Когда кукушка улетит на север

11 мая. 2030 год. ХАРГЕОН

      Люси проснулась от лёгкого касания ладони Джувии.       Хартфилия проморгалась и выпрямилась, тут же ощутив все самые болевые последствия сна в машине. Шея болела жутко, поэтому пришлось размяться с тихой руганью. Пока Люси упорно пыталась не захныкать от нытья костей и внезапно накрывшего состояния «варенности», Грей потянулся и громко зевнул.       Они ехали больше четырех часов в Харгеон для того, чтобы оказаться прямиком перед частной клиникой имени кого-то там. С момента неловкого знакомства с Джувией прошло чуть больше суток и буквально в тот же вечер новоиспеченные товарищи по несчастью решили наведаться в Харгеон за ещё одним актером большого спектакля       Джерар Фернандес. Именитый в узких кругах нейрохирург и просто «бошковитый» специалист. Во всех смыслах, потому что Локсар додумалась нарыть адрес нового места работы только благодаря форумам для мамочек, где Дока Фернандеса расхваливали не хуже государственных героев. И, да, ему буквально готовы были медали вешать.       Трудно поверить, что он тоже оказался жертвой инцидента, ведь наспех накопанное Греем краткое досье тоже оказалось более чем идеальным: стабильный карьерный рост, дом, машина, попугай. Что для счастья нужно?       Люси выползла из машины и громко простонала. У неё всё затекло, благо, она уснула и не успела стать свидетелем всей дорожной перепалки между Греем и Джувией, которая, к счастью, закончилась кривым-косым компромиссом. По крайней мере, они хотя бы не цапаются и не обругивают друг друга.       Это можно считать громадным прогрессом.       Джувия поправила выбившиеся пряди челки в боковом зеркале машины и промямлила что-то Грею. В любом случае, Люси сейчас просто не в состоянии мыслить и что-то анализировать. Дорога выдалась утомляющей, сон тревожным, а реальность Харгеона на пару с возвышающейся чуть ли не испанской виллой клиникой… отнюдь не вдохновляющей.       Хартфилия дико ненавидит врачей и всё, что хотя бы косвенно связано с больницами. Да, приходилось консультироваться с медиками в экстренных случаях (болячки Нэнси или частая простуда Нацу), но по большинству Люси всегда полагалась на советы мамы или собственный опыт, граничащий с интуицией.       Нет, серьезно. Столичная больница, было дело, чуть ли не залечила маленькую Нэнси, когда лечащий врач перепутал обычный грипп с каким-то жутким хроническим заболеванием. После этого Люси смело поставила крест на любых отношениях с людьми в белом. Ибо профессиональное лечение чревато всему, но уж точно не хорошему.       Стоило Джувии только услышать позицию к счастью уже подруги, как Локсар принялась лепетать об этой клинике и Джераре, нахваливая их не хуже тех мамочек с форумов.       — Года два назад Сильвер сильно приболел, начались головные боли, доходило до слез. Мне ничего не оставалось, кроме как бегать из больницы в больницу в одиночку, потому что кое-кто поставил свои дела выше здоровья собственного сына.       — Я расследовал серьезное дело мера, тысячу раз говорил.       Джувия тончайшим образом манипулировала эмоциями Грея и давила на давно проверенные болевые места. Вероятно, в их «разводе» не последнюю роль сыграла проблема отцов и детей и Джувия, как типичная мама, явно не упустит шанс напомнить и подколоть. Возможно, это просто маленький намек Грею, чтобы тот поговорил с Сильвером и попытался наладить испорченные отношения. А они очень испорченные, если вспомнить момент с очень милым «приветствием».       — Конечно, для тебя работа всегда была важнее сына.       — Джувия, ты говорила о головных болях.       Люси вклинилась в разговор и попыталась предостеречь назревающий конфликт. Грей уже было готов накинуться на Локсар с претензиями, но Хартфилия действительно вовремя подоспела. Джувия качнула головой и широко улыбнулась, начав свое повествование с самого начала. Уж лучше слушать это, чем быть неловким третьим лишним в семейной перепалке.       — Так вот. Я думала, что это просто стресс из-за новой школы и новых предметов, но Сильвер перестал спать. Серьезно, его начала мучать бессонница из-за этих нескончаемых болей. Я уже не знала, что делать, как одна хорошая клиентка посоветовала Доктора Фернандеса, он тогда ещё в Крокусе работал.       Джувия довольно востребованный дизайнер и владелица небольшого ателье в центре Гортензии. Люси очень удивилась, когда услышала, что именно Джувия и её небольшая команда из трёх девочек являются теми самыми создателями популярного и качественного отечественного бренда. «Le héron» практически у всех на слуху в Крокусе, хотя Хартфилия могла поклясться, что ни разу не видели ни рекламы, ни каких-то баннеров с эмблемой знаменитой цапли.       — И как? Он помог?       — Шутишь? Сильвер после лечения спокойно отсыпался еще минимум дней пять. Поверь, Лю, ты будешь приятно удивлена.       Джувия интригующее улыбнулась и смело зашагала к парадным дверям. Но Люси дёрнулась отнюдь не от этой «будоражащей» тайны в её голосе. Отнюдь не от случайного прикосновения ладони Грея, когда он случайно задел её плечом, нагоняя Локсар. А от непринужденного «Лю!», эхо которого Люси отчетливо услышал у себя в голове ещё раз десять. Так, словно это нормально.

Естественно.

      Возможно, в какой-то нелепой реальности, они дружат семьями? И в самый разгар лета шумная семейка Драгнил приезжает на несколько дней в Гортензию, чтобы как следует оторваться на пару с Фуллбастерами. Нацу и Грей вечно припираются как правильно готовить мясо, Нэнси и Сильвер бурно обсуждают свои детские шалости, а Джувия и Люси сплетничают, нарезая салаты и закуски.

Звучит неплохо, если честно…

      Ведь раньше, в школьные времена все они были друзьями. Вместе отрывались, вместе косячили и вместе потом отшучивались. И такое простенькое «Лю!» напомнило об этом Хартфилии. Что раньше, двенадцать лет назад, у неё действительно была подруга. Надёжная, немного безумная и неудержимая, но самая настоящая из всех, кого Люси может вспомнить из своего нынешнего окружения.

И не только Джувия. Не только Грей.

      По рукам прокатилось что-то колючее, отдающее теплотой. Её словно ущипнули и Люси внезапно проснулась. Да, она толком ничего не помнит. Она с искренним удивлением смотрела и на Лисанну, и на Грея, и, тем более, на Джувию, когда в голове всплывало воспоминание. Она всё также искренне не могла сопоставить себя и этих на первый взгляд чужих людей с собой. Представить дружеские посиделки вечером или совместное Рождество было выше сил и какой-то фантазии. В самом начале Люси никак не могла избавиться от едкого дискомфорта и ощущения третьего лишнего. Она была не в своей тарелке и это ещё мягко сказано.       Её круг общения ещё в прошлом году ограничивался лишь семьей, ещё раньше — редкими встречами с Лаки и Максом, когда тот был живой. Для Люси всегда приоритетом и в общении, и в веселье, и в любви был Нацу. Он всегда был одновременно и братом, и лучшим другом, и подружкой, и собутыльником, и мужем. И о такой комплектации много кто мечтает, но…       Картинка альтернативной реальности, где Люси пытается успеть наготовить рождественский ужин до того, как в дом завалиться вся шумная компашка Магнольского инцидента, плотно засела в голове.       Вот Нацу бурчит, разбирая принесенные пакеты с продуктами, а на его волосах виднеется всё ещё нерастаявший снег. Вот Нэнси бежит прятать под ёлку подарки для других детей, включая Сильвера, которого она наверняка будет больше всех подкалывать и любить одновременно. Самой первой придёт Лисанна, с порога целующая Люси и Нэнси в щеки. Штраус вручит милейшие подарки, а потом закатит рукава и помчится помогать с готовкой. Буквально через несколько часов в двери постучит Джувия и, напевая Гимн Колокольчиков, вручит желейный торт. Позже она расскажет, как Грей повернул не на той улице, а сам Фуллбастер, съязвит в ответ, вручая Нацу хвалённый двенадцатилетний виски в праздничной обёртке.       Возможно чуть позже в дверь позвонит и Жерар, жалующийся на пробки и вечную занятость. Он наверняка тот ещё противник алкоголя, поэтому привезет что-то экзотическое, неординарное. Эрза — кажется, она была старостой их класса, — приедет практически тютелька в тютельку и, в первую очередь, поздравит детишек. Она уж точно та ещё хозяйка, поэтому от неё стоит ждать кулинарных шедевров.       Леви — девочка, успевшая мелькнуть в голове ярким воспоминанием — опоздает, а Нацу, поспешивший открыть двери, встретит бурную рождественскую песню в исполнении самой Леви, мужа и их двоих детей. Гажил — мальчишка сложный, с характером, как показалось Люси, когда она нашла его фото в альбоме — постучит, когда все уже усядутся и возьмут свои бокалы. И вот он угрюмый стоит на пороге, материться на усилившийся снегопад, но криво-косо извиняется за опоздание, вручая что-то символическое, в его стиле.       Раньше в подобных моментах не было нужды, потому что всё устраивало и даже более чем. Но с каждым разом представляя, как её дом наполняют звон бокалов, смех, подколы и рассказы о рабочей рутине, планах и предложениях, Люси жмёт губы и с трудом выдыхает.       В этом не было надобности. Её устраивали тихие семейные вечера в компании Нацу и Нэнси и, да, этого должно хватать с головой. Но только сейчас Люси понимает, что ей не хватает вот такого… Такого Рождества. Пасхи. Дня рождений.

Теперь каждый праздник казался неполноценным. Сейчас. Завтра. Через месяц. Через год. Через десять.

      Она соберет восьмерку снова. Попробует отыскать Нацу, вытащить Лисанну из пансионата и воплотить уже полноценную мечту в реальность. Она уже начала и вряд ли сможет остановить запущенный процесс. Да и не захочет. Поэтому Люси дёрнула на себя дверную ручку и, глубоко вдохнув приторный воздух, переполненный то ли стерильностью, то ли медикаментами, перешагнула порог клиники.       Она боялась встретиться со своим прошлым. Боялась встретиться с ошибками и скелетами. Боялась допустить мысль, что с другими выжившими её будет связывать хоть что-то кроме этого глупого статуса. Боялась принять совершенно другую, неизвестную ей самой Люси.

Но… Полярность поменялась. Люси Хартфилия поменялась. Или вернулась?

***

      Клиника, на удивление Люси, встретила спокойствием. Не было галдящих женщин или истошно плачущих младенцев. Не было разборок на регистратуре или матерных посылов на выходе из кабинета принимающего врача. В стенах клиники царило умиротворение.       Люди смирно ждали своей очереди, иногда дружелюбно переспрашивали где какой кабинет или как найти того или иного врача. Хартфилия, изумленно выпучив глаза, только успевала глотать воздух. Максимум, что её хоть как-то вырывало из затянувшегося процесса осмысления — шорох бахил и десятая по счету здоровающаяся медсестра.       Хартфилию, которая ловила падающую челюсть, под руку взяла подоспевшая Джувия и увела в сторону лифта, оговариваясь, что Грей успел узнать кабинет Джерара и даже встать в очередь «на приём». Люси охнула и, глупо кивнув, молча поплелась за Локсар. Как только дверь лифта открылись, буквально сразу же Люси заметила заскучавшего Фуллбастера, подпирающего стенку напротив кабинета.       — Думаю, через минут десять нам удастся его выкурить.       Девушки согласно кивнули и, присоединившись к Грею, встали у стены в ожидании. Повисло неловкое молчание, повлекшее групповую неловкость и дискомфорт. Тишину перебивали телефонные звонки, доносящиеся с регистратуры и тихие «бу-бу» медсестер. Пару раз мимо проходили в спешке занятые доктора с кипами карточек и выписок, после Грей ещё минуты две пытался отшучиваться аналогией с полицейским участком. Пытался.       — Занятой, чертяка. Двадцать минут прошло, наш товарищ явно не спешит.       — Ты последние два года тоже не особо спешил с работы домой, милый.       Грей цыкнул, буркнув, мол, «и здесь нашла повод прикопаться». Люси задумчиво повела взгляд от плинтуса к потолку и обратно. Ей не особо хотелось включаться в очередную перепалку между Греем и Джувией: она только хуже сделает. К тому же, Хартфилия успела понять и разобрать по полочкам психологию их странных отношений. Они-то любят друг друга, при чём очень, но обиды не дают осознать подлинные чувства. Чем чаще они будут припираться, тем быстрее они выяснят отношения, простят друг друга и снова сойдутся.       Видно, подсознательная методика.       В любом случае, агрессия ни от Джувии, ни от Грея не исходила, так что можно сделать вывод, что похожая ситуация уже успела стать из разряда «в порядке вещей». У каждой семьи свои особенности и тараканы.       И, сколько бы Люси не потратила часов на подбор решений для всех конфликтов между Греем и Джувией раз и навсегда, она никогда не найдёт тот самый один-единственный вариант. Их отношения — воздушный шар. Воздух внутри — обиды, претензии, комплексы, недосказанное, невысказанное. Что Локсар, что её бывший муж — оба постепенно, понемногу озвучивают свое негодование, тем самым подспуская воздушный шар.

Рано или поздно он сдуется и всё наладится. Поэтому вмешательство тут лишнее. Пускай срутся сколько влезет, всё равно им на пользу.

      Да, именно в такие моменты Люси искренне скучает за Нацу и его обиженной мордашкой, когда что-то не идёт «по его шаблону». Господи, как он мастерски дуется, бойкотит и фыркает! Какое умиление — видеть его недоумение в ответ на припрятанную вкусняшку в качестве извинений. И какой это непередаваемый азарт — спорить, обыгрывать и препираться с ним в такой флиртующей форме.

- Решила так? А ты в курсе, что это в какой-то степени незаконно? - Когда это задабривание любимого мужа было преступлением? Не помню ни единого судебного процесса по этому делу, милый

      Чёрт. Сейчас бы сказать: «Эй, Грей, Джувия, вам есть чему поучиться», но сразу после представленных последствий, пропадает вся охота предлагать бесплатные вебинары и мастер-классы для чайников в отношениях. Не тот тип отношений. Не тот тип личностей. Слишком. Много. Трудностей.       И, о Господи, этот контраст добивал. Пусть в последнее время на хорошую репутацию отношений Люси взвалились всякие «но», по сравнению с наглядными примерами, брак с Нацу — эталон прекрасных взаимоотношений. Ни громких скандалов, ни кривой-косой фразы, просто лёгкие обиды, перерастающие либо в стеб, либо в откровенный флирт. Такими темпами, либо Люси и Нацу — единичное исключение из правил, либо Хартфилия явно заблуждается в своих выводах.       Люси замычала. Сколько голову не ломай, всё равно не понятна эта глупая амплитуда. Сначала Нацу подозрительно агрессивно реагирует на заинтересованность Люси в расследовании инцидента. Потом выясняется, что он мастерски скрывал не только свою изначальную причастность, но и знания о Люси и её похождениях в Магнолию. В довершение всего, двоякая находка самой Хартфилии в его кабинете.       Как ни пытайся уговорить себя, что это откровенная подстава, Люси продолжает искать Драгнилу оправдания — зачем ему эти документы, зачем ему пистолет и всякая-всякая уж точно нелегальная дрянь. Люси толком не может определиться, что эта находка значит конкретно для неё самой и их брака: скрытая ужасная тайна, подрывающая годами выстроенный фундамент доверия или жуткая подстава и попытка выставить Нацу кем-то другим?       Голова взрывалась, лопалась и трещала. Люси чувствовала себя откровенным идиотом. Она явно что-то упускает во всем этом. Она любит Нацу всей душой и сердцем, более того, этой любви больше, чем десять лет, если учитывать обоюдную причастность к Магнольскому инциденту. Она любит Нацу больше, чем в это глупое слово «любит» можно вложить.

Тогда почему так больно?

      Что лучше: ругаться наглядно, выплескивая все обиды, негатив и претензии, как это делают Грей и Джувия или всю жизнь свято верить в идеальность собственного брака, а после сидеть и ломать голову то над тем, то над этим? Люси искренне хотела верить, что Нацу жив. Что она обязательно спасет его, где бы он ни был. Что у него есть весомые аргументы и логичные объяснения на все «но» Люси.       Хартфилия всхлипнула совсем не слышно, пытаясь не реагировать на шиканья Джувии и Грея. Собственная драма доводила до ручки и истерики.

В любом случае. Где ты ни был, Нацу. Будь живым.

      Дверная ручка медленно опустилась. Грей махнул Джувии рукой с подтекстом отложить выяснялки на потом. Фуллбастер мигом проверил наличие полицейского жетона и совсем незаметно переглянулся с такой же насторожившейся Люси. Нужно быть готовым ко всему. Они уже обсуждали этот вопрос ещё в Гортензии, правда толком ничего кроме более-менее готовности и стратегии по ходу ситуации не придумали.       Джерар Фернандес может отреагировать неоднозначно. До встречи лицом к лицу, ни Грей, ни Джувия, ни сама Люси — никто не имеет понятия, как он может ответить насчёт причастности к инциденту. Пусть Локсар и обмолвилась, что он весьма приятный и спокойный человек, всплеск воспоминаний может кардинально поменять динамику событий.       Нужно оставаться начеку.       Дверь отворилась и из неё вышла улыбчивая женщина средних лет — пациентка. Она попрощалась, промямлила благодарности, закрыла двери и упорхнула куда-то вглубь коридора. Грей сделал шаг вперед и, кивнув девушкам, хотел было постучать в кабинет, как внезапно отворившаяся дверь чуть не проехалась по лицу вовремя среагировавшего следователя.

Джерар Фернандес.

      Первое, что отметила Люси — неугомонное чувство дежа вю. Хотя, если мы говорим о Магнольском инциденте — нечему удивляться, по сути. Но, стоило Люси только поднять взгляд, как в голове посыпались вырванные из контекста обрывки различных воспоминаний. Джерар высокий, опрятный, иногда неуверенный в себе, совсем не конфликтный, но при этом прямолинейный. Он аккуратен, дотошен к деталям, педантичен и тот ещё следователь правилам.

И что-то внутри подсказывало, что по истечению двенадцати лет ничего не изменилось.

      Фернандес встретил Грея улыбкой и вежливо попросил подождать пару минут возле кабинета, оговариваясь о делах в регистратуре. Но Фуллбастер, вживаясь в отработанный амплуа полицейского, стоял на своём и даже проходу врачу не дал. Грей выудил из кармана жетон и протянул Джерару, отчеканив что-то в стиле «Я из полиции, позвольте задать несколько вопросов».       И здесь история приобретает совсем иной оттенок.       Несколько аккуратно уложенных папок и карточек с шумом вывались из рук обомлевшего Джерара. Фернандес потемнел лице и, громко хрипнув через рот, что-то прошептал одними лишь губами. Так, словно полиция для него не в новинку. Так словно приход полиции знаменует что-то серьезное, решающее, остаточное. Джувия вскочила и встала между мужем и врачом, попутно спрашивая нужна ли помощь. И только Люси, узнавшая этот вмиг опустевший взгляд, поняла, что они опоздали.       — Вы нашли её?!..       Джерар вцепился в плечо Грея так, словно готов был уже сорваться в бег. Но Фуллбастер только недоуменно повел бровью и переспросил о чём, собственно, тот говорит. Джувия не знала, что делать и как реагировать, поэтому ждала развязки сложившейся ситуации. А Люси, вдохнув побольше воздуха, медленно, но верно, собирала кусочек к кусочку.       — Где она?! Она жива?! Если нужна медицинская помощь, позвольте перевести её в клинику, пожалуйста!       Фернандес не унимался, только всё сильнее тряс опешившего Грея за плечи. На него взвалилась тысяча вопросов, начинающихся и заканчивающихся какой-то «она» и «нашли». Не трудно догадаться в чём дело, раз уж несчастья и пропажи сейчас основная тенденция, характерная для выживших в инциденте. Фуллбастер принял стратегическое решение взять ситуацию в свои руки и спокойно объяснить причину визита, заодно узнать обстоятельства очередной пропажи, по всей видимости, ребенка.       — Мистер Фернандес, простите, но мы не по этому вопросу. Я ведущий следователь по делу Магнольского инцидента, произошедшего двенадцать лет назад. Дело важное, не требует отлагательств. Можем ли мы обсудить этот вопрос в более укромном месте?       — Магнольский… что?       Грей твёрдо проговаривал каждое слово, словно шёл по заученному сценарию. Спокойствие и чёткость сбили с толку Джерара, хотя волнение в его лице лишь прибавилось. Магнольский инцидент стал для него пугающей новинкой, что в очередной раз доказывает причастность. Ошибки быть не может, Джерар определенно тот, кто нужен. Фернандес на секунду растерялся, безвольно опустил руки и нервно выдохнул. Он не знал, что говорить, о чём говорить. Поэтому в этот момент Люси вклинилась в разговор, поставив всё на предсказуемый щелчок воспоминаний.

Лицо к лицу. Непрерывный зрительный контакт. Одна фраза, работающая по принципу красной кнопки.

      — Джерар, нам нужна твоя помощь.

***

.

      Джувия подключила колонку и через несколько секунд кабинет заполнила ненавязчивая мелодия. Люси хмыкнула, узнав песню с первых строк текста. Теперь не так скучно. По крайней мере, это намного лучше, чем сидеть на парте и только тихонько наблюдать, как все остальные чем-то занимаются. Ну, и ковырять пакет с одноразовыми стаканчиками.       Грей потянулся, взболтнув, что даже рад такому событию, раз уж они тут дружной гоп-компанией херней страдают, а остальные одноклассники пишут контрольную по математике. Джувия хихикнула в ответ, прихватив из сумки пачку салфеток.       Они кое-как додумались сдвинуть несколько парт в что-то на подобии стола, чтобы всем восьмерым хватило посадочных мест. Пока Эрза заботливо раскладывала тарелки, а Джувия подавала салфетки, Люси без особого энтузиазма всё также ковыряла запакованные стаканчики ручкой. Хартфилия сегодня явно не в настроении праздновать — это заметили практически все, но только некоторые знали причину такого поведения.       Из этих «некоторых» были отлучившаяся за фотоаппаратом Леви и Грей, редко бросающий скучающий взгляд в сторону девушки. И, если первая обещала Люси держать рот на замке, то Фуллбастер искренне раздражал и только ещё больше донимал своими аля намекающими взглядами.       Джерар, облегченно выдохнув, поприветствовал вошедших Леви, Гажила и Нацу. Пока МакГарден настраивала штатив и камеру, Гажил и Нацу, оговариваясь о докопавшемся завуче и косых взглядах выходивших из туалета одноклассников, поставили пакеты с фруктами и небольшой торт. Редфокс торжественно вручил Джерару штопор, а Грей выудил из портфеля припрятанную с утра бутылку шампанского.       Кабинет гудел в командованиях Эрзы, мол, «поставь туда апельсины, а ты нарежь яблоки». И только Фернандес на пару с Люси отлынивали от рутины. Но если Джерар в очередной раз проверял документы, подписанные директором, то Люси всё также отрешенно сидела на парте и бывало бросала сожалеющие взгляды в сторону Нацу. Только когда Грей и Гажил начали громко спорить, кто откроет шампанское, Нацу вышел из кабинета за спрятанным в шкафчике пивом, а девочки делали «оригинальные» селфи на фоне накрытого стола, Джерар подошел к Хартфилии.       Он разорвал пакет со стаканчиками и вручил девушке первый, попутно проверяя: дышит ли она вообще. Люси явно не оценила жест и только лениво поблагодарила, приняв стакан. Фернандес присел на край парты рядом. Он долго мялся, наблюдая за комичной картиной перепалкой Джувии и Эрзы насчет фильтров и эффектов. Грей слегка погнул штопор, поэтому Гажил грозился засунуть ему этот же штопор в зад. Леви пришлось срочно решать проблему, прежде чем вспыльчивая натура Редфокса встретиться с пылким нравом Грея.       — Трудно не заметить, что между вами творится.       Люси мыкнула, но не ответила. Это заметили все. Буквально все, только большая часть компании умело не подавала виду. Если Леви ещё входила в круг достаточно близких друзей, поэтому знала обо всех трудностях, то Эрза и Джувии по-своему либо пытались поддержать, либо понимающее не вмешивались.       Однако, да, подобное трудно не заметить, особенно, если учесть обстоятельства.       — Не знаю, что у вас произошло, но, уверен, всё образуется.       — Не образуется.       Люси подвинулась, чтобы усесться на парте с ногами. Её голос ни разу не дрогнул, но сама Хартфилия казалась отрешенной, сломленной. В её характере пылать уверенностью и не сдаваться, как она успела продемонстрировать совсем недавно. Но… Отношения это ведь совсем не то пальто, да? Тут всё намного сложнее. Намного.       Люси и сама не могла понять, почему так убивается. Это ведь её выбор. Она его взвесила, обдумала и твердо решилась следовать ему до самого конца. Джерар покачал головой и слегка усмехнулся — иронично так, словно прочёл мысли и трижды посмеялся про себя.       — Уверен, ты просто запуталась.       Фернандес покачал головой и привычно улыбнулся. Он как всегда само спокойствие — сейчас это больше раздражало, если честно. Люси поджала губы, но ничем не ответила. Она даже не поднимала взгляда, только горбатилась и пыталась занять себя разглядыванием ботинок. Она свято верила, что рано или поздно её личная жизнь перестанет быть достоянием общественности, обязательным к визиту и расспросу, однако практика доказывает совсем обратное.       Никому не даёт покоя её очередная неудача в делах любовных. Летят со своими глупыми «А что? А как? А почему?», словно мухи на мёд.       — Вы оба запутались.       И тут стоит отметить сразу несколько событий.

Первое!

      Люси резко осознала, что в словах Джерара есть смысл. И, да, её смело можно назвать жирафой, потому что такая простецкая истина доходила до её котелка больше трёх минут. А ведь Люси Хартфилия и вправду запуталась. Запуталась не в том, как правильно поступить и не остаться в итоге последней сукой. Запуталась в том, чего она по-настоящему хочет. Хочет ли повторить известные ошибки, наступить на те же грабли и закончить ровно так же, как было в Крокусе?       Простыми словами: она поспешила, потом поняла это и резко сдала назад. Потому испугалась.

Второе!

      В момент, когда Люси ошарашено подняла голову, чтобы удостовериться, что ей не приснилось, дверь кабинета резко открылась и вовнутрь вальяжной походкой зашел Нацу, нарочно игнорирующий всех обернувшихся. И даже когда Грей попытался спровоцировать его какой-то неудачной шуткой-подъебом, Драгнил только отвесил тому средний палец и уселся у окна, щелкнув колечком жестяной банки.       Таким Нацу был в первые дни знакомства вплоть до начинаний их нынешней компании.       И тут Люси столкнулась с одобрительным взглядом Джерара. Он всё ещё сидел рядом и улыбался с особым подтекстом. Иногда Люси искренне пыталась не думать, что Фернандес помимо уникальной памяти и обаяния, одарен талантом чтения мыслей. Возможно, он действительно волшебник, а может просто хорошо чувствует людей — Хартфилия не знала, что выбрать и во что верить: в тот момент оба варианта казались верными.       Но, если не брать в счёт внутреннюю дилемму насчет Джерара, Люси осознала изначальный подтекст его спонтанной инициативы подойти и полялякать.       — Вам нужно поговорить. Знаешь, не просто высказаться там или ляпнуть абы ляпнуть. А поделиться тем, что тревожит. Что действительно сидит внутри и гложет.       Люси, словно зачарованная, удивленно хлопала ресницами — это был её максимум взаимодействия с миром на тот момент. Хартфилия действительно видела в этих простых словах — решение своей проблемы. Возможно, ей просто надоели заезженные фразы «всё будет хорошо, не парься» или куда тупее советы «вам нужно поговорить, поставить все точки над і, решить всё раз и навсегда». И, может какой-то кардинальной разницы между «поговорить» и «поделиться» нет, но…       Для Люси разница существовала.       Слова Джерара послужили хорошим таким пенделем.       Хартфилия опустила голову и попыталась незаметно посмотреть в сторону Драгнила. Если же раньше он оправдывался скукой и мог часами сидеть в телефоне, попутно съедая десятую по счёту булку, то сейчас Нацу просто огородился от всего. Его хватило достать наушники, включить первую-попавшуюся песню и тупиться в окно, так, словно в деревьях и заборе есть какой-то скрытый смысл.       — В любом случае, можешь положиться на меня, Люси.       Джерар легонько толкнул её в плечо и, оборвав разговор одной лишь добродушной улыбкой, ускакал к остальным. Эрза позвала к себе отбившихся участников группы и, вручив каждому по наполненному стакану, торжественно приказала Фернандесу говорить тост. И, как бы тот не пытался спихнуть всё на саму Скарлетт, вовремя подключился Гажил на пару с Греем.       — Если Эрза начнёт толкать речуги, это затянется на часа два не меньше. Спасай, дружище.       И только упомянутая Скарлетт собралась отвесить тумака ржущему Грею, Джерар неуверенно кивнул и поднял стакан. В кабинете воцарилась тишина ожидания. Нацу, слезший с подоконника, лениво подошёл к Люси и, фыркнув, немного отступил от неё. Хартфилия прекрасно понимала, что Джувия и Леви специально оформили «круг», чтобы столкнуть Нацу и Люси лбами хоть как-то. Вроде хочется и отблагодарить, а вроде и обругать благим матом.       — Я рад, что у нас всё-таки вышло получить разрешение у директора на утверждение нового кружка. Каким бы хорошим прикрытием это ни было.       В компании цепочкой пронеслись приглушенные смешки, а Джувия и вовсе попыталась съязвить в ответ. Джерар, переглянувшись с каждым, глубоко вдохнул, попутно обдумывая все смешавшиеся в одну сумбурную кашу слова. Всего прошло ничего, а изначально несовместимые люди кое-как уладились и нашли общий язык. Чудо, никак иначе.       — Честно признать, никогда бы не подумал, что буду стоять в этом кабинете посреди учебного процесса и толкать тосты. Что моими лучшими друзьями окажутся не только Грей и Джувия, но даже Гажил.       Редфокс хихикнул в своём стиле, одобрительно кивнув головой. Футбольная команда, черлидерши, байкеры, представители студенческого совета, отличники и даже те ещё бунтари — что у всего этого контингента может быть общего? Как ни посмотри, а Джерар ловко подметил — до «точки невозврата» они даже не здоровались друг с другом. Джувия предпочла бы пройти мимо и махнуть волосами вслед той же Леви или Люси, нежели лезть обниматься и щебетать про что-то супер-пупер нашумевшее в сети.

Одна ночь. Одна тайна. Меняет всё.

      — Но я рад. Искренне рад и благодарен вам всем за то, что стали неотъемлемой частью моей жизни. Даже при таких обстоятельствах. Даже учитывая то, что ждёт нас впереди.       — А впереди нас ждет жесть не хуже хорроров, ребята.       Грей хихикнул и его тут же поддержала Леви на пару с Джувией. Пусть это и была незаурядная шутка, но. Шутка смешная, а ситуация действительно страшная. Впереди — пугающая неизвестность. Катастрофа в стенах их школы только набирает обороты и только одному лишь Богу известно, какой трындец будет через месяц или, хуже того, через дня три. Вероятность того, что они доживут таким составом до выпускного, чрезвычайно мала.       Это и пугало.       — Это точно. Я надеюсь… Я очень хочу, чтобы в конце мы все остались живыми. Так что давайте выпьем за «Перелетных птиц» и пускай удача будет на нашей стороне.       — Закончил прямо как в «Голодных играх».       — Это была отсылка.       Грей и Джерар прыснули, а девочки, хихикнув, чокнулись. Гажил подмигнул Джувии с намеком, чтобы та дала доступ к колонке, а МакГарден побежала выключать запись видео. Незаметно прошел первый час: в веселье, шутках, странной музыке и вечных негодованиях Леви насчёт собственного роста.       Эрза ещё долго объедалась фруктами и тортом, пока шампанское не ударило в голову и она, решительно схватив Грея за шкирку, ушла в магазин за чем-то более крепким. Чуть позже Джерар и Леви согласуют идею отпроситься со школы пораньше и, на правах уважаемых студентов, пойдут к администрации. Гажил и Джувия выпорхнут также незаметно и быстро, объединившиеся идеей найти зарядку для колонки и телефон Редфокса с уникальным плейлистом.       И, рано или поздно, Нацу и Люси остались бы сам на сам. Прямо как сейчас — сидящие в метре от друг друга. В полной тишине. Оградившиеся и не решающиеся сделать первый шаг одновременно. Вечная дилемма.       Люси поежилась от призрачного холода, хотя ещё секунду назад была уверена, что ей более чем жарко. Она прикусила губу изнутри, чувствуя, как во рту появилось кровавое послевкусие. Она нервничала. Возможно, была на грани истерики — сказать трудно, ведь Хартфилия не была врачом или спецом в психиатрии, чтобы ставить диагнозы. Но по ощущениям состояние действительно граничило с неконтролируемым.       Она хотела выпалить всё прямо сейчас. Она хотела обрушить на Нацу всё без предупреждения, возможно дать волю эмоциям. Но Люси искренне боялась, а чего – непонятно. То ли того, что дверь в неподходящий момент откроется, то ли неоднозначной и непредсказуемой реакции Нацу. В его привычках наплевать, собрать свои вещи и уйти, толком не разбираясь.       И в этот момент Люси поставила всё на нелепую случайность. Она, решительно коснувшись его руки, попыталась сжать его ладонь. Её пальцы дрожали, но она со всех сил пыталась не дать слабину. И в момент, когда Люси удается на секунду переплести пальцы, Нацу отдергивает руку и, отговариваясь «пойду куплю ещё пива», уходит, громко хлопнув дверьми.       Со всей присущей ему злостью.

. . .

Перелетные птицы.

Детишки, решившие, что могут сыграть в супергероев.

      Всё-таки есть в этом что-то магическое, странное и необъяснимое. Восьмерка совершенно разных людей собралась в одну компанию волей случая. Они здесь — в новом «штабе», как выразился Гажил, где теперь личная территория «Перелетных птиц». И, прости Господи, не стоит и вовсе вспоминать, какая тематика кружка и как придумывалось название.       Главное то, что они сейчас здесь. Немного пьяные, веселые, чудные и неудержимые. Безумцы своего времени, случайно вляпавшиеся в одну из самых масштабных трагедий Фиора в ближайшем будущем.

«Фиорский Титаник по мировым меркам» — как-то скажут через добрый десяток лет.

      А выжившие в Магнольском инциденте — наивные дурачки, возомнившие, что могут противостоять жестокой реальности. Реальности, где всё «по-взрослому».       Увы, Джерар не был провидцем, не умел читать мысли. Его надежды так и остались надеждами. Но, то ли ирония судьбы, то ли просто нелепая случайность, однако его случайное «Перелетные птицы» послужило метафорой. Предсказанием.

Ведь… Перелетные птицы на то и перелетные, чтобы рано или поздно возвращаться домой.

.

      — Тогда это всё объясняет.       Джерар нахмурился и потёр подбородок. На то, чтобы объяснить ему ситуацию и разложить всё по полочкам ушёл час, не меньше. Ему даже пришлось взять перерыв, чтобы собраться и сконцентрироваться на рассказе внезапных гостей. Но он не выглядел удивлённым или сбитым с толку.       Люси принимала правду достаточно долго, поэтому отчаянно искала доказательства. Грей согласился со всем безумием достаточно быстро, но болезненно, а Джувия до последнего отрицала истину. Фернандес выглядел больше озадаченным, нежели испуганным. Люси подметила его весьма странную реакцию ещё в середине разговора, когда Джерар извинился, перебил её и задал один-единственный вопрос про стукнувшее воспоминание.       И всё.       — Мне показалось или его реакция самая адекватная? Я валерьянку ещё долго хлебтал.       Грей недоумевал и бурчал громче всех. Джувия, пусть и попросила его уняться, согласовала предположение. Люси только выдохнула, удерживая в голове заметку для вопроса. Она всё ещё не решалась спросить за кого-то, о ком говорил Джерар во время разговора с Греем. Ей не показалось. В его глазах проскочила паника — такая же, которую Люси видела в собственном лице, когда смотрелась в зеркало после первой недели без Нэнси. И это явно не случайность.       Нэнси, Сильвер и кто-то ещё, напрямую связанный с Джераром.       В личном досье не было никаких заметок о детях или браке. То есть в графе про то и то стоял минус. В кабинете даже не стояли рамочки с какими-либо фотографиями по всем клише, пусть Джерар и выглядел настоящим семьянином. Гражданский брак? Внеплановая беременность и нежданный ребенок?       Фернандес смущенно улыбнулся, видимо, не зная, как конкретно описать свою реакцию на инцидент и обстоятельства, которые привели бывших друзей в этот кабинет. К счастью, он остался таким же, как и в воспоминании — дружелюбным, спокойным, рациональным и лёгким в общении. Обстановка оказалась менее накаленной, нежели в полицейском участке или в доме в Гортензии в своё время.       — Думаю, дело в том, что последние месяцы я искал причину некоторых нюансов, связанных с моей памятью.       Джерар начал спокойно, с первопричины, попутно выуживая что-то из тумбы в столе. В его руках зашуршали бумаги и снимки, собранные в одну огромную кучу. Это была папка со всеми анализами, как поняла Люси, пытаясь разглядеть хоть какие-то отметки. И, что-то ей подсказывало, что это отнюдь не данные о каком-то пациенте. А информация о самом Джераре.       Врач выудил снимок МРТ, как поняла Хартфилия, разглядев сразу несколько рисунков-изображений мозга. Люси не была профессионалом в медицине, поэтому заранее подготовилась к тому, что ей придётся напрягать всё имеющиеся извилины, чтобы вникнуть в что-то непонятное. И, вероятно, суперважное, возможно, касающейся и её тоже.       — Пару месяцев назад мы с коллегами обсуждали проблему пубертатного периода…       Грей мыкнул, нахмурившись. Фернандес запнулся, когда встретился с тремя недоуменными взглядами и тут же охнул, виновато склонив голову. Вероятно, он просто отвык от ненаучного общества, где всякие замудренные термины — часть обыденности наравне с приёмом пищи и утолением физических потребностей. Придётся подбирать максимально простую и доступную терминологию, чтобы не вызвать ненужных конфузов.       — Подростковый период.       Джувия и Грей одновременно акнули и понимающее закивали, а Люси замялась в неловкой улыбке. Ей не в новинку слушать какие-то сложные термины, попутно пытаясь держать нить контекста и сути в голове. Бывали случаи (довольно-таки редкие), когда Люси добровольно вызывалась помочь Нацу в его проектах. Сказать, что растолкование что к чему занимало большую часть времени, а от самой Люси не было совершенно никакой пользы — ничего не сказать. Нацу изрядно грузил терминами и самую малость ругался, когда Хартфилия выполняла простейшие поручения в точности наоборот. Поэтому в моменты, когда добровольство заявляло о себе, Люси искренне пыталась найти себе занятие.       — Тема спорная, если учитывать нынешнее поколение. Но я не об этом. Коллеги пытались аргументировать своим собственным опытом и, когда очередь дошла до меня, я ничего не смог сказать. Потому что не помнил.       Ребята застыли. Грей насторожился, моментально вникнув в суть сказанного. А ведь точно. Этот факт всплыл сам по себе еще во время первого разговора с Люси, но сам Фуллбастер не придал ему никакого значения. Точнее забыл из-за навалившегося груза событий. Переглянувшись с ошарашенной Джувией, он увидел в ней замешательство и озадаченность. Это то, к чему никто не привязывался всё это время, потому что были другие нюансы, требующие внимания, но, если пораскинуть мозгами…       Жерар, волнительно выдохнул и развернул снимок МРТ, демонстрируя пальцем участки мозга, которые в процессе действительно отходили от нормы. Он умело объяснил, что видоизменено и на что стоит обратить внимание.       — И это показало не только МРТ, но и когнитивные тесты.       — «Это»? Болячка какая, что ли?       Грей опасливо покосился на Джерара, пытаясь не пороть горячку раньше времени. Но Фернандес рассказывал обо всём этом с явным волнением и чрезмерной серьезностью — любой бы насторожился. Однако врач задумчиво покачал головой, пытаясь правильно подобрать слова. Джерар уже успел понять, что этот неподтверждённый диагноз касается всех здесь присутствующих, но разве подобное может существовать в групповой норме? При том в одинаковых масштабах?       — Моё предложение — ретроградная амнезия, но вот какая именно — это уже вопрос диагностики. Более того, я больше беспокоюсь о причине, да и почему сразу у нескольких человек конкретный период времени…       — Ретогадная… Что?       — Ретроградная амнезия. Разновидность частичной потери памяти. Проще говоря, это то объяснение, почему никто из нас не может вспомнить события Магнольского инцидента и всё, что с ним связано.       Наверное, в тот момент не каждый окончательно понял сказанное Джераром. Грей, который больше всех возмущался и задавал вопросы, притих. Люси усвоила лишь часть контекста. Чисто психологически. Она и еще семеро человек страдают амнезией, а по словам одного из лучших специалистов в «головной области» — подобный модифицированный диагноз встречается впервые и что с ним делать — неизвестно.       Грей и Джувия поникли, Джерар виновато скосил взгляд. Даже он — при всех грамотах, научных достижениях и авторитете в медицинских кругах — в растерянности. Не нужно быть суперпрошареным человеком, чтобы знать, что такое амнезия и с чем его едят. Диагностика может ответить на вопрос в следствии чего — да, это много чего даст, но она не раскроет тайну Магнольского инцидента и его событий. Люси впервые сталкивается с чем-то подобным, поэтому в голове засел один-единственный вопрос. Вполне логичный.       — Это можно как-то вылечить?       — Прошло больше десяти лет, поэтому трудно сказать. Я лично стал свидетелем этой… странной активности воспоминаний, возможно всё-таки есть шанс восстановления небольшого процента, но, если мы говорим о ста процентах… Увы.       Грей цыкнул, а Джувия понимающее погладила его по плечу. Джерар, сложив руки под грудью, что-то усердно обдумывал. Если заняться обследованием прямо сейчас, то могут возникнуть ненужные вопросы со стороны коллег. Более того, это не минутное дело, а, раз уж Люси сказала, что сейчас на кону не одна жизнь, времени на диагностику попросту нет. Тогда как отыскать исток проблемы? И, в действительности, есть ли смысл лечить традиционным методом нетрадиционную форму ретроградной амнезии?       — Люси-и, а мы, кажется, в тупике.       Грей откинулся на спинку дивана попытался не закряхтеть. Хартфилия, стоящая около шкафа с документацией, согласно кивнула. На одних «проблесках» они не выедут. Если собирать все кусочки кусочков и десяти лет не хватит, чтобы разобраться в событиях инцидента. А для этого вдумчивого занятия времени нет. С каждым новым членом «Перелетных птиц» вопросов всё больше, а количество ответов не увеличивается. Остаются Эрза, Леви и Гажил. Открытый вопрос — Нацу, его местонахождение и состояние.       Нужно что-то делать и быстро.       По-любому сбор всей команды обязателен, а дальше что? Куда идти? В каком направлении двигаться? За что цепляться в первую очередь?       — Джерар, ты ведь нам поможешь?       Джувия, пытаясь успокоить накрученного Грея, обратилась к Фернандесу, но в этой фразе было намного больше смысла. Локсар просила его не просто помочь, а остаться до конца, как в «старые-добрые». Без него и его возможностей они втроем мало в чём продвинутся. И это понимали все присутствующие в кабинете. Фернандес неуверенно улыбнулся, чувствуя, что стабильности его будней однозначно пришёл конец.       В этот момент, как бы глупо не звучало, в голове Люси произошёл щелчок. Как напоминание о важной встрече, ранее забитое в календарь телефона. Что общего у них всех? В чём суть самого Магнольского инцидента и почему его события являются более чем трагическими? Вот они — истоки. Зачем цепляться за неизвестное прошлое, если оно напрямую связано с нынешним. С тем, с чем можно спокойно работать, не имея воспоминаний двенадцатилетней давности. Поэтому Люси, решительно переглянувшись с Фернандесом, собрала всю свою твердость в кулак.       — Когда Грей к тебе подошел, ты спросил про «неё». Это ведь ребенок, верно?       Джерар удивился и практически сразу потух в эмоциях. Да, это ребенок. Какое конкретное отношение эта девочка имеет к Фернандесу — пока непонятно, но, она однозначно для него важна. Он с тяжестью вдохнул, но взгляда не поднимал. Джерар молчал с минуты три, чем только еще больше напрягал и пугал.       — Венди, моя племянница. Пропала где-то месяц назад. Она любознательный ребенок, поэтому часто записывается на разные кружки. Говорила, что ищет себя. В тот день после обеда она сказала мне, что пойдёт на танцы, предупредила, что раньше восьми не ждать. Потом телефон вне сети. Около полуночи позвонила полиция, сказала, что нашли её вещи под школой.       — Рюкзак с принадлежностями, танцевальная форма и разорванная курточка. Телефон найден в пятидесяти метрах от места, прикопанным в кустах.       Люси и Джувия удивлённо обернулись, а Джерар немного напрягся. Грей лениво размял шею и, переглянувшись с Фернандесом, попытался смягчить напряжение улыбкой. Весьма основательно полагать, что никто из присутствующих не понял, к чему Грей клонит. Однако это та новость, которая основательно улучшит их нынешнее весьма плачевное положение.       — Со вчерашнего дня я ведущий следователь дела о пропаже детей в районе Крокуса и ближайших городов, включая Харгеон, Гортензию, Магнолию, Боско и Оливию.       Люси и Джувия ошарашенно переглянулись, ведь еще вчера, когда они вводили Джувию в курс дела, сам Грей твердил, что передача дела под его руководство смогла бы дать официальный доступ ко всем архивам полиции и даже больше. Без глупой бумажки и подписи шефа Фуллбастер лишь заинтересованное лицо с бесполезными полномочиями. А сейчас он заявил, что ведущий следователь всего, связанного с пропажами.       — Ты говорил, что отбить такое дело сложно…       — Как видишь, вчера Руфус прислал заявление. Забыл сказать. Но меня волнует кое-что другое. Материалы я не изучал, но слышал, что родители Венди Марвелл не явились в участок в ночь, когда вещи нашли.       Грей переглянулся с Джераром, но на этот раз это был очевидный полицейский приемчик. Фуллбастер практически не моргал, пытаясь наобум раскусить Фернандеса и предугадать его ответ. Внешне с Венди они уж точно похожи, но явно не такие уж близкие родственники, тем более, что перед встречей Грей добровольно перешерстил краткий путеводитель по жизни именитого хирурга. И там ни слова про семью, что уж говорить про детей.       Этому должно быть объяснение.       — Зиг, отец Венди, на заработках заграницей уже лет пять. Венди ещё слишком маленькая, чтобы позаботиться о себе, поэтому я взял на её опекунство.       Вопросы сами по себе отпали, потому что в голову пришла запоздавшая мысль проверить не «краткое» досье, а расширенную версию, где есть копии всех документов на имя Джерара. В кратких версиях обычно пишут про браки и родных детей (по сути, по факту), опекунство — дело щепетильное, там расписывать нужно: кто, откуда и зачем. В одну несчастную графу не вместиться.       Грей шлепнул себя по лбу и пробурчал извинения, пообещав, что вечером просмотрит все конкретно по делу Венди. Но он даже не успел закончить свою эпичную речь, как его перебила Джувия, неожиданно подпрыгнув на диване.       — А что если?..       — Раз уж Нэнси мой ребенок, а Джерар опекун Венди, то все пропавшие дети так или иначе близки с нами, так?       Люси, стоящая рядом, перехватила идею Локсар. Очевидно, что, раз Джувия в расследовании чуть больше суток, то всего не знает. Эта идея пришла, кажется самой Люси, когда она сидела в участке и на пару обсуждала с Греем параллель с инцидентом и нынешними пропажами. Но эта догадка по сути ничего не решает. Это просто констатация факта и лишний намёк для Грея и Джувии, чтобы те максимально обезопасили Сильвера. Простая поездка к бабушке в самый дальний конец Боско (как они сделали сейчас), никак его не спасет, если маньяк следит за каждым из выживших.       Однако Джувия продолжила что-то усердно обдумывать.       — И это тоже, но я подумала о другом. В новостях совсем недавно показывали пропавшего мальчика. Если у Грея есть теперь доступ к материалам…       — Значит через биографию ребенка можно выйти на еще одного нашего товарища. И быстрее, и удобнее. Бинго, Джувия.       Грей довольно прихлопнул её по плечу, широко улыбнувшись от такой гордости. Ромео Конбольт исчез совсем недавно, точный интервал сказать невозможно, потому что Фуллбастер даже не смотрел в те материалы. Однако если покопаться в досье, расспросить за сутки всех друзей-одноклассников-соседей, то вполне себе можно выйти на кого-то из «Перелетных». Если, конечно, не случиться, так как с Джераром или с Люси. Что Ромео всё-таки чей-то ребенок или подпадает под опекунство.       — А что вы потом собрались делать?       Джерар, отложил снимок на стол и, покачав головой, обратился к Грею. Пусть Фуллбастер и является, по сути, самым полезным здесь, процессом расследования Магнольского инцидента руководит всецело Люси. Вот на неё и переключились все присутствующие, чтобы услышать ответ. Но вот сама Хартфилия замялась и виновато опустила голову.       Всё это время она крутилась от одного к другому и дальше «Перелетных птиц» не заходила. Она насколько увлеклась поиском бывших друзей, что толком перестала вести счет дней с момента пропажи Нацу и Нэнси. До этого времени (с некоторыми перебоями, безусловно), она свято верила, что по окончанию поисков её призом будет живой и невредимый Нацу, а уже тогда в расследовании будет какой-то сдвиг.       Но, по сути, она топталась на месте. Всё это время дальше одного дерева она не зашла.       А что если она всё же соберет семерку, но толку от этого — плюс два-три воспоминания? Она уже нашла Грея — узнала о своей школьной ветрености и возможной интриге с ним, которую оба сейчас даже обсуждать не хотят. Также быстро отыскалась Джувия — подтвердился факт встречаний Грея и Джувии и их тесной дружбы парами с Нацу и Люси. Сегодня познакомились с Джераром — узнали об истоке их компании. Но…

Ничего о Магнольском инциденте.

      Такое ощущение, что воспоминания крутятся лишь вокруг личной жизни «Перелетных птиц». И только вокруг неё. И даже всплески памяти с Нацу дальше отношений и постели не заходили.

Здесь всего два варианта: либо личная жизнь интересовала подростков больше, чем трагедия, либо… В личной жизни и проблема. В ней заложена первопричина. Предпосылка. Источник всех бед.

      Давайте начнем с самого начала. Первое воспоминание случилось с Лисанной и тогда пошло-поехало. Штраус говорила, что сама Люси перевелась в школу ближе к февралю и именно она стала первой подругой Люси. Тогда почему её не было в «Перелетных птицах»? С какого перепугу Лисанна чуть ли не с порога назвала Люси выжившей?

И почему Лисанна была жертвой, но выжила?

«Когда кукушка улетит на север» — твой дневник. Точнее это одна книга из многих, даже я толком не знаю, сколько ты подготовила. Как только мы узнали о первой жертве, ты начала вести записи, полностью расписывая все имеющиеся детали. Думаю, ты понимала, что это добром не кончится, поэтому и спрятала книги в разных частях Магнолии, на случай, если и сама станешь жертвой и…

      Если Лисанна знала о написании дневников, значит, могла непосредственно участвовать в процессе их разработки. Кажется, это было общее хобби. Вопрос в другом: почему она была вне клуба и почему в большинстве воспоминаний Лисанна нигде не фигурирует? При этом, даже во время школьного процесса её часто нигде не было.

Я рад, что у нас всё-таки вышло получить разрешение у директора на утверждение нового кружка. Каким бы хорошим прикрытием это ни было. Что моими лучшими друзьями окажутся не только Грей и Джувия, но даже Гажил.

Вот оно!

      Джерар говорил о том, что «Перелетные птицы» — компания уж точно не по интересам. Это совершенно разные люди, вовлечённые случаем, случайностью. Общей тайной. И утверждение кружка, его создание — всего лишь прикрытие, а не внезапное желание окунуться в студенческую активность. Тогда какая может быть тайна, способная объединить не просто одноклассников и школьников из разных социальных прослоек?

Это секрет между нами и Дьволом. Об этом никто не должен узнать.

      Теперь Люси отчетливо видела лица в ту ночь. Самую страшную ночь в её жизни, когда Грей выбросил в огонь не только её одежду и свою любимую куртку. Он сжег их прошлое до ночи. Избавился от своей гадкой натуры, которую Люси просто ненавидела. Избавил Джувию от заносчивости и высокомерия. Избавил Люси от предвзятости. Кого-то от горделивости, кого-то от комплекса неполноценности, кого-то от статуса вечной жертвы, кого-то от стереотипов, а кого-то от наплевательства.

Тогда они все были равными. Они все были в полнейшей дерьме.

      Что-то произошло. То, что смогло объединить их в «Перелетных» и держать вместе даже спустя двенадцать лет. Ведь всё это время они были слишком близко к друг другу. И Лисанны там не было. Она не была участницей роковой ночи, а до конца оставалась заинтересованным лицом, но причину таких поступков Люси вспомнить не может. Это что-то явно гложет её изнутри и давит слезы — на уровне рефлексов. Это была личная причина, ходящая недалеко от интересов самой Люси.       Окей, но вопрос всё тот же.       Как только выжившие будут найдены, куда идти дальше?

Искать оригинал книги. Бинго!

      Как Люси могла забыть что-то подобное? Ведь изначально целью поездки в Магнолию была именно «Кукушка». Тогда её сбила с пути общая фотография с Нацу и пошло-поехало. Но в прошлый раз, когда Люси была в школе с Греем, они ничего не нашли кроме подсобки с фотоальбомами. Они перерыли там всё и провели в обществе тараканов и сороконожек больше двух часов, не смотря на маты Грея и его отчаянно скрытую панику. И ничего не нашли.

Возможно, потому что не знали, что конкретно искать.

      Теперь Люси нашла выход. Она с решительной улыбкой, подняла голову и встретилась с недоуменными и встревоженными взглядами. Хартфилия была готова сорваться в Магнолию прямо сейчас — насколько пылала её решимость и смелость.       — Грей, обещай, что не будешь злиться. У меня есть одна зацепка, о которой я вспомнила только сейчас, но то как я её достала весьма… нелегально.       — Если ты не прошлась по наркотолкателям, не подрывала заброшку с тремя бездомными в прошлом месяце и никого не убивала, у меня вопросов нет.       Грей одобрительно поднял руки, будто бы сдается. Он покачал головой, готовый к любым по словам Люси «нелегальным» делишкам, ведь и ему самому этот очевидный тупик немного мозолил глаза. Фуллбастер взбодрился, когда в Хартфилии перестала чувствоваться пустота. Она довольно улыбалась, хотя немного стыдливо отводила глаза, но это лучше, чем видеть её подавленной и поникшей.       По всей видимости, что Джувия, что Джерар — обое поддерживали такую позицию, поэтому принялись внимательно слушать.       — Лаки достала для меня материалы ФБР, где мы откопали имя единственного выжившего свидетеля по делу Магнольского инцидента.       И тут Фуллбастер начал медленно сливаться со стеной. Он сначала потерял дар речи, а потом, по мере деталей Люси, неспешно хлопнул ладонями по лицу и тихонько проорал. В голове мелькали возможные статьи за подобное нарушение. Ох, да там не только одна несчастная статейка — чувствовала его задница. Нарушение за нарушением. Годик за годиком капали на счёт Люси и Лаки совместно. Если всё это всплывет… Дай Боже, чтобы не всплыло.       Грей прокряхтел на манер задыхающегося старика и снова промычал в ладони, обескураженный поворотами событий.       — Беру слова обратно. Ты ЧТО сделала? Только не говори, что ты нашла свидетеля…       — И проникла в частный пансионат, притворившись представителем Бюро, да.       — Меня здесь нет и я этого не слышал.       Джувия прихлопнула его по спине и попросила вообще не вспоминать сказанное, чтобы не терзать душу. Она-то больше всех знала, каким Грей может быть чересчур примерным гражданином. И как подобное может отразиться на его справедливой и хрупкой душеньке. Тайком Локсар, как истинный любитель «веселья и приключений» отвесила Люси «класс» и даже подмигнула. Джерар, прикрыв глаза, предпочел не акцентировать внимания на этом жесте, чтобы ещё больше не травмировать принципы чуть ли не зеленого Грея. Поэтому, поспешив разбавить разговор чем-то другим, обратился к Люси.       — Люси, тебе удалось узнать что-то полезное?       — Лисанна рассказала мне о школе и об инциденте. В пределах и возможностях своей памяти, конечно. Я всё время концентрировалась на нашем сборе и совсем забыла самое главное…       Люси задумчиво потёрла подбородок, подбирая нужные слова. Она и сама толком не знала, как объяснить этот внезапный намек свыше. Пусть Грей и знает краткую историю начала начал отношений Люси с Инцидентом, но некоторые детали Хартфилии всё же пришлось упустить: из-за нового знакомства и недостатка доверия. Всё-таки аккуратность превыше всего.       Недолго думая, Люси решилась начать с самого начала, чтобы дать Джувии и Джерару возможность хоть немного вникнуть в детали.       — До пропажи Нэнси у нас в доме появилась книга…       — «Когда кукушка улетит на север», ты говорила.       — Да. Её копия.       Джувия и Джерар согласно кивнули, так как с этой книги Люси всегда начинала курс «молодого бойца», так сказать. Грей вытер лоб ладонью и, обиженно фыркнув на Люси, присоединился к разговору. Он тут же посерьезнел, пытаясь припомнить отрывки разговора в допросочной и в машине, когда Люси спешно пыталась объяснить вероятную причину похищения Нэнси. Поэтому он тут же добавил от себя кое-какую деталь, о которой тоже благополучно забыл.       — Насколько я помню, эта книга — штука полезная и найти её определенно стоит, верно?       — Именно. Лисс говорила, что я вела дневники о происходящем в Магнолии, на всякий случай. Оригинал может быть где угодно, но если мы его найдем, то нам не придется искать способы восстановления памяти. Мы не только вернем пропавших детей, но и предотвратим новые исчезновения.       Джувия откинулась на спинку дивана и протяжно застонала. Грей только насмешливо присвистнул, оговариваясь, мол, «ох, для тебя слишком сложно, дорогая? А ты думала так легко копаться в криминале, да?». На что получил очевидный тумак по голове, конечно же. Люси невзначай улыбнулась, наблюдая, как отношения Грея и Джувии прогрессировали на глазах. Уж лучше так, чем топтаться на одном лишь принципе «кто обзовёт пообиднее».       — Значит, нам нужно снова ехать в Магнолию, чтобы найти оригинал дневника, я правильно понимаю?       Довольный нелёгкой победой Грей обернулся к Люси и, немного скукожившись в лице, попытался не представлять очередные походы в стремные подсобки со стремными не десятисантиметровыми сороконожками. Хартфилия, тихонько хихикнув, кивнула, но ничего не добавила. Она и сама не знает, где конкретно искать.       Вряд ли та Люси стала бы выезжать специально из Магнолии, чтобы спрятать пару дневников, верно? Скорее всего, все книги в пределах самой Магнолии. А вот там, на месте, придётся представить сложное мышление подростка, пытающегося что-то спрятать. Повезет, если кто-то из остальных «Перелетных» будет детским психологом. Однако, что Грей, что Джерар показали отлично показали себя в этом аспекте.       Если что будем пытаться совместными усилиями.       Пока Джувия подкалывала Грея за его фобию насекомых, а тот отчаянно пытался защищаться-огрызаться, Джерар принялся встряхивать о стол ранее разложенные бумаги с анализами. Только стоило ему дотянуться до своего МРТ, как-то слетело вниз и шумно проехалось по линолеуму прямо к ногам осекшейся Люси.       Хартфилия подняла снимок и, подойдя к Фернандесу, протянула его, добродушно улыбнувшись и тихонько отблагодарив за помощь. Джерар смутился и отнекался от благодарностей, оправдываясь работой и обязанностями. Случайно метнувшись взглядом на снимок — всего на секунду — в его голове всплыла похожая картинка. Да, может он и не вспомнит лица или имени, но вот необычные анализы — нет-нет, ни в коем случае. Тем более, что подобные результаты оказались на редкость идентичными.

И как он раньше про это не вспомнил?

      — Сколько, ты говорила, ещё нужно найти из нашего клуба?       Люси удивленно мыкнула, но мысленно перебрала в голове портреты оставшихся выживших. Но её напугала внезапная тишина со стороны Фернандеса. И не просто тишина. Это как неуверенность на экзамене, когда боишься допустить ошибку и трижды перепроверяешь себя в голове, прежде чем озвучить преподавателю. Фактически, ты знаешь, что ответ верный, но какая-то нелепая опаска или сомнение до усрачки пугает. Джерару явно что-то пришло в голову, но он затягивал с афишированием.       — Эрза, Гажил, Леви. Трое.       Хартфилия ответила совсем тихонько, надеясь, что ни Грей, ни Джувия не услышат. Однако Джерар поднял взгляд и тут Люси окончательно забыла о чём думала до этого времени. Фернандес даже прошептал — одними лишь губами — то, что насторожило больше, чем его затянувшаяся интрига с амнезией. «Ты уверена, что только трое?» — и, Господи, будет враньем, если Люси скажет, что эта фраза не звучала, как приговор к смертной казни.       — Четверо. Люси, ты кое-кого забыла.       Вклинился Грей с его просто фантастическим случайно обострившимся слухом. Люси притихла и пыталась не думать обо всех подозрениях в сторону Нацу. Да, он выживший. Да, он кое-что скрывал от неё, пусть они и договаривались всецело друг другу доверять. Да, есть парочка весьма смущающих напрягающих нюансов относительно некоторых моментов. И, наверное, в этот момент Люси пугало именно это.       Что на этих пунктах список не закончится. И сейчас будет радостное «плюс один», о котором Люси наверняка и уж точно не в курсе.       — Мой муж без вести пропавший, но он тоже из «Перелетных».       — Скажи полное имя и фамилию, дату и место рождения.       Джерар метнулся к компьютеру и максимально быстро набрал что-то на клавиатуре. Такая серьезность весьма напрягала и пугала одновременно, поэтому Люси только удрученно выдохнула, чувствуя усталость. Да, она устала от всего этого. С момента аварии-пропажи Нацу прошло чуть больше недели, но за эти прошедшие Адом семь с копейками дней её брак чуть ли не добрый десяток раз находился по угрозой. Все эти тайны, глупые «но», вбитые колышки сомнений во время скандала в Магнолии, потом находка в кабинете, а теперь это. Чёрт, а на что это сейчас похоже?

Очередной подводный камень? А может хватит, нет?

      — Нацу Драгнил, первое июня, двухтысячный, Крокус.       Люси удрученно простонала себе в нос, пытаясь удерживать остатки спокойствия. Она сжала пальцами переносицу и зажмурилась, желая стереть из памяти момент, когда Джерар поднял взгляд и на интуитивном уровне для неё всё решилось. В ответ Фернандес застучал по клавиатуре, а потом ещё секунд тридцать клацал мышкой. От раздражающего «клац-клац» начал дергаться глаз, пока Джерар не выдохнул и не пролепетал про себя… то, что Люси не хотела слышать до последнего.       — Я не ошибся. Два года назад уже был похожий случай ретроградной амнезии.

Стоп. Какие нафиг «два года».

      Люси застыла между вчитывающимся в экран Джераром и подошедшими сзади Греем и Джувией. До переезда они семьей жили в просторной квартире чуть ли не на окраине Крокуса. Ни Люси, ни Нацу и знать не знали про Магнольские проблемы и какие-то там дневники. Проблема вот в чём. Всё началось с переезда. С кукушки. А это случилось, на минутку, в прошлом году.       У Нацу не было проблем с головой. Он крепко спал, никогда не жаловался на боли, не страдал метеозависимостью. Зачем ему приходить и сдавать анализ МРТ? Просто так? Требование на работе, что ли?       Более того, Нацу не мог знать об инциденте до переезда.       — Два года назад? Но как это возможно, Нацу толком не знал об инциденте до пропажи Нэнси. Всего-то практически год прошёл.       — Не только это, Люси. На консультации он спросил кое-что весьма странное, поэтому я посоветовал ему знакомого сомнолога. Как развивалась история дальше я не в курсе, но суть разговора помню.       Джерар развернул компьютер и увеличил масштаб текста, где в графе «Рекомендации/Направления» чётко прописано про сомнолога и консультацию у невролога с психологом. Но Фернандес специально мышкой выделил спрятавшиеся под основным текстом скобки с короткими заметками. То, на что сама Хартфилия не сразу обратила внимание. Она практически с первых прочитанных слов пожалела, что не сидела в тот момент.       — Он спрашивал, что делать при припадках лунатизма и как действовать, если лунатик может серьезно навредить.

Это я, Люси.

      В тот момент, Хартфилия не сразу поняла, почему её пробила дрожь. Почему уши заложило, в глазах появились чёрные пятна, а в голове что-то неистово пульсировало. Почему она не могла контролировать своё тело? Почему она не почувствовала боли и чужих рук, пытающихся её перехватить?       Почему крики Грея и Джувии оказались беззвучными, а пол не обжигал холодом щеку?       И почему в голове застыла лишь картинка той ночи, когда он пытается подлечить царапины на шее Нацу после ночного кошмара, а он, едва как глотая, признаётся ей в любви.       — ЛЮСИ!

***

Ночь на 17 апреля. 2030 год. КРОКУС

      Люси уснула не сразу. Она долго ворошилась, не могла умоститься и, бывало, устало выдыхала. Ей не давили покоя ни Магнольский инцидент, ни реакция Нацу. И даже то, как он быстро уснул — напрягало.       С тех самых пор, как пропала Нэнси, в её жизни всё пошло под откос. Медленно, счастливая семейная жизнь получала всё новые и новые трещины, а Люси только могла, что слышать, как вроде бы прочно заложенный фундамент ломается. Кое-как, с трудом и под мелодичный вопль грома и молнии, Хартфилия заснула, полностью расслабившись.

Не стоило бы. Не стоило. 03:05

      Нацу вроде бы очнулся от того, что он не мог нормально вдохнуть. Он рефлекторно пытался делать глубокий вдох и выдох, но легкие будто бы не позволяли. Более того, он не смог повернуться набок или почесать поясницу. Внезапно заболела шея, словно он простудился, а горло жутко першило. Зуд раздражал, кислорода понемногу начало не хватать, а обратно в сон никак не получалось: слишком много дискомфорта.       Сначала он искренне подумал, что это Нэнси испугалась кошмара, поэтому по привычке пришла к ним с Люси в кровать, но вместо этого просто вывались на папу. Потом резко пришло осознание, что Нэнси рядом нет и причина явно в другом. Драгнил не особо хотел открывать глаза и что-то там искать в темных уголках спальни, поэтому просто попытался поводить рукой по постели, чтобы понять, где Люси. Вторым вариантом была сама Хартфилия, любящая раскидывать ноги и руки по его части кровати.       Но и Люси рядом не оказалось, а тяжесть в районе грудной клетки только прибавилась.       Ничего другого не оставалось, кроме как разлепить глаза и понять в чём, собственно проблема.       Но вместо этого, Нацу вжался в простыни насколько сильно, как ему могло позволить чувство самосохранения. Он нервно задышал и даже успел ощутить все прелести паралича, шока и животного испуга по градации. Словно полюбившиеся песенка на автопроигрывании, ей Богу.       Всё ещё спящая Люси сидела на нём с закинутыми за голову руками — так, будто бы замахнулась. Благо, часть кровати, принадлежащая Нацу, находилась параллельно окну, поэтому он всё-таки смог рассмотреть зажатые кухонные ножницы в её пальцах. Если память не изменяет, Люси несколько часов назад принесла их в спальню, чтобы подрезать выбившуюся нитку в ночнушке. И, понятное дело, отнести их на место никто не удосужился.       Любой-другой человек испугался бы, затрясся в нервном припадке или попытался скинуть жертву лунатизма. Что делать, определенно, не нужно, особенно, когда в руках у вроде как жены кухонные ножнички в два раза больше и острее, чем обычные канцелярские. При том, когда ты их лично затачивал дня три назад. Будто бы задницей чувствовал, Господи прости. Драгнил моментально успокоился, расслабился, будто бы эта совершенно естественная ситуация и сделал свои выводы.       Он и не такое видел.       — Просил же ведь, не лезь в этот дурацкий инцидент, Люси. Никогда не слушаешь, а мне потом разгребай.       Это простая закономерность. Уравнение. Формула Пифагора, только не про математику. Если Люси лезет во что-то стрессовое и связанное с Магнолией — жди ночных сюрпризов. Года идут, а Хартфилия не меняется. Нацу даже додумался приглушенно хихикнуть, припомнив похожую ночку у него дома в Магнолии. Двенадцать лет назад. Когда это проявилось в первый раз.       Он тогда не мог ещё ночи три нормально глаза закрыть: всё Люси с циркулем мерещилась. И, как бы это жутко не звучало, но он успел свыкнуться с мыслью, что каждая ночевка с Люси сулит ночной сюрприз. Раз Хартфилия была его девушкой, нужно было как-то выкручиваться и терпеть. И вот спустя пару-тройку подобных приключений, Драгнил смог подобрать нужное решение для формулы, пусть и не был математиком.       Метод «проб и ошибок», а не эти ваши похождения от сомнологу к психотерапевту до тупейших советов из ютуба для чайников.       Медицина бесполезна в этом случае. Особенно ситуация Люси, которую в априори может контролировать лишь Нацу.       Лунатизм Люси напрямую зависит от её эмоционального состояния. До инцидента это была одна причина, во время — другая, а после — третья. В основном это всегда стресс, эмоциональные «американские горки», ну или какие-то личные загоны, которые Нацу и приходилось понемногу разгребать уже после инцидента. Для собственной и её безопасности. Он пытался не создавать почву для конфликтов, разработал специальную выигрышную стратегию в спорах, записался в личные психологи-подружки, чтобы контролировать её состояние и моментально прижучивать любые отклонения.       Потому что Люси пробуждённая, но не проснувшаяся, оказалась весьма агрессивным лунатиком. И Нацу боялся не только за свою жизнь, но и за благополучие самой Люси, а позже и Нэнси. Повезло с тем, что малышка не так часто плакала в младенчестве, поэтому не доводила до ночных истерик.       К слову, лунатизм Люси доставлял проблемы только во время беременности и год после, но, к счастью об этой проблеме благополучно забыли, как только Нэнси исполнилось пять или шесть лет. Нацу даже успел себе же медалек навешать, как суперский сомнолог-самоучка. Но нет. Мало того, что Люси влезла по самые уши в инцидент (а он тот ещё очаг проблем), так она вдобавок ко всему додумалась об этом умолчать. Может сегодня она и намекнула (очень даже тонко), но этот припадок лунатизма говорит о многом.       Она нырнула в Магнолию, не осознавая всех последствий. Если всё зайдёт слишком далеко, она просто не оставит выбора.       Но об этом потом. Сейчас главное её успокоить и снова уложить спать.       Нацу прекрасно знал, что бояться, кричать и пытаться оказать сопротивление — тупейшая идея. Его выдержка позволяла спокойно реагировать, даже когда Хартфилия в любой момент может вштыкнуть ножницы в лицо. Возможно он идиот, а возможно на подсознательном уровне верит в Люси и в то, что любимым она даже во сне вреда не причинит. Как говориться: «Безумцы — любимчики удачи».       — Люси.       Нацу позвал её по имени мягко и ласково, словно шептал на ушко. Он прекрасно знает эту её слабину, поэтому пользовался этим «коньком», словно щитом. Нужно отслеживать её дыхание, если участиться — пора бы куда-то ныкаться, если она полностью расслабиться — он сможет еще поспать часа три. Но прежде всего нужно оценить своё состояние, попутно зовя Люси по имени.       — Люси, милая.       В арсенале левая рука, вторая — зажатая коленям женушки. Встать не выйдет, грудная клетка придавлена весом больше шестидесяти кило, но ноги подогнуть можно, хотя это мало чего даст. Ну, одна рука — это уже хорошо.       — Люси, тебе нечего бояться. Всё хорошо.       Хартфилия не дрогнула, но дыхание выровнялось: вдохи стали глубже, а выдохи дольше — хороший знак. Нацу прокряхтел совсем не слышно, пытаясь думать обо всём одновременно. Да уж, последний раз ему пришлось сталкиваться с подобным год назад, кажется. Давненько это было, ну и слава Богу. Это лучше, чем шарахаться чуть ли не каждую ночь.       Драгнил проверил насколько может поднять свободную руку. Люси всё равно не может отследит движения вне сна, но может чувствовать объекты и подбирать под эти движения картинки. А что может быть лучше, чем кошмар, медленно перерастающий в сопливую романтическую драму?       — Люси, это я, так что не бойся. Со мной ты в безопасности.       Нацу потянулся к её щеке и, ласково пригладив похолодевшую кожу пальцем, улыбнулся, надеясь, что в её голове будет похожая проекция. Ещё один его особый прием. Когда Люси в растерянности или чего-то боится — у него есть целая система «успокаивающих» жестов. Да, это не только способ проявления любви и заботы, но и своеобразный «пароль». Как отпечаток пальца на психологическом и рефлекторном уровне. Чем чаще это делаешь, тем быстрее это входит в привычку.       Так и здесь. Вот эти вот особые движения стали для Люси привычкой, которую она может распознавать даже во сне. Тем самым она осознает, что в безопасности, расслабляется и впадет обратно в сон.       Хартфилию заметно попустило после милостей, потому что буквально через минуту её хватка ослабла, а Нацу смог хоть и с трудом, но выползти из-под неё. Он аккуратно придерживал её спину под лопатками и всё ещё гладил по щеке, надеясь, что достаточно убаюкал. Люси качнулась вперед, но руки не опустила, поэтому Нацу решительно прижал её к себе, нашептывая на ухо её имя. Он невесомо провел пальцем линию вдоль позвоночника и мягко взъерошивал волосы на затылке.       — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, да?       В ответ Люси замурчала и окончательно обмякла, позволяя Драгнилу перехватить выпавшие ножницы и спрятать их под подушку. Хартфилия сладко засопела, утыкаясь носом в его ключицу. Она что-то мямлила во сне, пока Нацу продолжал обнимать её и нашептывать «Ты в безопасности, тебя никто обидит». Это успело стать его маленьким секретом. Прошлая Люси прекрасно знала про припадки лунатизма, сидела на антидепрессантах, пила курс серьезных медикаментов, ежемесячно посещала частного психотерапевта и всё в задницу. Эта Люси даже и мысли допустить не может, а зачем? Лишний стресс, переживания, тревоги. К тому же всё под контролем: у Нацу опыта в три раза больше будет, чем у каких-то там сомнительных сомнологов.

Ей и не нужно знать.

      Только сейчас Драгнил понял, что ему весьма болезненно говорить. И глотать тоже. Пробное прикосновение к горлу повлекло противное цыканье. На пальцах остались небольшие растертые пятнышки крови — по крайней мере, насколько он смог разглядеть в темноте. Поцарапала-таки. Не смертельно, но как-то объяснять придётся.       Уложив Люси рядом и бережно накрыв ту одеялом, Нацу пришла в голову нелепая идея, которая способна не только объяснить эти царапины, но и насладиться редким явлением Люси в амплуа медсестрички. Тихонько хихикнув про себя, Нацу пригладил её волосы на макушке и невесомо поцеловал кончик вздернутого носа, выглядывающего испод одеяла.       — Моя ты проблема…