Между альфой и омегой

      Это было ужасно. Ничего хуже в этот день произойти уже не могло — у Тодороки случился ещё один срыв.       Прошла неделя с тех пор, как у Шото появился номер телефона одного милого официанта. Это был выходной. Разноцветный кот привычно отсыпался за будни, надеясь нагнать недостающие часы сна, которые сбежали от него уже, наверное, в следующий век, когда на телефон пришла смс-ка от Мидории.       Изуку спрашивал, не сложно ли Шото помочь ему с математикой, которая у омеги никак не хочет решаться (Бакуго сегодня встречался с Киришимой и никак не мог помочь). И на свою голову альфа ответил «Да, конечно не сложно». Более того, он позвал Мидорию к себе домой, чтобы они могли спокойно позаниматься.       И вот теперь непредусмотрительный кот нарезал круги по квартире, задаваясь поистине чернышевским вопросом: «Что делать?». Изуку должен был прийти с минуты на минуту, а всё, что сделал Шото — это разгрёб бардак на столе (После чего было бы неплохо разгрести бардак на полу) и убил множество ни в чём не повинных нервных клеток.       Потом альфа чувствует знакомый ванильный аромат и понимает, что его время вышло.       На самом деле, всё шло не так плохо, как Тодороки представил в своей голове. Он встретил Мидорию, проводил до своей комнаты. После этого они сидели за столом и решали математику, и всё было спокойно. До тех пор, пока Шото смотрел в тетрадку с упражнениями. А потом он случайно поднял взгляд и обратил внимание на уши Изуку. После этого ему пришлось вскочить со стула и, что-то пробормотав в своё оправдание, сбежать на кухню.       Там альфа вроде как перевёл дыхание и пришёл в себя (Всё благодаря поддержке кухонного стола). Поэтому через пару минут он с привычной невозмутимостью вернулся в комнату, где хвалёное спокойствие тут же испарилось. Теперь Тодороки видел Мидорию со спины, а потому движения его ушей были более очевидны.       Дело в том, что собакам было не свойственно скрывать свои эмоции (Это их видовая особенность). Самое очевидное доказательство тому — хвост, который без ведома владельца мог выдать его реальное отношение к другим людям. Ещё одна часть тела, выполняющая схожую функцию — это уши. И у Изуку были одни из самых эмоциональных и артистичных ушей на свете. Они реагировали на малейшие изменения в его настроении, что свойственно отнюдь не всем животным (Например, у Бакуго, тоже относящегося к семейству псовых, уши большую часть времени статичны и передают только самые важные эмоции, вроде страха или сильного недовольства).       Так что Тодороки даже не нужно было снова садиться за стол, ведь он и со спины прекрасно лицезрел успехи Мидории. Пока всё получается, его уши высоко подняты, не получается — опущены, совсем не получается (Спасите меня, в какие дебри я зашёл) — прижаты к голове. Когда Изуку находит у себя какую-нибудь глупую ошибку, и задача снова становится простой и понятной — он быстро поднимает и опускает уши, как будто разводит руками на свою досадную оплошность.       Со стороны это всё выглядело очень умилительно. Большие пушистые ушки двигались в воздухе словно крылья бабочки, они завораживали и приковывали к себе взгляд. При этом, сами движения были мягкими, естественными.       Шото изо всех сил боролся с желанием подойти ближе и прикоснуться губами к прекрасным ушкам. Самым простым методом борьбы было оставаться на месте, однако надолго этого способа не хватит, ведь вернуться на место всё равно придётся.       Тодороки, понадеявшись на свой самоконтроль, всё же приблизился к стулу, на котором сидел. И выдержка всё же дала сбой. Альфа дотянулся носом до левого уха Мидории, и то очень забавно встрепенулось от прикосновения, сильно щекотнув самого Шото.       Изуку отвлёкся от своей тетради, но пока он поворачивался, наглый нос был отодвинут на достаточную дистанцию. А его сообщники — рот и глаза — поспешили указать омеге на ошибку в третьей с конца строчке, так что Мидории пришлось списать всё на ветер и вернуться к упражнениям.

***

      После этого своеобразного репетиторства проходит ещё неделя. Самая напряжённая и тяжёлая неделя в жизни Тодороки. Он постоянно устаёт и не высыпается больше обычного. Вид Мидории его, конечно, подбадривает, но, увы, ненадолго. Будь это чудо всё время под боком, наверное, было бы намного легче.       В пятницу его окончательно добивает подработка. Вечером Шото бессильно падает на кровать, в том виде, в каком был, то есть одетым. Несмотря на чрезвычайную усталость, он долго не может уснуть, но потом тело всё-таки сдаётся и позволяет себе отдохнуть.       Утром всё становится ещё хуже. У Тодороки нет сил на то, чтобы встать. Его мышцы скованы: по ним циркулирует молочная кислота, неприятно отдаваясь в мягких тканях и причиняя боль. Альфа пластом лежит на кровати, его тело онемело и отказывалось шевелиться.       Он уже даже не помнил, какой такой предмет чрезвычайно большой массы тащил на восьмой этаж на подработке, что ему стало так плохо. Но судя по ощущениям, оставшимся от вчерашнего дня, это была какая-то адская помесь тяжеленного шкафа, рояля, чугунной ванны и огромнейшего дивана. Чугунный шкаф-диван-рояль, так сказать.       «И что теперь?» — думает Тодороки. Никакого желания вставать нет — это будет больно и неприятно. Придётся полдня пролежать на кровати без движения, в ожидании пока мышцам не станет лучше, и Шото не сможет встать. Отличный план!       Тишину уже совсем не раннего утра вдруг прерывает телефонный звонок. Тодороки понятия не имел, кто мог ему звонить. Строго говоря, он даже сомневался, что у кого бы то ни было в этом мире есть его номер телефона. Кроме, разве что, одной особенной омеги.       У альфы нет сил, чтобы дотянуться до устройства. Звонок повторяется через несколько минут, но он всё ещё не может ответить. Если это действительно Мидория, то, пожалуй, такое беспокойство с его стороны выглядит очень мило. Но, в любом случае, Изуку ничем не сможет помочь «парализованному» альфе.       Ещё около получаса проходят в бесполезном бездействии. Тодороки всё-таки удаётся совладать со своими конечностями, однако энергии на поднятие всего тела с кровати пока что не достаточно.       Снова мысли кота прерывает неожиданный звук — стук в дверь. Кто же мог к нему прийти? Стук повторяется.       Носа альфы достигает запах человека, стоящего за дверью. И теперь он знает кто это. Мидория. — Тодороки-кун, ты дома?       Шото не отвечает. Он экономит силы, чтобы суметь подняться. Голос Изуку придаёт ему сил, и он ковыляет к двери. Каждый шаг отдаётся неприятными ощущениями, но Тодороки всё равно торопится — боится, что Мидория уйдёт.       Вот и она, глупая запертая дверь. Альфа отпирает замок и наконец-то видит своего неожиданного гостя. — Тодороки-кун, надеюсь, я тебя не разбудил? — виновато спрашивает омега — Просто я не встретил тебя на пробежке, и ты не отвечал на звонки. У тебя всё в порядке? — Не совсем — отвечает Шото. Он чувствует, как трясутся его коленки, которые не хотят больше выполнять никакой физической работы. — Что случилось? — Мидория пытается найти на Тодороки следы повреждений. — Возможно, я вчера немного переработал. И поэтому растянул мышцы.       Изуку на секунду задумывается и, похоже, понимает, в чём суть проблемы. — Тебе нужно принять горячую ванну — решает зеленохвостый гость и стремительно ныряет под руку Тодороки, чтобы помочь тому дойти до пункта назначения.       Шото кажется, что Мидория идеально вписывается в пространство под его левой рукой. А ещё омега очень мягко касается его бока, в попытке придержать.       Квартира Тодороки мало чем отличается от дома Мидории. Она такая же двухкомнатная, с тем же примерно расположением своих составных частей (Это было самое близкое к университету жильё, поэтому сбежавший из дома кот был готов вкалывать на подработках, чтобы оплачивать двухкомнатную квартиру).       Изуку оставляет пострадавшего на диване в гостиной и принимается за подготовку ванны. А альфа в это время вместо того, чтобы подумать о чём-то полезном, думает о том, как же это мило со стороны Мидории прийти ему на помощь.       Потом Шото сбегает от попыток омеги помочь ему залезть в ванну, наказывает «Чувствовать себя как дома» и скрывается в маленьком закрытом помещении, где, по ощущениям, чуть ли не полчаса пытается при «помощи» негнущихся ног вылезти из своей одежды.       От горячей ванны действительно становится лучше. Распаренные мышцы как будто радостно кричат от облегчения, когда их касается вода. Наслаждаясь этим ощущением и общим спокойствием, Шото не замечает течения времени. Скорее всего он провёл в ванной около сорока минут.       Когда распаренный кот собирается вылезать, в его голову внезапно прилетает мысль, что он не взял себе чистую одежду. В ответ на эту мысль взгляд скользит к двери, рядом с которой на полу стопочкой лежат аккуратно сложенные домашняя футболка и штаны. О нет, Мидория побывал в шкафу Тодороки. Причём, ещё и смог вычислить любимые вещи Шото (Сделать это не сложно: чем сильнее запах альфы на одежде, тем чаще он её носит).       Когда кот выходит из ванной, до его носа доносится ещё один приятный запах — запах еды. Изуку тем временем сидит на диване и листает книгу, найденную, скорее всего, в бардаке кошачьей комнаты (Интересно, это мир Шото перевернулся с ног на голову после появления Мидории или всё же омега держит книжку вверх ногами?), при этом делая вид, что это не он две минуты назад закончил готовить рис с мясом. — Кажется, я просил тебя чувствовать себя как дома — недо-упрекает его альфа.       Омега догадывается, о чём идёт речь, и прежде, чем ответить, закрывает и убирает книгу. — Но дома я всегда готовлю по выходным, Тодороки-кун — отвечает омега, слегка опуская ушки в знак вины.       Альфа добирается до дивана и садится на расстоянии, слева от Мидории.       Зеленохвостый пёсик почему-то как-то напрягается и неотрывно смотрит в точку, позади Шото. Двухцветный кот прослеживает направление его взгляда и понимает причину удивления. Просто Тодороки забыл спрятать свой хвост.       Обычно эта часть его тела скрыта от посторонних глаз: хвост обвивает какую-нибудь из ног альфы и незаметно прячется под штаниной. Шото выработал эту привычку где-то в средней школе. Ему не нравилось, что его хвост постоянно случайно задевали или, вообще, наступали на него. Тодороки считал его своей уязвимостью. Единственным местом, где хвост мог вздохнуть спокойно, был дом, так как здесь никого, кто мог бы ему навредить, не было. — Извини, это было грубо — одёргивает себя Мидория — Просто, я не знал, что у тебя есть хвост. — Я тоже иногда про него забываю — признаётся альфа, всё ещё рассматривая действительно непривычную часть тела. — Но, знаешь, тебе идёт — улыбнувшись, добавляет Изуку.       Шото думает, как прекрасно было бы почаще видеть этого чудесного, догадливого, заботливого и улыбчивого омегу у себя дома. А ещё он чувствует, как боль в мышцах возвращается — закончилось действие целебной ванны. Тело тяжелеет, и снова хочется сидеть без движения как можно дольше.       «Я мог бы этим воспользоваться» — думает Тодороки.