Парень, депрессия и семь смертных грехов

Он мог и не вмешиваться. Он повторял это про себя, разгоняя мысль, как по треку, снова и снова. Не вмешиваться. Это было бы так просто. Не заметить. Или сделать вид, что не заметил. Не услышать, не понять и, как и все, просто пройти мимо. Сколько таких происшествий случается за день? Сколько людей пропадают без следа? Сколько из никогда не вернутся домой? И плевать что это за место, какой-то городишко, шумная столичная Москва или изнывающий от дождей Питер. Люди всегда и везде попадают в неприятности и помощь в шаге от них, только вот никто не помогает. Яну было хорошо знакомо безразличие. Полное безучастие к собственной жизни, отсутствие интереса к вещам, которые, вроде бы, должны занимать тебя. Это и было отправной точкой его депрессии – все, что его окружало, никак его не трогало. После некоторых событий он словно сохранился в той версии себя, которая может только ходить, есть и спать, без усилий поддерживать подобие жизни и, иногда, улыбаться знакомым при встрече. Ян поправил рюкзак и снова заглянул за поворот. Троица все еще торчала там. В узком проходе между панельными домами где по определению могло произойти все что угодно. Они не видели Яна. Слишком занятые своей жертвой они переговаривались тихо, не привлекая к себе внимание. Это была глупая идея, сократить путь домой в три часа ночи, и Ян знал, что добром это не кончится, но все равно отказался от идеи взять такси и сейчас был раздираем чувством морального долга вступиться за незнакомца и рациональной стороной, которая твердила, что лучше поберечься. Раньше бы Ян послушал рациональную сторону. Он вообще довольно часто слушал ее в той, нормальной жизни. Потому что в нормальной жизни у него были вещи, за которые он держался. Но что ему терять сейчас? Его скучные одинокие ночи в квартире, которая, похоже, не выносила своего временного хозяина. Или однообразную работу? Или посиделки в душном баре с друзьями, в то время как на месте твоей души огромная сверхтяжелая дыра? - Эй! – он вышел из-за угла, даже не продумав свои действия. Свет от фонарей кидал слабый отблеск в мрак переулка, но его глаза привыкли к темноте, и он различил их одинаковые костюмы: не спортивные, но и деловыми их тоже не назовешь. Все трое были удивительно похожи друг на друга, коротко остриженные с туповатыми однообразными оскалами. Конечно, они послали его. Сказали убираться пока можешь и накинули сверху матов. Их жертва осела на асфальт, и Ян никак не мог разглядеть парень это или девушка. Он лишь хотел, чтобы они приблизились к нему, как можно ближе. Чтобы они начали первыми, сняв с него ответственность. План созрел мгновенно. Адреналин уже несся по венам, и Ян понимал, что стоя там, за поворотом, просто обманывал себя. Он хотел этого. Не помогать незнакомцам, конечно. Нет. Среди серости и однообразности он опять хотел почувствовать себя живым. Хотел почувствовать хоть что-то. Хотел бояться, злиться, хотел выпустить наружу чувства. И не мог. Чувственный мир словно находился за плотной завесой с той самой ночи, но сегодня… В этот темном, грязном переулке в момент реальной опасности он был готов кричать. Орать во всю глотку. И пока что это было лучшее. Они стали подходить ближе. Все трое. В манере гоп-стопа: немного загребая руками воздух, как будто уже метелили невидимого соперника. Один из них сплюнул и Яна пробрало отвращение. Впервые за долгое время. - Ты чё? Чё надо, а? – троица разделилась, пытаясь зажать его. Фонарный свет как будто поблек, и голова Яна отключилась. Инстинкты, дополненные подготовкой, взяли вверх. Неравная схватка его не пугала. Это не он должен бояться их. Это им стоило его опасаться. Это было легко. Спустя столько времени почувствовать, как сжатый кулак врезается в плоть. Один из них рухнул на асфальт, и Ян увидел, как растекается кровь изо рта, как выпавшие передние зубы блестят отполированными камушками в темноте переулка. Гротескно, почти комично. Он не бил их сильно. По крайней мере не так, как мог бы. После той ночи, после всех сеансов терапий он действительно мог направлять свою агрессию. Он дышал ровно и глубоко, делая вдох и выдох через рот, как аквариумная рыбка. Они уходили, поддерживая своего товарища за плечи. Он слышал невнятное мычание беззубого рта. И он отдыхал. Именно сейчас, в этом гребанном загаженном переулке, он просто отдыхал. От своей жизни, от своих проблем, от всего. Он сделал это снова. Подрался. Конечно, не так как в прошлый раз, теперь, он действительно был почти не виноват, но все же, он сделал это снова, хотя в памяти все еще были свежи клятвенные обещания матери о том, чего больше никогда не повторится. Никогда не случится с ним. Опять. - Тааак, кто-то понял, что сейчас произошло? – протянуло Уныние в своей обычной манере. - Нет, и вряд ли поймем. Но, знайте, что это точно не я! – утвердительно заверил Гнев остальных. - Напомните-ка, по плану это мы должны были вступиться за него, верно? – подала голос Похоть. - Да, но кажется сейчас самое время поменять план, - ответила Гордыня. - Для начала, зарубите себе на носу, что говорить с ним, мы должны по очереди, и вообще давайте заставим его нас покормить, а? – Чревоугодие не заставило себя ждать. – А что? Вообще-то в этом человеческом теле ощущения ух как обострены. - Да, и именно из-за тебя, жирный тупица, сейчас мы все испытываем голод, - ворвалось в подсознательный разговор демонов Тщеславие. - А, по-моему, он про нас забыл, ну, в смысле про это наше тело, или как там его. Зачем мы ему? В мире людей всем на всех наплевать, - напомнила Скорбь. - А вот и не правда, вообще то он вмешался, чтобы спасти нас, ну в смысле, тело наше, - сказала Корысть. - Тише, ради дьявола, тише, он идет к нам.