень манёвренными и проворными объектами. Но принцип здесь тот же. Набить руку! Научиться видеть противника и соизмерять свои возможности с тем, что видишь. Знать, чётко и просто знать, когда протянуть руку и схватить цель! Если ваши снаряды будут просто лететь цели вдогонку, ничего не выйдет. Вы должны знать, где окажется цель и бить её в месте встречи! Пусть враг думает, что вы остались далеко позади. Сделайте ему сюрприз! Ведь военное искусство построено на обмане противника. Так было, и так будет. А теперь, курсант Геворкян, выйти из строя! Названный сделал шаг вперёд и невозмутимо, но громко доложил: - Я! - Вы молодец, курсант Геворкян! – Отозвался Волошин. - Служу Объединённому Человечеству! – Так же невозмутимо и громко ответил курсант. - Сегодня вы стали гордостью вашего взвода, но вам не следует расслабляться! У вас, Геворкян, и у всех остальных впереди ещё много испытаний на прочность. А теперь, господа курсанты, по каютам! Сейчас у вас свободное время! Усталые курсанты вновь разошлись по своим пенатам. Но Мартину Пико было немного не до них. Он хотел как-то отвлечься от бурных событий дня. И нашёл себе такой весьма непростой способ. Он уединился в столовой и погрузился в … каллиграфию. Иероглифическая письменность никому не нужного языка богом забытого мира стала для него сейчас отдушиной. И хорошо, что командиры и курсанты этого не знали. Мигом справили б его в места не столь отдалённые. А пока он разложил на обеденном столе бумагу, взял чернила, кисточку, а также образцы иероглифов. И начал выводить текст. А помнил наизусть он уже немало. И всё же подглядка в образцы требовалась ещё. Поначалу, как того и требовал этикет, текст выходил нарочито официальным. Так требовали нормы обращения к лицу такого происхождения на далёкой и загадочной планете. Он, будучи формально простолюдином, мог написать письмо единственному человеку на Земле, способному это прочесть, только такой текст: ""Высокоблагородная госпожа! Ваш покорный слуга смиреннейше пишет вам с крепости, как и было приказано Вашим Высочеством. Крепость потрясает всякое воображение. Внутри этого громадного объекта чувствуешь себя причастным к великим делам. Военная мощь объекта колоссальна. Но нам ещё только предстоит овладеть всеми её секретами. Этим мы и занимаемся неустанно день и ночь. Но нам ещё очень многое предстоит узнать. Но несмотря на все эти чудеса, обязан сказать одно. Ничто не может выразить, как я скучаю по вас. И жду момента, когда б я снова смог бы пасть ниц перед вашей огненной светлостью"". Мартин Пико знал, что посылки доставлялись на Землю пакетами. Нужно было сформировать набранный груз. И примерно раз в две недели такие грузы по готовности уходили на поверхность. Естественно, что на оборонной крепости глушилась любая посторонняя связь с Землёй. На крепости были установлены мощные, способные к самообучению брандмауэры, с множественными иерархическими зависимостями. Поэтому все интерактивные контактные сети, столь популярные внизу, здесь не работали. Но инопланетная принцесса об этих технологиях и понятия не имела. Ну и, слава богу, если честно. Курсант Пико немного успокоился, попрактиковавшись в каллиграфии. Инопланетянка оказалась права. Если не спешить и вдумчиво выводить каждый иероглиф, то и нервы действительно успокаиваются. Мысли быстрее приходят в порядок. Его письмо, адресованное в Вашингтон, он отнёс в камеру доставки и снабжения с прикреплением бирки «Личные данные». Но тут он заметил, что коридоре с широким панорамным видом на Землю собрался весь их взвод. А собрался он не просто так. Все курсанты слушали, как недавний счастливец с Пятого курса играет на гитаре. Тут-то успокоенные нервишки Мартина снова заболели. Но ненадолго. Он быстро ушел оттуда вниз, на 35-ю палубу. Любопытно, вся несанкционированная связь с борта крепости железно отслеживалась охранными программами с искусственным интеллектом. Никакое входящее сообщение без специальной кодировки просто не могло поступить на борт. А вообще, охотников пошутить да поиграть со связь внизу было пруд пруди. И развлекались они каждый день. И вообще, казалось бы, они могли полностью забить связь с крепостью. Но шутники не знали нужных шифров и паролей. Так что все их шуточные, а порой и откровенно провокационные послания «реакционной военщине» уходили в пустоту. И удивительно, как же при таком уровне обеспечения безопасности, офицер на посту просто взял конверт от простого курсанта. Мартин уже немного подустал и не придал особого значения, когда ленивый офицер небрежно вскрыл пакет, бросил взгляд то на каракули на бумаге, то на самого курсанта, и спросил: - Слышь, зелёный?! А что это такое ты отправляешь? - Да так! Письмо другу, китайцу, господин лейтенант! Офицер повернулся к своему коллеге, лениво развалившемуся на диване и спросил: - Может всё-таки звякнуть в СИБ-отдел? Второй небрежно махнул рукой: - Да ладн! Чо, у них других забот что ли нет? Отправим, студент! Но не раньше, чем через неделю. Когда грузок для курьерского поднаберётся. Вот так вот. Мартин пожал плечами и ушёл обратно в свою «казарму». А вот если бы СИБ, Отдел Службы Информационной Безопасности хоть чуть чуть поинтересовался бы и потратил бы на это немного своего времени, они сразу же поняли б, что перед ними совсем не китайский язык. Вот тут-то они б реально прибалдели. И наверняка поинтересовались у простого курсанта, на каком это языке он шлёт письма с борта секретного объекта. Но они не прибалдели. Оттого ничего не подозревающий «шпион» Пико спокойно шёл назад. А когда Мартин возвращался, то увидел того самого везунчика и внезапно массового любимца публики совсем одного. Он вышел в тамбур, чтоб закурить. Серж Геворкян, так Мартин вспомнил его имя. Удивительно спокойный, словно, и не было только что совсем ничего. Даже можно сказать, флегматичный парень. С виду, настоящий спортсмен. И курит?! Мартин ощутил некую неловкость. С одной стороны, ему было завидно, что этот ранее совершенно неизвестный тип показал лучший результат среди всех учащихся. И что с того, что он был старше на год? Мартин уже в определённой мере привык считать себя лучшим. Это в некоторой мере компенсировало ему предавших друзей. А тут ещё и отбренькивал на гитаре перед всей компанией. Но с другой стороны, Серж, ведь не знал Мартина и его амбиций. Да и с виду, он неплохой парень. Учится так же, как и все. Так же неловко он поприветствовал старшекурсника взмахом руки. Геворкян на удивление приятно и легко отреагировал. - Привет! Не хочешь закурить? - Да я не курю. Ты извини! - Правильно делаешь. А я вот с учебки пристрастился. Всё никак не брошу. - Да ладно! Способов полно. Электронные сигареты! Табакозаменители. Кодировки. - Да знаю я! – С досадой отмахнулся Геворкян. – Времени нет. Да и вообще. Я ж с Еревана. Отец коньяк делает. Лучший. И у братьев свои цеха. Это только я не в ту степь пошёл. Отец решил, что ещё один винодел в семье – это уже слишком. Ну а в нашей семье мужик, курящий электронные сигареты, - это нонсенс. Но ты, чувак, не кури! Понял? - Да у меня и повода не было. – Пожал плечами Пико. – Я, кстати, как и ты, не в родных пошёл. У меня в роду все юристы. Но слушай, Серж! Ты реально молодец! Не слушай старого дурака. Я раньше был о генерале Волошине лучшего мнения. Ты ж наш весь курс спас! Геворкян усмехнулся легонько: - Вообще-то он был прав. Цель я поразил больше по наитию, чем из расчёта, по привычке или от меткого глаза. Тренажёр даже в самом лучшем случае покажет только часть картины. Истина гораздо сложнее. Поэтому воюют люди, а не машины. Машины нам только помогают, но окончательное решение всегда принимаем мы. А ты не расстраивайся! Самое главное, ты должен уяснить, к чему ты стремишься. Какой результат хочешь получить в конце. Если такая цель у тебя есть, добьёшься! А если в голове ничего конкретного нет, то ничего и не получиться. - Да как сказать! – Помялся Мартин. – У большинства моих одногруппников только удачная картера на уме. Весьма абстрактная вешь. Никаких конкретных целей, только удачные связи. Серж снова снисходительно улыбнулся и сбросил выкуренный бычок в ствол мусороприёмника. - И кем они будут? Чего будут стоить в самый важный момент? Думаешь, в тылу отсидятся? Родители их прикроют? А ведь может статься, что и прикрывать будет некому. А в тех войнах, что нас ждут, тыл очень легко будет превращаться в передовую. Так что, не переживай. Садись за пульт и жарь всё! Воспринимай это не как скучную учебную цель, а как игру. Увлекательную настолько, что кровь закипает. Каждая поражённая цель, словно сладкий торт или лучший в мире секс. Попадёшь, всё будет твоим. Тебя, кстати, как зовут? - Марти. Геворкян протянул руку. - Серж! Ну будем знакомы. Ладно, завтра бесноватый снова всех будить начнёт. К этому делу надо серьёзно подготовиться. ************************************************* На следующий день взвод начал масштабные учения по батарейной стрельбе. Теперь уже за каждым орудием сидело по курсанту. Учились они пока независимо друг от друга. Мартин Пико сидел за своим лафетом, уже будучи пристёгнутым к креслу. Ждал цель. Или даже несколько целей. Горечь вчерашней неудачи не оставляла его. Он хоть и был рад за Сержа и вчера уже понял, что он простой парень и звёзд с неба не хватает. Но всё равно считал, что должен быть как минимум, не хуже его. Впрочем, не он один так считал. Командование придерживалось такой же позиции. Уровень подготовки должен быть как можно более равным и одинаковым. Цель и вкус потенциальной победы манили. Вскоре Мартин понял суть его ошибки. Дело не в том, что он не мог обнаружить или отследить цель, поймать её в прибор и глазомером. Проблема была в том, что он не принял во внимание особенности пушки. Силу и скорость её поворотных механизмов, скорость отдачи, время на реакцию. То есть пушка поворачивалась то слишком быстро, то слишком медленно. Очевидно, что такая сложная машина не может подстроиться под человека. Но человек может подстроить свои рефлексы под возможности пушки. Задумав всё именно так, он стал снова ждать, подстерегая цель. Очередной учебный диск вылетел в пространство. Пико уже ждал его и терпеливо вёл визиром. Пальцы в гашетку! Молниеносный фотонный импульс! И! Цель поражена! Это уже было лучше. Мартин почувствовал, что личная победа действительно воодушевляет и поднимает самооценку. - Ещё! – Скомандовал он в микрофон под шлемом. И вторая цель была поражена точно так же. - Дай две! – Скомандовал Пико снова. Одновременно вылетели два диска с одинаковой скоростью. Запомнив алгоритм атаки, Мартин поразил сначала один, а через мгновенье и другой. Скорость его реакции росла. А кода он поразил уже два диска, летящих с разной скоростью, он сорвал шлем и во всё горло заорал: Да! Да! Я звёздный снайпер! Видя успехи своих подчинённых, генерал Волошин, удовлетворённо кивнул. Он подошёл к переговорному устройству наблюдательной рубки и заявил по громкой связи, после того, как курсанты сняли шлемы и приготовились выслушать команду: - Господа учащиеся, сегодня вы постарались на славу и значительно улучшили свои результаты. Поэтому мы приняли решение о том, что вы уже можете справляться с более сложными ситуациями. Завтра вы будете вести огонь одной командой с распределением собственных и непересекающихся секторов обстрела. Но вашим противником уже будут не летающие диски, а наши истребители, которые будут имитировать атаку на крепость. Они будут бить учебными управляемыми ракетами. Именно их вы и должны будете перехватывать. Ваши новые цели, как я и говорил ранее, будут подвижными и очень манёвренными. Задача – не допустить попадания ни одной боеголовки по крепости. А теперь вольно, курсанты! ****************************************************** Перед лицом директора Космосовета горел небольшой объёмный экран – голограмма, на котором отображались различные эпизоды подготовки курсантов Флота на всё ещё идущих учениях. В кабинете было темно. И кроме экрана и настольной лампы рядом с директором, больше источников света не было. Дуглас Кастер молча и внимательно наблюдал за всем, что было заснято. За учебными стрельбами из фотонных пушек, за теоретическими уроками, за тем, как учащиеся в боевых экзокомплектах выполняют задания и участвуют в тренировочных боях Команда на команду. А за спиной у него стоял темнокожий капитан армии САСШ. Его правый глаз буквально и в самом прямом смысле светился синеватым светом. Собственно, именно он и воспроизводил сейчас изображение прямо из памяти мозга. Наконец, когда сам автор записи решил, что сеанс можно заканчивать, он просто моргнул глазами. Объёмный экран тут же исчез. Глаза капитана вновь стали вполне обычными, а в кабинете директора осталась гореть только тусклая настольная лампа. Кастер упёр подбородок в выставленные «домиком» ладони и натужно ответил, словно только на ходу подбирал нужные слова: - Ну… В целом их уровень вырос. Ощутимо вырос. - Они ещё дети, сэр! И вы это знаете. – Невозмутимо, но коротко ответил капитан. – И для очень многих из них, эти учения – просто игра. Пока игра. Да, они воодушевлены и рвутся в бой. Но это скорее, проявления обычного юношеского максимализма. Против тех, с кем нам, возможно, предстоит биться, у них нет шансов. Это всё равно, что спустить разгорячённых и рвущихся в бой щенят на матёрых питбулей. Хотя, да! Вы правы в чём-то. Если раньше я бы им и пяти минут не дал продержаться. То теперь, может, и до десяти дотянут. Доктор откинулся на спинку кресла, поджав губы. В не самом лучшем расположении духа. - Но ведь из нас тут наивных нет. – Спокойно заметил он капитану, не оборачиваясь на него, а смотря куда-то в точку. В то место, где только что горел голо-экран. – Мы же не думали всерьёз, что за месяц тренировок дотянем их уровень до боевого. Тут нужен только опыт реальных боевых действий. Либо годы службы и регулярных полётов и стрельб. – Но последнюю фразу доктор сказал как-то даже самому себе под нос. – Других солдат у нас нет. Что ты можешь предложить? Капитан ответил так же чётко и спокойно, и без прикрас: - Сэр! К войне они не готовы! Мы не готовы! Единственное, что я могу предложить, так это потянуть время и пока согласиться на их условия. Либо, что называется, лечь под более могущественного покровителя. Что, в принципе, равнозначно по последствиям для Земли. - Да я бы и рад согласиться на их условия. – Ответил директор после тяжкого вздоха. – Все объёмы даже ещё не добытой мейснеритовой руды с наших баз в Центавре закуплены и зарезервированы аж на пять лет вперёд. Мы фактически уже легли под могущественного покровителя. Их представитель сечас как раз там, на станции. Причём с жёсткими санкциями за просрочку. Так что пока Альянс требует месторождения в аренду, им просто нечего предложить. - Тогда мы в тупике, сэр. Получается, нужно готовиться к большой войне. А времени и денег у нас на это нет. Но тут капитан ничего нового не сказал. Почти. - Почему нет денег? Мы же специально создавали форму частной корпорации, формально независимой от государства, чтобы мобилизовать средства без особых ограничений. – Подозрительно спросил директор. - Сэр, боюсь за всеми организационными вопросами по подготовке Флота, вы не учли, что за ваше отсутствие корпорация «Кольцо» погрязла в долгах. Мы уже не можем сократить ни одной принятой вами, а затем вашим преемником программы по строительству кораблей, оборонных баз. Кредиты были получены корпорацией в счёт будущих поставок руды. И больше они нам не дадут. Потому что руды нельзя добыть сверх того количества, который добывается сейчас. Из них больше половины объема отданы Цефеидам за их технологии. Всё остальное кредиторам. И наши шахты работают на износ и себе в убыток. А что касается ресурсов Космического совета, то на них на рассчитывать не стоит. Формально, это научная организация. Конгресс не выделит денег сверх заявленного в этом году бюджета. А он утвержден еще директором Сантьяго. Я не вижу способа получить дополнительные финансовые ресурсы. Сэр! – Невозмутимо ответил негр. Дуглас Кастер долго молчал, уставившись на тусклый свет настольной лампы. Затем он ответил с явным сомнением: - В таком случае, друг мой, нам придётся залезть в государственный карман. Дороти это очень не понравиться, но я смогу её убедить, если мы предложим ей увидеть удачное завершение наших манёвров Флота. Это убедит её. - Согласен, - ответил капитан, - но боюсь, сэр, вот это её не совсем обрадует. Он протянул директору лист бумаги. На нём были распечатаны какие-то статьи расходов Космического ведомства из блока "Прочие незапланированные расходы". В частности там значились весьма интересные вещи. Оборудование сада камней, системы сообщающихся прудов и сада деревьев Бонсай за тридцать миллионов долларов причём за этим стояла подпись самого Кастера и пометка «К исполнению». Но это еще цветочки. На другой строке значилось: отправить корабль на планету Четырёх Стихий, привезти выводок из девяти черепаховых уток, заказать 400 метров тончайшего огненного шёлка красного цвета, и 400 метров такого же шёлка золотого цвета у придворного портного мастера Дзи Фу в Столице Огня. Это тянуло уже на пару десятков миллиардов долларов и хорошенький межпланетный дипломатический скандал, ибо полностью нарушало все обещания доктора жителям планеты. - Кто дал эти заказы Совету? – Похолодевшим тоном спросил Дуглас. - Посольство Планеты Четырёх Стихий, сэр! – как будто невозмутимо ответил капитан. Но в его голосе всё же присутствовали нотки злорадства, которые он пытался замаскировать. - Вы всё ещё считаете, что за этой девчонкой не нужно присматривать, сэр? – добавил капитан. У Кастера засосало под ложечкой, когда он представил, какие па ему нужно будет выплясывать перед Федеральным Комитетом аудиторов, доказывая, для какой радости Федеральному правительству тратиться на черепаховых уточек. Полную тишину в комнате нарушил шелест сминаемой рукой директора бумаги. Затем Кастер ответил с едва скрываемой злостью в голосе: - Вы свободны, капитан! - Да, сэр! Но как же расходы посольства? Они очень сильно возросли. - Я сам разберусь с девчонкой! – Ответил директор, процеживая сквозь зубы. – Я вас больше не держу! Капитан кивнул головой и молча вышел из кабинета. Досадно, однако. Похоже, ему придётся надолго отложить визит к президенту. А вот к принцесске наведаться стоит, и как можно скорее, и лично расспросить, откуда все эти заскоки. ********************************************************************** Что ж, настал день, которого курсанты ждали, а ещё немало страшились. Особенно после первых неудач со стрельбами на артиллерийских палубах. Ведь сегодня им предстояло сесть за штурвалы истребителей и вывести их в открытый космос. Хоть и сначала с помощью автопилота и под надзором опытных инструкторов. Всё теперь казалось не настолько простым, хоть и учения, в конце концов, пошли более менее нормально. Взводам так и не удалось добиться стопроцентной результативности по перехвату ракет, но они хотя бы начали бить слаженно, как единая батарея. Во главе каждого взвода был поставлен командир батареи. Из курсантов. Он учился, так же как и все. Как и все делал ошибки. Потихоньку учился их исправлять и не допускать в дальнейшем. Десять дней непрерывно шли стрельбы. Но при всех неудачах батареи и их командиры научились отслеживать наиболее опасные на данный момент времени цели и поражать их. Остальное могло прийти у ним только с опытом. Причём, по-хорошему, с боевым опытом. А такого не было ещё ни у одного земного офицера. Потому-то главком СПО не требовал от мальчишек чего-то сверхъестественного. Всё придёт со временем. Но сейчас важнее охват учений, а не углублённая специализация. Итак, истребители Эс-файтеры крепились на подвижных квадратных платформах. В обычном положении можно было бы подумать, что они просто стоят в своих боксах. Но на самом деле они не взлетали, как обычные атмосферные самолёты, разгоном по палубе. Слишком много времени ушло бы на разгон и рулёжку сразу полутора десятков машин. А в бою не то что каждая секунда на счету. Доли секунды. Поэтому стоило только всем пилотам занять свои кабины, как все платформы разворачивались мощными приводными поршнями вниз, перпендикулярно к поверхности ангара. Будучи теперь в подвешенном состоянии, они теперь просто целились в бесконечную космическую пустоту. И специальным толчком подвижной стартовой плиты «выплёвывались» наружу. По-хорошему, выброс должен был происходить одновременно «роем». Это позволяло хоть ненамного, но всё же сбить противника с толку. Но поскольку сейчас за штурвалом каждой машины сидели зелёные новобранцы, рисковать было нельзя. Истребители выпускали по одному в 10 секунд интервала. Снаружи их уже ждали инструкторы. Как раз из тех, что недавно устраивал показательные атаки ракетами на крепость. Впрочем сейчас Мартину Пико уже не казалось всё это чем-то совсем новым и неуправляемым. Вроде тех же пушек. На лётных тренажёрах они отрабатывали эти операции по нескольку раз. И теперь уже не казалось, что учебный механизм и боевая машина настолько различны. Тренажёр не подвёл его на этот раз. Эту часть задания Мартин выполнил, как надо. Сначала стабилизировал свой курс на орбите крепости, которая обладает собственной гравитацией. Затем сойти с этой парковочной орбиты и сосредоточится в точке сбора их небольшой учебной эскадрильи. Эта точка уже отчётливо выдавала себя присутствием там сразу трёх истребителей Флота. Но ориентироваться на неё следовало всё же по радару. А на радаре у курсанта Пико она лежала чуть снизу, склонением минус шестьдесят. Но то радар. Сейчас, когда над головой была только прозрачная крышка из бронированного герметичного углепластика, он мог видеть то, чего не мог раньше. Ни в отсеке шаттла с узкими иллюминаторами. Ни даже в обзорные стёкла на борту крепости. Всё-таки там ощущаешь себя за стеклом. На тебя действует гравитация, под тобой твёрдый стальной пол. Космос выглядит величественно, но как декорация, как картинка на экране. Теперь над ним, под ним, вокруг, только космос. Позади удаляющаяся громада Кронштадта. А впереди, словно гигантская всеобъёмная лампа, освещённая сторона Земли с отчётливыми контурами разноцветных континентальных масс, бирюзовыми океанами и облачными покровами грозовых фронтов и циклонов. Это отсюда они выглядят нежными мазками белоснежной пенки. А снизу, с поверхности Земли, Мартин прекрасно представлял, как они там выглядят. Они с отцом как-то пережидали грозу в горах. Да такую, что средь бела дня сумерки наступили, а вода лила с небес, словно прорвало Ниагарский водопад. Но всё это вместе сейчас излучало навстречу пилоту мягкий тёплый свет, нежный и родной, как поцелуй мамы на ночь. Впрочем, свет мог и помешать ориентации. К тому же было всегда опасно поворачиваться незащищёнными глазами к Солнцу, поэтому Пико опустил светофильтры поверх стёкол шлема. В шлемофоне, тем временем, прозвучала команда: - Первая учебная эскадрилья, сосредоточится в точке сбора Чарли! Ордер построения – базовый! Голос этого человека Мартин не особо и узнал. По всей видимости, этого человека, их инструктора по лётной подготовке, ему еще только предстоит увидеть вживую. Касательно же сути сказанного, то данная команда означала построение в виде скошенной линии при дистанции между машинами не менее чем в сто метров. После сбора эскадрилья двинулась по орбите вокруг Земли. Во время этих витков курсанты отрабатывали манёвры в едином строю. Общим строем меняли курс и снова возвращались на прежний. Десять витков заканчивались самым сложным и ответственным: посадкой. Но садиться им предстояло уже не на Кронштадт, по крайней мере сегодня. А на некогда китайскую орбитальную базу Шаньдао, теперь преобразованную в нечто вроде «полукрепости» с парой пушек и ангаром для кораблей мелкого класса. Задача эта была трудна на первый раз по той причине, что в космос их выталкивал механизм, а вот при посадке нужно было точно угодить в узкую (аж 100 метров) щель ангара и зацепить с одной единственной попытки крепежным крюком посадочный магнитный тормоз. А для этого нужно при подлёте к ангару резко снизить скорость, испытывая при этом не самые приятные ощущения перегрузок и сохраняя при этом ясность рассудка для точного расчёта траектории посадки. Впрочем, посадка на борт «крепости» прошла успешно. Хотя и не все пилоты сумели зацепить тормоза с первой попытки. Что же с ними произошло? Они разбились в лепёшку о стенки ангара? Отнюдь! Просто ангар был сквозной, пролетели в противоположный выход. И пришлось им так сделать по два, по три захода. Когда в закрывшемся ангаре полностью выровнялось давление, пилоты получили возможность выйти из своих машин. По заранее распространённому среди них приказу, все построились в две шеренги перед своими машинами, которые техники станции уже усиленно заводили в стартовые боксы. Именно там они осмотрят и проверят техническое состояние каждой машины. Впрочем, курсантам было не до них. Техники станции выполняют важную работу, без которой ни один корабль не мог бы уйти в полёт. Но юнцам-пилотам было пока не до осознания сего важного факта, кровь и так бурлила у многих после их самого первого реального полёта в безвоздушном пространстве. А техники? Что они после всего это? Так! Статисты. Элементы конструкции станции, наверное. Внимание учащихся было направлено на трёх инструкторов, стоявших прямо перед их строем. Все, как один, и курсанты, в том числе, были одеты в комбинезоны стального цвета. Один из инструкторов представился как старший лейтенант Людвиг Кайзерлинг, начальник лётной и лётно-боевой подготовки 1-й учебной эскадрильи. Они поздравил всех с началом реальных полётов на настоящих боевых машинах. Почему на настоящих? Ну, во-первых, потому что учебных моделей таких истребителей просто не успели разработать. А во-вторых, чтобы, как выразился старлей, слиться душой и телом с боевой машиной и почувствовать, как они ведут себя в космосе на своей собственной шкуре. Так же Кайзерлинг сообщил, что теперь им уже не суждено будет вернуться на борт Кронштадта в течение этих манёвров. А дальше новые учения. И шли они пока вполне нормально. Но у молодого курсанта играли кровь и эмоции. Это было именно тем, чего он хотел. И сомневался порой, что такое возможно. Закрадывались иногда мысли аж с первого курса, что отправят его какой-нибудь штабной крысой. Но нет. За штурвалом своего первого, самого первого космолёта, да ещё и настроенного исключительно на его личные данные, он мог быть всемогущим. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Поэтому Пико вместе со всеми и с энтузиазмом отрабатывал фигуры пилотажа, пока только на орбите Земли. Петли, перестроения и перегрузки, от которых почти теряешь сознание. А всё для того, чтоб быть быстрым, манёвренным, оказываться в двух местах сразу. Ну, это уже утрируя, конечно. А суть вся в том, что тебя сложнее поразить, если быстро и часто движешься. Они были пионерами, первыми, кто создавал и пробовал на практике новый род войск, те, кто ставил на крыло космические истребительные силы. При том, что будущая специализация офицеров этим совсем не ограничивалась. В конечном счёте, они должны были стать командирами кораблей и соединений Флота. А если хочешь научиться управлять большим кораблём, научись сначала управлять маленьким. А ещё через неделю полётов им назначили самое главное испытание, дальний марш-бросок в систему Сатурна. Многие сомневались в необходимости такого риска с совсем ещё неопытными пилотами. Да и цели такого перелёта до самих исполнителей так и не довели. Но командование Флота всячески подгоняло и торопило, не объясняя при том, причин. Главком СПО был против, но, к сожалению, в этом вопросе не властен. Здесь заправляли другие люди. И вся эскадрилья вышла из своего «стойбища» Шаньдао, чтобы проложить единый курс к цели. А там их должен был ждать перевалочный пункт в виде крейсера Флота Симон Боливар. По команде старшего лейтенанта после расчёта и принятия компьютером каждой машины нового курса и новых координат, они начали разгон. Когда-то, один из первых аппаратов Человечества «Кассини» летел к Сатурну почти семь лет. Сейчас они могли одолеть это расстояние за неделю. Для этого кабина пилота автоматически перевела его в лежачее положение. Здесь пилоты будут погружены в полусонное состояние до тех пор, автоматика их не разбудит. И когда это произойдёт, они снова примут управление машиной на себя. И начнут медленное торможение при подлёте к планете-гиганту. Такое испытание было не для слабонервных с самого начала. Один человек в маленькой начинённой электроникой скорлупке, где одновременно работают сотни тысяч подвижных деталей, против всего космоса. Случись что, и механизмы корабля выйдут из строя, никто уже не поможет. Остальная эскадрилья улетит вперёд. И от этого риска в космосе никто не был застрахован. Там пропадали и корабли побольше, с сотнями человек на борту. Терялась связь. И всё! Правда, такое было только на заре проникновения в Глубокий космос. Сейчас у всех крупных кораблей имелись индивидуальные или многоместные средства спасения с собственными двигателями. Но то большие корабли. А здесь один единственный истребитель. Среди всех его многочисленных систем, какая угодно могла отказать по тысяче причин. Это же техника. На неё не положишься на все сто. Как и на человека, тоже. Но к планете-гиганту все прибыли благополучно. Истребители только начали тормозить, а окольцованная планета уже ярко выделялась на лобовом стекле кабины. Сначала надо было затормозить. А чтобы никого не расплющило от резкого падения скорости, делать это можно было крайне медленно, короткими включениями тормозных двигателей на пару секунд. А это была сложная задачка, ибо гравитация гигантской планеты уже неумолимо тянула к себе. Их цель – звёздный крейсер Симон Боливар, шёл по самому краю системы колец, в зоне, свободной от астероидов и их обломков. Эскадрилья медленно встроилась в хвост крейсеру. Скоро на экране бортового компьютера каждого пилота поприветствовала усатая и загорелая физиономия капитана Хосе Идальго. Звёздный крейсер сблизи Мартину Пико видеть ещё не доводилось. И это произвело на него приятное впечатление. Вытянутый кинжалоподбный корпус, очень тёмный, плохо отражающий свет. Если бы не огни открытых ангарных палуб и не четыре мощных хвостовых сопла, сияющих во тьме ярким голубым светом, словно четыре маленьких солнца, крейсер было бы трудно разглядеть и легко спутать с каким-нибудь астероидом. А так, глядя и ощущая кожей лица, на колоссальный жар, исходящий от термоядерных двигателей, Мартин полностью проникся финансовой и технологической мощью корпорации «Кольцо». Именно на её верфях создавался этот корабль и еще серия подобных ему. Посадка в ангары крейсера прошла успешно. Эту технику пилоты успели неплохо отработать. Когда закрыли ангары и наполнили воздухом, капитан первого ранга Идальго вышел вместе с офицерами своего штаба поприветствовать прибывших. Этот корабль строился не только на деньги корпорации и Федерального Правительства, но и на средства подшефного субъекта Федерации. В данном случае над кораблём с самого момента закладки шефствовал Союз Южноамериканских Наций УНАСУР, объединявший почти все страны Южной Америки с близкими испано- или португалоязычными культурами. Этим же фактом объяснялся и состав экипажа. Сам капитан Идальго был весьма энергичным и весёлым уроженцем солнечной Венесуэлы. Но члены экипажа прекрасно владели и международным английским. Так что проблем в общении с ними быть не должно. Двое суток после посадки на борт курсанты только приходили в себя и отдыхали в каютах крейсера. А здесь они были менее приветливыми и удобными, чем на крепости. А потом офицеры снова построили всех на ангарной палубе. И объявили о своём решении. А был этот приказ вообще-то безумным. - Господа курсанты, - Серьёзно и с нотками беспокойства в голосе объявил старший лейтенант Кайзерлинг, - мы прибыли в систему газового гиганта Сатурна для того, чтобы отработать последний этап наших манёвров. Здесь мы находимся из-за мощного астероидного пояса, расположенного вокруг планеты, известного как кольца. Этот пояс хорошо выражен и достаточно плотен. А теперь я прошу выйти из строя тех, чьи фамилии я сейчас назову. Прежде чем я оглашу приказ. Нгуен Ле Минь! - Я! – Громко ответил курсант из Вьетнама и сделал шаг вперёд. - Ким Сон Нам! – Продолжил старший инструктор. – Дэвид Хэммонд! Мартин Пико! Павел Архипов! Грэм Де Вит! Азиз Шукри! Серж Геворкян! Авром Шалит! Командир выдержал паузу после оглашения списка, затем продолжил: - Все вы показали лучшие результаты на тренажёрах на Земле. Вы так же неплохо проявили себя в реальных полётах в космосе. Вы молодцы! И делаете новые успехи. Но сегодня я хочу предложить вам нечто более ответственное и связанное с реальной опасностью. Вам предлагается испытать себя и свои машины внутри астероидного поля вокруг Сатурна. Конечно, это не бой. И стрелять по вам никто не будет. Но опасность, не вернуться с этого испытания, совершенно реальна. На скорости в 10 километров в секунду среди смещающихся булыжников. Если кто считает, что он не готов испытать себя в таком, он может отказаться. Мы немедленно вернемся на Землю вместе с крейсером. Итак, есть ли отказники? Курсанты стояли в крайне напряжённом состоянии. Повисла тишина. Порой слышны были булькающие звуки пары сглатывающих от шока кадыков. Головы и лица курсантов были повёрнуты строго вперёд, но глазами они вертели из стороны в сторону, оглядывая товарищей. Никто ничего не ответил. Наверное, если бы хоть кто-нибудь сказал «Нет», все бы немедля последовали его примеру. Эдакое стадное чувство. Но для формирования стада нужна была хоть одна инициатива. Да уж, никто не хотел быть расплющенным об космический булыжник. Но и позориться перед всем взводом тоже не хотелось. Но «смельчака» не нашлось. Молчали все, а старший лейтенант Кайзерлинг всё ждал молча. Он и сам был совсем не восторге от этой затеи. Но командование решило и отметало все возражения. Но курсанты всё молчали. Вот такая вот вышла «храбрость» из трусости. Старший лейтенант подождал ещё пару минут и, не дождавшись никакого ответа, угрюмо заявил: - В таком случае, по машинам! Истребители вновь вышли в космос. Их многослойная обшивка защищала от радиации вокруг планеты-гиганта. Но сейчас всех без исключения волновала совсем другая опасность. - Поскольку инструкторов всего трое, то работать мы будем по очереди. – Объявил Кайзерлинг по общей связи. – Сегодня вы будете впервые работать по схеме ведущий-ведомый. Ведущим у каждого будет один из трёх инструкторов. Задача – пройти в плотном кольце не менее десяти километров. Двигаться будем по вектору полёта обломков вокруг планеты. По понятным причинам, я надеюсь? Задание сложное, поэтому вам нужна крайняя внимательность и полный контроль над машиной. Поэтому всем испытуемым перейти на режим нейронного интерфейса! Этот режим они сейчас испытывали впервые. Компьютер тут же затемнил полностью стекло на шлеме каждого пилота. Кабина пилота привела его в лежачее положение. А вся телеметрия окружающего пространства стала поступать ему прямо на сетчатку глаз. Теперь он мог контролировать машину усилием мысли. А самое главное, ему, как ведомому передавалась картинка окружающего пространства, уже разведанная ведущим. Маневрировать среди постоянно смещающихся булыжников было трудно и опасно. Но старлей по идее, был уже опытным пилотом и мог хоть как-то ориентироваться там. По крайней мере, Мартин Пико очень на это надеялся. Потому что старлей приказал именно ему следовать за ним в числе первых. С виду, кажется что рой булыжников неподвижен. Но на само деле они вращаются на умопомрачительных скоростях. Так что лететь в рой в противоположном вращению направлении – действительно чистое безумие. Ну или скорее экзотический вид гарантированного самоубийства. Медленно, очень медленно, а на самом деле снижая скорость так, чтобы почти совпасть со скоростью вращения астероидов, два истребителя начали маневрирование внутри роя. Где-то позади или впереди ещё два инструктора повели своих подручных сюда же. Курсантам-то что? Отлетать десять километров и на борт корабля! А инструкторам еще по два раза влетать в рой обломков. Мартин уже научился маневрировать на быстрых скоростях, ну относительно быстрых, конечно. Здесь же он просто медленно продирался, не теряя хвостовые сопла ведущего из виду. Вот и вся наука. Только вокруг смещаются гигантские, а порой и очень малые обломки космического мусора. А мелкие обломки еще опасней. Большие видно заранее. От них можно уйти. А вот мелкие глазу человека не видны вообще, зато обшивку могут пробить не хуже любой пули. Точнее, лучше! Пуля обшивку истребителя пробить не может. Но к счастью, машина и её сенсоры видят гораздо больше человека. Прямо в глазах пилота, в собственном мозгу, Мартин видел то, чего не увидел бы никогда. Ближайшие мелкие обломки ярко выделялись красным ореолом. Причём чем ближе они были, тем ярче и гуще был ореол. Циферки расстояния в глазах не бегали. Это бы только отвлекало внимание. Большие астероиды, крупнее двух метров в диаметре, он видел, как и обычный человек. Ощущения невероятные. Словно тебе впервые дали новейшую игрушку учёных, но всё равно не по себе. Ибо опасность со всех сторон. Наконец, так же медленно продиравшийся сквозь рой обломков старлей начал поднимать машину вверх, выходя из поля «колец». Их слой очень тонкий, на самом деле. За пару секунд они уже поднялись над ним и взяли курса на корабль Симон Боливар. А это означало, что Мартин Пико уже мог облегчённо выдохнуть. Для него учения закончились благополучно. Теперь только на Землю!