Когда кукушка улетит на север

10 мая. 2030 год. КРОКУС

      После «посиделок» у Лаки прошло трое суток.       А может и больше, потому что Люси потеряла счёт времени с тех самых пор, как телефон Грея оказался «вне сети». Она звонила ему каждые три часа в течении всех прошедших дней, чтобы удостовериться в целостности и трезвости Фуллбастера. Но, наверное, с сотой её попытки дозвониться, Грей отключил телефон.       Возможно это был намёк, мол, «я тут, просто хочу, чтобы меня не трогали». Глупо, конечно, но Люси подобный ответ не устраивал. Она нуждалась в разговоре с ним, потому что чувствовала груз вины: она инициатор того, что заставило Фуллбастера бегло попрощаться и уехать куда-то перед самым рассветом. К сожалению, Люси не знала, где его ещё можно найти кроме участка, поэтому усидчиво ждала дома. Мало ли, сам объявится?       Пальцы обожгло, когда Хартфилия поднесла чашку к губам. Она уставилась в точку между свисающим половником и магнитом-бабочкой, пытаясь не думать о четвертом часе утра и сломанном душе. Чай оказался безвкусным, как и всё после той ночи. Боком вставал вопрос: а правильно ли она поступает?       Можно было догадаться, что поиск пропавших рано или поздно приведет к имеющемуся результату: ведь как никак, а выжившие связаны друг с другом. Глупо было полагать, что она с Нацу — единственные, кому удалось снова встретиться и пожениться. А теперь Люси додумалась лишиться единственной поддержки в расследовании Магнольского инцидента.       Нацу катастрофически не хватало. И дело не в том, что Люси внезапно додумалась найти ему замену, нет. Выносить подобное в одиночку — жутчайшая пытка, как бы Хартфилия не пыталась оправдать себя «никого не хочу в это втягивать». Пусть Драгнил напрямую не участвовал в поездках и сборе информации, но он негласно всегда был рядом. Даже когда она ему врала насчёт трудных переездов из города в город, даже когда вешала лапшу на уши о скучных сборах и пересоленной еде в ресторане. Он улыбался, молчал и смотрел так, будто бы понимает.       Только сейчас Люси осознала, что его понимание касалось отнюдь не казусов в ресторанах и актовых залах. И этого не хватало. Не хватало, как маминых объятий во время грозы. Грей не был Нацу и вряд ли смог бы утешить, как это делал Драгнил — без расспросов, подозрений и странных переглядках. Да и вообще. Кто они друг другу, чтобы сравнивать мужа и чуть ли не первого-попавшегося мужчину, который откликнулся на помощь?       Наверное, этого Люси и боялась больше всего. Она — разбита. Грей — разбит не хуже. На них обоих взвалилась тонна непонятного и пугающего. И у обоих нет тех, кому можно было бы довериться на все сто процентов, но, при этом, есть товарищ, на которого можно положиться. Перед Люси стоит долг спасти Нацу и Нэнси, а перед Греем — раскрыть старое преступление и предотвратить новые. Это и пугало.

Что по всем клише такие люди в эпилоге остаются вместе. Потому что прошли рука-о-руку и огонь, и воду.

      Люси сербнула чай, ощутив на кончике языке примесь жасмина. Она поморщилась отставив чашку на стол.       Более того. За все прошедшие дни, Люси ни разу не выкинула из головы те всплывшие воспоминания и одну-единственную фразу, крутящуюся в голове, словно чертово колесо. «Грей и Люси» — существовали наравне с «Нацу и Люси». Как, почему и как долго — это и пыталась понять Хартфилия, напрягая мозг и обрывки имеющихся воспоминаний. Но каждый раз ловила себя на ядовитом ощущении — прямо-таки кислотном — застрявшем в трахее.       С Нацу были сложные отношения, возможно, даже нездоровые. А Грей явно неровно к ней дышал и пытался образумить. Как бы не хотелось зажмуриться и не думать о подобной глупости, рациональность кивала и подкидывала куда больше аргументов.

А теперь добивающая деталь всего, чего коснулся Магнольский инцидент. Все повторяется.

      Магнольский инцидент казался йо-йо. Закручиваешь-подкидываешь-закручиваешь. И такой алгоритм касался не только пропаж и смертей. Раз уж они единственные, кому удалось выжить, трагедия может иметь свое собственное неповторимое воздействие на каждого из них. Своеобразный отпечаток. Люси сжала кружку в пальцах и скрипнула зубами, пытаясь отогнать странные мысли. Нужно узнать, как инцидент закончился для неё. Как закончился инцидент для Нацу и Грея и какую роль для обоих сыграла Люси. И, прежде всего, нужно понять кем для Грея была Джувия.

А если…

      Раз уж Нацу и Люси сложили пару после, при этом состояв в отношениях до, то подобная формула может быть применимой для Грей и Джувии. Возможно, отношения во время инцидента имеют свою силу и последствия в нынешнем?       Вот он — нужный алгоритм. Звучит, правда, в духе магии, но подобная схема вполне объяснима заложенными воспоминаниями в мозговой корке. Они никуда не пропали, просто заблокированные либо травмой, либо воздействием на ментальное здоровье. И, раз уж в нужные моменты или стычки отдельные отрывки всплывают, значит и чувства тоже. Принцип рефлексов — ответ на внешний раздражитель.       Значит ли это…? Нацу и Люси были парой, равно как Грей и Джувия, но из-за чего-то, в конечном итоге остались Грей и Люси: поэтому внутри выплясывает непонятное волнение за Грея и потребность во встрече с ним. Словно какая-то тревога, что с ним что-то случится. Рефлексы, заложенные той Люси. Люси Хартфилия из инцидента является наложенным отпечатком на нынешнюю — вот из-за чего иногда внутри всё дрожит и перемешивается. Внешние обстоятельства в чём-то похожи на те, поэтому следует ответ рефлексов. Не исключено, что у Грея также.

А как же Нацу?

      Хартфилия лениво поднялась и прошлась к лестнице наверх. Нужно где-то записать. Может, имея наглядную схему, в голове что-то сложится и все кусочки наконец-то обретут что-то более логическое. Ворс коврового покрытия на ступеньках ощущался тысячью кинжалов, но Люси не реагировала. Она, увлеченная мыслью, перебирала ноги в сторону небольшой комнаты — кабинета Нацу. Там он обычно сидел чуть ли не до утра, когда на носу опять какой-то проект, а он вспомнил о нём в последнюю минуту. Хартфилия до сих пор помнит его обреченное лицо, когда она приносила ему нарезанные яблоки и чашку кофе часа так в три-четыре утра. К слову, он убирался в комнате сам, потому что педантичность Люси могла позволить себе выкинуть что-то нужное, поэтому захаживала она туда только в период рабочей накалки.       Отличительная черта кабинета — большая доска, куда Нацу обычно прикалывал разные дизайны (бывало настолько разные, что Люси даже боялась спросить, что в них общего и как у него получается слепить из этого что-то дельное).       Дверь скрипнула и Люси тут же закашлялась: комната не проветривалась со времен пропажи Драгнила, но судя по неубранности и захламленности — Нацу не был особо педантичен и до. На полках виднелся толстенный слой пыли, на столах всё ещё красовались смятые бумажки и разбросанная канцелярия. Люси практически сразу заприметила доску и уныло свисающие распечатки зданий и их макетов.       Хартфилия, мысленно пообещав, что уберется тут поверхностно к вечеру (чтобы не увлечься тотальным разбором всего хлама), уселась в кресло, попутно включив настольную лампу. Порывшись в тумбочках, Люси откопала какую-то бумагу и пару синих ручек. Она мигом расписала имеющиеся имена выживших, чтобы прилепить к доске и уже походу «соединять». Она припомнила, как в классических детективных фильмах используют нитку, поэтому, ухмыльнувшись, мысленно поставила следующий пункт — метнуться к своей шейной коробке. Вроде, там найдется красная и серая.       Вскочив, Хартфилия сняла распечатки и попыталась прикрепить листок с именем Нацу в верхний правый угол. Кнопка сопротивлялась и выскальзывала из пальцев и, только после того, как Люси, уперевшись ладонью в доску, силком впихнула кнопку во внутрь, произошло кое-что… очевидное.       Доска пошатнулась и прокрутилась, от чего Люси чуть ли не полетела в стенку вперед головой. Край едва задел подбородок, поэтому Хартфилия, поморщившись, мысленно обругала себя же за неаккуратность. И, стоило ей только взглянуть на свое кривое-косое творение, как вместо корявого «Нацу» она увидела остатки оборванных фотографий.       С обратной стороны доска оказалась целиком заполненной, но кто-то постарался сорвать макет, от чего целыми остались фотографии какого-то мужчины в машине, ещё живого Макса, говорящего по телефону на экскаваторе в местном торговом центре и фото Лисанны с прикрепленным диагнозом из медицинской карты в пансионате. На краях фотографий отчетливо виднелся маркер: синий и местами красный, словно стрелки.       Да это же чуть не прототип того, что пыталась сделать Люси пару минут назад.       Однако, какая жалость, но от макета осталось ровным счётом ничего полезного кроме фотографии неизвестного мужчины и с какого-то хера снимка Макса. Фотографии и распечатки ранее были приклеены скотчем — это понятно по остаткам порванных углов по всей доске. Кто-то явно спешил, когда снимал макет. Так неаккуратно.

Э, подождите. Кто-то пробирался в дом, пока Люси не было?..

      Хартфилия ужаснулась, пытаясь припомнить все свои нычки с драгоценными вещами и деньгами. Но, если грабитель даже карту толком не смог аккуратно отклеить, Люси (с её-то внимательностью насчёт порядка в доме) точно бы заметила. Нэнси сослужила хорошим опытом в наблюдательности, поэтому Хартфилии не составляло труда узнать, что дочка крадет сладости с верхней полки только по одной сдвинутой вазе в шкафу.       Неизвестный ничего не тронул в доме, а пришел целенаправленно за макетом, который…

Если бы ты не лезла, всё было бы по-другому, Люси. Ты в опасности, это единственное, что я могу сказать…

      Сделал Нацу. Параллельно увлекательным командировкам Люси, Драгнил занимался собственным расследованием и без помощи жены догадался о существовании Лисанны и причастности Макса. Не исключено, что с такой хваткой он додумался накопать что-то более… Провокационное. И как логический вывод во всей этой цепочке — это что-то и послужило причиной похищения.

Мафия? Бандиты? Магнольский маньяк?

      Любой из перечисленных претендентов по законах кинематографа не оставлял бы Нацу в живых, а бросил бы истерзанного в реку. Какой толк оставлять в живых кого-то, кто накопал компромативную информацию? При том, не было звонков о выкупе. Не было ни сообщений, ни угроз, а ведь Люси до сих пор лезет в Магнольский инцидент.       Как быть?       Нацу ведь самый безобидный и примерный семьянин, работающий в поте лица. Он ведь архитектор, а не какой-то там преступник. Кому он и мог перейти дорогу, так это кому-то из компании — всё! Он всегда был у Люси на ладони, между ними было безоговорочное доверие, так что он просто не мог ввязаться во что-то уголовное.       Если только он не пытался защитить Нэнси и Люси. Для него семья всегда была, есть и будет на первом месте, даже выше собственной жизни и благополучия.       Люси пошатнулась и попятилась назад. В голове гудели сразу несколько теорий — они смешивались, перекрикивали друг друга, а обрывки воспоминаний счастливого Нацу за обеденным столом или рядом на диване во время просмотра фильма только нагнетали.

Он не мог умереть. Нет-нет. Просто не мог.

      Под рукой что-то запекло. Её ладонь болезненно проехалась по ручке и, ойкнув, Люси очнулась от прострации. Нужно доделать свой макет. Нужно вписать всплывшие детали и подумать о том, чтобы поставить сигнализацию. Она в опасности, а кто-то даже в курсе, где она живет. Да, ещё и овчарок прикупить стоило бы. Задыхаясь от нависшей угрозы, Хартфилия принялась искать стикеры, ножницы, скотч и кнопки.       Чем быстрее она поймёт, что происходит, тем быстрее этот кошмар закончится. Нужно собраться, не думать о постороннем, а осмысливать и сопоставлять факты. Спокойно, рассудительно, хладнокровно. От её скорости зависит результат. От её решений зависит жизнь двух самых близких и родных. И ещё кучи пропавших детей.       Люси стремительно и размашисто выводила ручкой на стикерах новые зацепки. Она и сама толком не заметила, как за добрые минут двадцать смастерила похожий макет, прямо как в фильмах. Её глаза потеряно бегали от имени к имени, пытаясь понять, чего карте не хватает. Она даже удосужилась распечатать вырезку из новостного блока про пропажу детей, но в душе всё равно была прорубь. Картинка упорно не складывалась, в голове ничего не щелкало, а на ум не приходили хитромудрые стратегии.       Отдельным именным стикером Люси выделила «Когда кукушка улетит на север». И, видимо, не случайно закрепила его между Нацу и уцелевшей фотографией Макса с телефоном — так, словно действовала интуитивно.

Первый подвох, первая схожесть… Первая зацепка, которую стоит исследовать.

      Макс занялся расследованием Инцидента, накопал информацию о Лисанне, собирался туда поехать, но…. Не доехал. Нацу занимался расследованием Инцидента, обнаружил что-то, поехал в Магнолию, чтобы предотвратить трагедию, но вот по возвращению в Крокус домой… Не доехал.       Тело Макса нашли чуть подальше от места самой аварии спустя практически месяц. Точнее, разкашеваренные и вывернутые изнутри останки живота и головы (дикие животные постарались). Его опознали по уцелевшей татуировке на загривке. Лаки не посвятила подругу в детали выводов судмедэкспертизы, но Олиетта рьяно пыталась оспорить решение полиции, ссылаясь конкретно на выводы вскрытия.       Люси внезапно осенило. Она ринулась к тумбочке, чтобы найти там маркеры и как можно быстрее записать шальную догадку. Это то, о чём она случайно прочитала совсем недавно. Чисто гипотетически, есть попытаться предположить. Лаки говорила, что остатки тела нашли в метрах двадцати вниз по кювету от места аварии. Радиус поиска полиции на месте происшествия — большая часть зоны. Как они не заметили труп?       Его не откапывали, да и тело не невидимка, чтобы пропадать, верно?       Если учитывать месяц с копейками в качестве разницы между проишествиями, плюс хреновую погоду и необычную достаточно открытую местность, то труп по любому нашли бы раньше. На подобной стадии разложения воняло бы за километр. В этом и проблема.       Его нашли грибники совершенно случайно, когда одна из собак начала вскапывать горку, присыпанную листьями. Тело было ещё свежим, а не в практически финальной стадии разложения. Случилась авария, но Макс был ещё жив, а это значит, что его держали где-то и только потом убили. Это единственное, что могло доказать вскрытие. Несовместимость и не соответствие интервалов аварии и находки трупа.       Люси цыкнула, когда уже в третьей тумбочке не нашла маркеры. Она перерыла абсолютно всё, плюя на беспорядки и всякую ненужную дребедень. Ей нужно срочно записать, а после выкурить Грея и во чтобы то ни стало поделиться теорией, чтобы он как представитель полиции принял нужные меры. На кону стоит жизнь Нацу.       С момента пропажи прошло чуть меньше недели, такими темпами у Люси от силы есть ещё дней двадцать, если этот кто-то не решит ускорить темпы. В любом случае, ей нужно поторопиться.       Хартфилия со всей злостью вывалила тумбочку и опрокинула все аккуратно сложенные вещи на пол. Нет времени грестись, нужно действовать. Но вместо маркеров, Люси заприметила смятую картонную коробку. Она походила на коробку из-под обуви, намертво обклеенную скотчем. Она даже умудрилась узнать от какой именно пары обуви эта коробка — те босоножки на небольшом каблучке, купленные на распродаже в Италии. Именно тогда, лет пять-шесть назад, когда Нацу впервые заявил, что контора предложила ему поехать в Милан на какую-то крутецкую конференцию для архитекторов за счёт компании.       Любопытство брало вверх, поэтому не мудрено, что буквально в ту же секунду у Люси в руках оказался канцелярский нож. Она толком и забыла, что буквально минуту назад собиралась что-то записывать и кому-то звонить. Единственное, что сейчас было в её голове — коробка и впервые найденный ящик Пандоры от Нацу.       Он никогда ничего не прятал кроме подарков на Рождество, день рождение или годовщину. И было круто, подумай Хартфилию в ту минуту, что Нацу просто таким образом ныкает купленные на праздники вещи. Но до годовщины ещё далековато, день рождения Люси прошел, а Рождество так точно. Что тогда в этой коробочке с сюрпризом?       Хартфилия аккуратно надрезала скотч в местах крышки, чтобы ничего не задеть внутри. На этот утомляющий процесс ушло минут семь, так как слой скотча оказался довольно-таки плотным. В голове всплыла идея, что Драгнил додумался истратить на упаковку чуть ли не целую пачку. Что может заставить Нацу делать подобное? И…. разве это не первый обнаруженный секрет?       Люси, победно воскликнув, отложила нож и аккуратно приподняла крышку, надеясь, что увидит внутри либо типичную мужскую заначку, либо яйцо Фаберже — до чего-то другого она просто не додумалась. И, да, было бы неплохо увидеть там долларов триста или сверкающую шкатулку за миллионов двадцать — да, Люси в тот момент даже умудрилась пошутить в голове, прежде чем откинуть крышку куда-то в угол.

Не от удивления. Не от счастья, потому что там лежала, к примеру, путевка на острова. А от ужаса.

      Кто же знал, что белизна внутри коробки будет так чётко выделять содержимое. Не миллионом, не два — больше. Три увесистые пачки крупных купюр, перевязанные резинками и аккуратно уложенные в бумажные чехлы. Две пары ключей от неизвестных авто, при том только одна связка указывала на марку Рено. Завернутый в мужской платок пистолет и куча поддельных документов: паспорта, водительское удостоверение, студенческий.       Люси резко затошнило. Нет, да не может быть. Она старалась ничего не трогать, чтобы ненароком не наткнуться ещё на что-то. С таким набором и детонатор не будет удивлением. И всё же… Хартфилия искренне пыталась найти оправдание. Просматривая фотографии Нацу, разодетого в разные образы хотелось верить, что это просто шутка. Но Драгнил менял образ слишком профессионально.       Американский блондин с чудаковатой прической, стоящей ежиком и щетиной — водительское удостоверение: «Теодор Лопез, 23 года, Соединённые штаты Америки, Штат Вирджиния».       Странноватый студент с резанной бровью и татуировкой возле правого глаза из колледжа Сек-Эль Кастийо в Мадриде — студенческий: «Адре Гарсье, 19 лет, Испания, Мадрид».       Улыбчивый простачок-француз в очках с зализанной назад русой шевелюрой — пропуск в научную лабораторию «Луи-Филлип Базен, 29 лет, Франция, Версаль».       И даже фриковатый немецкий байкер, разодетый в кожанку с шипами, цепи и серьги с уже знакомым презрительным выражением лица — паспорт «Йенс Рихтер, 32 года, Германия, Нижняя Саксония, Гёттинген».       И ещё штуки четыре таких личностей. Во всех этих лицах не было Нацу. Был кто-то другой. Тот, о ком Люси всё это время не догадывалась. Каждый образ был чересчур детализированным. Каждая личность была индивидуальностью с бросающимися в глаза особенностями. Так словно это те пресловутые клоны, которые в точности повторяет черты лица совсем безобидного семьянина и успешного архитектора в Фиорской столице Крокусе Нацу Драгнила.

А безобидного ли? И архитектора ли?

      Люси чётко проследила динамику годов на всех документах: всё это было сделано в течении последних десяти лет» — то бишь, подобная тенденция появилась за год до свадьбы и, в принципе, никуда не исчезала, так как последний — тот французской работник лаборатории — появился буквально полгода назад. Не исключено, что в дебрях этой комнатушки, если поискать, найдется ещё что-то.       Хартфилия засопела через рот. Она давилась горечью и каким-то ядовитым разочарованием, так словно она только что нашла подтверждение измены. Нацу не знает иностранных языков кроме английского, единственные европейские города, которые он вместе с Люси и Нэнси видел — Милан и два несчастных городишко в Португалии. Да он до сих пор иногда путает столицы, просто потому что работа занимает практически всё свободное время, а в голове вместо каких-то немецких артиклей у него виды фундаментов и формулы для вычисления нужной длины, ширины и высоты в разных видах помещения.

Тогда откуда всё это? Откуда пистолет с облезшим дулом и затертой рукояткой? Откуда эти деньги и куча поддельных документов?

      И ладно, если деньги действительно служили отложенной заначкой на чёрный день, а пистолет всего лишь сувенир или глупая игрушка из магазина приколов… Но почему все выглядит так, будто бы Нацу куролесит из страны в страну, расхаживая с оружием и кучей наличных?       Между Люси и Нацу всегда была прочная связь — доверие. И, если он был бы частью преступного мира — Люси бы об этом узнала. Обязательно. Она слишком хорошо знает своего мужа и его повадки, привычки. Она знает его настоящего и сейчас внутри трепещет надежда, что всё это либо розыгрыш, либо проделки того, что проник в дом за макетом. Да, точно.       Какой-то мудак проник в дом, украл то, что делал Нацу ради спасения Люси и Нэнси и, при этом, выставил Драгнила виноватым в чём-то противозаконном. Да, точно. Так оно и было. Ведь Нацу попал в аварию и его — полуживого — забрали куда-то и до сих пор держат. Мучают, избивают до смерти, издеваются. Он сейчас наверняка еле как дышит, молясь, чтобы с ней и Нэнси всё было хорошо.

Да, другого и быть не может.

      Нацу никогда бы не стал обманывать самых дорогих людей и заниматься за их спинами чем-то… таким. Ведь Люси знает его больше десяти лет — да, с недавних пор больше, потому что Магнольский инцидент был началом их отношений. И Нацу Драгнил никогда бы… Никогда бы…

Никогда бы.

      Люси знает его. Она пообещала верить в него и доверять его словам. Нацу неоднократно доказывал то, что он человек справедливости и чести, а не какой-то там головорез и бандюган, который за сотку или две продаться готов. Нет-нет. Это всего лишь провокация, уловка. Если Люси перестанет верить в него, все пошатнется и рухнет. Они должны быть вместе, хоть морально и духовно — ведь это единственное, что поможет Нацу выжить, а Люси — спасти его.       Хартфилия, ухмыльнувшись собственным убеждения, захлопнула коробку и пренебрежительно откинула её в самый дальний угол. Да, верно. Это всего лишь провокация, если Люси поведется, какая из неё тогда любящая жена? Она, встряхнув руки, принялась прибирать бардак и думать о том, что ещё минут десять назад было приоритетом. Теории насчёт связи между похищениями Нацу и Макса. Детали, которые могут пролить свет на местонахождение любимого мужа.       И, возможно, пойми тогда Люси раньше, что даже кабинет, где она просидела чуть дольше пяти часов — постанова, помогло бы ей в недалеком будущем. Ведь среди пыльных полок и специально захламощённых коробок и тумб не было ничего, связанного с архитектурой. Не было ни одного чертежа или сделанного вручную макета. Была только декорация и то, что Люси так рьяно пыталась оспорить.

А знает ли она настоящего Нацу Драгнила?

***

      Грей явился на пороге в тот же день ближе к вечеру, когда Люси только-только закончила возиться на кухне.       Фуллбастер выглядел откровенно не очень, так как заросшая щетина и метровые мешки под глазами говорили о многом. Наверное, из-за такой очевидности Люси даже толком и не спрашивала, что с ним, как он себя чувствует и нуждается ли в вольном слушателе. Она только одобрительно кивнула, стоило ему заикнуться о поездке, и мигом собралась, забыв угостить его сливовым пирогом.       Уже оказавшись в машине, Хартфилия задумала подтолкнуть его к разговору — это была хилая попытка расслабить его и заверить в том, что всё пройдет нормально и, если понадобится, Люси будет рядом при любом раскладе. Но! Двойным дном выступала истинная причина резко накрывшего «любопытства»: Хартфилия хотела понять какую-то закономерность в жизни выживших в инциденте и открыть правду, почему Джувия имеет неповторимый эффект на обычно продуманного и холодного Грея.       Поэтому Люси предугадывала наперед свои реплики и пыталась как можно аккуратнее поднять эту тему. Ей нужно было задать темп чего-то безобидного и медленно влезть в самые дебри и, при этом, не спугнуть настроенную атмосферу.       И, стоило ей собраться с духом, как сам Фуллбастер пресёк её малейшие попытки вникнуть в его проблемы.       — Не спрашивай о том, чего не хочешь знать, Люси.       Грей вывернул руль вправо и тяжело выдохнул. В таком потрепанном виде он казался старше лет на десять минимум и враньем будет, если Люси не сравнит Фуллбастера в первую встречу в участке и сейчас. Невероятная разница, которую бы действительно не хотелось видеть. Локсар сильно влияет на него. При том, не очень-то и положительно, раз уж за прошедшие несколько дней Грей так помрачнел и одновременно постарел.       Теперь понятно, почему он не хотя отзывается об отношениях. Всё обрело довольно-таки печальный смысл.       Машина вывернула в сторону выезда из города. Люси толком не знала, где сейчас находится Джувия, но, если память не изменяет, ближайший провинциальный городишко около Крокуса всего в двух часах езды — Гортензия. Этот город являлся туристической достопримечательностью, но, при этом, славился тишиной и спокойствием.       Хартфилия прерывисто выдохнула в окно, поежившись от легкой прохлады в пальцах. Сдаваться только потому что Фуллбастер пытается закрыться из-за очевидной проблемы? Когда сама Люси переживала не самый лучший период в жизни, Грей заставил её опомниться.

Знаете, Люси, если Вы будете сидеть и заниматься до-о-олгим… действительно долгим самоанализом… Вы ведь понимаете, что это ничего не изменит, верно?

      И это помогло ей пережить утрату Нацу. Это помогло ей держаться до этого момента и не впадать в траур раньше времени, как это было с Нэнси. Люси больно, Люси страшно допустить хоть одну мысль о чём-то действительно ужасном, но она борется с этим всеми возможными и невозможными самовнушениями. Если она сейчас опустит руки, она потеряет и Нэнси, и Нацу. Да, она осталась одна. Да, на её долю выпала тяжелая судьба принимать решения и делать выбор. Да, от неё зависит многое, включая жизни любимых и невинных. И как бы не хотелось плакать, как бы не хотелось прямо сейчас взять и сломаться, как бы не хотелось кричать и просить помощи у Господа — Люси из последних сил держится.       Потому что знает, что без её решимости, непоколебимости и выдержки может случиться кое-что действительно ужасное.       И, раз уж Грей часть всего этого бардака, он должен держаться. По крайней мере, пытаться не впадать в депрессию, а продолжать думать о существенном. А спасти его и привести в чувство сейчас может только Люси.       — Я хочу знать, Грей. Я твой друг, поэтому хочу поддержать тебя.       Фуллбастер хмыкнул так, словно Люси неудачно пошутила. Только сейчас она заметила противоречащую деталь в его характере. Грей — человек, закаленный работой и нездоровыми отношениями. Он просто не имеет права мешать работу с личным просто потому, что это повлияет на ход слишком важного дела. Где на кону человеческие жизни. Поэтому, как это обычно бывает, такие люди включают защитный рефлекс.       Грей Фуллбастер абстрагировался. Это было похоже на хилое исполнение теории в жанре фантастики про вечную жизнь/молодость человека, если его заморозить. Ведь холод отличный консерватор для продуктов питания, разве нет? Грей откинул «личное» в морозильник. Грей только что избавился от важной части самого себя в пользу того, о чём буквально секунду назад думала Люси. В пользу великой цели спасти всё и вся.

А правильно ли это?

      — Я и Джувия это всего лишь ошибочное решение в силу молодости и неопытности — то, о чём я тебе говорил. Слепая вера, поспешные выводы могут конкретно подосрать тебе жизнь, Люси. Может быть вы с Нацу единичное исключение, но меня такая удача обошла стороной.       В его глазах стоял штиль. Так словно в один миг все бури, шквалы и грозы улетучились по щелчку. Грей, казалось, говорил не о себе, а каком-то другом мужчине. Он лепетал о странной истории, которая словно и не касалась его. Словно это краткий пересказ жизни знакомого-неудачника или сюжета очередного романа для барышень за пятьдесят.       Но Люси, при всей её проницательности, учуяла противоречивый факт, приевшийся странным вопросом. Каждое его слово, каждое вымолвленное имя бывшей жены просто сочилось сожалением, угрызением совести и раскаянием. Так словно во всей этой историей с Локсар большая часть вины развода была именно на Грее.       — Джувия не заслуживает того, что произошло. Никто не заслуживает.       Фуллбастер снова усмехнулся, но на этот раз так горько, что даже у Люси защипало глаза от слёз. Она не прогадала, когда попыталась наобум понять причину таких отношений между Греем и Джувией. Ошибочное решение, неопытность, спешка и слепая вера. Разве это не относится к устоявшемуся стереотипу о скорых свадьбах сразу после чуть ли не месяца отношений? К тому же было ещё что-то… Какое-то двойное дно во всей этой исповеди Фуллбастера — что-то, о чём он сожалеет больше всего.       — Мы с Джувией встретились, когда я только-только взошёл на пост следователя. Я ни о чём не думал. Мне хотелось, чтобы в моей жизни всё было как в пакете «всё включено», поэтому буквально через месяца три мы поженились. Два влюбленных идиота, не видящих того, что на момент пяти лет супружеской жизни эти отношения сами себя исчерпали.       Люси охнула и тут же моментально прижучила порыв что-то прокомментировать. Ей хотелось утешить Грея, посочувствовать и взбодрить самой бесполезной фразой, которую только могло придумать человечество. «Всё будет хорошо» синоним «Надежда умирает последней».       По правде, Хартфилия впервые сталкивается с подобным. Она много чего слышала от Лаки, когда та делилась сплетнями о личной жизни коллег в архиве. И, да, они бурно обсуждали и даже осуждали решения этих самых подруг, попивая чай на кухне. Но Люси никогда бы не подумала, что ей придётся быть в эпицентре очевидного конфликта. Ведь ничего не бывает хуже, чем встреча тех, кто раньше любил друг друга. Концентрация негатива обещает быть мозговыносящей.       Люси метнулась взглядом в сторону Грея и сочувственно опустила взгляд вниз, чувствуя, как рефлекторно закусывает губу от сожаления. Хартфилия чувствовала себя зрителем на сеансе в кинотеатре. Она знает всё, видит всё как на ладони, но не может помочь или вмешаться, как бы не хотелось.       Всё, что ей остается: оставаться таким же немым и бесполезным наблюдателем. Однако… То, что сейчас происходит — не фильм и не выдуманная история, которую можно промотать до счастливого воссоединения в финале. Люси буквально через час-полтора будет находится в жерле кипящего вулкана и её вмешательство могут расценить как попытку всё усугубить.       Отвратительно состояние.       — Мы много ссорились, пытались мириться и находить компромиссы. Это были глупейшие попытки спасти то, чего не существовало в априори. Потом развод, судебные споры, осуждения родителей. Всё это затянулось на долгие восемь лет и продолжается до сих пор.       Грей сжал руль и тут же резко повернул вправо, хотя Люси не запомнила момент, как он включает поворот. Её даже немного унесло в сторону, благо от съезда по сидению её спас ремень безопасности. Фуллбастер злился. И Хартфилии было невдомек: на Джувию или… на самого себя? Ранее, он сказал, что Джувия не заслужила произошедшего, при том акцентировал всю катастрофичность чего-то там.       Вероятно, развод случился из-за него. Он поспешил со свадьбой, но вот «слепое доверие» относилось отнюдь не к нему, а… к Джувии. Додумки на подобную тему бывают разными и, честно сказать, одна хуже другой.

Но Люси напугало совершенно другое.

      Её внезапно озарило понимание слишком прямой метафоры, о которой Грей говорил совсем недавно, а Люси искренне пыталась не слушать и не натягивать чужое одеяло на себя. Она идеализировала свою жизнь и пыталась… пытается не замечать того, что Грей подметил, зная её буквально несколько дней.

Слепое доверие — диагноз. Вирус, паразитирующий и засевший слишком глубоко, чтобы от него избавится.

      Была ли Люси права, когда думала, что «Грей и Джувия» полная противоположность «Нацу и Люси»?       Ведь находка в кабинете полностью проворачивает вопрос их отношений в совершенно другую полярность. Какая вероятность того, что смысла в убеждениях Люси, мол, «та коробка — подкидыш кого-то, проникшего в дом» больше чем никакого?       Какая вероятность того, что Люси всё это время была обманутой и одурманенной каким-то принципом доверия?       Какая вероятность того, что изначально её отношения с Нацу никогда и не строились на доверии?       — Люди либо любят, либо нет, и порой любовь возникает между теми, кому не надо бы любить друг друга.

***

      Первое, что заметила Люси, стоило им только въехать в Гортензию — у неё словно прорезалось зрение. Такой чёткости картинки не было ни в Крокусе, ни в Магнолии, ни где-либо ещё.       Хартфилия моргала чаще чем обычно, пытаясь понять, то ли яркая и четкая картинка перед глазами всего лишь последствия окружения, то ли какая-то магия. Не секрет, что Гортензия — один из самых красивых городов Фиора. Здесь самая большая концентрация красот страны, поэтому не мудрено, что здесь действительно… даже воздух другой. Насколько Люси известно, Гортензия славится небольшой речкой вдоль линии всего городишки и густым лесом — связывающее звено с другими городами, включая небезызвестную Магнолию и Крокус.       По существу, Гортензия — просто большая деревня без вмешательства моды на высотки и небоскребы. Одно большое пятно из максимум трёхэтажных зданий и открытых зеленых территорий. А, и, кажется, от того Гортензия называется Гортензией, так как цветов тут больше, чем во всех лавках того же Крокуса. Видимо, это и есть основным источником дохода для жителей. Однако да, сравнила столицу с провинцией.       Люси охнула от удивления, насчитав восьмую цветочную лавку вдоль только одной улочки. Грей продолжительно молчал с момента въезда в город, даже не шелохнулся, только иногда переключал передачи. Хартфилия чувствовала себя более чем дискомфортно, но развязывать разговор стало излишеством с не очень-то и хорошими последствиями. Хватит глупой болтовни на сегодня. Толку всего равно мало.       Фуллбастер снова завернул, при этом сбросив скорость. Он аккуратно заехал на парковочное место перед небольшим домиком с голубой крышей и провернул ключ зажигания. Люси в очередной раз застыла, рассматривая через окошко по всей видимости жилье Локсар. В дизайне доминировали голубые и небесные цвета, да и не мудрено, даже припаркованный рядом хэтчбек пестрил приторным голубым.       Внезапно Люси насторожилась, не услышав и шороха за спиной. По логике, Грей уже должен был выйти из машины и хлопнуть дверью, но, стоило Хартфилии обернуться, как застала Фуллбастера нервно тупящегося в спидометр. Он крепко сжимал руль в пальцах и равномерно дышал, хотя Люси могла поклясться, что видела пар. Он думал о чём-то или не решался сказать что-то.       И тут. Совсем резко и неожиданно. Грей опустил голову на руль и шикнул так, словно последние добрые часа три едва сдерживал все эмоции. Тужился, пытался. Но… Иногда, как ни пытайся «заморозиться», что-то ломается. Человеческий резерв не вечный и, в случае Фуллбастера, это вполне предсказуемо. Сейчас он находится буквально в нескольких метрах от двери дома, где, скорее всего, раньше жил. Строил семью. Признавался в любви. Просыпался от того, что кто-то слишком крепко обнимает со спины.       Столкнуться с этим снова. Вспоминать это каждый раз, когда встречаешься взглядом. И, что самое страшное. Знать, что сегодня-завтра есть вероятность того, что дорогой тебе человек погибнет. Ведь эта встреча с Джувией — добровольное согласие на её непосредственное участие во всем грядущем дерьме.       И это тяжело.       Ровно, как и тогда, усаживаясь под деревом, Люси плакала от одной лишь мысли, что втянет Нацу в Магнольский инцидент. Ещё тогда эта глупая неопределенность тонко намекала — нет-нет, простыми поездками и поисками эта история для вас не закончится. Люси любит Нацу всем сердцем и душой, поэтому с тяжелой ношей на плечах добровольно решилась взять всю ответственность на одну себя. И чем всё обернулось?       Это и было решающим щелчком в голове Грея, когда он остаточно смирился с тем, что Джувия и все остальные в большей опасности, когда находятся вне расследования. И, как бы он не пытался найти весомые аргументы оставить её в незнании, всегда вспоминал слова Люси.       И то, как она отзывался о своём решении не втягивать мужа.       Грей скрипнул зубами, чуть не рыча. Он думал, что справится. До последнего, пока не столкнулся лицом к лицу с одним огромным шкафом со скелетами. Со своим прошлым. Душащим и напоминающим о самом больном.       — Прошу, Люси. Останься в машине.       — Грей…       — Пожалуйста.       Он едва повысил голос. Он оскалился и совсем на грани сдерживал какую-то истерику. Его плечи вздрогнули только раз и после этого Люси окончательно приняла решение. Она не отступит.       — Нет.       Скользнув ладошкой по его сжимающимся пальцам, Люси прерывисто выдохнула. Она виновата в том, что они сейчас здесь. Она виновата в том, что обрекает Грея на встречу с наболевшем прошлым. И она виновата, что в своё время приняла неправильное решение в угоду чувствам. Да, и во всех последствиях сегодняшней встречи… Всех встреч. В любом итоге будет её вина.       Казалось, Фуллбастер перестал дышать. Он медленно поднял голову и переглянулся то с Люси, то с её рукой, накрывающей его ладонь.       Хартфилия молчала, только нежно-нежно улыбалась, наверняка пытаясь уверить его, что всё пройдет нормально. Что у него будет тот, кто поддержит, не даст облажаться или уйти с позором и уничтоженной гордостью. Что Люси будет рядом. И что в нужный момент она сожмет его руку в своей. Снова взбодрит теплотой и лаской.       Этот неловкий, совсем незначащий жест что-то затронул внутри. Да, может показаться, что в нём нет толку и скрытого смысла, но для Грея этот жест был наравне с мотивирующими монологами и эпичными речами.

Да. Этот жест изменил многое. Или вернул к тому самому моменту, когда для них обоих что-то началось. Ведь всё повторяется.

***

      Грей нажал на звонок и переглянулся с Люси, надеясь, что их наспех разработанная стратегия сработает. Хартфилия кивнула, гарантируя, что будет придерживаться установленных правил и только в случае «красной метки» попытается вмешаться.       Да. Он попросил её не вмешиваться в разговор, не брать на себя инициативу и не пререкаться с Джувией. И, ни в коем случае, что бы Люси не увидела, не задавать вопросов раньше времени. Последнее Люси расценила, как всплывающие детали личной жизни напарника, но… Отнюдь не то, что её поразило, словно молнией после щелчка открывающейся двери.

Мальчик.

      Милый, маленький мальчик, мигом захлопнувший дверь, стоило Грею только заикнуться словом «привет».       Хартфилия охнула и пораженно взглянула на задумчивого Фуллбастера. Он-то не отличался каким-то удивлением или злостью, к примеру. Что за реакция такая? Складывалось впечатление, что для Грея это вполне нормальная себе обыденность, как «будь здоров», когда чихаешь. Но разве это не… его сын был только что?       Неужто племянник?       Или ребенок Джувии от другого мужчины?       Пусть Люси толком не разглядела мальчика, но черты лица Грея слишком ярко выделялись даже на фоне голубых глаз и лёгкой кудрявости. Нет, ну точно же. Если припомнить внешность Джувии и смешать с лицом Грея — результат буквально только что захлопнул дверь перед… папашей? С одной стороны Люси стало резко стыдно, потому что в голове всплыли отрывки их первого разговора, где сама Люси обвинила следователя в непонимании того, что может почувствовать родитель или супруг.       С другой стороны… Честно, у неё очень много вопросов. Очень.       Люси закусила губы от противоречивого желания что-то крякнуть от удивления, но её сдерживало собственное обещание. Да, все вопросы потом. Грей, в отличии от слегка выпавшей из колеи напарницы, переглядывался с наручными часами и обреченно вздыхал, по всей видимости, выжидая, когда дверь откроется во второй раз.       И, да, она открылась. Возможно, это была своеобразная традиция, когда Грей приезжает со внезапным визитом. То есть, да, Люси искренне пыталась придать происходящему приемлемый характер, мол, «у каждой семьи есть свои странные особенности». Хреново получалось, но какое-то шоковое состояние удалось хоть немного подавить.       Дверь щелкнула и медленно отворилась. Джувия, облокотившая на дверной косяк, разочарованно выдохнула, стоило ей только узнать в незваном госте бывшего мужа. Люси, незаметно выглянув из-за плеча Фуллбастера, поежилась от повисшего напряжения. Да, при нынешнем раскладе трудно представить их обоих в качестве влюбленных голубков. Только звуков войны на фоне не хватает.       Локсар явилась в фартуке, а на щеках виднелся наспех растёртый слой муки. И в какой-то момент внутри Люси заиграло безосновательное недомогание. Джувия действительно отличалась изяществом и утонченной красотой и, даже если относиться к себе не очень самокритично, Хартфилия явно проигрывает едва знакомой барышне несколько очков. Нельзя было с виду сказать, что на её плечах маленький сын (в этом Люси убедилась, когда заметила пытающегося незаметно подглянуть за разговором родителей малыша в соседнем окне) и болезненный развод.       — Разве ты не должен был приехать двадцать восьмого, милый?       — Это срочно, Джу.       Джувия хоть и пыталась любезничать, но в её речи отчетливо слышался отборный мат и посыл на три веселых буквы. Грей держался молодцом и сразу же отчеканил ответочку в более прохладном тоне, пусть и у него явно проскочила брань в голове. Они оба сверлили друг друга презрительным взглядом и наверняка мысленно чуть ли не затеяли потасовку. Обоюдная ненависть казалась более чем равноценной, от чего Люси в очередной раз поежилась.       Да. Вот тут ловким и уместным выражением послужит «между двух огней».       — Я уверена, что твое «срочно» потерпит до двадцать восьмого числа. Вот тогда и поговорим.       Локсар собиралась закрыть дверь и пренебрежительно хмыкнуть напоследок, как резко вышедший из себя Грей силком отворил двери, чуть ли не вырывая её из петель. В этот момент Люси колебалась ровно секунд десять. Она думала, может ли происходящее послужить «красной меткой», ибо поведение обычно флегматичного Фуллбастера внезапно вышло из-под контроля. И тут уже не стоит вопрос о перепалке между Греем и Джувией с последующим нерешаемым конфликтом. Тут вопрос драки.       Поэтому, да. Это красная метка и повод для вмешательства Люси.       — Не потерпит!       — Грей, держи себя в руках!       Люси едва успела втиснуться между ними, прежде чем Джувия замахнулась вовремя подхваченным зонтиком. Локсар явно не хотела провоцировать, поэтому моментально опустила временное оружие, недоуменно переглянувшись то с бывшим мужем, то с какой-то незнакомой мадам. Хартфилия мигом попустила Грея одной лишь фразой и решительно приняла на себя роль переговорщика.       Правда, резко осознавшую что к чему Локсар такой расклад событий вряд ли устраивал.       — Так ты ещё умудрился и бабу с собой притащить. У тебя совсем что ли совести нет?       — Речь не о ней, Джувия. А о тебе и Сильвере.       Люси отпихнула Фуллабстера на пару шагов назад, чтобы инцидент с дверью снова не повторился. Да, это определенно красная метка. Краснее не бывает. Хартфилия нервно выдохнула и наспех придумала новую стратегию, как завлечь Джувию разговором. Ну, компромисса вряд ли они добьются (по вине Грея по большей части), но вот объявить временное перемирие в интересах обоих сторон могут. Остаётся надеяться на харизму и убедительность самой Хартфилии.       Грей заикнулся о мальчике, что и стало решающим подтверждением существования сына, а не левого дитя полуродственника или ещё что-то. Но Джувия оказалась непреклонной и уже собиралась захлопнуть дверь, напоследок забыв о какой-то терпимости и вежливости.       — Ты нарываешься на ещё одно заявление в суд, милый. Так что, будь добр, топай отсюда.       — Джувия, постойте!       Люси вовремя поставила ногу на пороге, преграждая путь. Локсар оскалилась и чуть ли не зашипела на вероятную соперницу. Но Хартфилия, наученная жизни и бабской хитрости уловила в этом угрожающем жесте ничто иное, как очевидную ревность. Возможно, между ней и Греем есть какие-то трудности и перепалки, но стала бы Джувия мысленно потрошить тело бедной Хартфилии просто так?       Да, между Греем и Джувией фитиль всё ещё полыхает.       — Вас не учили не влезать в чужие семьи, а?       — Я к Грею не имею никакого отношения. Он ведет дело о пропаже моего мужа.       Люси изначально планировала уничтожить все недопонимая в корне, поэтому нарочно заикнулась о муже. Нужно было дать понять Локсар, что на Фуллбастера Люси вовсе не претендует, а пришла вместе с ним по совершенно другой причине. Как предсказываемый результат — Джувия стушевалась в обвинениях и только спокойно отчеканила какое-то сожаление, попутно пытаясь закончить разговор раз и навсегда.       — Я сочувствую, но ничем помочь не могу. Уходите.       — Подождите.       Этим Джувия и показала своё самое слабое место. Возможно, сейчас глупо вспоминать Нацу, но в своё время он сотрудничал с полицией (почему-то именно этот аспект жизни Драгнила было трудно оспорить, потому что во время поисков Нэнси Нацу напрямую пользовался связями в правоохранительных органах). И, бывало вечерами, складывая в холодильник остатки ужина, отшучивался о каких-то методиках, которые ему впаривали новички-полицейские. Мол, «куда правильно давить».       Отчего-то этот разговор врезался в память и Люси, мигом прокрутившая его «случайные» наставления, принялась применять на практике. Складывалось впечатление, что Драгнил стоит позади неё, руководит рукой и нашептывает, что и как нужно говорить. Его призрачное присутствие отдалось коликами и жгучей дрожью, прошедшейся по коленкам и локтям.       Люси и сама толком не поняла, как стала внушительнее и увереннее.

Начни издалека, едва касаясь темы…

      — Вы наверняка слышали, что в Крокусе и ближайших городах начали пропадать дети. Пожалуйста, выслушайте.       — Я ведь уже сказала…       Джувия попыталась пресечь малейшие попытки продолжить «добивание», но Люси перехватила инициативу практически моментально. Да, прямо сейчас за спиной Хартфилии Нацу ухмылялся так, словно он самолично расколол этот крепкий орешек. Люси прекрасно чувствовала теплоту его тела и опаляющее щеку дыхание. Она прекрасно слышала его заводящий шепот и тихое мурлыканье в конце каждой фразы.       Да. Она знала, что всего лишь воспроизведение её памяти и отголосок тоски, но всё казалось слишком реальным.

Теперь аккуратно… Акцентируй схожесть и добей самым болезненным. Прикрытая угроза-предупреждение, Лю…

      Да, эта его черта всегда казалась лишь последствием рабочей закалки и усиленного изучения психологии. Но в тот момент Люси стало тошно от самой себя, ведь, если правильно подумать, то сама Хартфилия неоднократно становилась жертвой такой аккуратной и тщательной стратегии.       Как она этого не замечала?       Люси нахмурилась и прижала губы, чтобы создать атмосферу угрозы и накала. Для правдоподобности не хватало только скупой слезы и дрожащего голоса. Благо, Хартфилия не была обделена актерским талантом, поэтому профессионально спровоцировала нужную реакцию.

Сейчас…

      — Как мать… Если ты не хочешь, чтобы твой ребенок пострадал, выслушай меня, Джувия.

***

.

      Да, кажется, это была ночёвка.       Безобидная совместная ночевка в доме Джувии, которая не должна была перейти границы «посмотрели кино, пожевали попкорн и баиньки». Типичные девичьи посиделки за сплетнями, обсуждениями парней и такими понимающими «да-да, ты права, Дженни Реалайт точно шлюха».       И, возможно, всё бы закончилось на моменте, когда Локсар задремала во время душещипательной сцены, где несчастный практически ледяной Джек ушел под воду. Всё бы закончилось одной-единственной бутылкой красного полусладкого и коротким сообщением для Нацу: «Я у Джувии на ночевке, отмаж завтра на истории, пж. Целую».

Если бы не…

      Если бы не внезапное решение Локсар отправить своему бойфренду довольно-таки пикантное фото. И кто как не Люси (фотограф и подбиратель идеальных фильтров для Инстаграмма) смастерила правильный фон и выставила свет. Да, они обе виноваты в произошедшем. Обе виноваты в том, что соседи чуточку позже вызовут полицию, семья Джувии обанкротиться ровно на полторы тысячи зеленых и что, как не старайся, а ковер от рвоты вперемешку с вином и кровью отстирать мылом так и не получилось.       Кто знал, что Грей не из спокойных парней, которые и без девушки могут оторваться в туалете? Кто знал, что Фуллбастер притащит травку и начнет крутить рукожопые косячки? Кто знал, что он притащит не только пьянющего в хламину Нацу, но и набор на вкус и цвет из ядреных коктейлей? Правильно, никто. Поэтому, руководствуясь кривой-косой фразой Нацу «живем один раз», ночевка в миг приобрела правильные противозаконные оттенки.       Никто не был против. Двери открылись сами, стаканчики удачно завалялись под кроватью, а среди десятка фирменных трусиков от Виктории Сикрет слишком вовремя оказалась пачка недавно купленных презервативов. По-моему, всё складывалось как нельзя лучше, правда?       Да. Они разгромили спальню. Да. Испаскудили шторы и ковер. Да. Эта вечеринка заслуживает звание самой отвязной и бесбашенной на памяти той ещё оторвы-Джувии.

Но какая вечеринка-посиделки без…

      — А давайте в игру на желания?       Крякнул Грей, пытаясь достать испод кровати пустую бутылку водки. В ту же секунду он прилично шандарахнулся макушкой о дно мебели и, поскуливая, моментально выполз. Джувия залилась то ли гоготом, то ли припадком эпилепсии, но то, что ей стало резко плохо — более, чем очевидно. Нацу, развалившийся в кресле, заныл в потолок, обругивая благим матом Фуллабстера и его «гениальные» идеи. Люси залпом выпила остатки текилы и, прокручиваясь в чудаковатом танце, резко приземлилась Драгнилу на коленки и запела рождественскую колядку.       — А давайте!

Какая вечеринка без игры в «бутылочку»?

      То ли от максимальной бессознательности, то ли от промежуточного сна, но Люси вряд ли вспомнит какие-то конкретные эпизоды игры. Воспоминание переместилось в состояние пассивного, благодаря чему Хартфилия могла анализировать не только всплывшие мутные отрывки, но и попутно отвечать на вопросы приохуевшей Джувии в реале.       Для неё процесс закончился быстрее, и, судя по её резко позеленевшему лицу, лучше прилагательного и впрямь не найдешь. Сначала Люси пыталась начать издалека, мол, «это нормально, сначала голова поболит, потому уши заложит и всё. В следующий раз будет легче», но потом, когда её «домашнее видео» добралось до самого эпичного, Хартфилия в тот же момент заткнулась.       — Грей, давай без пошлостей, окей?       Джувия, причмокнув губами, стрельнула глазами в сторону резко запыхавшегося Фуллбастера с косяком в зубах. Люси прекрасно понимает, что перебрала с алкоголем, исходя из её произвольных шатаний из стороны в сторону. Кажется, загадывателем в этот раз был именно Грей, а джинном-исполнителем — Джувия.       Пусть Локсар и мямлила, что не потерпит пошлостей, но по её возбужденному виду так и не скажешь. Люси попыталась ухмыльнуться и что-то прыснуть в ответ, но всё, на что её хватило — обессиленно склонить голову на плечо Драгнил и что-то пробурчать в полудреме. Нацу, как успела подметить Хартфилия ещё на первой совместной пьянке, довольно быстро трезвеет, поэтому, вероятно, он сейчас единственный, кто может мыслить здраво и мигом прикрыть неудачную попытку повторить «Мальчишник в Вегасе».       Но вместо этого, Драгнил закурил косяк и пустил в потолок дымовые кольца. В комнате и без того стояла духота, хотя Люси могла поклясться, что лично открывала все окна и даже умудрилась доползти до балкона. То ли «травяной» дымок слишком плотно оседает в воздухе, то ли у Хартфилии началась предзнаменующая бревну стадия «в хлам», но Люси никак не может вспомнить, как оказалась на ковре возле Джувии и почему мальчики ни с того, ни с сего начали дико угарать.       — Лю, давай покажем этим сосункам, как правильно.       И в ту секунду стоило бы подумать, что конкретно Локсар подразумевает под выражением «как правильно». Стоило бы заставить себя напрячь последние работающие извилины и докумекать, почему Нацу слегка опешил, выпалив: «Да ладно?», а Грей внезапно зажегся энтузиазмом срочно найти телефон и запечатлеть этот нонсенс. Стоило бы вообще пойти лишний раз вырвать в туалет, выдудлить как можно больше водички и свалить в кроватку.

Но… Нет.

      Люси, поддавшись рукам Джувии, промямлила какой-то вопрос. Возможно, это было что-то вроде «что происходит?» или «куда делась музыка?», однако Хартфилия не успела проследить за реакцией вроде бы своего парня, потому что в ту же секунду Джувия Локсар — самая гибкая черлидерша, та ещё оторва и с недавних пор лучшая подруга, в буквальном и переносном смысле…

Засосала слегка приохуевшую и резко протрезвевшую Люси.

      И дело не в том, что Люси на сто процентов традиционной ориентации, поэтому даже «экспериментов» не потерпит. И даже не в том, что на фоне находились преспокойные Нацу и Грей, которые ещё вроде как минуту назад были в статусе парней.       Проблема в том, что по истечению указанных Фуллбастером двадцати секунд, прошло больше трех минут и Люси, как слегка затормозившая на полпути партнерша, добровольно подключилась, только когда Джувия резко перешагнула порог «французского поцелуя». Тогда, когда невинное желание бутылочки переросло во что-то, повторяющее сюжет лесбийской порнухи.       И что куда страшнее… После ровно четырех с половиной минут безудержного веселья, когда Люси задыхалась от переизбытка слюны и эмоций одновременно, ей в голову стукнул один нелепый, но проверенный на практике вывод.

Девочки действительно целуются куда лучше, чем мальчики.

.

      Люси пыталась отвлечься в жалких десяти секундах журчания крана: она набирала из фильтра воду в стакан, чтобы хоть как-то помочь Джувии взбодриться. Да, каждый реагирует по-разному.       Локсар молчала вот уже минут пять, после довольно-таки откровенного разговора с Люси и Греем насчет Магнольского инцидента. Перед ней валялся раскрытый школьный альбом, копии увеличенных фотографий, недавно найденных в коллаже из личного шкафчика. И всё же… Джувия всё ещё рьяно открещивалась от внезапного звания «выжившая в масштабной трагедии».       Она рефлекторно закусывала губы и долго-долго тупилась в что-что невидимое между оставленным стаканом и краешком альбома. После этого Люси действительно задумалась о разработке какой-то стратегии. Как бы там ни было, а подобное открытие — то ещё потрясение и головная боль. Возможно стоить придумать, как преподносить такую информацию в более лёгкой подаче…

Нелепо.

      Как так вышло, что их всех раскидало по разным частям страны? Почему никто из восьмерки ничегошеньки не знает о Магнольском инциденте и… ничего не помнит?       Элементарно! Грей и Джувия прожили в браке чуть меньше самой Хартфилии, но, тем не менее, даже и думать не думали о какой-то совместной причастности к преступлению. Последствия вытекают одно за другим — Грей мечется между призрачным школьником и собой нынешним, а Джувия ищет поддержку в том, кого ещё час назад посылала на три веселых буквы.

Даже Нацу с Люси. И остальные тоже. В этом сомнений нет.

Никто. Ничего. Не помнит.

      Болячка? Но разве существует болезнь, которая может «вырезать» воспоминания конкретного периода сразу у нескольких людей? Массовое отравление? Психологическое воздействие? Травма? Частичная амнезия?

Что из этого?..

      Хартфилия, прикусив ноготь, цыкнула про себя. Она не сводила глаз с всполошенной Джувии, которая успела и побледнеть, и позеленеть. Фуллбастер, сидящий рядом пытался хоть как-то поддержать её, крепко сжимая дрожащую ладонь. Да. Даже для них — вроде бы как разминувшихся давным-давно кораблей — инцидент внес свои корректировки. К лучшему, к худшему — а толку думать? Всё, что касается Магнолии нестабильно.       Даже самые великие умы планеты вряд ли смогут предугадать грядущие события.       — Чт… Что дальше, Люси?       Локсар, стушевавшись, медленно подняла голову в сторону Хартфилии. В её глазах бушевало море недопонимания, ужаса и… да, боязни того, что в любой удачно подвернувший момент, её настигнет судьба тех троих матерей, чьи дети какие сутки подряд числятся без вести пропавшими. Эта опаска небезосновательна. Угроза реальна. Куда реальнее, чем-то послание в американских листовках с предупреждением перед бомбежкой Хиросимы.

Да. Что делать, Люси? Ты затеяла эти жмурки, тебе решать, куда идти и что предпринимать.

      Идти дальше по плану? Найти оставшихся выживших и втянуть в расследование? Нет, теперь это слишком опасно. Чем больше участников, тем больше вероятных жертв. Тогда что? Бросить Грея и Джувию на произвол судьбы ровно, как и оставшихся четырех, а самой бросится на поиски Нацу? А если он уже мертв? А если на полпути Люси оступится и закончит, как Макс? Ладно она, но Нацу и Нэнси? Если Драгнил все же попался, отсчёт пошёл на дни. Тогда Нэнси останется полной сиротой.

Думай, Хартфилия. ДУМАЙ.

      Может обратиться к властям? Или ФБР? Сначала предупредить оставшихся выживших об опасности, тонко намекнуть на билет в один конец, желательно на другой материк, а там их жизни в их руках. Но ведь планета не бесконечна! Если магнольский маньяк реален, он даже на Антарктиде найдет и прикончит без исполнения последней воли. Разделиться — прямой путь к отсроченной и очевидной гибели.

Тогда что?

      — Следуем старому плану. Найдем оставшихся и уже походу будем разбираться, возможно кто-то что-то вспомнит… Или что-то всплывет.       Грей нахмурился и это не без причины. Ему всё ещё не прельщала идея втягивать кого-то, тем более Джувию. К слову, теперь Люси остаточно поняла, почему именно Джувия не должна участвовать в расследовании. Сильвер — их общий ребёнок — пусть явно не в ладах в папой, но случись что с Греем или с Джувией, мальчика настигнет та же судьба, о которой совсем недавно думала Люси в контексте Нэнси.       Ни одному сознательному родителю такой итог не по душе. Но если отпустить и Джувию, и Сильвера — оба практически со стопроцентной вероятностью помрут. Но ведь прямой угрозы конкретно выжившим до сих пор не было, хотя количество найденных уже равно половине. Максимум, как маньяк их задел — похитил Нэнси и Нацу. Не исключено, что из-за несвоевременного вмешательства Люси, а позже Драгнила. Да, опускать эту тему явно не стоит.       Значит, до общего сбора восьмерки, этот вопрос остаётся открытым. Если походу окажется, что у кого-то тоже есть дети, тогда эта тема и наберет куда большей актуальности.       А сейчас… Сейчас нужно собраться. Держаться вместе. И не терять ни минуты.       — Выжившие связаны друг с другом. Теория подтверждена на практике, поэтому не исключено, что ты можешь кого-то узнать, Джувия.       Люси мягко улыбнулась, заметив, как Грей сильнее ухватился за ладошку жены. Он пытался её поддержать касаниями. Молча. Кажется, это было их совместно созданным таинством, чем-то сокровенным, равносильным «слепому доверию» между Люси и Нацу. Локсар даже не вздрогнула, только наклонилась к нему поближе и жалобно заскулила. Как-то непривычно видеть их такими, особенно после противоречивого контраста в самом начале встречи. Да, им обоим не хватало этого, за что инциденту спасибо.       Хартфилия выдернула из-под альбома специально выделенную папку, куда заблаговременно упаковала распечатанные копии увеличенных фотографий всех выживших. Она аккуратно разложила перед Джувией оставшиеся четыре и, присев напротив, молчаливо наблюдала за её реакцией. Но, если Грей практически сразу распознал Локсар на странице альбома, то выражение самой Джувии не поменялось ни на йоту даже спустя минуты три.       Она только смутилась от непонимания и досадно прикусила нижнюю губу, переглядываясь то с лицом незнакомой девушки, то с хмурыми Греем и Люси.

Не может быть.

      Неужто теория оказалась провальной и выжившие никак не связаны, а сложившиеся пары — всего лишь стечение обстоятельств и большая удача? А ведь Грей и Люси до момента аварии и знать не знали о существовании друг друга. Тогда как искать остальных? Маяться сутки в поисках информации в Базе полиции, не имея никаких гарантий, как сказал Грей?       — Простите, я правда… Вижу их впервые.       Джувия отводит взгляд вниз и вздрагивает в плечах. Мало того, что она обезоружена из-за шокового состояния, так теперь добита наглядной бесполезностью. Люси качнула головой и выдавила хриплое «ничего, всё в порядке, справимся», надеясь, что хоть кому-то от этих слов полегчает. Справимся. Справимся.       Самое бесполезное слово на данный момент.       Хартфилия потянулась к распечаткам и бережно уложила по одной обратно в папку. Да. Она ведь тоже видит эти лица впервые. Один-единственный раз в голове эхом отдался голос Леви, но Люси не знала её лично в нынешнем, чтобы куда-то ехать и кого-то искать. От неё самой… толку мало.       Люси потянулась к последней фотографии и тут же замерла, когда подметила реакцию Джувии. Ту будто током прошибло. Локсар потянулась к распечатке и, охнув, часто заморгала, наверняка пытаясь понять: привиделось или нет. Фуллбастер отреагировал моментально, поэтому переглянулся с Люси и намекнул, что той стоит достать листок с остальными именами на памятнике. Внешность имеет свойство казаться лжезнакомой, но вот имя способно окончательно подтвердить: узнала ли Джувия кого-то или нет.       Но Локсар слишком долго сидела в прострации, поэтому Люси, набравшись смелости, решила её окликнуть.       — Джувия?..       — Да…       Джувия моргнула и, переглянувшись с Хартфилией, резко кивнула. Стоит ли сказать, что в этот момент отголосок надежды чувствовался даже в воздухе? Стоит ли упомянуть, что Люси впервые за несколько месяцев спокойно выдохнула, будучи уверенной в том, что они всё-таки на верном пути?

Стоит.

      Ведь тогда. Именно тогда, когда сдвиг пошел и шестеренки закрутились спустя двенадцать лет, что-то щёлкнуло.

Да. Отсчет пошел.

      — Я знаю его.