У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника — будущее.

Орден собирается за столом. В гостиной особняка Блэков было тесно. Слишком тесно для такого количества людей, слишком шумно для такого количества тайн. Молли Уизли, раскрасневшаяся от беготни по кухне, выставила на стол огромные тарелки с сандвичами и графины с тыквенным соком, то и дело поглядывая на дверь в прихожую. — Они уже должны быть здесь, — обеспокоенно пробормотала она, вытирая руки о передник. — Артур, ты их встретишь? — Иду, дорогая, — Артур поднялся, но не успел сделать и шага — дверь распахнулась. Дети ввалились в комнату, шумные, раскрасневшиеся после поездки в каретах, и гомон наполнил гостиную. Гермиона что-то доказывала Рону, размахивая книгой, близнецы Уизли — Фред и Джордж — тут же начали оглядывать помещение с видом ревизоров. — А здесь ничего так, — протянул Фред. — Да, для штаба самое то, — поддакнул Джордж. Молли захлопала в ладоши, пытаясь перекричать шум: — Тише! Тише, я сказала! Не кричите, бога ради, здесь не Хогвартс! Виктория, сидевшая у камина, тут же поднялась. Её взгляд нашёл детей — Регулуса, Джорджию — и Гарри. Она улыбнулась, тепло и чуть виновато, и шагнула вперёд. — Идите в комнату, — негромко сказала она, кивнув в сторону коридора. — Мы позовём вас, когда нужно будет. — Но, мам... — начал Регулус. — Потом, — мягко, но твёрдо оборвала его Виктория. — Идите. Джорджия переглянулась с братом, но послушалась, потянув за собой застывшего Гарри. И тут Гарри замер. Он увидел Сириуса. Секунда — и мальчик сорвался с места, не слыша ничьих окриков, не видя никого, кроме человека, которого считал мёртвым, потерянным, недосягаемым. — СИРИУС! Он врезался в него, с силой, от которой мужчина охнул, но тут же прижал к себе — крепко, до хруста в рёбрах, до слёз, которые оба пытались спрятать. — Ты здесь, — выдохнул Гарри в его плечо. — Ты правда здесь. — Здесь, — хрипло ответил Сириус, гладя его по взлохмаченной голове. — Живой. И никуда больше не денусь. Джорджия остановилась в дверях, глядя на эту картину, и вдруг почувствовала, как горло сжал тугой комок. Регулус положил руку ей на плечо, и они оба молча вышли, оставляя Гарри с крёстным. В гостиной стало тише. Ненамного. Все расселись: Виктория — на краю кресла, Сириус — рядом с Гарри, не отпуская его плеча, Римус — напротив, сложив руки на столе, Северус — чуть поодаль, у стены, с обычным своим ледяным видом. Уизли и Грейнджер разместились кто где, и Молли, наконец, вздохнув, опустилась на стул. — Мы должны это обсудить, — начала она, обводя всех взглядом. — Турнир. И то, что Дамблдор позволил детям участвовать. — Не позволил, а вынужден был согласиться, — поправил Римус. — Кубок Огня — древняя магия. Если он выбрал Гарри и Регулуса... — То это чья-то подстава, — резко закончил Сириус. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — И мы все это знаем. Виктория сжала подлокотники кресла. Она смотрела прямо перед собой, на огонь в камине, но видела только лицо сына — его спокойствие перед драконом, его глаза, такие похожие на глаза Сириуса. — Я против, — сказала она тихо. — Я против того, чтобы мой сын участвовал. Чтобы кто-то из них участвовал. Но никто не спросил моего мнения. Она повернулась к Северусу. В её взгляде была мольба. — Ты можешь поговорить с Дамблдором? Повлиять на него? Северус, прошу... Снейп не шелохнулся. Его тёмные глаза смотрели на неё без обычной насмешки — холодно, но не жестоко. — Директор Дамблдор уже принял решение, Виктория. Мои слова ничего не изменят. — Но ты можешь хотя бы попытаться! — Я могу, — его голос стал тише. — И я уже говорил с ним. Он непоколебим. Единственное, что я могу обещать — я буду рядом. На каждом испытании. Присмотрю за ними. Виктория медленно кивнула, и в её глазах блеснули слёзы, которые она не позволила себе пролить. — Спасибо, — прошептала она. Северус чуть склонил голову, принимая благодарность, но не успел никто произнести ни слова — он заговорил снова. — Кстати, Виктория. — Его голос стал вдруг вкрадчивым, опасным. — У тебя не болит? Она замерла. — Что? — Метка. Тишина накрыла комнату, плотная, как покрывало. Виктория побледнела. Её рука невольно дёрнулась к левому предплечью, но она тут же заставила себя опустить её. — Нет, — ответила она слишком быстро. — Не болит. Северус не сводил с неё глаз. — Покажи. — Северус, не здесь... — Покажи мне метку, Виктория. Она подняла на него взгляд — и увидела не бывшего врага, не коллегу, а человека, который знал правду. Который сам носил ту же метку. И который не отступит. Виктория медленно, словно каждое движение причиняло боль, закатала рукав. Её предплечье, где ещё пару недель назад бледнела серая тень Чёрной Метки, теперь пылало. Татуировка стала чёткой, глубокой, почти живой — змея, выползающая из черепа, казалось, шевелилась под кожей, пульсировала в такт сердцу. — О Мерлин... — выдохнула Молли, прикрывая рот рукой. Рон побледнел. Гермиона смотрела с ужасом. — Невозможно, — прошептала Виктория, глядя на свою руку так, словно видела её впервые. — Он же мёртв... Он не вернулся... Этого не может быть... Северус шагнул к ней, взял её за запястье — не грубо, но крепко, не давая отдёрнуть руку. Его пальцы были холодными, и она вздрогнула. — Он вернулся, — сказал Снейп тихо. — Или возвращается. Метка не лжёт. — А зачем ты хотел, чтобы она показала метку? — внезапно подал голос Сириус. В его голосе снова зазвенела сталь. — Затем, чтобы убедиться, что у нас мало времени, — холодно ответил Северус, не оборачиваясь. — Или чтобы устроить спектакль? Чтобы все знали, что она носила метку? — Сириус, — предостерегающе сказал Римус. — Нет, Римус! — Сириус вскочил. — Я не понимаю, почему мы все тут сидим и слушаем этого человека! Он был Пожирателем! Он служил Волан-де-Морту! А теперь он при всех заставляет Викторию показывать метку, как будто... — Как будто пытается спасти её жизнь? — закончил за него Северус, наконец поворачиваясь. Его лицо было непроницаемо, но в глазах пылало такое, от чего Сириус на мгновение замолчал. — Вы думаете, я хочу, чтобы дети узнали об этом от кого-то другого? Чтобы они услышали сплетни, прежде чем правду скажет мать? — Северус прав, — тихо сказала Виктория. — Он прав, Сириус. Я должна была сказать им сама. Рано или поздно. И сейчас... сейчас, наверное, самое время. Она посмотрела на дверь, за которой скрылись дети. — Они должны знать, — продолжила она, и её голос окреп. — Не всё. Пока не всё. Но то, что война возвращается. И что мы все должны быть готовы. В гостиной повисла тишина. А где-то в коридоре, за тонкой стеной, прислонившись к холодному камню, стоял Гарри Поттер и сжимал в руке очки, чтобы не разбить их в отчаянии. Он слышал всё.