Когда кукушка улетит на север

5 мая. 2030 год. КРОКУС

      Полицейский участок гудел в хаосе звуков.       Но Люси не существовало там. Её там не было. Как и где-либо ещё.       Двери шумно захлопнулись, и к свободному окну регистрации подошла надутая барышня, тут же бросившая бедной девчушке за окошком сложенную в файлик исписанную бумагу. Поднялся истеричный вопль о какой-то измене и краже на круглую сумму. На претензии дамочки сбежались более коренастые сотрудники полиции, пытающиеся утихомирить шумного гражданского, чтобы не создавать конфликтных ситуаций с участком.       Но Люси этого не слышала. Она ничего не слышала, кроме заевшего в её голове образа Нацу, хмурящегося перед последним уходом. И его слов. Предупреждени, что Люси этот поступок аукнется.       Что она в очередной раз приняла неправильное решение. В очередной раз ошиблась. Напортачила.       Ровно, как и когда-то ещё. Раньше. Люси уже чувствовала подобное. До потери Нэнси. До потери Нацу буквально вчера. До потери абсолютно всего, что имело хоть какой-то смысл в её жизни.       — Надеюсь, хоть это Вас как-то взбодрит, Миссис Драгнил.       Следователь аккуратно протянул щедро заполненный до краёв стаканчик кофе, ругаясь на свою своевременно проявившуюся неудачливость: в этот раз отсек с крышечками оказался печально пустым. Но, если мужчина был спокоен, когда разносил напитки своим коллегам в качестве проигравшего в вышибалы, то здесь он сомневался насчёт выбранного латте. Он не знал, какой именно напиток предпочитает родственница очередного дела, но растормошить и вывести её на разговор нужно как можно скорее.       Люси молчала. Как и все прошедшие двадцать часов активных попыток выбить из неё хоть словечко. Он знал, что это не первый серьезный удар по её психике, подмеченный в документации, но, вероятно, этот случай практически добил в ней даже желание контактировать с внешним миром. Тут можно только посочувствовать.       Офицер, закалённый картинками гниющих трупов в мусорных баках и повторяющимся из раза в раз опытом… трудного разговора с родственниками, тяжело выдохнул. К этому невозможно привыкнуть. Этому невозможно научится. Об этом даже нет действительно дельной литературы. Есть только ты, правильные слова и живой призрак, безмолвно сидящий на этом стуле битый час.       Почему-то с каждым разом труднее подобрать слова. Нет никакого штампа, который все полицейские заучивают и отчеканивают абсолютно всем. Безусловно, большинство его коллег максимально абстрагировались от траура и горя, чтобы лишний раз не перетягивать на себя груз чужих переживаний, поэтому и вторят одному и тому же «Нам очень жаль это сообщить, но…». Чтобы было проще. Чтобы было легче.       Обычно, таким занимаются врачи. Но здесь нужно поспорить, кому тяжелее: докторам, предоставляющим тело в опрятном и более менее приемлемом виде, или же полиции, показывающим близким… бывало остатки, оторванные конечности, сгнившие или обожжённые лица. Хотя, такие вещи, наверное, не должны ставиться в сравнение.       Но Грей Фуллбастер никогда не искал способов облегчить себе жизнь равнодушием к чужому горю. И вряд ли хоть когда-то изменит своим принципам.       Переглянувшись с Локи, верным и всегда втискивающимся первым в разговоры с красивыми женщинами напарником, Фуллбастер нахмурился. Он прекрасно понимал на что, собственно, этот крысеныш намекает. Все, особенно Лео, прекрасно знают главный недостаток Грея помимо неуклюжести и какой-то патологически преследующей неудачи. Он полный профан в общении с женщинами.       Грей всегда был человеком дела, поэтому для его излишней морозильности, работа следователем как никогда подходила лучше всего. Или была первой пострадавшей чертой его характера, потому что его всегда легко разозлить, но просто нереально довести до нервного тика, обиды и искреннего смеха. Подобная работа… сковывает в плане эмоциональной чувствительности.       «Поговори с ней», — вот что Локи пытался криво-косо объяснить нервными жестами. Он в очередной раз указал на Люси и гневно сощурился, по-прежнему прячась за поворотом к лестнице. Но Грей не был бы Греем, если бы красноречиво не послал напарника средним пальцем, бубня под себя что-то вроде: «Будто бы я не знаю».       Люси сидела неподвижно, хотя, в какой-то момент безмолвной перепалки между напарниками, успела принять кофе. Она всё также вглядывалась в стенку напротив, будто бы за чем-то наблюдала. Всё также молчала и только иногда вздрагивала то ли от холода, то ли от внутренних конфликтов и паники.       Но Фуллбастер знал, что она зависла. Все зависают в какой-то неопределенной точке. Выпадают из реальности или, проще говоря, отключаются. Возможно, это защитный рефлекс, возможно, какая-то загадочная особенность человеческого мозга в моменты распутья между принятием и непринятием каких-то трагических событий. В общем, это не первое его столкновение с этим. И, понятное дело, не первая решенная проблема.       Грей, сёрбнув колы в жестяной банке, причмокнул, лениво облокотившись на край стенки. Впереди красовалась очередь из желающих нажаловаться на соседей, бывших любимых или еще кого-то, чьё дело, слава богу, обойдет отдел Фуллбастера стороной. Но наблюдать за этими кучкующимися старикашками было иногда даже весело. Не то чтобы он потешался над мизерностью их проблем и предъяв, нет.       Просто весело наблюдать за теми, кто толком не знает настоящих проблем. Думают, что знают, но на самом деле — мыльные пузыри. И даже сейчас — кто-то снова закатил истерику по поводу необъективности штрафа за превышение скорости (хотя, с таким вопросом обычно приходят в другое место), кто-то привел ребенка и отругал за непослушание, а кто-то громко матерился в телефон. Всё, как всегда.

Привычная. Рабочая. Обстановка. Приёмной.

      — Знаете, Люси, если Вы будете сидеть и заниматься до-о-олгим… действительно долгим самоанализом… Вы ведь понимаете, что это ничего не изменит, верно?       Хартфилия дёрнулась. Сдвиг пошёл. Грей знал, что говорить в моменты ступора. Недаром, он считается специалистом в аналитике и судебной психологии, по крайней мере, на словах его коллег. Если тыкнуть нашу дамочку в очевидное, позволить самостоятельно задуматься и проявить инициативу в своём «пробуждении», то можно в очередной раз поблагодарить препода в академии за чудную и наглядную практику. Ибо результат никогда не заставляет ждать.       Грей откинул банку в мусор, встряхнулся и присел перед Люси на корточки, намереваясь наладить зрительный контакт. Хартфилия только качнула головой и заторможено моргнула, ещё больше понурившись. Совсем уж забитое состояние, но её можно понять. Мимолетный осмотр места, машины и первоначальных снимков вызывают весьма… неоднозначную реакцию. Даже у опытных офицеров отчетливо чувствовалось удивление.       Фуллбастер, мигом подобрав слова, настроился на нужные эмоции.       — Послушайте. Я сталкивался со многим, но дела идут куда быстрее только после разговора с близкими. Вы — наш путеводитель. Прошу, Люси, вспомните, были ли у вашего супруга с кем-то враждебные отношения, конфликты или какие-то подозрительные стычки. Возможно, он о чём-то упоминал за несколько дней или недель до исчезновения?       Но Люси молчала, только слегка усмехнулась и тут же поникла. Грей опешил от такой реакции, потому что обычно привык видеть совершенно другое. Он действительно ожидал, что психотип Люси пойдет по штампу — она расклеится, оклемается и выложит всё по полочкам, по крайней мере то, о чём могла задумываться всё это время. Но Хартфилия молчала. И, видимо, насмехалась.       Если же изначально Фуллбастер был настроен крайне дружелюбно, то сейчас в голове забуянила мысль во чтобы то ни стало, но растормошить Люси. Даже если это будет выглядеть как чуть ли не перепалка в суде. Он нахмурился, углубил голос и сменил интонацию.       — Понимаю, Вам сейчас тяжело. Но, прошу, помогите следствию. Чем сильнее Вы сузите круг подозреваемых, тем больше шансов, что мы найдем Вашего мужа, Миссис Драгнил. Я не хочу…       — Вы когда-нибудь слышали выражение: «Серьезное преступление, нераскрытое в течении сорока восьми часов раскрывается крайне редко»?       Люси резко перебила, вмешавшись хриплым подавленным голосом. Она улыбалась, как обычно улыбаются от какой-то иронии, но во взгляде всё ещё чувствовалась явная насмешка. Хартфилия запнулась, стушевавшись. Она уперто ждала ответа и, кажется, немного качнула головой вперед, когда заметила проскок в лице следователя. Это и было ответом.       Грей прекрасно знал эту фразу, хотя всячески протестовал и рьяно приводил весомые доводы в оппозицию сказанного. Это фраза, которую обычно вторят полицейские-скептики, когда речь идёт о похищениях, убийствах и других малоинформативных преступлениях, кроме деяний серийников. Потому что те рано или поздно дают о себе знать. Но откуда Хартфилия знает о ней?       — Так мне сказал следователь, в тот же день, когда моя дочь пропала. И только по истечению практически года, я осознала смысл сказанного, следователь Фуллбастер.       Грей затих, виновато скосив взгляд к плинтусу. Каким же нужно быть моральным уродом, чтобы сказать матери такое? Да, ему довелось просмотреть дело Нэнси Драгнил, чтобы попытаться либо подтвердить, либо опровергнуть связь с исчезновением её отца. Но если там исчезновение прошло практически бесследно, то здесь кто-то явно намекнул о своём вмешательстве. Как ни посмотри, это либо два разных почерка, либо громкое заявление о себе спустя долгое время. Без дополнительной информации или нового материала выводы делать рано.       Фуллбастер вдохнул и тут же замахнулся, наверное, десятой попыткой наладить контакт.       — Послушайте, Люси…       — Нет, это Вы послушаете. Скажите, у Вас есть дети? Жена? Те, кто действительно дорог и кого Вы всем сердцем боитесь потерять?       Следователь дрогнул от тембра её голоса. Люси уверено манипулировала его эмоциями, не хуже его самого. Она прекрасно знала, куда давить и на что давать акцент. Более того, она сразу ответила тем же — ловко продуманным нападением в ответ на нападение.       Хартфилия затихла, сжав губы, чтобы предотвратить монолог, перерастающий в выговор. Люси всё ещё чувствовала свою нестабильность в контроле эмоций, хотя ядерная доза успокоительного кое-как сдавливала желание повысить голос. Однако она по-прежнему с трудом могла остепениться в нужный момент.       Люси попросту не могла понять, как этот человек может утверждать что-то, что не пережил на собственной шкуре. И даже в этом очень верно подметила: Грей не очень-то и удачлив в личной жизни. Оправдываясь «работа обязывает», он сидел сутками в участке и первым рвался помогать потерпевшим. Он слишком серьезно шутил, что женат на Уголовном кодексе, но по правде… Так оно и было.

Он в свое время сделал выбор в пользу карьеры, нежели семьи и быта.

      Иногда об этом сожалеет, потому что ночные посиделки наедине с судмедэкспертом и трупом никогда не заменят тёплых вечеров дома. В спокойствии, без сумбуров и ужасов в реальности. Но в моменты, когда этого «иногда» нет, он первоклассный следователь участка полиции Крокуса, добросовестно выполняющий свой долг. Без сомнений, сожалений и эмоций.       Но, если бы слова какой-то Люси Хартфилии могли бы как-то его задеть, то таких уже было около тысячи до неё. Тысячи, а может и больше пытались вдпулить ему в голову, мол, «хах, кто бы говорил». На самом деле все эти люди попросту прятались, выискивая в противнике что-то провокационное. Прятались от гнетущей внутри себя правды.       И эта девушка не исключение.       — Вы сказали, что понимаете меня, но смотря на Вас я убеждена в обратном.       — Не пытайтесь обвинить в произошедшем меня, Люси. Пытаясь скрыть факт собственной вины, Вы только усугубляете свое положение. Как супруги и как первого подозреваемого.       Резко и с привычным холодом отчеканив, Грей ухмыльнулся. С насмешкой, задиристостью и очевидной победой. Заметив, как Люси моментально заткнулась, следователь мысленно отвесил себе лавровый венок с почётной грамотой. Он не планировал опускать её, но и не мог позволить переход на личное или заход на чужую территорию. Раз уж она не хочет содействовать и делиться щекочущими подробностями, то пусть потом не жалуется шефу за полное бездействие следствия.       Фуллбастер поднялся, отряхнулся и плюхнулся на соседний стул, развалившись. Люси недоуменно переглянулась с ним и, по всей видимости, была готова опираться новой волне либо наезда, либо ответочки за несубординацию. Но следователь только ухмыльнулся и подозрительно прищурился.

А теперь пришло время крыть аргументами.

      — Мы опросили всех соседей отеля, где видели Вашего мужа в последний раз. Странно то, что и Ваши друзья, и коллеги по работе, и даже пожилая пара, живущая рядом с Вашим домом — все они твердят, что Вы с Нацу просто образцовая пара. Ни ссор, ни конфликтов, ни проходимчиков. Ну просто загляденье.       Он начал издалека, сохраняя равномерный тембр и последовательную интонацию в голосе. Приглушенность добавляла особый спецэффект, нагоняя ощущение «это только начало, дорогуша, дальше — больше». С каждым словом, с каждым небольшим упреком и ощутимым сарказмом, Люси темнела в лице.       Грей выдержал паузу, чтобы проверить: готова или нет. Этот момент всегда был его любимым, этаким добивающим. Фуллбастер всегда сравнивал себя с шеф-поваром, проверяющим готовность котлет — одна сторона зажарилась, а вторая только-только подрумянилась. И в такие моменты, когда до финала остается чуть меньше пары минут, он испытывал неимоверное наслаждение. Возможно даже самолюбование, чего греха таить.       — Но вот незадача. В ту ночь, когда Ваш муж пропал, из Вашего номера доносились крики и глухие удары — это может подтвердить сосед номера напротив и даже дамочка с ресепшена, которая также добавила, что злющий Нацу Драгнил просто вылетел из отеля, явно недовольный итогом дискуссии. А тот самый сосед заикнулся, что Вы, по всей видимости, заявили о разводе. Имея опыт в семейных драмах, я могу предположить, на что это похоже.       — И на что это похоже?       Люси шикнула, буквально прошипела или даже прорычала. Она прекрасно уловила тонкий намёк на одну вполне стандартную вещь в любых длительных отношениях с весьма редкими проблесками трудностей. Измену. Грей больно хотел добавить детали, мол, Люси не впервые сбежала с Крокуса в Магнолию, перед этим в тайне взяв больничный. Проплатила номер на четыре ночи и систематически исчезала из отеля на полдня. Типичный повод — встреча с другим мужчиной, аля, чаек выпить в тайне от бесящего чрезмерным контролем мужа. К примеру.       Но, о Боже, происходит не менее клишированная ситуация: Нацу звонит на работу, узнает о больничном и, имея догадки ранее, едет в Магнолию на разборки. Ссора, заявление о разводе, крах идеального брака, а позже весьма ироничное вмешательство любовника. Слегка чокнутого, если быть точнее. Осталось только тонко намекнуть Люси, что, если будет и дальше сопротивляться, то может получить срок за укрывательство преступника и соучастие. В принципе, разница между тем и тем не сильно большая.       Грей хмыкнул от шальной догадки и спектакля в воображении. Если всё до такой степени очевидно, тогда уже завтра можно ставить подпись под официальным сворачиванием дела.       — Проблемы в раю, мм?       — Думаете, я настолько не уважаю себя, чтобы плевать на десять лет брака, общего ребенка и трагедию, которую я до сих пор выдерживаю только благодаря Нацу?       Люси сощурилась и гневно оскалилась. Она сжала кулаки и напряглась, демонстрируя полностью противоположную реакцию ожидаемой Греем. Это не был намек на нападение или резкое отрицание. Это было что-то другое. Люси говорила не о косяках Нацу, не о дочке или о провокационной теории Фуллбастера с тонким намёком на причастность Люси и её блужданий в произошедшем, как обычно делают все остальные.       Она говорила о своём выборе и жизни, которым отдала предпочтение с гордостью и уверенностью. К слову, такие женщины редко решаются на измену. И они же держат марку верных и даже принципиальных жён. Но Фуллбастер только позабавился от такой ответной атаки, поэтому решил использовать метод самой Люси.       Бить самым неожиданным.       — Вы когда-нибудь слышали выражение: «Исчезновение ребёнка либо сплачивает семьи, либо рушит их»?       — Безусловно. Но ваши выводы насчёт меня и Нацу опрометчивы, следователь Фуллбастер.       Подловил.       Грей ухмыльнулся шире, наслаждаясь очевидной победой. Люси из тех людей, которые выходят на контакт только в случае провокации или угрозы её убеждениям. Фуллбастер всего лишь аккуратно прощупал почву, пытаясь найти то, что сыграет для Харфтилии роль спускового крючка. Её слабое место сам Нацу. Ни сама тема брака, ни слухи, ни весьма неоднозначная репутация среди окружающих, и даже Нэнси играет менее значительную роль для Люси, пусть Грей и задел тему ребенка очень даже косвенно.       На все предыдущие вопросы Хартфилия отвечала спокойно, более чем сдержанно, но, заикнувшись о взаимном доверии, — чуть ли не набросилась. Главное, что она сейчас готова сотрудничать и, так сказать, рефлекторно опровергать чужие ошибочные суждения. Другими словами, она докажет свою правоту, невинность, непричастность и, в довершение всего, даст наводку.       Фуллбастер поднялся и подтянул спавшие ремешки на плечах, так как вся эта конструкция из ремней с оборудованием, закрепленная на плече и пояснице, явно успела натереть синяки и мозоли. Он незаметно размялся и, улыбнувшись настороженной Люси, уже заприметил свободную комнату допроса для более уединённого продолжения разговора по теме.       — Раз уж так, тогда я уверен, что вы посодействуете в поисках, верно?       Он протянул руку, чтобы помочь встать, но Люси, втупившись куда-то в точку возле его лица, поднялась самостоятельно. Она мягко задела его плечом, аккуратно пройдя мимо, словно под гипнозом. Но это, скорее, было недоумение вперемешку с дикой паникой. Это не на шутку насторожило Грея и он, проследив за неторопливым шагом Люси в сторону гудящей о своём очереди, слегка опешил.       А потом понял, что её так привлекло.       Срочные новости по первому каналу, крутящиеся здесь днём и ночью. Тревожная музыка вступления окликнула большую часть сотрудников, но все находящиеся в участке затихли не сразу, только после того, как Локи додумался выхватить пульт и прибавить звуку.

«Просто немыслимое преступление среди белого дня. Ученик средней школы Крокуса, Ромео Конбольт, исчез прямиком во время учебного процесса. Свидетели заявляют, что мальчик отлучился с урока в медпункт, но до кабинета медсестры так и не дошел. Учитывая, что это второе необъяснимое исчезновение ребенка прямиком в школе, родители требуют усилить систему безопасности в школах, садиках и других детских учреждениях. Капитан полиции Крокуса отказался комментировать следствие, но подтвердил, что в исчезновении Венди Марвел и Ромео Конбольта есть связь, поэтому настоятельно рекомендует контролировать местоположение детей до того, пока не станет что-то ясно. С места событий…»

***

      Комната допроса нагнетала тишиной и какой-то отрезанностью от внешнего мира. Люси поежилась и в очередной раз переглянулась с настороженным Греем.       После того, как она увидела новостную сводку, то сразу догадалась в чём дело. Отсчёт начался. Нацу — всего лишь маленький намёк, пинок под зад, чтобы Люси не расслаблялась, а искала преступника. Вероятно, из-за того, что он являлся «мешающим аспектом» в её расследовании, его и похитили. А уже пропавшие дети могут сослужить подсказкой. По крайне мере, Хартфилия не пыталась приписать сюда исключительные ответы в своих дневниках. Ведь она может их и не найти, а преступник ждать особо не собирается.       Чем больше Люси протирает здесь попусту штаны, тем больше вероятность того, что завтра пропадёт чей-то сын или дочь.       Досадно прикусив губы, Хартфилия принялась думать, с чего ей начать, чтобы тратить время по минимуму. Фуллбастер, ранее выслушавший странную просьбу, подозрительно косился на Люси, пытаясь использовать всё свое профессиональное чутьё и навыки в анализе, чтобы понять, в чём дело. Но, если раньше Хартфилия казалась открытой книгой, то сейчас она резко захлопнулась.

Придётся применить старый-добрый дедовский способ. Идти напролом.

      — Зачем тебе информация о пропавших?       — Я могу предотвратить новые жертвы.       Люси ответила вполне серьёзно, без колебаний и косых взглядов. Она нахмурилась, видимо от того, что поняла весь масштаб своего заявления. Уж больно по-супергеройски это звучало. Даже слегка пафосно. Но Грей только качнул головой и ждал дополнения к уже сказанному.       — По крайней мере, надеюсь, что смогу.       Тогда, в приёмной Хартфилия вцепилась в него и потребовала ответить какой интервал между исчезновениями. Испугавшись непредсказуемости, Фуллбастер выпалил правду, что, мол, дело ведёт не он, а его коллега, поэтому подробной информацией не располагает. Да и зачем, если это всего лишь выходка подросткового максимализма — ещё два-три дня и эти двое сами объявятся. Голодные, холодные и требующие родительского внимания. Кто не чудил в таком возрасте?       Но тогда Люси побледнела и прохрипела, мол, да, их скоро найдут, в этом и сомневаться не стоит. Но не факт, что живыми. В тот момент, Грей даже успел поверить в такую убедительность, но вовремя отмахнулся от навязчивой идеи потребовать от Руфуса либо содействия, либо полной передачи кураторства дела.       Для этого нужные весомые аргументы и, желательно, доказательства.       — Люси, если идти за информацией о детях, то только с чем-то очень и очень убедительным. Вряд ли начальство передаст мне кураторство, если я буду опираться только на твои слова.       Хартфилия понимающее кивнула и даже толком не возразила, когда услышала внезапный переход на «ты». В принципе, по ощущениям, нужный сдвиг в их отношениях, чтобы те переросли в дружеские или хотя бы приятельские, произошел в тот момент, когда Фуллбастер обвёл Люси вокруг пальца и вместо игрулек в войнушки, устроил чуть ли не приём у семейного психолога. Грей впечатлил смекалкой, напористостью и откровенной хитрожопостью, поэтому, при любых-других обстоятельствах, она бы уж точно завела с ним дружбу.       Однако сейчас вопрос стоит совершенно в другом.       Люси по-прежнему не может допустить разглашения полной истории Магнольского инцидента, но сдвинуть процесс спасения детей с мёртвой точки, однозначно, нужно. Как можно скорее. Для полной развернутой операции нужны доказательства или что-то, что сможет убедить верхушку полиции воспринять исчезновения детей не как детскую шалость или попытку привлечь внимание, а как начало серьезного и довольно-таки масштабного преступления.       Хартфилия уперлась пальцами в виски и, пытаясь заставить себя думать, массажировала точки круговыми движениями, попутно нашептывая приказы думать. Либо говорить о Магнольском инциденте, либо найти другую лазейку.       Фуллбастер пусть и кажется добродушной булочкой, но он всё ещё в неоднозначном статусе. Тест на доверие он не проходил, но подаёт явные надежды на победу. Однако Люси не может просто так с потолка доверить ему абсолютно всё, оправдывая это очень даже бездумное решение отголоском чутья.       Но, сойдясь на том, что кроме Магнольского инцидента, другого более логичного довода просто не существует, Люси обреченно выдохнула. Она закинула голову на плечи, смирилась с тем, что она потом вполне себе об этом пожалеет и, переглянувшись с недоуменным Греем, принялась подбирать слова.       — Что если я скажу, что одно очень старое нераскрытое преступление… эм-м…. Повторяется?       — Какое конкретно?       Люси, ожидая какой-то неоднозначной реакции, насмешек и тупых вопросов, изрядно удивилась такой серьёзности. Фуллбастер отнесся к сказанному со всей возможной вдумчивостью и, раз уж он волнительно ждёт ответа, Хартфилия может предположить, что он тоже сейчас полагается наобум. По сути, ему сейчас идти к начальству, отдуваться, объясняться и просить перевода и, раз уж он более чем заинтересован в подробностях, то Хартфилии он доверяет.       С горем пополам, но по крайне мере пытается не думать, что это глюк на фоне стресса.

Была не была.

      — Магнольский инцидент. Трагедия двенадцатилетней давности. Всё повторяется в точности, если есть хоть какие-то записи, можешь проверить.       Люси неуверенно подняла взгляд, заметушившись от слишком долгой паузы. Фуллбастер слегка опешил, застыв в откровенном недоумении. Грей собирался с духом, чтобы правильно возразить Хартфилии, но всё ещё не мог найти нужных слов. В голове эхом прокручивалась её фраза и следователь, обречённый слышать это уже больше минуты, немного напрягся.       Профессиональная этика вернулась моментально, только он заметил лёгкий испуг в лице Люси. Возможно, он переборщил с удивлением, так как складывалось впечатление, что он позволил себе посмотреть на неё как на сумасшедшую.       — Магнольский инцидент? Двенадцать лет назад? При всём уважении, Люси, я работаю в участке восемь лет, но ни разу не сталкивался с так называемым Магнольским инцидентом.       Он пытался отчеканить это максимально серьезно, заодно и смириться с тем, что произошедшее всё-таки не обошло стороной трезвость Хартфилии. Это вполне можно объяснить ключевыми событиями, которые как раз и могут добивать. Ведь точка невозврата началась именно в Магнолии, отсюда и пресловутое название.       Грей впервые в жизни ошибся в предположениях, поэтому с долей недовольства сжал губы и отвернулся, чтобы не видеть не менее удивленного лица. Люси казалась здравомыслящей и вполне трезвой, потому что на практике разговора показала себя с лучшей стороны. Хартфилия вела себя уверенно, убежденно и вполне аргументированно. Но то, что она выпалила сейчас — не лезет ни в какие рамки.       Сама же Люси опешила не от того, что Грей посчитал ей дурой. А от того, что эта ситуация показалась ей более чем знакомой. Только в этот раз центральной фигурой является Фуллбастер, а не Люси в своё время.

Действительно. Какое-то дежавю.

      В этот момент в комнату завалился Локи со сводкой о пропавших детях и прихваченной сумкой Люси. Из бокового кармашка свисал ремешок фотоаппарата и Хартфилия, схватившись за этот намёк, тут же нашла одну очень странную… даже безумную догадку. И её нужно было срочно либо опровергнуть, либо подтвердить.       К счастью у неё есть пока что самый надёжный источник информации из имеющихся под рукой. Камера.       Поблагодарив Локи улыбкой, она мигом распаковала фотоаппарат, попутно вслушиваясь в тихий разговор между Греем и Лео. Но в ту минуту всё вокруг горело синим пламенем, ведь Люси, словно одержимая, пыталась отыскать нужный снимок, пока зарядка окончательно не села.       — Ты мне явно что-то не рассказываешь, напарник.       Локи ухмыльнулся с забавой, когда заметил, насколько Люси яростно выжимает кнопки на камере, и отметил, что она явно нуждается в успокоительных. По раннему и весьма краткословному комментарию Грея на пути в комнату допроса, Лео успел представить Хартфилию весьма сдержанной, логичной и с лёгким намеком на загадку, но реальность оказалась куда суровее. Разве это не просто поехавшая от стресса баба?       Однако Грей с отчётливым беспокойством наблюдал за копошением Люси и даже не думал принимать эту самую реальность. Фуллабастер казался настороженным, сбитым с толку и слегка озадаченным. Возможно, он всё ещё не мог понять, как пропустил намёки на такое состояние в открытом разговоре и как ему вообще в голову пришло, что человек, переживший два исчезновения самых близких, сможет НЕ выжить из ума.       Локи прихлопнул напарника по плечу и ляпнул первое-попавшееся:       — Все ошибаются, бро. Могу обрадовать, теперь ты полноценный человек.       И это вроде должно было подстебнуть Грея или хоть как-то растормошить, но Фуллбастер только что-то мыкнул и тут же вернулся в прежнее состояние — состояние ракушки. Обычно он так делает, когда в голове стоит несуразица или нужно решить несколько вопросов сразу. Чаще всего Локи с этим сталкивается во время расследования какого-то мутного дельца, где именно додумки Фуллбастера спасают положение.       Грей отмахнулся от чего-то, а после обратил внимание на удивленного Локи. Из головы не выходила какая-то загадка, возможно даже ребус. Его чутьё просто не могло обмануть. Никогда не подводило: ни в общении в преступниками, ни на серьезных операциях, даже в отношениях с девушками. Тогда, с чего бы ему сейчас давать сбой? На самом элементарном-то?       — Локи, ты знаешь что-то о… Кажется, инциденте в Магнолии где-то двенадцать лет назад?       Напарник запнулся и охнул. Странно такое спрашивать у кого-то вроде Лео. Раньше, до того как они всё же стали напарниками, Грей вообще никак не воспринимал такого же новичка в участке. Думал, что даже не стоит знакомиться, так как с таким наплевательским отношением и полной безответственностью шеф рано или поздно его попрет. И как оказалось, чутье-то не подвело, но кое-где прогадало.       Локи действительно плевал на документы и правила ведения расследования. Он отнекивался, мол, «зачем эта бумажная работа, когда мы здесь для решения насущных проблем, а не для конспектов». Он спешил выезжать на место преступления, хвастался отменными навыками в стрельбе и бывало подкалывал всех двусмысленными шуточками. Поэтому было более чем странно интересоваться дряхлой новинкой у кого-то вроде Локи.       Ведь его ответ вполне очевиден.       — Ты про детишек? Конечно, знаю, странно, что ты спрашиваешь о чём-то подобном, раз уж Магнольский инцидент по размаху чуть ли не фиорская трагедия Титаника. Проверяешь меня, что ли?       Грей резко обернулся к напарнику и шокировано выпучился. Фуллбастер толком не заметил, как Люси, порядком удивившись именно с его реакции, тихонько наблюдала со стороны. Хартфилия успела найти нужную фотографию, воспользоваться зумом и подтвердить свою самую нелепую, но оказавшуюся правдой догадку. Осталось только решится афишировать это.       Но Грей… То, каким растерянным он выглядит сейчас напомнило ей момент в пансионате перед Лисанной. Или произошедшее на работе у Лаки, когда та впервые открыла для Люси само событие Магнольсокго инцидента. Работа Фуллбастера включает в себя знания обо всех крупных преступлениях в истории и тут оказывается, что важнейший экземпляр отечественной истории злодейств буквально всё это время был в кучке упущенных.       Люси не прогадала, когда ощутила новый прилив воспоминаний и ощущений. Только в этот раз каша внутри отличалась, от той, когда «Зазеркалье» показывало ей Нацу или Лисанну.       Истории с Драгнилом сопровождались тоской и сокровенным таким щемящим чувством неопределенности. С Лисанной — грустью и привкусом ностальгии. А сейчас… Что-то бурное и заводное, как игрушка. От Люси не отходила ассоциация прыгающего по столу цыпленка, заводящегося припрятанным рычажком.       Слепое доверие к Грею имело за собой подсознательный резон. Но всё это время объяснение этому было не чутьё, а рефлексы. Давно забытые, стертые и похороненные в земле под памятником всем жертвам Магнольской трагедии.       Фуллбастер, не находящий ни единого разумного объяснения, почему-то обернулся к Люси и застыл. В тот момент, когда Люси и Грей случайно встретились взглядами, внутри их обоих что-то потянулось вперед.

В тот момент произошёл щелчок.

.

      Люси поправила выпавший из уха наушник и спешно открыла шкафчик, чтобы отыскать там забытый конспект по химии. Ей не особо прельщало идти в кабинет раньше звонка, потому что это чревато одной очень нелепей встрече. Уж не очень-то хочется в очередной раз мямлить и позориться, лучше выждать, пока всё уляжется.       По крайней мере, Хартфилия искренне надеялась, что рано или поздно череда тупых попыток и ужаснейших провалов закончится. Хотя бы до того, как она снова ляпнет что-то идиотское, гарантирующее окончательный и бесповоротный провал без права пересдачи.       Её снова кто-то толкнул в спину. На этот раз, это была последняя капля — абсолютно всё медленно доводило её до точки кипения. Сначала оценки, потом отношения с не очень-то дружелюбными одноклассниками, а после и вовсе — позор в глазах подающего надежды в приятельстве учителя.       Люси гыркнула, тупнула ногой и намеренно выпустила из руки все учебники и тетради на пол, чтобы избавиться хотя бы от физической тяжести. Всё вокруг добивает. Глупая школа, глупые люди, глупая сама она. Хартфилия не привыкла лажать через каждые два часа. Более того, она стремилась стать в этой школе кем-то и, о, да, она стала. В самом отвратительном смысле.       — Господи, да за что мне все эти муки…       Она пнула ногой книжку, толком и не заметив, как прозвенел звонок. Все ринулись к кабинетам, а Хартфилия, прислонившись к стенке, устало выдохнула и запрокинула голову к потолку. Бесит. Плевать на репутацию, приближающиеся, словно Церберы, экзамены и даже супер-пупер важные оценки. Лучше опоздать. Пять минут. Может десять. Может все двадцать.

Ей не впервые.

      Когда поток детей растворился в кабинетах, Люси только прикрыла глаз от удовольствия. Наконец, тишина. Длинные коридоры, бесящие шкафчики с заклинивающим замком и гул из ближайших кабинетов. Если бы не камеры и иногда мимо гуляющие преподы, можно было присесть и заняться чем-то действительно полезным.       Просто хоть и ненадолго, но не вклиниваться в эту всю до жути раздражающую атмосферу.       — С каких пор ты начала прогуливать?       — С тех самых, когда тебя это хоть когда-то касалось.       Действительно. Даже если Люси внезапно умрет, кажется, её и в гробу будут доставать несносный Драгнил со своим вечным игнором или этот Грей с плоскими подъебами. Прям два сапога пара.       Хартфилия горько причмокнула и переглянулась с Фуллбастером. Он, похоже, сегодня явно в духе в отличии от некоторых. Люси фыркнула и мигом подняла разбросанные по полу вещи, решив, что мучение химии куда лучше, чем бессмысленные разговоры. Она никогда особо не интересовалась парнями из каких-то спортивных секций. Да, она пыталась наладить контакт с Греем ещё с самого перехода, но его свинское поведение явно не попутчик в хоть какой-то дружбе.       Вместо этого, Люси спровоцировала конфликт между ним и Нацу, вмешалась в драку и получила выговор от обоих буквально на пятый день пребывания в новой школе. От одного конкретный посыл, от другого трёхэтажный мат с претензиями. Как ни посмотри, а «громкое» начало её нового школьного этапа получило такое же просто «громадное» фиаско.       Если вернуться к её нынешнему положению, то стоит отметить одну очень важную вещь, которой её научили суровые законы столичного общества. В частности, её гадкие ровесники.       Хартфилия не из тех, кто будет сюсюкаться с самопровозглашенной «элитой школы» просто потому что это чересчур популярные среди баб раздражающие кадры. В Магнольской старшей школе не было элиты, по крайне мере какую-то пресловутую иерархию здесь не соблюдали. А может и вовсе не знали, насколько подобные инновации популярны, к примеру, в том же Крокусе.       Поэтому терпеть скотское отношения от кого-то там Люси не собирается.       Фуллбастер ухмылялся, попутно закидывая пустой портфель на плечо. Грей частенько любил вот так затрагивать тонкие фибры души, чтобы потом как следует потешиться или постебаться в раздевалке, попутно обменявшись похожими историями с другими футболистами. Уж больно у них такая традиция и негласное правило. А вот Хартфилия была тем ещё лакомым кусочком.       Борзая и возомнившая чуть ли не Королевой бала. Таких попускать нужно, раз уж черлидерши плевать хотели на покушение своего социального статуса.       Он бережно перекинул спортивную куртку с выделяющимся номером «09» на руку и, передразнив фразу Люси с едкой ухмылкой, пробурчал очередную колкость:       — Допрыгаешься ведь, Хартфилия.       — Иди наху-уй~!       Люси не была бы Люси, если бы не пропела это сладким голосочком. Она, собрав сумку и даже не удосужившись её застегнуть, гордо и уверенно зашагала дальше по коридору, дополнив посыл красноречивым жестом. Фак всегда крыл в себе куда больше, чем волшебные три словечка. А с такими людьми, как Грей — это просто обязательная часть экипировки.       В любом случае, Хартфилия в этой школе буквально две недели, а уже успела наломать дров чуть ли не со всеми верстами общества. Начиная от ботаников, заканчивая тупоголовыми Фуллбастерами и учителями.

Заебись начало.

.

      С момента, когда обоим ударило весьма странное воспоминание, прошло около сорока минут. С тех пор обстановка в комнате допроса только накалилась.       Люси выкручивала себе пальцы, пытаясь связать пришедшие на ум догадки во что-то дельное и конкретное. Она хотела попросить о ручке и листочке, потому что руки чесались выложить имеющиеся зацепки на бумагу, а потом, имея наглядный материал, ломать голову, но Грей всё ещё с трудом отходил от пережитого. И сколько бы Люси не пыталась объяснить, что это более чем нормально, что к этому привыкаешь, Фуллбастер на отрез отказывался верить в какие чудные проделки магии, ругаясь, мол, «так это теперь постоянно будет?!».       Он вкинул в рот остатки разбавленной в воде валерьянки и, скользнув ладонью по лбу и волосам, тихонько завыл. Как ни посмотри, у каждого разная реакция, но одинаковые симптомы.       Грей — выживший в Магнольском инциденте. Это доказывает проблеснувшее воспоминание и фотография памятника жертвам, где отчетливо виднеется его имя под Нацу. К моменту, как Фуллбастер немного оклемался, Люси уже разрабатывала теорию о том, что на то они и выжившие, чтобы выжить. Люси, Нацу, Грей. И ещё.

Определенно, где-то на улицах Крокуса есть ещё. Ещё пять имён, разбросанных в двух столбиках. И, раз уж столкновение с Греем ничто иное, как подсказка самой судьбы, Люси определенно должна заняться поиском всей пятерки.

      И первая подсказка-ключ — никто из выживших никогда не слышал о Магнольсокм инциденте. На этом можно хорошо сыграть, если правильно воспользоваться.       — То есть, ты хочешь сказать, что расплывчатые воспоминания о старшей школе Крокуса — всего лишь фантазия?       — Скорее, побочный эффект. Ты уверен, что тебе уже лучше?       — Я уже ни в чём не уверен.       Грей, отмахнувшись, болезненно поморщился. Он всё ещё с трудом переносит все выслушанное от Люси. Сначала они говорили о старшей школе и о том, что, мол, год-два, проведенные в Крокусе — всего лишь обманка. Фуллбастер до последнего сопротивлялся, а когда понял, что его воспоминания начинаются церемонией поступления и заканчиваются летней тусовкой, итоговыми экзаменами и тяжким выбором перед колледжем — задумался.       Потом Люси показала фотографию с именем и Грей, полностью отчаявшийся в своей памяти, просто кивнул и вежливо попросил убрать это куда-то под стол. Чтобы не напрягало лишний раз. После он вышел из комнаты и вернулся со стаканом воды и бутылочкой валерьянки.       В голове была мысль обдолбаться валерьянкой, чтобы вообще ничего не понимать, но в итоге он просто тупо сидел минут двадцать в тишине и медленно переваривал всё по тридцать раз. На тридцать первый Грей заверил себя, что принял факт сказанного Люси, поэтому, как настоящий защитник закона и справедливости, готов выслушать продолжение.       И-и-и… Это снова закончилось ноющей головной болью, поэтому Люси, виновато отнекиваясь, просила остановиться. Не всё сразу.       — Что ты будешь делать дальше, Люси?       — Искать остальных. Я почему-то думаю, что это очень важно. Возможно, в поисках сыграет роль, не знаю.       Грей потупился и устало выдохнул, скользнув ладонью к затылку. Нужно как-то ответить. Как-то правильно, без наводящего на что-то конкретное. С одной стороны, Фуллбастер более чем заинтересован в своей истории и расследовании. Он действительно хочет помочь найти пропавших детей и предотвратить повтор инцидента. Но с другой… Что-то внутри постоянно сжимается и ноет, когда он задумывается о чертовски опасном «приключении». Это ведь не салки. Не казаки-разбойники. И уж точно не прятки.       Тут на кону стоят человеческие жизни. И Люси прямым текстом только что заявила, что собирается впутать в это ещё больше неповинных людей только потому что она думает так будет правильно.       Хотелось возразить, вдолбить Люси в голову, что подобным должны заниматься не гражданские, а либо полиция, либо ФБР, но он вечно себя в этом останавливал. Почему-то пытался найти причину НЕ говорить этого, а просто наблюдать за развитием событий дальше.       В любом случае, целостность Люси и остальных (если она, конечно, всё-таки додумается кого-то впутать), зависит только от решения самого Грея: участвовать в этом балагане или нет.

Для этого нужно время. Много времени. Много кофе. И много часов взвешиваний «за» и «против».

      — Но я боюсь, что могу подвергнуть остальных опасности, поэтому, скорее всего, попытаюсь раздобыть хоть какую-то информацию и действовать в одиночку. Мне нужно спасти Нацу и Нэнси, а не увеличивать список жертв.       Хартфилия робко улыбнулась, хотя это была просто защитная реакция. Она об этом тоже думает. Что это вполне опрометчивый шаг — втягивать кого-то ещё. Её можно понять, но в тоже время Грей толком не мог объяснить, как Люси сохраняет рациональность в самые трудные минуты жизни. Её дочка пропала год назад, муж — единственная, по её словам, опора — буквально вчера, а она держится молодцом и упорно идёт дальше. С трезвой головой и разумными мыслями.       Фуллбастер мысленно охнул. Таких людей редко встретишь даже в кругу офицеров полиции. Упёртых, настойчивых и до такой степени преданных не только себе и своим целям, но и близким.

Поэтому, он не колебался.

      Долго думал, прежде чем моментально принять решение без очередных взвешиваний. Он всегда носил в кармане небольшой блокнот и ручку, поэтому мигом записал на первый-попавшийся пустой листок свой номер. Люси слегка сбито наблюдала за ним, прежде чем догадаться, что он собирается сделать. Фуллбастер вырвал листок и протянул его Люси, пытаясь расслабить повисшее напряжение кривой-косой улыбкой.       — В любом случае, я сегодня же займусь поиском Нацу. Возможно, это прозвучит странно, но… Ты не одна, Люси.

***

      Грей, припомнив события несколькими часами ранее, с тяжестью выдохнул и откинулся кресло.       Ему не особо прельщало сидеть в участке целую ночь и копаться в устарелой базе, но что-то на подобии совести ему подсказывало — чувак, это нужно сделать. Он хотел дать Люси надежду, что не бросит в трудный момент, когда угрожает опасность. Потому что это его долг. Долг любого офицера полиции.       Но вот заковырка была совсем в другом. Обычно на поиск личной информации о гражданском уходит меньше времени, чем уже ушло на Нацу Драгнила. Фуллбастер отсидел в кабинете больше шести часов, но при этом имел только записи разговора с Хибики Лейтисом, так называемым коллегой по работе, и неоднозначные показания самой Люси.       К слову, всё, что она сказала, мол, некий Хибики является самым подозрительным и противным лицом в окружении Нацу. Но по результату мягкого разговора с Лейтисом, Грей получил ровным счётом ничего существенного. Только типичная рабочая заруба и конкуренция.       Но не повод для покушения и похищения.       Фуллбастер искренне пытался за все эти удачно просранные часы работы найти что-то, что явно НЕ связано с Магнольським инцидентом. Любовницу, врагов, конкурентов, отголоски прошлого. Возможно, невыплаченные долги. За всю его практику работы с исчезновениями и убийствами, причин было море, только лежали они слишком глубоко, чтобы сразу понять, в чём дело. Поэтому Грей и решил начать с самого вероятного — с базы данных, где собрана вся информация, начиная о состоянии банковской карты, заканчивая нескончаемым списком кредитов и висящих долгов.       Плюс, система обновилась три года назад и теперь с лёгкостью можно было отследить перемещение и телефонные разговоры.       А вот с этого и следовало начать. Почему, собственно, процесс поиска сильно уж затянулся.       Пару месяцев назад Грей заметил, что закрепленный за ним компьютер начинает выкабениваться, поэтому иногда запросы могли растянуться на часы. Эту проблему он решил довольно-таки просто — договаривался с Локи и на время пользовался его базой, чтобы что-то найти или перепроверить. Однако сейчас около часа ночи, а Локи всё нет и нет.       Фуллабстер вроде попросил прийти в ночную смену и помочь с делом, но Лео как всегда прошляпил момент открытия ночных скачек от базы к базе, поэтому либо дрыхнет, либо… дрыхнет.       Схватившись за голову и громко ругнувшись, Грей в очередной раз перезагрузил свой профиль доступа. В десятый или пятнадцатый раз за последний час. И почему-то постоянно одно и тоже. База данных грузится, все окошки функционируют и прогружаются. Детали о бывших потерпевших исправно выводятся на экран, но вот когда дело доходит до поисковика и вбитого имени — хрен тебе собачий, а не данные Нацу Драгнила.       В списке фигурирует порядковый номер и имя, но вот по сотому нажатию на графу — одно и тоже. Хрен. Тебе.       Следователь стукнул ладошкой по столу и простонал в потолок. Нет, это просто выше его сил. Либо система намекает, что пора сворачивать лавочку и следовать примеру Локи, либо Грею придётся завтра отчитываться, с хера ли он сломал компьютер. База шалит как никогда и, конечно, в этом сделают виноватым именно Фуллбастера.       — А я вижу, ты баиньки так и не ложился? Головка не болит?       Локи задорно расхохотался и прихлопнул напарника по плечу. Раз уж Грей снова послал его восвояси, значит, головная боль и нытье пока не грозит. Лео взглянул на открытую систему доступа и попытался разобраться самостоятельно — наобум. Может что-нибудь выясниться? Но Локи никогда не был специалистом в технологиях, поэтому спустя нервные десять минут, у него постепенно задергался глаз.       Громко отвесив мат, напарник почесал макушку и пожал плечами. Действительно загадка.       — Твоя прога летит не в первый раз. Почему не зашел через мой ПК?       — Может потому что твоя задница шасталась где-то?       И тут не поспоришь. Каждый компьютер закреплен за определенным офицером полиции. Он же за него и отвечает целостностью своей головушки. Ключ к разблокировке у каждого разный, но разглашение даже своим напарникам просто недопустимо: полностью конфиденциально, чтобы не было утечки и взломов. И ладно там блокировка, так ещё и защита закрытым профилем стоит.       Локи плюхнулся в соседнее кресло и мигом включил свой компьютер, попутно настукивая пальцем по клавиатуре. Он быстренько снял блокировку и принялся вводить данные своего профиля, чтобы зайти в Базу. Грей, встав позади Локи, непрерывно наблюдал за процессом, надеясь, что хоть у напарника выйдет что-то накопать. И вот уже снова противная комбинация переходов и нервных «клац-клац». Снова выбитая графа с порядковым номером и снова… абсолютное ничего.       Локи аж поперхнулся воздухом, когда в десятый клик ничего не прогрузилось. Система будто бы шутки шутила и дразнилась.       — Да ну это нихрена не смешно. У меня тоже, что ли?       Грей, абсолютно равнодушный к бурной реакции напарника, только пригнулся поближе. Вроде как переход должен произойти, но происходит блок — необъяснимый, но слишком уж бесящий. Либо это проблема системы, либо добитые временем и вылитым кофе компьютеры, либо что-то ещё. Он, хмыкнув, задумался над альтернативным решением: как же начать копать под Нацу, если любая информация вне доступа.       Проще как можно быстрее решить проблему с Базой, нежели искать потайные лазейки в участке или лезть в дебри архива.       — Если и поднимать бучу, то только завтра. Вполне возможно, что проблемы в самой Базе.       — Думаешь, опять обновление?       — А у тебя есть другое объяснение?       Локи, притормозив, задумался. Грей тайком упомянул, что так и так, есть намёк на старое нераскрытое преступление и Люси тому свидетель. В искушающие подробности не вдавался, но вроде как добавил, что основа — Магнольский инцидент. Если припомнить бучу, продлившуюся ещё год с момента последней жертвы, то трагедия действительно похожа на некоторые моменты из жизни Люси Хартфилии. Сначала все пропадают, потом их находят прикопанными в земле или ещё где-то.       Не будь Локи собой, не попытался бы скрасить такой серьезный момент глупой шуткой.       — Хмм, заговор?       — Очень смешно.       Лео прыснул в смешке и покосился на хмурого напарника. Грей как всегда неоценимый критик попыток Локи свести на нет напряжение. Фуллбастер плюхнулся в соседнее кресло и, подхватив ручку, прокрутил ту в пальцах. Он пытался что-то понять. Пытался связать всё происходящее с самим собой и скрытой от напарника причастностью к инциденту.       Но ничего не складывалось в дважды-два. Все факты, которые он так рьяно пытался совокупить, не вязались друг с другом в априори.       Локи, наблюдавший за этой картиной, проникся мыслительным процессом. Они оба отвечают за поиск Нацу Драгнила. И на совести обоих будет лежать ещё один труп и очередная истерика близких, если сейчас ничего не предпринять. Отсчет до вероятной погибели Драгнила пошёл на часы, так как день после пропажи они весело прогуляли с Хартфилией. А она толком-то ничего существенного и не рассказала, только хандрила в участке, а потом вовсе увела разговор в дебри. Может с неё и начать?       Лео, подметивший странность, сконцентрировался на Базе. Если Нацу не даётся просто так, то информация о Люси должна хоть что-то подбросить. Они же ведь супруги. Должно же быть хоть что-то. Тихонько пропечатав её имя в графе, Локи клацнул по выпавшей графе и снова изрядно удивился. Её окошко информации открылось моментально. Даже упрашивать не пришлось.       Следователь мигом пробежался по нужным пунктам личной информации, пролистнул отчёт о деятельности и «красную» сводку, куда обычно вписывали моменты типа судимости или обвинений. Ничего необычного. Типичная законопослушная барышня, работающая в редакции. Без долгов. Кредитов. Подозрений и конфликтов.       Локи пролистнул в самое начало, где красовалась фотография улыбчивой Люси с её базовой информацией. Лео противно причмокнул, обидевшись, что его чутьё его подводит чаще, чем должно. Люси была открытой книгой и простой, как белая стена. Но где-то в глубине души следователь искренне надеялся, что не ошибся. Что в её деле есть что раскапывать и проверять.

И нашёл. Весьма странную деталь, НЕ помеченную в базовой информации.

      — Слушай, а у твоей Люси брак гражданский, что ли?       — В смысле?       Грей, опешив от сути вопроса, немного чертыхнулся и тут же недоверчиво покосился на напарника. Но такое же сбитое с толку лицо Локи вполне могло послужить гарантом правды. Лео показал Фуллбастеру, что статус Люси не закреплен, как это обычно бывает — пустота и всё тут. Нет типичного «замужем».       Грей тут же вскочил и полез к блокноту, куда записал некоторые детали о Нацу и Люси, как о супругах. Абсолютно все свидетели твердили, что они муж и жена официально, да и сама Хартфилия подчеркнула — десять лет назад она расписывалась в документах о заключении брака. Опять ошибка или какой-то глюк системы?       — Этого не может быть, они расписаны. Проверь информацию о Нэнси.       Локи кивнул и переметнулся к компьютеру. Нэнси официальный и единственный ребенок Нацу и Люси. Хартфилия пока не предоставляла никаких документов, но вряд ли откажет показать свидетельство о браке и рождении ребенка для достоверности имеющейся информации. Но факт остается фактом. Касательно Нацу — в материалах полиции ничего неизвестно. Люси числится незамужней и, если в деле Нэнси будет какая-то загвоздка, тогда можно предполагать, что все эти совпадения несовпадения и вовсе. И уж точно не баг системы.       — Гре-ей…       Локи дёрнул напарника за рукав и указал на уже знакомую картину. В деле Люси есть окошко «Дети», безусловно, имя Нэнси там присутствует, но вот… Материалы о ребенке по клику не всплывают. Ровно то же самое происходит с её отцом. Ни Грею, ни Локи и вряд ли кому-либо ещё из участка информация о Нэнси и Нацу Драгниле недоступна. И не по причине сбоя системы.       — Такое вообще может быть?       Локи, сощурившись, попытался снова. Из семейки доступной всё ещё оставалась Люси, но её дело оказалось почищенным. Ни намека на брак и Нацу, в целом. А информация о Нэнси и вовсе недоступна. Грей покачал головой в ответ на вопрос и втупился в заглавную фотографию Люси. В голове крутилась одна безумная теория, но все уже имеющиеся нарытые предоставленные материалы изрядно противоречили этой догадке. Фуллбастер не знал, что сказать, но знал, как поступить.

Выяснить всё лично.

      И, если же это всё-таки подтвердится… Если это как-то повлияло на ход событий, продолжение Магнольского инцидента и похищение самих Нацу и Нэнси, то Люси обязана узнать. Потому что из всей семьи Драгнил вполне вероятно, что Люси последняя, кто ещё живой.       — Обычно такое происходит только в одном случае. Боюсь предположить, но, скорее всего, Нацу под протекторатом ФБР, поэтому и информация о Нэнси скрыта, а в деле Люси его имя нигде не фигурирует.       Грей запнулся на полуслове. Локи ошарашенно переглянулся с напарником и с трудом попытался переварить услышанное. Если дела обстоят так, то вполне вероятно, что произошедшее с Драгнилом не отголосок инцидента в Магнолии. А последствия чего-то, за что Бюро присудило ему защиту или полную конфиденциальность. Вероятно, Фуллбастер обдумывал сейчас ровно тоже самое.       Нацу Драгнил — успешный архитектор, совсем недавно подписавший договор на крупную сумму. Не имел врагов и противников, законопослушный гражданин и примерный семьянин.       Но при этом имеет дело с федералами. В тайне от супруги.

Тогда кем он является на самом деле?

      — Вот только нужно понять в качестве кого он под защитой и защита ли это вообще. Как информатор или… Как особо опасный преступник…

***

      Люси оклемалась от звонка в дверь. За окном стояла глубокая ночь, но, переглянувшись с часами, Хартфилия резко осознала — уже должно светать.       Она спешно подвязала халат, и, прикрыв бумаги с расписанным планом действий по поводу расследования Магнольского инцидента, аккуратно подкралась к двери. Хартфилия никого не ждала в гости, а в полпятого так точно, поэтому, если учитывать произошедшее с Нацу, вполне возможно, что этот кто-то пришёл либо предупредить, либо и вовсе по её душу.       Люси прихватила валяющийся на шкафу в прихожей зонтик и подошла к двери. Кто-то постучал, а после снова позвонил. Может выждать и он сам уйдет?       Уж лучше пусть оставит записку или ещё что-то, нежели продолжит рваться в дом с таким усердием. Хартфилия сжала рукоять и быстренько просчитала, куда будет бить или штрыкать, на случай, если дверь всё-таки выломают.       — Люси, это я!       Хартфилия опешила, когда голос за дверью оказался чем-то знакомым. Грей, что ли? Безопасность прежде всего, поэтому, не выпуская зонт из рук, Люси аккуратно отодвинула щеколду и прокрутила замок. Что Фуллбастеру нужно в полпятого? Они вроде как договорились встретиться в двенадцать в участке и обсудить план действий насчёт Магнолии, а тут он уже под домом стоит и пугает, как типичный маньяк в ужасах.       Нахмурившись, Люси приоткрыла дверь и опасливо выглянула, готовясь отругать за такую несвоевременность.       — Грей, ты меня до жути напугал, в курсе?       — Прости, но это срочно.       Фуллбастер стоял переполошенный и явно сбитый с толку. Люси заприметила, что он припарковал полицейское авто возле дома и чуток взбаламутилась. Он приехал не просто что-то сообщить или пропустить чашечку кофе за сплетнями. Грей приехал сюда надолго. И, вероятно, случилось действительно что-то срочное, раз уж он посчитал неотложным долгом сразу же приехать к Хартфилии. Даже в такое время.       Перепугавшись достаточно, зонт из рук вывалился, а сама Люси побледнела в страхе.       — Ч-что случилось?..       Но Грей, прерывисто выдохнув, опустил руки в карманы и неуверенно оглянулся, словно чего-то побаивался. Фуллбастер вздрогнул то ли от утренней прохлады, то ли от тяжести того, что вот-вот скажет.       Люси приготовилась к худшему.       — Мне нужно с тобой поговорить.