Парень, депрессия и семь смертных грехов

- Так, так, так. Именем Сатаны, замолкните, пусть говорит кто-то один. Семь темных субстанций умолкли и среди них выделилась одна. - Темный господин, ваша темнейшая светлость и ваша грехоподобная сущность мы просим Вас, дать нам тела. Ненадолго, так, всего на пару деньков. Ну, или столетий. - Я же вам уже объяснял, - повелитель Темного царства надменно и даже с улыбкой вздохнул. – Тела получают только демоны. Настоящие демоны. А не бестелесные, бесполезные сущности, как вы. Время ваших деяний давно истекло, просто взгляните на людей. Чем вы собираетесь их соблазнять, они по уши увязли в грехах, которые изобрели сами! Больше всего, за тысячи лет проведенных во мраке, Темному владыке нравилось гоняться за ангелами и страшить их милые, светлые, божественные души грязными намерениями. А если удавалось подтолкнуть этих агнцев божьих к падению, то ликованию его не было предела. Все эти люди, как и их грешки ему смертельно надоели. В конце концов он придерживался мысли, что ни один из грехов не способен изобрести что-либо настолько отвратительное, что не понравилось бы людям. Именно люди развили идею Инквизиции, изобрели оружие, которое отравляло все живое, постоянно лгали и тратили время впустую проводя его за тонкими светящимися ящиками через которые подглядывали за другими людьми. Тошно. Тошно от этих тварей. Непонятно, что такого в них нашел Бог. У Яна выдалась тяжёлая неделя. Нет, не просто неделя, а жизнь. Во-первых, он никак не мог найти новую квартиру. Он обзвонил уже сотни агентств и перерыл тысячу сайтов и ничего. Словно он был проклят. Ему отказывали по абсурдным причинам, либо же вообще не брали трубку. Во-вторых, в его квартире на Болотном проезде происходила невиданная по масштабу хрень. - Что ты сказал? Невидимая хрень? Чуваааак, - друг хлопнул его по плечу отвлекая от навязчивых мыслей. - Нет, я сказал: невиданная, но не суть. Они сидели в баре и методично пытались напиться. Пока что, сидевший по другую сторону стола Гриша, преуспевал в этом больше. Пустые бокалы вокруг него множились со скоростью света. Из-за громкой музыки Яну приходилось кричать ему прямо лицо. Он хотел рассказать другу, что за неделю в арендованной квартире умудрился понаставить себе синяков, потому, что мебель в комнатах меняет местоположение каждую ночь. Дверца холодильника умеет открываться раньше, чем он к ней потянется, а прозрачная кабинка душа наоборот имеет свойство неожиданно захлопываться. Он также не был уверен в своей способности регулировать температуру воды, непостижимым образом краны проворачивался во все стороны и были абсолютно бесполезны. На него падали книги из шкафа, домашние тапочки оказывались в разных местах. И в довершении всего его преследовало чувство, что по ночам кто-то сидит у него на постели. - Мне кажется я схожу с ума, - мрачно сказал Ян, опустошая свой бокал. - А? Хочешь туда? – переспросил друг, указывая на танцпола. - Я говорю, что, по-моему, схожу с ума! Ты не хочешь выйти, проветриться? - Да, да, сейчас повеселимся, - пьяно улыбаясь вторил ему друг. Ян откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В клубе душно и, несмотря на количество народу, пусто. Басы музыки прошивали грудную клетку равномерными ударами. Как так получилось, что его жизнь катится вниз. Его словно посадили на американские горки без пиков, и теперь он вынужден катится в тележке по крутому спуску на бешеной скорости все ниже и ниже. Что произойдет, когда он докатится до самого низа? Или он уже там? Он вспомнил как шел по дороге в тот день. Прямо по проезжей части, которую размыло дождем и превратило в грязевое месиво, в котором он утопал, таща самого себя на еле гнущихся ногах. Правая сторона одеревенела, рубашка пропиталась солеными каплями, алые разводы двоились в глазах. Он шел как игрушка, заведённая механическим ключом. Полицейская машина остановила его на первом перекрёстке. Они окатили его водой из лужи, и он смутно помнил, как они запихивали его на заднее сидение. Его колотило, он то ли плакал, то ли кричал, вырывался и оседал на грязный асфальт. Он думал, что им надоест с ним возиться и они пристрелят его на пустынной дороге. К сожалению, этого не случилось. Гриша догнал его уже на выходе. Он запутался в собственных ногах, и Ян придержал его. - Прости, слушай, ты всегда можешь пожить у меня, только позвони, хорошо? - Спасибо, Гриш, я… в общем как-нибудь еще встретимся. Ян толкнул дверь бара и вышел в остывшую ночь. - Ладно, будет вам тело. Но только одно на всех. Да прибудет с вами ад.