Прошу, не беги от меня

Учебный день в самом разгаре. Первая пара прошла, и Тэхён, еле сидящий на месте эти полтора часа, снова хватает в руки телефон. Там всё также. Никаких сообщений. Парень сгребает в руки тетради и, кое-как впихнув их в сумку, выходит из кабинета, сообщив Чимину, что подойдёт позже. Чимин не глупый, прекрасно понял куда тот побежал. Чонгука видно с утра не было и на звонки он не отвечает. Пак и сам волнуется. После всех передряг, в которых он побывал и о которых только знают они с Тэхёном, трудно махнуть на это рукой. Хороший же парень, не нужны ему все эти дерьмовые ситуации. Желательно бы найти его поскорее и прописать люлей, чтобы впредь знал для чего нужен телефон. «Прости, Чонгук-а, ты теперь с нами, а значит мы за тебя головой отвечаем», — как-то сказал ему Чимин. Тот лишь набычился. Не нравится ему, когда его с ребёнком сравнивают. «Мне не нужна опека», — как грубо. И так всегда. С другой стороны, это Тэхён с Чимином в одной тарелке с детства, а Чонгук, он в этой небольшой компании буквально с неделю, вряд ли он чувствует себя достаточно комфортно. Тэхён спускается по лестнице, всё также не отпуская телефон. По расписанию у младшего вроде должна быть литература. Ему кажется, или блок первого курса даже больше третьего? В одной стороне аудитории от четырехсотого номера и выше. В другой с пятисотого. А Киму нужен шестьсот одиннадцатый. И где твои воспоминания, парень, с первого курса? Слишком сложно. Слишком большой университет. Он шагает в сторону одного из кабинетов, в надежде поймать кого-то из студентов и спросить где же находится нужная аудитория. Большинство людей в ответ на вопросительный взгляд пожимают плечами, неуверенно указывая пальцем куда-то вдаль. Чему удивляться, на то это и первокурсники, всё никак не могут запомнить планировку здания. Да здесь Тэхён теряется, не то, что первый курс. Сложно же Чонгуку приходится. Он ведь совсем недавно здесь. Тэхён уже начинает злиться, потому что не может ни от кого дождаться ответа. Один из студентов, слава богу, всё же находится с объяснением. Пройдя вдоль почти всего этажа, парень доходит до следующего коридора и, минуя его, наконец находит нужное. Шестьсот одиннадцать. Приоткрыв лакированную дверь, он заглядывает в кабинет. Глаза бегут по всем рядам, но человека, которого так ищут, не находят. Тэхён тяжело вздыхает. Неприятно. И неприятно даже не из-за того, что обошёл весь блок, а из-за того, что всё-таки не нашёл. Где он может быть? Тэхён ведь даже не знает. Хотя, в последний раз он провожал того до дома. Может он просто не пришёл сегодня? Тогда вопрос в другом: «Почему?» В руке раздаётся вибрация телефона, из-за неожиданности которой парень почти роняет устройство. Взгляд падает на экран, на котором высвечивается короткое «Чимин». Какая досада. — Не нашёл? — Конечно, нашёл, — звучит максимально уверенно и далеко не радостно. — Кабинет. — А Чонгука?.. — ожидаемо задаётся вопрос. — Я не знаю, — Тэхён сокрушённо выдыхает, опуская голову, и от безысходности ведёт носком лофера по начищенному кафелю. — Он не отвечает со вчерашнего вечера. В универе его тоже нет. Я проводил его вчера до дома, но уже сомневаюсь был ли это вообще его дом. Ты же помнишь его настроение под конец дня? — Помню, но ты не вскипай, пожалуйста, раньше времени. Объявится, — позитивнее наставляет Чимин, вслушиваясь в удручённые нотки, играющие в чужом низком голосе. А затем, задумавшись на мгновение, добавляет вопросом: — Может ты сходишь к его дому? — А что мне это даст? Если это и его дом, в любом случае я не знаю ни этажа, ни квартиры. — Ну это явно лучше, чем вообще ничего. Кинь мне координаты, чтобы я знал, где ты находишься. Решив не терять времени, Тэхён направляется к выходу, намереваясь поскорее покинуть здание учебного заведения. По пути он врезается в пару студентов, потому что совсем не смотрит по сторонам. Главная цель сейчас одна входная дверь. Толкнув её от на себя даже как-то слишком резко от нервозности, не скрытой в движениях, он быстрым шагом преодолевает расстояние до ворот. Наконец, и они позади. Теперь можно выдохнуть. Тэхён идёт мимо здания, постепенно пропадающего из вида, и думает о том, в какой район они пришли вчера с Чонгуком. Восстановив картинку по памяти, он двигается в сторону жилых домов. На улице так тихо, нет ни одного учащегося. Неужели все такие прилежные и никто даже не прогуливает пары? Парень переходит дорогу и видит дом, как ему кажется, нужный. Вроде бы это тот. Подъезд на вид тоже схож. Вечером хоть и было уже темно, но эту разноцветную лавочку Тэхён запомнил хорошо. Многоэтажка какая-то серая и блеклая, а вот лавочка на её фоне сияет, словно радуга. Наверное, люди так себе настроение поднимают. Как нелепо. Хорошо, допустим дом нашёлся. Теперь проблема приобретает иной характер: домофон. А с ним что делать — непонятно. Надо как-то зайти внутрь. Тэхён думает, что стоит позвонить в квартиру и попросить открыть дверь под предлогом того, что ключи забыл, да вот только большинство людей сейчас, скорее всего, работает. Но попытаться всё же стоит. Он подходит к двери, не успевая даже сообразить, как она открывается. Из подъезда выходит пожилая женщина, и парень, облегчённо выдохнув, хватается за ручку. Вот только женщина, взглядом давая понять, что не пропустит, перед его носом с характерным хлопком закрывает дверь. Все люди в возрасте вот такие? Ей-богу, как будто он школьник какой. Дождавшись, пока женщина успокоится и отойдёт от подъезда, парень снова подходит к двери, решая всё же попытать удачу и позвонить уже хоть кому-нибудь. Но тут его снова останавливают. Дверь открывается и оттуда выходит девушка с коляской. Ким думает, что ему и сейчас не дадут войти, но дама придерживает дверь и спрашивает его, будет ли он заходить. Тэхён, растерявшись, не сразу понимает даже, что обращаются к нему. Коротко кивнув головой и поблагодарив, он быстро заходит внутрь. Он поднимается на лестничную площадку и останавливается. А дальше то что? Пройтись по всем этажам и постучаться в каждую квартиру, если ему откроют, что вряд ли. «Не подскажите, а Чон Чонгука мне где найти?». «На бороде, парень», — ответили бы ему. Смешно же. Тэхён всё также стоит на лестничной площадке, погрузившись в свои мысли, как вдруг его отвлекает скрипучий звук входной двери, что распахивается перед ним. Из-за неё тихими шагами медленно выходит — да ладно — Чонгук. Он смотрит под ноги и пытается как можно тише закрыть дверь, прикусив нижнюю губу. Выглядит так сосредоточенно, будто выполняет какую-то нереально сложную манипуляцию, требующую стопроцентного внимания и полной концентрации. На его плече висит рюкзак, который вот-вот спадёт, а тот даже не пытается поправить его, всё ещё пытаясь тихо закрыть дверь, что выходит с большим трудом. Так вот она его квартира. Первый этаж, Тэхён, далеко идти не пришлось. — Чонгук? — нарушает тишину светловолосый, от чего названный подпрыгивает на месте и с его плеча таки сползает ноша. Дверь отдает глухим хлопком, а Чонгук, с глазами с монету, оглядывается на неё и, выругавшись на ходу, подбегает к Тэхёну. Он хватает старшего за руку и срывается по ступенькам вниз, таща его за собой. Ким же, ничего не понимая, молча бежит вместе с ним, забыв обо всём на свете, и лишь один вопрос крутится в голове: «Что за чёрт?» Когда они выбегают на улицу, Чонгук, чуть выдохнув, быстро достигает угла дома, всё также волоча за собой притихнувшего Тэхёна, и зайдя в арку, наконец отпускает старшего. Его ладонь, кажется, даже вспотела. — Так, — светловолосый, не пытаясь скрыть своего поражения, недоумённо вскидывает брови, — и что это было? — Что ты здесь делаешь? — Чонгук игнорирует вопрос встречным. Объясняться он явно не желает, раздражённо щурясь при взгляде на чужое лицо. Тэхён не собирается закрывать глаза на игнорирование. — Почему ты выключаешь телефон и не сообщаешь, что не явишься на учёбу? — Ты не ответил, — в чонгуковой интонации отчётливо прослеживается нежелание. Нежелание говорить. Слышать. И в чём-либо разбираться. — Ты тоже, — Тэхён отмечает, что никогда прежде ему не давались разговоры с людьми настолько трудно. — Ты выключил телефон, — он возмущённо загибает пальцы, — ушёл вчера, как будто собакой покусанный, сегодня тебя нет в университете. Что нам думать? Чонгук недовольно вздыхает. — Я... — ума не приложить, что можно ответить на это. — Что это было только что? — переспрашивает парень увереннее, складывая руки на груди. — Ты не должен приходить ко мне домой вот так просто. Идеальный ответ. Вот только не его ждёт старший. — Почему не должен? Как это — просто? А где мне ещё тебя искать, когда ты внезапно исчезаешь, не сообщив ничего и никому? — Я не обязан никому ничего сообщать, — огрызается брюнет, опуская голову и выставляя ногу вперёд. Замечательно. Куда уж ему, Тэхёну, правда. Он на мгновение прикрывает глаза, втягивая носом холодный осенний воздух. — Хорошо, давай мы не будем ругаться, — найти причину отвратительного поведения не представляется возможным. Тэхён понятия не имеет, как это сделать, когда ему в ответ летят одни только зубоскальства. — Ты идёшь на пары? — М... — задумывается младший, — да, — сухо и коротко. Строго по делу. Не изменяет себе. — Нет, — ставит перед фактом Тэхён, поправляя на плече свисшую лямку. — Зачем спрашиваешь тогда? — Пошли, — тут уже старший принимает решение проигнорировать возмущённый возглас, просто отбирая чужой рюкзак. Чонгук, посмотрев вслед уходящему с его рюкзаком Киму, ничего не спрашивает больше, а только поджимает губы и мотает головой, направляясь следом. Парни идут по какому-то переулку. Брюнет даже не вникает по какому, глядя под ноги, а не по сторонам. И он совершенно не знает, как объяснить старшему свою выходку, прекрасно понимая, как это выглядит со стороны. Они не разговаривают, даже не смотрят друг на друга. Тэхён лишь изредка поглядывает на парня, чтобы убедиться в том, что тот не отстаёт. Пройдя перекрёсток, они идут вдоль по тропинке, ведущей в городской парк. Здесь, конечно, всё имеет более ухоженный вид, чем тот, в котором они были вчера, и понятно почему. Центральный парк никогда не пустует, он всегда полон разговоров, детских криков, смеха. Он полон людей. Брюнет лениво перебирает ногами, думая о своём, но останавливается, когда замечает перед собой присевшего на корточки Тэхёна. Он не сразу понимает, что происходит, но подойдя ближе, видит из-за спины старшего белого пушистого кота. Тэхён, сидя перед животным, нежно ведёт рукой по пёстрой шёрстке. Он так увлечен этим процессом, что даже Чонгук, который не знал куда себя деть, засматривается на животное, которое мурлычет под человеческой ладонью. У кота такой яркий окрас и он, на удивление, чистый. Белый, словно покрытый снегом, и местами усыпан рыжими пятнами. Он распушил свой хвост так сильно, что теперь тот кажется в разы больше его самого. Большие глаза горчичного цвета прикрыты от наслаждения. Эта картина настолько умиляет, что младший сам садится на корточки рядом с Тэхёном и протягивает руку к животному, желая ощутить мягкость пёстрой шёрстки. Чонгук дотрагивается до кошачьей спины, искренне приподнимая уголки губ, когда животное начинает урчать громче и ластиться под две ласковые руки. Брюнет заметно расслабляется в этой комфортной тишине. Ему не нравится, когда Тэхён поднимает животное на руки, лишая парня возможности и дальше наслаждаться обществом нового друга, и бредёт к первой попавшейся на глаза деревянной скамейке. Чонгук, изначально не поняв мотива чужих действий, нахмурено смотрит старшему вслед, но когда видит, что тот собирается сделать, выдыхает и поднимается за ним. Они садятся на ближайшую более менее сухую скамейку, ничего не обсуждая. Чонгук молча гладит кота, сидящего на коленях Тэхёна. Идя сюда, старший знал, кто его частенько здесь поджидает, и встретить пушистое создание сейчас, когда и ему и брюнету надо остыть, лучшее, что могло произойти за эти несколько минут. — Так ты объяснишь мне, почему потащил меня с подъезда? Чонгук молчит ещё несколько секунд, закусывая нижнюю губу, но затем, подняв сосредоточенный взгляд к тэхёновым глазам, начинает отвечать: — Я говорил уже, — напоминает он, — не надо приходить ко мне. — Почему не надо? — Потому что мой отец не любит незваных гостей, — честно выдаёт брюнет, решительно заглядывая в чужие любопытные глаза, и когда видит в них не скрытое удивление, сводит брови к переносице. Серьёзно? Отец? — Он не разрешает тебе водить друзей? Он вообще знает, что ты тоже человек? — Тэхён, — голос у него вмиг приобретает оттенок усталости да такой, что словно извечно с ним и прижилась, как к родному. Он не договаривает. — Что? — отчаянно тянет парень, перенимая инициативу заглянуть в опущенные глаза. — Просто, пожалуйста... перестань делать так. — Хорошо, тогда предупреждай в следующий раз, когда захочешь пропасть на неопределённый срок. — Тэхён, — он ловит на себе вопросительный взгляд негодующего старшего, — не обижайся, ладно? — Я не обижаюсь, — вздыхает Ким, отвечая скорее устало, чем недовольно. — Просто говори мне о своих проблемах, — он поворачивается к Чонгуку лицом, взглядом впиваясь в чужой с намерением донести до чужих ушей то, о чём пытается сказать уже не впервые. —Говори о том, что тебя беспокоит, говори, если нужна помощь, просто говори со мной, Чонгук. — У меня плохие отношения с отцом, — выпаливает тот зараз, снова встречаясь глазами с асфальтом. Тэхён замолкает. — Я не хочу жить с ним. — Твои синяки, это?.. Договаривать хочется меньше всего, потому что в этом нет необходимости. Он и так всё понимает. — Закажем пиццу вечером? — Пицца? — Чонгук, нахмурившись, вскидывает бровь. О чем речь вообще? Суть предыдущей темы, кажется, только что потерялась. — Да, — буднично отвечает светловолосый, кивком давая понять, что не собирается лезть в личное пространство дальше. Он всего лишь нуждался в объяснениях происходящего, потому что без них найти всему оправдание непосильно. Чонгук сказал ему правду, пусть и скрывая глаза, в которых плещется отчаянное нежелание обнажать себя перед кем-то, но сказал. Этого ему достаточно для того, чтобы на душе стало немножко легче. — Какую любишь? — А, м... Я не знаю? Любую. — Разделим кровать одеялом, ладно? И он видит, как в чужих тёмно-карих глазах зарождается удивление. Оно перемешивается с заинтересованностью и... Кажется, он видит в этом калейдоскопе зарождающийся огонёк. — Я буду жить с тобой? — Ты ведь не хочешь домой? — в ответ ему лишь машут головой, сильнее вжимая голову в плечи. — Тогда делим кровать с одеялом и заказываем пиццу. Тебе нужно забрать какие-то вещи? Нужно. Но сделать это наверняка не получится. — Я не хочу возвращаться за ними, — брюнет очевидно отмахивается, пихая руки в карманы пальто, обращая на это чужое внимание. Тэхён только сейчас цепляется взглядом за вещь. Чонгуку, так и не снявшему её, до невозможного к лицу. Тэхён даже смеет предположить, что не столько из-за оттенка, сколько от истинной принадлежности. Брюнет в его пальто отчего-то очень греет сердце. — Но я должен забрать фотографии. Они нужны мне. Тэхён не спрашивает о том, что там за фотографии, которые действительно так нужны их обладателю судя по его внезапному беспокойному воодушевлению, не спрашивает, когда внутри щекочет любопытство, и всё ещё не собирается спрашивать, когда Чонгук решительно кивает головой, намереваясь при первой возможности сбежать туда, куда несколько мгновений назад был категорически настроен не возвращаться. — Завтра, — ставит перед фактом Тэхён. — Что завтра? — Мы пойдём завтра, а сейчас, — он поднимается с насиженного места, опуская животное наземь, и уверенно цепляет пальцами чужое предплечье, заставляя поравняться с ним, — мы будем гулять и есть. Ты завтракал? — догадывается, что нет по звенящему в ответ молчанию, и тянет за собой, устремляясь по аллее вперёд. Спустя какое-то время неспешной ходьбы и разговоров, в руках находят своё место горячий кофе и булочки с корицей, о которых светловолосый отзывался так, что не попробовать было бы непростительно. Чонгук озирается по сторонам, с восхищением рассматривая живописность места. В любой другой ситуации Тэхён уже достал бы свой фотоаппарат и запечатлел бы с десяток, а то и больше снимков, несмотря даже на то, сколько раз уже делал это в этом же привычном парке, но не сейчас, когда устройство забыто на письменном столе дома, а ситуация совсем не располагает к такого рода занятиям. Он гуляет вместе с Чонгуком, ему хочется гулять так ещё очень долго, потому что это здорово ходить рядом с окрашенными бордюрам и страховать младшего, когда тот спотыкается, пугаясь за свой стакан, грозившийся выскочить из рук. Ему в это мгновение не думается о чём-то постороннем. А Чонгуку хочется попробовать нарисовать осень, а ещё Тэхёна, который смеётся и отпускает шутки, которые, к слову, не всегда смешные и к месту, но то, как заливисто начинает смеяться он сам после них, поднимает парню настроение в считанные секунды. Смеяться хочется вместе с ним, а потом ещё больше, уже с самого себя, что он такой глупец, заливается со смеха человека, что идёт по правую сторону от него, а не от того, насколько смешны его байки. Благо, Тэхён об этом не догадывается. Он только смеётся заразительнее, чем заставляет Чонгука загибаться, и, видит Бог, сегодня его завтрак точно полетит на землю. Чонгук в какой-то момент ловит себя на том, что по совершенной случайности засматривается на кривоватую прямоугольную улыбку и забывает о том, что в людском обществе это абсолютно не тактично и... Чёрта с два, ему очень хочется нарисовать Тэхёна. Он обещает себе, что мысль эту не отпустит, потому что... Да кто его знает, почему, верно? Они оба сейчас смеются. И оба понимают, что проводить время вот так, гуляя вместе по холоду в парке и разговаривая на отдаленные темы, здорово. Здорово и то, что хотя бы с одной проблемой они разобрались. Чонгуку весело, Тэхён наконец видит это. Он всё ещё закрытый и во всём неуверенный, не слишком разговорчивый и смотрит на всё с подозрением, будто весь мир готов ополчиться на него в эту самую минуту, прикрывается, держится по-прежнему стойко, но смеётся. Звонко смеётся с глупых шуток Тэхёна, летит с бордюра и просит остановиться, потому что живот болит и не потому что хочется есть, есть больше не хочется. И холода не чувствуется. Ощущается тепло. Оно разливается от горячего недопитого кофе в руках, от тёплой куртки и долгой ходьбы, от ободряющих разговоров и дурацких фраз. Чонгук сильнее натягивает рукава куртки на запястья при резких порывах несильного ветра. Пустой стакан летит в урну. Тэхён рассказывает ему различные смешные истории из их с Чимином детства, о том, как он познакомился с Сокджином, и про то, что тот хороший, он ему обязательно понравится. Младший не знает никакого Сокджина, но верит в то, что говорит Ким. И вновь смеётся.

***

Дом согревает. Смотря на пустые ветреные улицы из окна прогретой квартиры, становится в разы теплее. Домашний кофе, приготовленный Тэхёном, много вкуснее, чем тот, что в магазинах. Он слаще и его совсем не хватает. Хочется ещё. Губы обветренны, болят, от чего младший хмурится, касаясь сухими устами до поверхности горячей кружки. В квартире раздаётся негромкий звонок, под который Тэхён за знанием того, кто находится по ту сторону двери, направляется ко входу и улыбается, встречая гостей. Чонгук знает, что пришли Чимин с Джином, о котором ему известно пока только по чужим рассказам. Он слышит радостный незнакомый голос, оповещающий о прибытии. Брюнет сидит на кровати и держит в руках кружку, в ожидании уставившись на дверной проём. Долго ждать не приходится, старший тут же появляется на пороге комнаты. За ним заходит высокий темноволосый парень, судя по всему тот самый Сокджин, за которым следует и Чимин. Последний, улыбаясь, здоровается с Чонгуком, сразу же спрашивая его о том, почему тот не появлялся в университете. Джин улыбается точно также ярко, подойдя к брюнету, кладёт руку тому на плечо в приветственном жесте и представляется, упоминая, что уже знает его имя. Джин и правда хороший. Одни только его глаза говорят о том, что ему приятно знакомиться с людьми, приятно находиться в этой небольшой уютной компании и о том, что он действительно добр, кажется, ко всему, что его окружает. Чонгук расслабляется, опустив напряженные плечи, и допивает уже более менее остывший кофе. Ему странно находиться здесь в окружении этих людей, но ему определенно нравится это, и он чувствует себя как надо. Так, как чувствуют себя дома. И это именно то, чего ему очень не хватало. В этой квартире хочется быть всегда. Не ходить в шумный университет, который тоже не особо славится добрыми людьми, не засыпать в месте, которое язык не повернётся назвать иначе, чем место ночлега, а быть здесь, держать в руках тёплую чашку, улыбаться искренне, есть привезённую курьером пиццу. Чонгук снова смеётся, теперь уже с детских историй Джина о Чимине с Тэхёном. О том, как Пак, будучи восьмилетним ребёнком на своём же дне рождении, чёрт знает как, чуть не перевернул торт, о том, как Тэхён разбил колено, бегая по двору от старшего, и стойко держался со слезами на глазах, приговаривая, что ему совсем не больно. Истории очень тёплые и интересные, что Чонгук просит парней рассказать что-нибудь ещё, а Тэхён с Чимином только продолжают смеяться и подшучивать друг над другом при очередном повествовании. В квартире шумно. Разговоры не стихают допоздна. И всем здесь совершенно плевать на какие-то ранние подъёмы, университет и прочие вещи. Кому всё это нужно? Чимину нужна лишь очередная кружка какао и порыться в вещах Тэхёна. Найденные кирпичи Дженга идут в дело как никогда. Он правда хранил это с далёкого детства? А детство в эти минуты больше всего ощущается. Оно не в пяти годах по развитию. Оно этим вечером греющими душу воспоминаниями витает среди них. Оно всё ещё здесь. В громком смехе и борьбе за более удобную тэхёнову подушку. Чья, спрашивается, квартира? Общая, Тэхён, общая. Потёртые фотографии, распечатанные мамой Чимина семилетней давности так красивы, оказывается. Они лучше, чем те, что в социальных сетях у сверстников, они хранят самое ценное. Истории, что проносятся сквозь года, те самые, которые никогда не смогут выветриться. Парни не могут перестать смеяться с двух маленьких карапузов, улыбающихся на камеру. А более особенно то, что просматриваются эти фотокарточки сейчас теми же людьми, что на них запечатлены. На фотографиях, спустя несколько лет которые заставляют улыбаться. И чувствовать себя, как надо. Чувствовать себя так, словно ты находишь дома. Чонгук плавится в этой атмосфере. У него не получается нормально поставить все кирпичи, они все равно падают. Он пробует снова и снова, злится и смеётся одновременно. Это так весело. «Всё это действительно происходит?», — вертится всплывающим в голове вопросом. Разве бывает такое? Это сродни глотку свежего воздуха. Раньше его и не было. Не было воздуха, которым можно дышать, не было солнечного света, которым можно согреться, и фраза «я в порядке» была неким подобием посмешища. «Всё в порядке», — да неужели? Чувствовать себя отлично и рассыпаться по крупицам, медленно так, словно песочные часы, которые всё текут и текут. И истекают. Солнце снова пробивается сквозь закрытые окна. Оно улыбается тэхёновой своеобразной улыбкой, сияет весёлыми чиминовыми искристыми глазами и шутит не всем понятными шутками Джина. Оно светит прямо сейчас. Всё в порядке, если не бояться. Кирпичи снова падают. Чонгук не злится. Он чувствует себя отлично. Ему не хочется грустить, ему хочется наконец увидеть солнечный свет. И спать. Очень хочется спать. Дженга подождёт. Пусть за первое место поборются старшие. Ночь застилает города, застилает улицы и квартиры. Ложится пеленой перед глазами. Ребята, поняв это при очередном зевке, оставляют игры и весёлые разговоры до следующего раза. Тэхён провожает их до гостиной, щурясь при очередной дружеской шутке. Он говорит Чимину, чтобы тот обязательно позвонил, когда они с Джином доберутся до дома. Улыбнувшись друг другу напоследок и хлопнув по плечу, они наконец расходятся. Русоволосый возвращается в комнату, по пути выключая свет на кухне. Чашки тоже подождут до завтра. В зале темно, но достаточно светло для того, чтобы увидеть спящего на кровати Чонгука. Окна не закрыты шторами. Он морщится немного, когда на лицо падают блики фар проезжающих на улице машин. Одеяло запуталось где-то в ногах. Замёрзнет же ночью. Тэхён, вспомнив о втором пледе, который по идее должен поделить кровать, стоит на месте, пытаясь вспомнить, где лежит нужная вещь. Полки в шкафу, обычно всё там. Шкаф у него вместительный. Подойдя, он раскрывает дверцы, светя фонариком телефона, что держит в руке, второй пытаясь нащупать одеяло. Рассеянный взгляд уставших глаз падает на окно. Шторы всё-таки следует задвинуть.

***

Под ногами комки мокрой грязи. Чонгук сконфуженно глядит вниз, стараясь ступать более размашисто. На мокрых листьях он уже пару раз чуть не поскользнулся. Земля сырая. Дойти бы до университета, не испортив пока ещё единственные джинсы. Глаза смотрят по сторонам и на Тэхёна, который идёт сбоку, держа в руках два стаканчика с кофе. Чонгук, кажется, не пил его раньше особо. Так вот теперь это у них, наверное, традиция. Каждое утро, особенно когда хочется спать. Глаза закрываются на ходу, Чонгук признаёт, что вечер был довольно хорошим. Особенно игры, которые продлили вечерок до поздней ночи. Но это ничего. Пусть закрываются. А вот по Тэхёну, который сидел за столом ещё дольше Чонгука, совсем и не скажешь, что прямо сейчас он может бухнуться на мокрый асфальт. Он умудряется шутить и улыбаться уже с утра. Брюнет откровенно не догоняет, как такое вообще возможно. Он наклоняется, чтобы затолкнуть выпавший шнурок в ботинок. Не хватало потом ещё отстирывать. Не очень здорово, когда они плетутся по земле, а после ты не знаешь что с ними сделать: постирать, выкинуть или оставить, будто так задумано. Выпрямившись, он берёт с тэхёновых рук стакан, и хмурится, приближая его к лицу. Он кидает взгляд на парня, невозмутимо приподнявшего уголки губ. Тэхёну этим утром однозначно очень весело. — Когда ты успел? — Что? — Чонгук почти верит его удивлённо вскинутым бровям. — Это, — он показывает стакан, разворачивая его нужной стороной. — У тебя такого нет. Тэхён, опустив глаза на демонстративно выставленную руку, игриво поджимает губы. — Классный, да? Безусловно. — Кто это? — усмехается младший, притягивая стакан к себе. На белом картоне контрастным маркером кое-как выведен заяц. Чонгук не знает, для чего уточняет. Настроение поднимается совершенно незаметно. — Уж прости, — смеётся Тэхён, облизывая губы, — я не художник. — Зачем? — Ты же улыбаешься. Чонгук, не контролируя, растягивает губы сильнее и подносит к ним стакан. Не выдерживает, потому что прекрасно знает и чувствует, как хитро и довольно на него смотрят, и ускоряет шаг, предпринимая провальную попытку выглядеть как можно спокойнее. Чимин с Джином встречают их у привычных ворот. Рыжеволосый хён сегодня тоже кажется пожёванным, а вот второй энергичный. Оживлённо машет им, как только попадает в поле зрения. Тэхёна напоминает. Надо же, интересно получилось. Чонгук смотрит на всех троих и думает, что находиться в компании, где ты не один, настолько непривычно. И неважно, что знает он того же Тэхёна уже не первый день. Да, с Джином они познакомились только вчера, но дело не в этом. Когда несколько лет подряд ты гуляешь один, ходишь домой один и даже дома чувствуешь себя так, будто есть только ты один, а потом в момент, как по щелчку пальца рядом с тобой появляются ещё несколько человек, которые уже не позволяют тебе бродить по улицам в одиночку, это действительно непривычно. Так странно, будто это уже не ты и совсем не твоя жизнь, будто кислород перестал быть кислородом, он стал чем-то более важным, дышать стало в разы легче. Это покажется пустяком, да? Люди так устроены, что они не могут понять что-то, пока сами не окажутся в чужой шкуре. Когда сами не увидят своими глазами, не услышат, не почувствуют кожей. Вероятно, прямо сейчас Чонгук эту фразу понимает почти что буквально. Студенческая жизнь в стенах университета кипит, не стоит на месте. Учащиеся уже с утра собираются вместе, лениво расхаживая по коридорам. Парни кивают Чонгуку, когда тот уходит в свой блок. Они остаются в холле ещё на некоторое время. Джин поглядывает в сторону брюнета, пока Тэхён рассказывает о его факультете. Спокойствие этим утром Чонгука без его желания обходит стороной. Прямо перед ним, идущим вдоль людного коридора, появляется небольшая, но такая знакомая компания. Ему приходится остановиться. Несколько человек, на первый взгляд совершенно обычные люди, одетые в ничем непримечательную одежду, без золотых часов на руках и телефонами своими не светят, если такие имеются. Конечно имеются, в современном обществе мобильники у каждого при себе. Компания останавливается метрах в пяти от Чонгука, молча уставившись на того. По их выражению лица не скажешь, что они собираются крушить и убивать, хватая парня напротив в заложники, но и дружелюбным разговором здесь не пахнет. Тот, что повыше, тянется за своим рюкзаком, стаскивая накинутую на одно плечо лямку. Он достаёт клочок бумаги, двинув челюстью, растягивает губы в ухмылке. После сделанных пары шагов вперёд он кидает его почти в ноги Чонгуку. Джин, заметив это, подталкивает Тэхёна с Чимином, мол, поглядите. Чимин ловит глаза друга своими и следует за ним, когда тот, раздражённо цокнув, делает шаг в сторону, спокойно складывая руки в карманы прямых брюк. Они останавливаются возле Чонгука, с обеих сторон положив ему руки на плечи. Тэхён не выжидает момента, а только кидает острый взгляд на посторонних и подталкивает парня, намекая, что стоять тут они не будут. — Не связывайся с ними. — Я и не связываюсь. — Что они хотят от тебя? — Тэхён откровенно не понимает. — Не знаю, — сухо отвечает Чонгук, выискивая взглядом табель с расписанием. — Точно не знаешь? — скептически переспрашивает Тэхён. — Я не знаю. — Ладно, дождись меня после пары. — Не надо, Тэхён, — Чонгук, раздражённо вздыхая, останавливается посреди коридора, вынуждая парня сделать то же самое. — Я сам смогу дойти до следующего кабинета. Тэхён же несколько мгновений молчит, чуть прищуренным взглядом вперившись в чонгуково лицо. Он поднимает брови и, поджав губы, убирает ладонь с его плеча. — Я хотел взять тебя с собой в библиотеку. Если тебе так неприятно моё общество, говори прямым текстом, Чонгук. Я не ношусь за тобой, — разговор не получился. Тэхён оставляет брюнета в широком многолюдном коридоре. Чонгук, сведя брови к переносице, не идёт дальше. Стоит на месте, нерешительно и виновато глядя вслед завернувшему за угол парню. Не этого он хотел. Совсем не этого. И что теперь? Очевидно, он своей упёртостью и неумением контролировать эмоции Тэхёна обидел. Кто тянет его постоянно за язык, спрашивается? Он с огорчением вспоминает о предстоящих занятиях.

***

Исписанные листы тетрадей шелестят, шорохом разносясь по всему кабинету. Кто-то грызёт ручку, кто-то пытается писать, все стараются слушать. Чимин, облокотившись о спинку стула, пару раз трёт глаза и придвигает стул ближе к рабочему месту. Он в пол оборота поворачивается к Тэхёну, глядя на него сбоку. Тот не смотрит, казалось бы, ни на что вокруг, только в толстую тетрадь, страницы которой заполняет конспектами. Он прямо там, в этой тетради, совсем не здесь, не на лекции. Вид у него такой, будто он сидит здесь не первую пару, а весь день, что уже подходит к своему завершению. Так утомлен, волосы взъерошены, губы плотно сомкнуты в сплошную прямую линию, густые тёмные брови напряжённо нахмурены. — Тэ, — Чимин касается пальцем его локтя, привлекая чужое внимание к себе, — я здесь, помнишь? Тэхён насупливается ещё больше. Он разве мог забыть? Он, призадумавшись, в ответ кивает. Чимину всегда хватает лишь взгляда, чтобы понять, что с другом явно что-то не то. Пусть он не обладает экстрасенсорными способностями и не поймёт, что именно не так, но не увидеть в опущенных тэхёновых глазах пелену, застилающую привычный яркий блеск, он не может. Слишком элементарно стало читать лучшего друга. Тэхён тот, с кем он плечо к плечу идёт всю свою сознательную жизнь. — Поругались? — Чимин даже не уточняет, с кем. Всё без лишних слов понятно. Тэхён молчит недолго, но потом отвечает: — Я не ругался с ним, он просто... — за незаконченной мыслью следует грузный вздох. — Я не знаю. Он всегда такой вспыльчивый. Воспламеняется словно спичка. — Ты из-за этого нос опустил? Тэ, ты же понимаешь, что он ещё юный совсем и жизни не видавший. Я не знаю всего из его биографии, но только дурак не увидит, как ему сложно. Ему с самим собой справляться тяжело, не думай, что он правда хочет грубить тебе. — Да я не знаю почему так среагировал, — Тэхён соглашается, сам себе удивляясь. — Я понимаю, — кивает он головой в подтверждение, — вижу это. — Не бери во внимание, — хлопает по его предплечью Чимин. — Он изменится, ему помочь только надо. Помогать нужно. Тем, кто нуждается в помощи, тем, кто просит о ней, тем, кто прячет глаза в безмолвии, кто говорит и кто не может. Люди должны помогать, ведь так? В библиотеке тихо. Никаких посторонних разговоров. Даже библиотекаря, привычной старушки, проводящей всё свободное время (а есть ли оно вообще?) за книжной стойкой с чашкой чая и толстой маленькой книжкой в руках, сейчас здесь нет. В помещении пусто, если не считать Тэхёна, стоящего у журнального стола. Он бегает глазами с одной полки на другую, пытаясь понять, где лучше всего искать нужную литературу. Книг здесь так много, он словно в книжном океане, бескрайнем и широком. Глаза разбегаются, и он совершенно не знает, куда посмотреть. Он проходит вдоль нескольких рядов и, наконец приметив то, что требуется, останавливается. Профессор по истории загрузил его сегодня непосильной ношей. Сорок две книги по истории для старших курсов нужно занести в блок на три этажа выше тэхёнова. Учтём, что библиотека на нулевом... Ох, история, родимая. Тэхёну отчего-то кажется, что эти стены вот-вот услышат истерический смех. Он оставляет сумку в кресле возле читального стола и возвращается к книжному стеллажу. Входная дверь тихо открывается. Она не скрипит, как это бывает обычно, вошедшего почти и не слышно. Ворчащему из-за уже сложенного в стопку груза Тэхёну тем более. За его спиной с ноги на ногу переминается Чонгук. Младший закусывает губу, пытаясь подобрать слова. Вот только в голове сейчас пусто, а парню по-прежнему тяжело. Брюнет становится полубоком к Тэхёну, протягивает чуть подрагивающую из-за волнения руку к книгам и забирает половину. Тэхён, совсем не ожидающий увидеть здесь кого-то, немного резко разворачивается и натыкается глазами на пугливые и растерянные Чонгука. Последний же, поймав чужой взгляд на себе, неловко опускает голову на книги, что держит в руках. Некоторое время они оба стоят в гробовой тишине, пока Чонгук набирается сил, чтобы произнести то, что вертится и горчит на языке. — Тэ, прости, — тихо, не поднимая головы, — я не хотел. — Я знаю, — выдыхает Тэхён без промедления. — Помогать будешь? Чонгук, до которого с трудом доходят сказанные слова, поднимает голову, позволяя облегчённой улыбке растянуть уголки потрескавшихся губ. Он кивает, ставя книги на стол, подаёт ещё несколько таких же. — А куда это? — В старший блок. — Мне это, по правде говоря, ничего не объясняет. — Шестой этаж, — конкретизирует Тэхён, наблюдая чужую реакцию. Чонгук отвечает выпученными глазами. — Да не волнуйся, — усмехается парень, не в силах сдержаться от потерянного взгляда напротив. — Тут лифт есть грузовой. — Но так он же грузовой, — уточняет Чонгук, не совсем понимая, есть ли у них... — Ну, а кто нам запрещает прокатиться на нём? — ... возможность. — Главное, чтобы не узнали. — А если узнают? — Придётся постоять у декана, — как ни в чём не бывало. — Многообещающе. Первое, о чём думает Чонгук, когда открывается лифт, это то, что он не просто грузовой — сюда поместится человек пятьдесят, а то и больше! Два студента со стопкой книг судя по всему веса вообще не имеют. Кабинет они находят в два счета во многом благодаря Тэхёну. Он знает, что и где. Аудитория, которая им нужна, являет безмолвную пустоту, когда парень тянет дверную ручку на себя. Чонгук заходит следом, направляясь к преподавательскому столу. Он едва слышно выдыхает, опуская стопку книг. Встречаясь взглядом с Тэхёном, он отводит глаза в сторону, намереваясь поскорее выйти из помещения. Чувство внутри несмотря ни на что по-прежнему отвратительное. — Что-то не так? — Тэхён останавливает его за локоть, заставляя обратить на себя внимание. — Нет, — спокойно отвечает Чонгук, не решаясь выскользнуть из чужой некрепкой хватки. — Нет, хён, всё так. — Верится так себе. — Ты правда не в обиде на меня? — Чонгук очень старается поднять глаза к смуглому лицу напротив и лишний раз убеждается, что он не настолько чурбан: ему чертовски стыдно. Он боится тэхёнова осуждённого взгляда. Разочарованного взгляда. Тэхён совсем не вяжется с ним. Как вообще получилось так, что они сейчас стоят здесь и имеют возможность говорить друг с другом, непонятно. Чонгук прекрасно осведомлён о том, что очень вспыльчив, извечно подавлен с каких-то вдруг чётко ощутившихся не самых приятных пор и совершенно точно никогда не желает задеть человека. Ему просто зачастую не хватает терпения, вероятно духу и может быть самую малость тепла. Но это вовсе не причина и не оправдание. Он своё поведение ничем оправдывать не собирается, но жалеет о совершенных проступках ужасно сильно. Он не ждёт мягких слов прощения, он понимает, что совершенно не следит за своими языком и действиями. На душе по-прежнему скребут кошки, но Тэхён именно оттого удивителен, что всё замечает и на корню пресекает. По спине бегут мурашки, когда Чонгук чувствует, как крепкие руки прижимают его к тёплому телу. Он замирает, не зная, как себя повести и что сделать в ответ. Стоит с опущенными руками вдоль тела и очень остро ощущает, как тэхёновы пальцы зарываются в его тёмные волосы. Чувствует, как на лице бесстыдно расцветает солнечная улыбка. Солнце, которого так не хватало. Тэхён прижимает к себе ближе, ладонью давя на густоволосую макушку и склоняя ту к своему плечу. Чонгук наконец неловко обхватывают чужую талию. И это громче любых слов.