Когда кукушка улетит на север

6 мая. 2030 год. КРОКУС-МАГНОЛИЯ.

      Грей пытался сконцентрироваться на дороге, но что-то упорно уводило его от слипшейся разметки.       Он то и дело возвращался к тому утреннему разговору с Люси, жуя губы в сомнении. Приползти в полудреме к ней домой, промямлить о своём «громадном» желании посодействовать в расследовании Магнольского инцидента и оставить без комментариев находку в базе — это, конечно, хитрожопо, но не умно. Особенно, если учитывать долг «охранять закон, порядок и т.д., и т.п».       Он ведь правильно поступил? Он ведь не пожалеет о том, что умолчал о всплывших фактах и подводных камнях, да? Ведь, как ни посмотри, лучше узнать о Нацу от самой Люси в качестве друга, а не дядьки с бейджем и фуражкой. Но чем больше Фуллбастер думает обо всех плюсах и минусах этой пережеванной в сотый раз идеи, тем больше хочется вшмякнуться лицом в руль и напрочь забыть, чем именно он думал в момент, когда постучался в дверь.

Жопой он думал, никак иначе.

      Люси-то ему доверяет, но не настолько, чтобы посвящать во все семейные скелеты, особенно, если те скелеты вполне реальны и где-нибудь прикопаны под домом. Смешно получится, если Люси работает с Нацу в дуэте, аля «Бонни и Клайд», а Грей — дурень, клюнувший на миловидную внешность Хартфилии.       И по всем клише Нацу Драгнил выжил и прямо сейчас вскапывает для хреноватого следователя с конкретной нехваткой женского внимания ямку где-то в лесу прямо за той злополучной школой.       Иронично, но заслужено.       Люси прокашлялась и прикрыла зевок ладошкой, пытаясь хоть как-то избавиться от сонливости. Хартфилия успела накинуть на плечи шарф и сильнее укутаться — по всей видимости ей холодно, однако просьб о прибавлении печки не было. Или Грей, как истинный слопоупок, проигнорил все просьбы, наматывая сотый круг по незаурядной фантазии расправы семейства Драгнил над его телом. Благо, если его найдут лет через пять, то хоть не стыдно будет.       Помер же достойной смертью.       Внезапно в голове щёлкнула мысль всё-таки начать разговор «о том, о сём» с печки, а после — мягонько, без намёков на пресловутую стратегию, переключиться на Нацу. Нет, прямые вопросы как в допросочной, аля «А ты в курсе, что твой муженек-то с дохера какой вероятностью уголовник? Скажи, ниче так поворот сюжета?» не прокатят. Поэтому, забьем болт на прямолинейность и методы судебной психологии, и хоть на пару реплик станем типичной бабой, вынюхивавшей подтверждение (детали, желательно, провокационные) новой сплетни.       Херовое сравнение, но так оно и есть.       — Сделать теплее?       — А? Нет-нет, не нужно.       Люси ловко оборвала разговор, отвернувшись к окну. Она сложила руки под грудью и едва заметно теребила выпирающую ворсу на концах шарфа. Бабский метод хреновенько срабатывал с аналитикой состояния собеседника, поэтому Грей, напрягшись, принялся думать «как обычно».       Хартфилия явно не настроена на разговор по нескольким причинам: переживания, самоанализ и, безусловно, обвинения в свою сторону насчёт произошедшего с мужем, хиленькая стратегия взять всё в свои руки насчёт Магнольского инцидента, и, возможно, попытки на манер Шерлока найти связку во всё происходящем. Если учесть волнение и «теребовлю» первых-попавшихся предметов — первое, однозначно, доминирует.       Поэтому в не очень-то и светлую голову Фуллбастера пришла гениальна идея. Чтобы жилось проще и мысли не накрывали до такой степени, а сам же Грей получил хоть какие-то ответы на вопросы, нужно начать с чего-то необусловленного и… спонтанного.       — Какие у вас с Нацу были отношения?       Люси дёрнулась, но едва заметно склонила голову от окна. Фуллбастер отлично запомнил одну выделяющуюся деталь в Люси — её чрезмерную отдачу браку, поэтому, не исключено, что всё, что связано с Нацу и Нэнси (до произошедшего) служит для неё «антидепрессантом». В напряженках нужно отвлекаться на что-то хорошее и это единственное, чем может воспользоваться Грей в качестве «хорошего». Заодно и пронюхать обстановку насчёт личности Нацу.       Фуллбастер улыбнулся невзначай, чтобы уверить Люси в нужном русле — ему интересно послушать типичные семейные истории без никаких задумок со стороны. Просто разговор «ни о чём». Никаких инцидентов, никаких пропаж и аварий. И, судя по тому, что Хартфилия поддалась на манипуляцию, маленькая уловка осталась незамеченной.       — Ну, знаешь, я ведь шерстил о вас, как о супругах, но ты слишком рьяно опровергала все мои додумки, так что… Мне просто интересно, что за отношения такие.       Люси усмехнулась с толикой проскочившей грусти, но больше и слова не сказала, только опустила ладони на коленки и громко выдохнула. Она всё еще держала на губах улыбку и совсем незаметно постукивала пальцем по ноге в такт приглушенной музыке.       — У тебя были серьезные отношения?       — Смотря, что для тебя «серьезные отношения».       Грей успел среагировать и ответить расплывчато, не вдаваясь в подробности весьма скандальной личной жизни. Что-что, а обсуждать роман двухлетней давности явно не одно из любимых занятий. Сказать Люси напрямую, что после разрыва он чуть ли в не клуб анонимных алкоголиков добровольно записался, будет сильным и достаточно опрометчивым решением. Эта страница его жизни должна остаться неразглашенной и неоткомментированой. Во избежание возвращения паскудной привычки закуривать за заправкой и запивать горечь палёным коньяком.       — Судя по всему, были.       — А вроде бы о тебе начинали, Люси. Нечестно играешь.       Люси хмыкнула и заправила выбившие пряди из ленивого хвоста-калачика за ухо. Она поняла намёк — уже хорошо. Как бы то ни было, а назвать те отношения здоровыми будет трудно. Да что там. И, раз уж Хартфилия учуяла весьма очевидную ненастроенность Грея лялякать на эту тему, при этом, перестала допрашивать, её уже свободно можно назвать приятным и понимающим собеседником. Весьма и весьма радует.       Но Люси тихонько вдохнула через рот, пытаясь подобрать слова. Казалось, ей это тяжело давалось — как-никак, а воспоминания давили. Возможно, это была не самая лучшая идея, но Грей не ожидал увода в свою сторону. Это в очередной раз доказывает, что Люси — крепкий орешек в плане психотипа и раскусить её, да ещё и насчёт Нацу, будет трудно, но продуктивно.       — Знаешь, я очень часто становилась свидетелем того, как мои друзья жаловались на своих половинок. Не проходило и года, как пара за парой расходились. Я даже успела потерять счёт.       Хартфилия откинулась на кресло, с какой-то тоской метнувшись взглядом в боковое зеркало. Грей прекрасно понимал, к чему она клонит. Его и самого коснулась эта пытка и в самый ответственный момент, когда стоял вопрос «да или нет», ему красноречиво дали понять, что в нём разочаровались.       Жалобы на отношения с работой, забывчивость о каких-то годовщинах и обещаниях купить кому-то из родственников измеритель пульса. Такие глупые и высосанные из пальца докапывания рано или поздно выносят мозг. Не было тех влюбленных и горящих глаз, не было бессонных ночей, разлитых на постели бутылок французского полусладкого…. В тот момент, когда от неё прозвучало: «Кажется, мы оба совершили ошибку», не осталось ничего.       — Измены, вечный контроль или глупые придирки.       Нет. Не то.       Грей хмыкнул с горечью и даже попытался криво-косо улыбнуться. Это всё глупые отмазки. Рассуждать на эту тему можно долго и нудно, но по финалу всегда останется один неопровержимый довод. Этакий исток всего того дерьма, на котором заострилась Люси. Вероятно, она во всём этом видит свою причину, но Фуллбастер, мусолящий свой собственный кабздец какой месяц подряд, сталкивался с весьма жуткими рабочими моментами.       Отношения, которые обрывались уголовным кодексом и двадцаткой за решёткой. Не трудно догадаться, да?       Некоторые просто не готовы для «серьезных отношений». Вечный статус «в активном поиске» приводит к неправильным решениям, ошибкам, которые люди попросту бояться признать и, наконец, отпустить. Спешка и необдуманность, пресловутые розовые очки всегда были, есть и будут.

На то мы и люди, чтобы ошибаться. Жизнь — не страховая компания.

      Жаль, сам Грей это понял слишком поздно, чтобы вовремя одуматься и притормозить. В его эпилоге не было «и жили они долго и счастливо». Был скандал. Побитая машина. Месяца два поисков пропавшей собаки. И один нелепый вывод: в таком рациональном и продуманном Грее Фуллбастере еще не подох подростковый максимализм.       — У нас Нацу всё по-другому. Да, мы ссорились. Да, били посуду. Но мы никогда не сомневались в друг друге.       Фуллбастер захотел сплюнуть резко прикатившую кислоту. Пришлось на силу глотнуть и промолчать, чтобы не сбивать нужную волну рассказов Люси. Головой он понимал — вот оно, откровение. Но вот что-то другое било по почкам и заводило болевую песенку. Внутренне противоречие всегда преследовало его, когда тема касалась «правильных» отношений. Вот только проблема в том, что её нету.

Этой сраной формулы правильных отношений. Она как философский камень — утеряна, не найдена, а может и вовсе не придумана.

      — Доверие. Между нами всегда было доверие. И даже сейчас, где бы он ни был, я в нём не сомневаюсь и всем сердцем доверяю.       Люси поежилась, заметив, как пасмурное небо слишком быстро затянулось дождевыми тучами. Они даже не выехали за пределы Крокуса, так что до Магнолии ещё часа два-три. Грей прибавил скорость, вжавшись в руль с какой-то злостью. Хартфилия не сразу поняла, что не так, но ей однозначно нужно остудить его пыл. Сейчас навалит дождь, дорога скользкая, с утра холодно. Ещё одну аварию она просто не вынесет.       Только стоило ей замахнуться встревоженным вопросом, как Фуллбастер, оскалившись, прохрипел кое-что действительно напрягающее. Ощущение дежавю не покидало, пока машина не подскочила, притормозив около заправки, а Грей, хлопнув дверью, не исчез где-то за небольшим магазинчиком. Люси оклемалась только тогда, как поняла одну простую истину.       Всё повторяется. Пускай в немного другом русле, но Хартфилию ещё битый час преследовало ощущение жуткого осознания.       — Рано или поздно твоё доверие может сыграть злую штуку, Люси. Это слепая вера, а в ней нет ничего хорошего.

***

МАГНОЛИЯ

      Люси тихонько шагала за Греем, пытаясь не подавать виду, что прекрасно знает, в какой конкретно стороне Магнольская школа. Фуллбастер бормотал себе под нос, пытаясь понять какой из переулков ведет в тупик, а какой к перекрестку и арке. Он вертел в руках смартфон с картой и бывало оглядывался по сторонам, обреченно вздыхая раз за разом.       Хартфилия искренне пыталась понять поведение Грея. В прошлый раз, когда подобный разговор в машине состоялся, главным героем был Нацу и сейчас Люси как никогда жалеет, что позволила себе промолчать. И чем всё закончилось? В этот раз она сделала выводы и, когда подвернется возможность, нужно завести разговор с Греем о его… проблемах.       У него есть проблемы. Это очевидно. А когда есть нерешенные и не выслушанные проблемы хватит только одного человека, чтобы найти выход из забитого состояния.       — Я всегда готова выслушать тебя, Грей.       Люси, промямлив это за его спиной, резко стушевалась в уверенности. Как бы то ни было, не взирая на школьную недодружбу, у Фуллбастера нет никаких причин открываться ей. Абсолютно никаких, поэтому вполне логично, что Грей, горько улыбнувшись, покачал головой и зашагал в сторону нужного поворота. Хартфилия не была бы Хартфилией, если бы оставила эту идею. Она только взяла паузу, осознав собственную спешку. К слову, сейчас есть вещи поважнее, а подобный разговор из разряда «неминуемых», вопрос только в том, когда эта неминуемость настанет. К тому же, такая откровенность может послужить спусковым крючком не только для заложения более крепкого фундамента для дружбы, но и для…

Проблесков воспоминаний. Определенных воспоминаний.

      Грей играл важную роль в жизни той Люси. Да и не только в её жизни, вероятно Фуллбастер, само того не понимая, как-то связан с Нацу и, если подобраться к закоулкам его памяти, можно выудить кое-что действительно полезное для личного расследования Люси насчёт её странных похождений с Драгнилом в прошлом. То есть, да, она хочет послужить этакой жилеткой для Грея, но не без личной выгоды.

Весьма цинично. А вроде, её изначальной целью была поддержка и выслушивание.

      — Мы пришли.       Фуллбастер отряхнулся, а Люси от неожиданности ойкнула. Магнольская школа по-прежнему будоражила своим видом. Она стояла особняком, казалось, за чертой города. Притемненная, забытая, заросшая и обмалёванная «кровоточащими» рисунками шаловливых подростков. И вроде ничего не должно смущать, так как Хартфилия дважды посетила этот ужас Амитивилля.       Но не в этот раз.       Фуллбастер медленно двинулся к парадной двери, уныло свисающей с петель на соплях. На местами пробитом полу валялись цепи, замки, погнутые прутья и гвозди. Раньше входы и выходы были заколочены и полностью закрыты для любых посетителей, но, увы, это было «раньше». По всей видимости, после череды пропаж детей в настоящем, всё же нашлись фанаты теории причастности старого преступления. И, конечно же, переплетения с теорией заговора.       Однако Магнольская школа казалась хмурым пятном. Этаким пристанищем чего-то жуткого. Люси никогда не видела школу с парадных дверей, так как-то выбитое окно находилось со стороны леса. И теперь, без боязни оказаться пойманной, Хартфилия с интересом и лёгкой опаской осматривает последствия чего-то непонятного. Не зря здание казалось пугающим и таким хмурым.       Неужто хулиганы что-то успели учудить и теперь в залежах нечего ловить?       — Что с ней произошло?       Грей, перед тем как подняться по пятерке едва уцелевших сбитых ступенек к парадному входу, осёкся и недоуменно обернулся. На его лице застыло чёткое непонимание вопроса, но Люси, чувствуя себя не до конца «трезвой», стояла на своём и ждала разъяснений. Со школой что-то произошло. Её забросили чуть больше двенадцати лет назад, а она уже выглядит достоянием какой-то исторической эпохи со стажем пятьдесят плюс.       При такой охране и контроле со стороны служб до поднятия темы пропажи детей её трогали только поверхностно (надписи, выбитые кирпичики и окна — мелкие шалости), но то, что заприметила Люси, тянет на статью, не меньше.       — А мне казалось, что ты изучила инцидент вдоль и в поперёк. Упустить такое, слушай.       Фуллбастер хохотнул, но как такого веселья в его голосе не проскочило. Скорее, небольшое удивление. Он спустился к Люси и, ещё раз оглянув состояние здания, тревожно выдохнул. На самом деле, ходит много жутких историй. Начиная от легенд местного авторства, заканчивая «пережившими». Грей толком не знал, какая из историй и басен правда. Или хотя бы носить малейший намёк на крупицу правды, поэтому не мог начать спонтанную экскурсию.       Он почесал затылок и, нервно выдохнув, уперся ладонями в бока. Ну, в любом случае, самый достоверный источник — полицейский отчет за тот год. Цитировать он не любил, особенно такие бездарные комментарии, которые больше походили на водичку в курсовой.       — Вроде как после первой половины жертв была попытка поджога. Наши склоняются к протесту со стороны студентов, так как школу не хотели закрывать, ну, а приверженцы заговоров к тому, что это попытка запугать до усрачки. Мнений много, а легенд ещё больше.       Грей выдохнул и качнул головой, осмотревшись. Добавлять что-то ещё не хотелось, особенно то, что это деяние так и осталось безнаказанным. Нет, конечно, он планирует заглянуть в до сих пор действующий участок Магнолии и порыться в архиве, но какая вероятность, что он найдёт там что-то дельное? Или хотя бы что-то целое, а не пропитое и сданное ФБР.       Как никак, в своё время Магнольский инцидент ходил сенсацией и чуть ли не самым прибыльным бизнесом. Любые «я слышал, что…» расценивались не тысячью и не двумя.       Фуллбастер, махнув застывшей Люси рукой, спешно поднялся по ступенькам, надеясь, что прямо сейчас под ним ничего не репнет. Половицы скрипели: школа старая, парадная часть так и осталась нетронутой с тех самых времен, когда Фиор перестал быть королевством. Переделкой и новизной с натяжкой тут пахло только внутри, а на обновление входа не хватило средств.       Это всего лишь общий фактаж из истории Магнольской старшей школы — единственное, чего было в достатке в интернете, в архиве и даже в личных залежах некоторых знакомых-фанатов.       — Много кто придерживается теории, мол, это призраки погибших подали знак. Кому что, а главное приплести мистику.       А Люси отмалчивалась. Послушно шла позади и нервно выгибала пальцы, пытаясь не думать о проскочивших в голове картинках. Это были те самые редкие проблески воспоминаний, которые чередовались несвязными отрывками. Но они были слишком яркими и слишком значащими, чтобы просто упустить. В них не было конкретики и даже уже знакомых лиц она не могла распознать в размытом тумане. Это были просто реплики и просто ощущения той Люси, которая стояла в тот момент.       Такое было единожды.       И в момент, когда Грей повернулся к ней спиной, перед ней вспыхнуло всё во второй раз.       Школа стоит огненной стеной, а вокруг темно-темно. На земле танцевали яркие тени, а ладонь обожгло что-то холодное и маслянистое. Кто-то, идущий впереди неё темной фигурой резко швыряет что-то и отряхивает руки о куртку. Завязывается потасовка, крики и ругань. Слышно, как где-то из-за спины луной доносится сирена.       Хартфилия оборачивается, но молчит. Горло дерет то ли дым, то ли слезы. К ней подскакивает девушка и начинает тормошить в сумасшедшем припадке. Лицо размыто, голос искажен. Люси более чем уверена — на лицах окружающих ссадины, синяки и что-то чёрное. Они куда-то ходили и… на кого-то напоролись. Как это обычно бывает — типичные последствия буянящего подросткового любопытства. Но это история Магнольского инцидента. Значит.?       — Люси, где он?! Пожалуйста, скажи, что она изменила точку!       — Если ты сейчас не уймешься, клянусь, я твое личико подправлю!       — А ну повтори, сукин сын!       Внезапно кто-то подлетает и швыряет девочку наземь. Люси уловила скрип зубами и приглушенную брань. Её саму грубо отодвинули на два шага назад и отгородили рукой. Кто-то включился в разговор и снова драка. Конфликт. Был конфликт о какой-то точке. Точка-точка. Что это? Шифр? Нет-нет. Люси должна была проследить, чтобы место было соблюдено. Местоположение, локация.       Что-то пошло не так.       — Нам нужно как можно скорее сматываться. Пожар привлечет внимание общественности, мы сделали, что нужно. Уходим.

***

      Грей осматривал разбитые витрины, припоминая разговор с Люси утром. Они согласовали, что фотографии памятника с именами будет недостаточно, поэтому стоит поехать в Магнолию и найти что-то, действительно доказывающее причастность выживших.       Не очень-то хотелось стоять перед сбитыми с толку старыми друзьями и искать оправдания в по сути пустых словах. Поэтому Люси предложила обозревающую поездку в школу и намекнула на поиски «вкусненького» в шкафчиках.       Но тут их ожидало не очень то и лёгкое разочарование. Последний набег хулиганов оказался куда значительнее, чем Люси и Грей могли только представить. В школьных коридорах стоял хаос, а те самые шкафчики уже приходилось переступать или обходить. В школе не осталось ничего уцелевшего или нетронутого.       Хартфилия виновато косила взгляд в сторону сорванных плакатов, выбитых дверей и раздолбанных стен. Люси была последней, кто застал школу в не таком… послевоенном состоянии. И она даже не додумалась остаться тут подольше, чтобы поискать то, что уже наверняка вынесли.       А ведь здесь ещё могли остаться доказательства и какие-то весомые намёки.       Люси с жалостью оглядывала стены, чуть ли не срываясь на слезы. Сколько она упустила? В погоне за чем-то призрачным, она толком не сделала ничего важного. Если бы она только подумала наперед, сейчас у неё на руках было бы что-то дельное. И не пришлось бы гнаться за остатками в поисках того, от чего можно будет оттолкнуться.       Грей приободряющее похлопал её по плечу и выдал что-то в духе: «Не могли же они всё вынести?», но Хартфилии от этого лучше не становилось. Вместо какой-то продуктивной помощи, она скиталась от стены к стене, изредка останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то под ногами. Фуллбастер понимал, что сейчас здесь ловить уже нечего. Но что-то внутри било по вискам и яростно открикивалось: «Продолжай!». Грей, переложив фонарь в другую ладонь, вытер взмокший лоб и попытался перелезть через груду шкафчиков, кое-как не поскальзываясь на всём этот шуршащем дерьме под ногами.       — Грей…       Люси, застыв на очередной развилке в коридоре, пыталась что-то рассмотреть в конце. Она щурилась и размахивала фонариком то туда, то сюда. Она узнала этот проход. В повторяющемся кошмаре, где подросток Нацу держал на руках Нэнси, Драгнил стоял именно там. И только сейчас, заприметив похожую обстановку, разбитые плафоны и едва заметные очертания двери, Хартфилия поняла, что это какая-то подсказка.       И раз уж дверь не выбита, всё, что там внутри — нетронуто.       Фуллбастер, скомандовав Люси идти за ним, браво ринулся вперед, пытаясь бесшумно переступать и не резко вертеть фонарём. Дверь не выбита, не взломана. Её не заметили благодаря укромному уголку и брошенным посреди дороги шкафчикам. Загадка, как Люси удалось разглядеть среди всего этого хлама дверь. Грей, насторожившись, подошёл вплотную и тихонько провернул ручку, надеясь, что это не уловка бомжей или сатанистов.       За зданием глаз да глаз, но весь упомянутый контингент — те ещё прохайдохи.       Но дверь не поддалась, только гупнула совсем глухо. Грей, размявшись, передал Люси фонарь и попросил осветить. Конечно, ему не прельщало отбивать руки и ставить самому себе синяки, но сейчас эта дверушка казалась Сезамом. И этому хреновому и весьма пыльному Сезаму нужно открыться.       Только после третьего удара дверь поддалась, прогнулась и, сорвавшись с верхней петли, лениво покосилась вниз. Грей и Люси закашлялись от поднявшегося слоя пыли и вскочившей паутины. Но как только оба кое-как прозрели, тут же разочарованно охнули. Типичный чулан для тряпок, швабр и вёдер. А сколько надежд ставилось на то, что за этой дверью действительно что-то дельное.       Грей закашлялся, стоило ему только просунуть голову во внутрь и осмотреть всё фонариком.       — Давай попробуем поискать на втором этаже, может на подвал какой наткнемся, мало ли.       Стоило только Фуллбастеру отряхнуться и отойти на метра два, как Люси, зашарудев за спиной, оказалась уже внутри чулана. Её не покидало чувство, что они что-то упускают. Эта дверь находилась позади Нацу — не зря же? Если все ответы в её памяти, то вполне возможно, что подсознание с помощью кошмаров даёт подсказки. Воспоминания не могли пропасть сами по себе, либо это побочный эффект чего-то, либо последствия травмы — по крайне мере, так говорили все медицинские источники в интернете.       — Люси! Ты чего, с ума сошла, что ли? Куда ты лезешь, блин!       Но Хартфилия ускользнула в глубь темноты, оставив «напарника» без фонарика и… поддержки. Как бы работа там не обязывала, но подобные места всегда вызывают только одну реакцию. Не самую приятную, что очевидно. Поежившись и тихонько обругав подругу, Грей вернулся обратно, попутно пытаясь воззвать к здравому смыслу Хартфилии. Но та не откликалась. Мысленно надеясь, что этот Богом забытый чулан не типичное пристанище трупов и всяких орудий убийств (как это обычно бывает), Фуллбастер зашёл во внутрь и раздражённо шепнул: «Люси, твою мать!».       — Иди сюда, я нашла кое-что.       — Что ты можешь найти в чулане? Скисшие тряпки? А, нет, подожди, не говори — потроха жертвы инцидента, спрятанные в ведре с Мистером Мускулом, да?       Как только он пробурчал эту фразу, его сразу ослепил свет фонаря. Люси, иронично протянувшая «ха-ха, очень смешно», кинула ему фонарь и указала пальцем на запечатанные коробки. Две, а может даже четыре громадные коробки, обмотанные скотчем и расписанные черным маркером с датировкой. Хартфилия смахнула ладонью осевшую пыль, а Грей, поежившись от фантомных сползаний сколопендр, прорычал сквозь зубы.       Единственной его слабостью, которую он тщательно скрывает ото всех знакомых, друзей и коллег — жуткая ненависть ко всем членистоногим. А этот засраный чулан являлся чуть ли не плодильней для этих маленьких и гаденьких.       — Это фотоальбомы.       Этот вывод сразу напросился после того, как Люси успела осмотреть первые две коробки. Насчитав около пяти громадных складов со школьными альбомами, Хартфилия успела припомнить, как в школе Крокуса после всех итоговых экзаменов в конце учебного года делали фотографии всего класса вместе с преподавательским составом. Вероятно, это Магнольская альтернатива.       Грей, обреченно хрипнув через плечо, достал ключи и, втыкнув в полосу скотча, проделал щель, чтобы проверить: альбомы там или паучье гнездо. Он, конечно же, понимал, чем всё закончится: ему придется тащить все пять коробок в полицейскую машину и везти это всё в Крокус на расследование, потому что сидеть здесь и чахнуть над всеми альбомами в поисках нужных лиц не самая привлекательная перспектива. Особенно, когда с потолка падают паучки, а в ботинки лезут тараканы в дуэте с личинками.       С опаской развернув створки, перед глазами встала увесистая стопка квадратных альбомов с выбитыми надписями классов. Люси, переглянувшись с Фуллбастером, взяла верхний альбом и аккуратно развернула середину.

Щелчок. Вспышка.

.

      Люси зажмурилась от слепящего света фотоаппарата, но упорно держала улыбку до последнего. Фотограф отвесил ей палец вверх и, отослав к группе отснявшихся, позвал следующего. Хартфилия, стушевав натянутую улыбку, отряхнула юбку и зашагала в сторону столпившихся одноклассников.       Нужно как можно быстрее покончить с этим идиотизмом и вернуться к разговору с одной очень проблемной дамочкой. Хартфилия поблагодарила Кинану за то, что та присмотрела за вещами и мигом выудила из бокового кармана небольшую бутылочку минералки. После вчерашнего во рту стояла чуть ли не Сахара, благо, голова всё ещё не расходилась по швам, а просто немного трещала.       Кто-то перехватил её за локоть и, поперхнувшись, Люси обреченно обернулась, наперёд догадавшись кто может оказаться до такой степени наглым.

Конечно же, Грей.

      — Чего тебе?       — Нужно поговорить.       Люси закатила глаза и вымученно выдохнула, отмахнувшись от его слишком распущенных рук. Только не сейчас. Пусть Фуллбастер и имел право докапываться — как никак, а это очень важно, но не заебывать чуть ли не на каждой перемене. Повезло же попасть с этим прилипалой во все три предметных группы, прям лучше не придумаешь. Грей нахмурился, но от своего не отступал.       — Не здесь.       Хартфилия попыталась отвязаться от него, намекнув, что рядом слишком много людей. Их с лёгкостью можно подслушать, а потом объясняйся. Фуллбастер недоуменно выгнул бровь и тут же схватил девушку за запястье, утащив куда-то за шторку. Актовый зал просто гудел от толпы прихорашивающихся студентов, но за кулису никто, благо, не лез. Грей, выглянув, резко отдернул штору и прижал Люси к ближайшей стене.       — Ты ему всё ещё не сказала, Лю.       — Я собираюсь сказать сегодня.       — Когда конкретно?       Грей бесился, но Люси это не очень-то волновало. Произошедшее никак не должно коснуться всех остальных. Это сугубо проёб самой Хартфилии, поэтому ей и отдуваться. Да всё бы ничего, но впутывать сюда Грея, а тем более Нацу… Последний так точно взбеситься и вряд ли дослушает до конца. Хартфилия сложила руки под грудью, попутно взболтнув практически пустую бутылку воды.       — Я сама с этим разберусь.       — Мы оба напортачили.       От школьных проблем и так голова кругом, а тут еще и это. Грей попытался намекнуть на помощь, но сказать ему: «Засунь себе свою помощь знаешь куда?» не хватало смелости. Бутылочка сжалась до хруста. Люси закусила нижнюю губу, чувствуя на языке привкус помады. А ведь ещё общая фотография, чёрт. Не вовремя, Фуллбастер, совсем не вовремя!       — Грей, я сама.       Фуллбастер привычно ухмыльнулся с задоринкой. Он наклонился к её лицу, практически незаметно скользнув пальцами по колготкам, чуть ниже края юбки. Теплое дыхание опалило щеку, Люси не успела скрипнуть, как губы Грея едва коснулись её. Хартфилия мотнула головой в сторону и тихонько прокашлялась, пытаясь отвлечься на провода и переходники под ногами.       Терять голову? Как это в твоем стиле, Грей. Люси сжала зубы до искорок перед глазами. Хотелось высказать, что, если на чистоту, то Хартфилия будет отдуваться незаслуженно, а потому что кое-кто совсем не знает, когда действительно нужно остановиться. А теперь что? И это ещё не факт, что не будет куда «забавнее» последствий помимо тех, которые уже всплыли.       Внезапно, фотограф крикнул про групповую фотографию девочек, поэтому Люси, выскользнув из рук парня, бегло извинилась и исчезла. Грей, сжав кулаки, яростно вытер рукавом губы. Всё внутри кипело, выло и раз за разом сальтовало. Если не она скажет, то он. Прямо сейчас.       — Иногда ты можешь быть сукой, Люси.

.

***

      — Удивительно, что они сохранились в таком читабельном состоянии.       Грей, осмотрев очередной альбом, устало прохрипел в потолок. Мало того, что они успели перебрать около десятка альбомов, так на это ещё и целые сутки ушли, если не считать дорогу и похождения по школе. Лаки, усевшись в кресле напротив, заботливо поставила на кофейный столик две чашки свежего чая.       Хартфилия только хихикнула, заодно переглянувшись с остатком неразобранных коробок. Здесь около тысячи, нет, больше! Намного больше тысячи фотографий классов с учителями. Кажется, в момент съёмки школа праздновала какой-то юбилей и поэтому, чтобы, так сказать, увековечить такое событие, затеяла фотосессию.       Олиетта, глотнув чай, аккуратно перелистывала страницу за страницей в поисках нужных имён. Благо, Люси предложила вывести фотографию гравюры с памятника на телевизор, так бы пришлось печатать несколько экземпляров и сидеть втыкать то туда, то сюда. Грей растянулся в кресле и обреченно выдохнул. К слову, Фуллбастер около года знает Лаки, как «ту забавную с хвостиком из архива». Пару раз пересекался, когда перебирал висяки, сдавал отчёты и копии протоколов, но тесной дружбы как таковой не заводил.       Кто же знал, что как только он устало откинется в машине после долгой сноски всех коробок в багажник и на задние сиденья, Люси тут же вырулит в сторону дома Олиетты, чтобы было «больше рук, да и кто-то башковитый». Не знал тогда ноющий Грей, что ему придётся сидеть битый час в кресле, запиваться чаями и уныло чахнуть на каким-то альбомами в поисках… чуда, наверное.       Но выбирать не приходилось, сам подписался.       Люси же внимательно вглядывалась в незнакомые лица, пытаясь напрячь последние работающие извилины. В голове всё ещё гудел приглушенный разговор с Греем за кулисой. Хартфилия искренне пыталась думать о чём-то кроме нелепой возможности полиамории. Искренне пыталась вглядываться в наивные детские лица студентов и думать о Магнольском инциденте, а не о личных несостыковках.

О личном пиздеце, если быть максимально точным в подборе выражения.

      Она встречается с Нацу, спит с ним, но при этом чуть ли не зажимается с ещё одним удивительным кадром за кулисой. Как это назвать?       Хартфилия устало скользнула по лбу, виновато прикусив губы. Что с ней творилось? И больше того… Если там поднимался вопрос о чём-то, что рассказывать при посторонних нельзя, можно ли считать это намёком на какую-то причастность к инциденту? Минимальную, конечно, ведь, как никак, факт статуса «выживший» никуда пока не девался.       — Макс Алорс?       Грей, выудив из ближайшей коробки небольшой потрепанный чехол от фотоаппарата, вглядывался в корявистый печатный текст на ремешке. Лаки дрогнула и чуть было не выронила чашку на лежащий на коленках раскрытый альбом. Люси моментально обернулась, толком растерявшись от такой непредвиденной реакции. Все затихли. Фуллбастер, качнув небольшой сумочкой ладони, недоуменно переглянулся, почуяв что-то действительно увлекательное, а не весьма… оригинальные статусы восьмиклашек под фотографиями, мол, «если не ты жизнь, то жизнь тебя».       Люси вскочила и перешагнула через бардак на ковре, выхватив у Фуллбастера чехол. Бегло осмотрев ремень и саму сумку, Хартфилия охнула — это вещи Макса, действительно, но почему это находится в запечатанной коробке со школьными фотоальбомами? Лаки задрожала, толком не зная, как реагировать, а Грей, переглянувшись между девушками, почувствовал себя вне тарелки.       Кто такой Макс и почему одна чуть ли не ноет, а вторая вот-вот задохнется от нервов?       Хартфилия расстегнула сумочку и аккуратно переложила в ладонь… разбитый вдребезги фотоаппарат. Объектив сорван, сенсорная панель продавлена, кнопки сбиты или расплавлены. Ничего целого. В камере наружу торчали какие-то микросхемы, чипы и всякая прочая техническая внутренность, будто бы в нём пытались найти что-то, прежде чем «закопать» под грудой никому ненужной макулатуры. И, правда, отдел для карты памяти пустовал, а значит…

Камера что-то засняла. Что-то очень важное, повлёкшее за собой то, что имеем.

      — Кто такой Макс?       Грей недоуменно переглядывался с Люси и Лаки и, когда Хартфилия обреченно выдохнула, кивнула в сторону поникшей Олиетты. Но та только едва заметно качалась из стороны в сторону, и будто бы призрак сливалась с креслом. Люси прекрасно понимала, что Макс однозначно сыграл не маловажную роль, как в инциденте, так и в расследовании десяток лет спустя. Он что-то знал, долго вынашивал и только потом решился взяться за разборки с инцидентом. И все мы знаем, чем это закончилось.       Грей, как ведущий следователь и живое доказательство того, что выжившие живые, должен знать хотя бы поверхностные детали таких зацепок. А Лаки вряд ли сейчас в состоянии что-либо рассказать. Поэтому, нахмурившись, Хартфилия буркнула под нос правду, мол, «погибший жених Лаки. Не исключено, что от рук Магнольского маньяка».       Фуллбастер, стушевавшись в вопросах, понимающее кивнул. Да, слова тут явно лишние. Люси вдумчиво перекидывала чехол-сумку в ладонях, пытаясь додумать какие-то связи между инцидентом, Максом, камерой и разговором за кулисой. Грей не видел тех воспоминаний, поэтому говорить что-то сейчас, толком не разобравшись, в чём суть, не стоит.       Ведь какая вероятность того, что между ними было хоть что-то кроме дружбы с натяжкой? Трудно поверить в какую-то романтику после первого воспоминания, где Люси сама же посылает Грея на три веселых буквы.       Внезапно взгляд упал в сторону раскрытого на коленях Фуллбастера альбома, где в самом верхнем правом углу, спрятавшись за большим пальцем, улыбалась… девчушка. Милая, опрятная, совсем миниатюрная. Типичная Тинкер Белл, только с причудливыми очками в красной оправе. Кажется, она отзывалась по кличке, как-то связанной с первой-попавшейся ассоциацией. В голове эхом пронеслось собственное сокращенное имя, окрикнутое навеселе, с задоринкой.

Лю!

. . . . .

Да. Леви МакГарден.

      Люси вручила Грею чехол, вырвала альбом из рук и ускакала к телевизору, чтобы проверить догадку. Фуллбастер, опешивший от неожиданности, скривился, но медленно поднялся и последовал за Хартфилией, которая переглядывалась то с альбомом, то с увеличенным именем какой-то девушки.       — Я нашла Леви МакГарден, теперь можно пробить по базе и узнать место жительство, да?       — Ну-у, думаю, да.       Грей скривился и недовольно почесал затылок, предвкушая очередные посиделки за компьютером. Прошлого раза ему хватило, но впрягать в это Локи (как бы не хотелось), не стоит только из-за того, что в участке абсолютно никто не в курсе того, чем Грей сейчас занимается. Разрешения на поднятие Магнольского инцидента ещё нет, но, когда будет, тогда можно и до залежей в архиве добраться на всех правах.       Однако найти какую-то Леви и просто приехать с ней мило побеседовать…. Проще пареной репы, да? Сложность только в затёкших ногах, как всегда тормозящему компьютеру и выбрыках Базы. Очередных и неизбежных.       — Я посмотрю, как приеду в отдел. Может там кто-то еще затесался из наших?       Люси кивнула и поднялась, осмотрев разворот пристальнее. На нём ярким пятном выделялась Леви и только, поэтому энтузиазм спал практически моментально. Если по одному человеку на один альбом, это сколько ещё часов придётся убить на поиски оставшейся четверки? Грей готов был плеваться матом, предвкушая ещё не одну чашку ромашки с медом и уже успевшие приесться привычкой причитания Люси всматриваться внимательнее, а не одним глазом в альбом, а другим в телефон.       Однако Хартфилия уверенно стояла на своём, поэтому перелистнула альбом пару раз, пока не наткнулась на последний разворот, где под красивой объемной надписью команды «девочек с помпонами» расположилась прекрасная семёрка девушек. Улыбчивые, некоторые надменные и самоуверенные, а кто-то и вовсе добродушный на вид. Вот только сам Грей зацепился за ухмыляющуюся девчушку на правую сторону от блондинки по центру.       Заместитель капитана чирлидеров. Девушка-ураган. Явно недальняя родственница чертей и любимица Дьявола. Та ещё искусительница.       — Да ты, блять, издеваешься…       Фуллабстер, почернев в лице, чуть было не плюнул, прежде Люси узнала ту самую девушку. Как Грей мог узнать её раньше Хартфилии, при том, буквально сразу? Сама Люси только с попытки пятой узнала в Леви Леви, а не кого-то, кто отдаленно на неё смахивает. Но проблема в другом.       Почему Грей — взвинченный и чуть ли не пылающий пламенем, хватает куртку и выбегает из дома, оправдываясь «я подышать воздухом»? Почему он хлопает дверью и рваными движениями натягивает рукава, обругивая всё вокруг? Вариантов много, на правдоподобный тянет только один. Тот, к которому Люси не хотела возвращаться на момент разбора альбомов. Но, по всей видимости, разговор на эту весьма деликатную тему… неизбежен.       — Что это с ним?       Лаки встрепенулась, только сейчас заметив, что с Греем что-то не так. С ним изначально всё было не так после разговора в машине и, похоже, неумышленно, но Люси всё-таки отыскала причину. Теперь понятно, почему он так не хотел эти делиться: слишком больно. Если бы это было «просто так», он бы не срывался с места и не убегал от внезапного напоминания о чём-то паршивом.       И Люси, как чуть ли не специалистом в наболевшем, просит Лаки остаться в доме, а сама спешит за Фуллбастером, надеясь, что на улице не слишком холодно, а она потом не пожалеет о забытой куртке. Ему нужна поддержка. Как и всем в подобные переломные моменты. В прошлом случилось то, чего Грей так упорно избегал. По крайней мере, всё это время он убегал, уж точно не ожидая подобного.

Что к этому придётся вернуться.

      Люси тихонько прикрыла за собой дверь, как только увидела пропажу на ступеньках. За несколько дней знакомства Хартфилия успела увидеть Грея разным, но не таким… Разбитым. Возможно, это и стало причиной экстренного тормоза в желаниях образумить его и вернуть в дом. Люси ударили сомнение и вина, поэтому она не спешила подходить ближе: боялась. Грей ссутулился, молчал и изредка щелкал чем-то, кажется, зажигалкой. На улице стояла едва ощутимая влажность и лёгкий сквозняк. Люси, поёжившись, обняла себя руками и присела рядом, надеясь, что хотя бы молчаливое присутствие ему как-то поможет.       Минута. Две. Три. Грей, казалось, и вовсе не моргал, просто втупился в лужу в нескольких метрах и рефлекторно закусывал сигарету. Иногда трудно предсказать решения собеседника, поэтому Хартфилия пыталась чётко спланировать каждую свою фразу в голове, чтобы ненароком не задеть… то, во что не стоит вдаваться. Поговорить всё равно стоит.       — Та девушка… Вы ведь встречались после инцидента?       Люси не знала с чего правильнее начать, поэтому решила бить прямотой. Наверное, только сейчас она поняла, как же это… неудобно вот так сидеть и мусолить собственную бесполезность. Она ничем не может помочь, кроме как простое нелепое «выслушать». Она толком не знает ни Грея, ни ту девушку, ни их историю — ничего из того, что могло бы стать почвой для раздачи советов. И сейчас Люси сожалела намного больше о том, что вообще пришла сюда, нежели о том, что не взяла курточку. Что говорить? Как поддержать?       Грей хохотнул и выдохнул дым. Он курит. Та самая пагубная привычка, которая вроде как спасает от бездумных поступков и стабилизирует нервный тик. Вроде как. Возможно, сейчас он посмеялся с её действительно глупых попыток геройствовать. А может и с её неловкого вопроса об отношениях. В любом случае сейчас Хартфилия — причина насмешки и иронии. Никак не поддержки. Люси виновато скосила взгляд к своим ботинкам, заметив на носках небольшие затёртыши грязи. Повисла неловкая тишина, перебиваемая лёгкими смешками Фуллбастера и мычанием Люси, которая искренне пыталась терпеть пассивное курение и не кашлять.        Это сложно. Сложно бездействовать, когда кто-то нуждается в помощи. Грей отмалчивался минут пять, а может и десять и только иногда выдавал хриплое «ха-ха». Он успел выкурить две сигареты, но ему не легчало и Люси даже показалось, что именно она сейчас якорь. Она не даёт ему расслабиться, сидит рядом и только жалостливо смотрит так, будто бы понимает. Ему нужно «выдохнуть», а не скуриться — вот, почему она всё ещё здесь мерзнет и стучит зубами.       — Грей…       — Это то, о чём я тебе говорил. Слепое доверие — гнусная штука, Люси.       Снова затяжка, долгая, мучительная и совсем бесполезная. Грей такой же как она. Глупышка, верующий в сказки и пресловутый конец «и жили они долго и счастливо». То, что она говорила о их с Нацу браке — чистая искренность, но Люси никогда бы не подумала, что услышит от Фуллбастера обратную сторону медали собственной идеологии.

Ведь не у каждой сказки счастливый конец, верно?

      И почему-то казалось, что это самая удачно подобранная фраза прямо сейчас.       — Джувия Локсар моя бывшая жена.