Узы

Тарелка, выпавшая из рук ошарашенной Марлены, разбилась бы, не подхвати ее Геральт. — Как это — ещё двое? — с ужасом прошептала она. — А кормить гостей я чем буду?! Геральт, собирающийся поймать женщину за плечо, промахнулся — Марлена шустро развернулась и исчезла за дверями кухни, которые, однако, не скрыли ее причитаний. — Марлена, нам совсем не нужно… — путь ведьмаку преградил Варнава-Базиль, собранный и спокойный даже в столь поздний час — складывалось ощущение, что дворецкий не спит в принципе. — Извольте, ваша милость, — вкрадчиво начал он, вежливо разворачивая Геральта, — дожидаться гостей. Мы же с госпожой Марленой позаботимся обо всем остальном. — Вот холера… — буркнул ведьмак, уже жалея, что пришлось обо всем им рассказать. Усталый и раздражённый, он ввалился в дом, когда звезды на небе загорелись особенно ярко. «Полночь, а никто не спит», — ещё удивленно подумал он, глядя, как навстречу ему идут Марлена и Варнава-Базиль. Тут-то у Геральта и вырвалось, что спать он не собирается, и что вообще сейчас к нему пожалуют старые знакомые, поэтому он никого задерживать не смеет и просит всех разойтись, ибо «сам могу справиться». Ни дворецкий, ни Марлена ему, конечно, не поверили, и теперь, усадив Геральта за стол, носились по дому, готовясь к приходу гостей. «Его милость» сидел за столом и рассеяно потягивал боклерское белое, тонко отдающее яблоками. Какая-то часть разума вопила и причитала, призывая остановиться, выпить Чёрной крови, смазать мечи маслом. Да, Геральт обещал Регису, что не тронет Детлаффа — он и не тронет, если вампир не нападет первым. Другая часть молчаливо одобряла ожидание гостей за столом с графином вина. Она была абсолютно уверена не в Детлаффе, конечно же, но в Регисе. Геральт откинулся на деревянную спинку и коснулся укуса на шее — тот почти не ощущался, лишь изредка покалывал, когда Регис, находясь непосредственно вблизи, испытывал сильные эмоции. Это ощущалось… странно. Нет, даже не так — чувство причастности к чему-то большему ему было знакомо, ведь у него была семья, странная и колоритная, но все же семья. Однако ощущение стаи, понимание того, что ты связан с другим живым существом узами более глубокими, нежели просто эмоциональная привязанность, — это было для него нечто новое. Связь с Йен он не брал в расчёт, потому как… это не то. Он не знал, почему, но был абсолютно уверен — это не то. Мимо пронеслось блюдо с горой нарезанных фруктов, которое было настолько огромным, что Марлена едва ли различалась за ним. — А, может, я… — попытался встать Геральт, собираясь если уж и не останавливать, то хотя бы помогать, но был усажен обратно ловкой рукой появившегося из ниоткуда дворецкого. — Прошу, ваша милость, сидите и отдыхайте, — не терпящим возражений голосом сказал Варнава-Базиль, и Марлена важно кивнула в подтверждение. Геральт фыркнул и с головой погрузился в распитие и ожидание, наблюдая за тем, как наполняется стол разными блюдами и винами. Вампиры явились ближе к часу ночи. Тихо скрипнула дверь, пропуская лунный свет и две высокие фигуры. Геральт отсалютировал им кубком и встал. Заставил себя расслабиться, когда Детлафф проводил Марлену странным взглядом. — Она не человек, — тихо сказал он, наконец посмотрев прямо Геральту в глаза. — Человек, — возразил ведьмак, переводя взгляд на другого вампира. Регис, знатный болтун, не проронил ещё ни слова, продолжая загадочно отмалчиваться. Геральта всегда поражала это странная причуда — вампир либо болтал без умолку, либо таинственно молчал, а третьего, увы, дано не было. Антрацитовые глаза потеплели, поймав янтарный взгляд. — Не так давно снова им стала, — пояснил ведьмак, приглашая их за стол. — Надо полагать, Регис уже рассказал тебе о зелье, с помощью которого мы тебя нашли. *** — Вот оно как, — нарушил устоявшуюся после геральтого рассказа о вихте тишину Детлафф. Он сидел справа от ведьмака, уставившись в кубок с вином, пока Геральт рассказывал о проклятье, ложках и котлах. На лице его было все то же жёсткое нечитаемое выражение, голос не менял своей интонации. Только глаза — в них творилось что-то, чему Геральт описания не находил. — Ты пощадил чудовище, отвратительного монстра, разглядев в нем что-то…хорошее, человеческое, — Детлафф отпил из кубка. — Ты необычный человек. Не удивительно, что Регис выбрал и повязал тебя. Геральт, отпивающий в этот момент вина, поперхнулся и захрипел. — Детлафф, — Регис смотрел укоризненно, сердито. Испуганно. Геральт захрипел, откашливаясь. Внимание на витающую в воздухе странную тревогу он не обратил. — Мы…мы не… — Прошу прощения, — невозмутимо продолжил Детлафф, легко сдерживая тяжелый регисов взгляд. — Я неправильно истолковал вашу связь. — Ты это, блять, ещё раз скажи, — Геральт перестал кашлять и теперь пытался отдышаться. — Да мы… Регис вдруг шикнул на него и настороженно повёл головой. Детлафф тоже напрягся, отставляя кубок. Геральт недоуменно посмотрел на них, а спустя мгновение и сам услышал, вернее, почувствовал. Магия. Кто-то пытается пробраться сюда. Без приглашения. Едва Геральт взял со стойки ближайший меч, как прямо перед дверью раскрылся портал, из которого показалась… лошадь, а на ней — Цири. Меч со звоном упал на пол. — Цири?.. — тихо и как-то беспомощно позвал девушку Геральт. Та улыбнулась и, соскочив с лошади, направилась к ним. — Не ждали? — рассмеялась она, подбегая к Геральту и лукаво улыбаясь. — Ну, не стой так, обними меня! И ведьмак обнял, конечно. Обнял, уткнувшись лицом в такие же белые как у него самого волосы, обнял крепко-крепко, стискивая тонкую фигуру сильными руками. Он бы не хотел показывать слабость, если так можно окрестить чувства, перед Детлаффом, потенциальным врагом, но по-другому просто не получилось. — Ты уехала, — как можно недовольнее буркнул он, чуть отстраняясь. — И снова вернулась, — улыбнулась она и заглянула за его плечо. — Вижу, у тебя гости. — Цирилла, рад видеть тебя в добром здравии, — нараспев произнёс Регис, слегка наклонив голову. Девушка остановилась перед ним, и улыбка, украшавшая ее лицо, вдруг исчезла. Геральт нахмурился. — Я видела, как ты его укусил, — прямо сказала она тихим стальным голосом. — Я думала, что ты убьёшь его. Лицо Региса не поменяло выражения, но в глазах всколыхнулось удивление пополам с сожалением. — Цири, это было просто недоразумение, — встрял Геральт, но был прерван. — К сожалению, мой дорогой друг, опасения Цириллы за твою жизнь имели все основания: наша с ней последняя встреча прошла…не лучшим образом, — вампир смущенно кашлянул и продолжил. — Что же до меня, то я твердо убеждён в том, что нет таких оправданий, способных хоть сколь-нибудь очистить меня перед Геральтом и тобой, и посему… — Ты всегда так много говоришь? — ехидно выдала Цири, прерывая его. — Да, я испугалась — и тогда, и сейчас. Но ты спас меня, Геральта, Йениффер. И даже после того, что случилось в этих пещерах, ты ещё здесь — значит, так правильно, — она вдруг потупила взгляд, а потом подняла его, полыхающего решимостью, и сделала шаг к вампиру. — Спасибо. За все. Геральт удивлённо наблюдал, как Цири быстро обнимает Региса, крепко и порывисто, а потом так же быстро отпускает и поворачивается к другому вампиру. — А это кто? — просто спрашивает она, делая шаг по направлению к Детлаффу. Геральт делает над собой титаническое усилие, чтобы не преградить Цири дорогу, лишь бы она не подходила к вампиру так близко. — Детлафф, это Цири, моя…дочь. Цири, это Детлафф — одна из причин моего пребывания в Боклере. — Рад знакомству, — тихо промолвил вампир, неотрывно наблюдая за девушкой. Цири, улыбнувшись, протянула руку, и Детлафф, заколебавшись, вдруг странно повёл головой, будто бы принюхиваясь. А потом перехватил чужую кисть и, легко развернув, поцеловал тонкое запястье. Геральт, вглядываясь в бледные глаза, вдруг с ужасом увидел разгорающийся в них огонёк интереса. — Я тоже рада, — растерявшись от странного жеста, пробубнила пунцовая Цири, вежливо вынимая руку из бледной ладони. — Полегче, — буркнул Геральт, подавляя в себе четко оформившееся желание съездить кулаком по бледному лицу за вопиющую наглость. Вампир посмотрел на него все с тем же каменным выражением. Черная лошадь меланхолично захрустела яблоком, позаимствованным с ближайшего подноса. Вечер обрастал все новыми и новыми удивительными моментами. *** — Это был, простите, господа вампиры, катакан, — Цири откинулась на спинку стула складывая руки на груди и довольно улыбаясь. Шёл четвёртый час утра, солнце уже начинало разгораться над горизонтом, а они все продолжали беседовать: о загадочных убийствах и шантажистах, замахнувшихся на высшего вампира, о снах Цири, искусно переплетенных с реальностью, о чудесном оживлении Региса, которое, к слову, все же оставило на нем отпечаток. И, когда вопросы первостепенной важности истекли, они перешли к второстепенным — например, к Пути, на который ступила Цири, лишь недавно сумевшая воплотить своё предназначение — стать ведьмачкой. — Серьезный, сильный и весьма быстрый противник, — задумчиво выдал Регис, вертя в руках пустой кубок. — Как же ты справилась? — почти перебил его Геральт, чуть ли не перегнувшись через стол. — Дала ему напиться Чёрной крови, а потом отрубила голову, — Цири усмехнулась. — Противник серьезный. Только на всех найдётся своя сила. — Неужели, — тихо возразил молчавший почти всю беседу Детлафф. — Катаканов не зря причисляют к высшим вампирам. Ты и правда такая…быстрая? — Может, и не настолько, насколько ты, — хмыкнула Цири и вдруг исчезла, — но уж точно быстрее многих, — спустя мгновение закончила она почти шёпотом, находясь вплотную к спине Детлаффа. Тот даже не дрогнул, не повернул головы, но по его бледным губам расползлась тонкая, едва заметная усмешка. Геральт напрягся ещё сильнее: слабый огонёк интереса в бледных глазах разрастался. Тут он почувствовал, как под столом когтистая ладонь мягко сжала его колено — он повернул голову, сталкиваясь с настороженными чёрными глазами Региса, которые буквально просили его успокоиться. С секунду Геральт смотрел на него, а потом расслаблено откинулся на спинку стула. Кисть, уже скользнувшую с его колена, он вдруг зачем-то перехватил и пожал. Не понял, зачем, но затуманенное алкоголем и усталостью сознание не стало возражать. Регис, отводя взгляд, чуть заметно улыбнулся, и Геральт почувствовал, как его будто бы мягко коснулся тёплый ветерок. — Думаю, пора заканчивать, — хрипло сказал ведьмак, переводя взгляд с бледных острых скул на графин. — Вино…кончилось. — А также наступило утро, — слегка менторским тоном выдал Регис, поднимаясь. — Хоть у меня и нет никакого желания прерывать столь удивительную беседу ведьмаков и вампиров, я вынужден напомнить, что оным ведьмакам полагается отдых. Детлафф, до этого тихо беседовавший с Цири, встал и слегка поклонился. — Признаю, не этого я ожидал от тебя, ведьмак, — сказал он, глядя на Геральта. — Благоразумнее бы было попытаться меня убить, пока я нахожусь на твоей территории. — Благоразумнее, но не благороднее, — усмехнулся Регис. Детлафф кивнул. — Поэтому я благодарен. Мало кто готов пустить монстра в дом, особенно догадываясь о его природе. Геральт, Цирилла, — кивнул он обоим по очереди, прощаясь. — Уж не себя ли ты называешь монстром? — фыркает девушка. Детлафф не отвечает, только снова чуть улыбается ей и, превратившись в туман, исчезает. — Да, и правда, удивительный день, — мягко усмехается Регис, провожая красно-чёрный туман взглядом. — Мне кажется, он…заинтересован. — Это чем же? — удивлённо спрашивает ведьмак, пытаясь удержать равновесие при подъёме — здравый смысл все же отошёл на дальний план и позволил своему хозяину напиться. — Вами, — просто говорит Регис, чуть пожав плечами. — Возможно, когда-нибудь вы могли бы стать друзьями. Цири смеётся вместе с Геральтом. — Думаю, одного высшего вампира в друзьях мне более, чем достаточно, — фыркает ведьмак, смотря в антрацитовые глаза. — Тем более, вряд ли я найду ещё одного…такого. — Это какого же? — усмехается Регис, не показывая зубов. Геральт на секунду выпадает из реальности и, силясь собрать расползающиеся мысли воедино, выдаёт: — Болтливого и невыносимого. — Очаровательно, — осклабился Регис, а Цири снова рассмеялась. — Простота, прямота и красноречие — удивительное и причудливо-странное сочетание несовместимых на первый взгляд черт, друг мой. — Хочешь об этом поговорить? — с вызовом спрашивает Геральт, подбираясь ближе к вампиру. Тот фыркает. — Пожалуй, не сегодня. Торба моя пустеет, и посему я должен направится на Горгону в поиске нужных мне экземпляров. Ну, а по твоим словам, тебя с утра будет ожидать очередной заказчик. Нехорошо будет, если прославленный Геральт из Ривии явится на встречу в крайне плачевном состоянии или же не явится вообще. — Все-то ты предусмотрел, — слегка обиженно отвечает ведьмак, наблюдая за смешливыми искорками в темных глазах, находящихся неожиданно близко к его собственному лицу. — Добрых снов, Геральт, — тихо прощается Регис. — Добрых, Регис, — так же тихо отвечает Геральт. Цири машет вампиру рукой и улыбается, когда тот обращается в бледный туман. — Я рада, что он жив, — говорит она, подходя к стоящему в дверях ведьмаку и обнимая его. — Вот как. — Он делает тебя чуточку менее ворчливым, — говорит Цири, и в ее больших глазах проскальзывает смех. — Все же старикам свойственно держаться друг друга. Геральт щёлкает ее по лбу. — А Детлафф? Как он тебе? — вдруг спрашивает ведьмак. — Он не нравится тебе, — почти утверждает Цири, мгновенно перестав веселиться. — Нет, я его опасаюсь. Могу понять, но все равно опасаюсь. Цири выворачивается из его рук, чтобы встать напротив и посмотреть в глаза. — Скольких ты убил, пока искал меня? — Цири, это другое. — И скольких убила я, — прерывает она его. — Не нам судить вампира, убившего троих. Геральт снова притягивает ее к себе, обнимая. — Ты знаешь, что я все для себя решил. Иначе бы ноги его здесь не было. — Да, знаю. Но он…хороший. Только грустный. Но, а разве может существо, жизнью в вечность, не грустить? Геральт не отвечает, вдруг подумав о Регисе. Вампир шутил и улыбался, но во всех его жестах было что-то, что перекрывало все веселье. «Мы — потомки несчастных существ, потерпевших катастрофу в Первом сопряжении сфер» Этот мир давил на них: чужой, населенный глупыми людьми и прочими существами, чей век короток как пламя свечи, но с кем приходится считаться. Да, вампиры живут отшельниками, но кто сказал, что они не испытывают одиночества? Геральт вспомнил, как в первую встречу, смотря на разливающего самогон Региса, подумал, что живое существо не может быть одновременно таким…восхищающимся каждым мгновением жизни и носящим в глазах странную, будто бы многовековую печаль. — Хэй, — тихо позвала его Цири, дёргая за рукав. — Ты уже спишь. Ведьмак моргнул, собираясь с мыслями. — Идём, я покажу тебе гостевую комнату. Рассуждения рассуждениями, но солнце уже высоко, и у него есть несколько часов до встречи с очередными попавшими в беду виноделами. А сейчас — сон. *** У него болело все, что болеть могло и не могло. Скрип добротной кожи доспеха безумно резал слух, солнце будто бы хотело выжечь его с лица земли. Спрыгнув с Плотвы, Геральт уже не чувствовал ног и опоры под ними, поэтому с размаху впечатался в дверь, которая тут же раскрылась, поддаваясь его телу. — Ваша светлость! — слышится с одной стороны несколько голосов. — Геральт! — взволнованно кричат с другой. Растянувшись прямо на полу, ведьмак хватается за голову и стонет: крики и топот буквально наполняют больным звоном его воспалённое сознание. Он чувствует, как желудок резко сокращается — его рвёт прямо в стоящее у входа ведро, в котором, видимо, Марлена носит воду для кухни. Рвёт кровью, желчью и остатками эликсиров — он с утра ничего не ел, просто не успел, провалявшись в кровати все свободное время. Страшная какофония звуков и вскриков продолжает разрывать его, он чувствует на себе сразу несколько пар рук, горячих и дрожащих. Тело и так разрывает от сильнейшего жара, поэтому он пытается выбраться из окружившего его кольца людей, брыкаясь и шипя. Во дворе слышится тихое ржание Плотвы, дверь снова распахивается, и в дом врывается свежий ветер и… и запах цветов? - Геральт, — зовут его тихо и твёрдо, но ведьмак чувствует, как разливается беспокойство по воздуху. Он облегченно стонет, когда горячее кольцо обступивших его людей размыкается, а на шею ложится прохладная ладонь. В то же время губ касается горлышко стеклянной бутылки, и Геральт бесспорно запрокидывает голову. Жидкость странная на вкус и текстуру, она прохладная и тягучая, и только ведьмак чувствует, как она сползает по желудку, его снова рвёт в то же злополучное ведро. — Вот так, я держу тебя, — слышится над ухом, и, пока он сгибается у ведра, прохладные сильные руки держат его за плечи, не давая упасть. — Интоксикация, сильная. Будьте любезны принести в его комнату кадку с холодной чистой водой, ему нужно остыть. Марлена, я попрошу тебя как можно скорее заварить некоторые травы, уверен, они найдутся в вашем цветнике… Дальше Геральт уже не слышит, вернее, не пытается слушать. Силы покидают его очень стремительно, поэтому он позволяет прохладным рукам поднять себя и нести, куда вздумается их владельцу. Его голова падает на чужое плечо, и в нос вдруг снова ударяет аромат, в котором Геральт явственно различает тонкий запах диких синих колокольчиков. Его опускают на мягкую перину и, придерживая под спину, раздевают, быстро и аккуратно. — Чуть позже мы поговорим о правилах элементарной безопасности, а так же о последствиях необъяснимого ничем безрассудства, — слышится тихий голос. В воздухе разливаются страх, беспокойство, чувство беспомощности, подавленности и бог знает, чего ещё. Над ним вдруг мелькает бледное точеное лицо, контуры которого не смогла смазать даже тьма комнаты. Геральт протягивает руку. И касается его. «Регис» — вдруг отчетливо вспыхивает в звенящей голове. — Регис, — хрипит он, скользя пальцами по прохладному лицу. Его кисть перехватывают тонкие холодные пальцы, и Геральт стонет от того, как восхитительно они ощущаются на разрываемой от жара кожи. Бледное лицо напротив дергается. — Прошу тебя, друг мой, успокойся, — тихо просят его. Геральт не очень понимает, что от него сейчас нужно, поэтому всеми оставшимися силами пытается приблизиться к холодному телу напротив. — Господин Регис, бадья готова, Цирилла сейчас принесёт травы, — звучит где-то слева. — Ну-ка, герой, иди сюда, — Регис перехватывает его талию, помогает подняться и сажает в огромную холодную бадью. Геральту кажется, что он сейчас разорвётся — либо от перепада температур, либо от облегчения. — Регис, травы. С ним все будет хорошо? — взволнованно звучит где-то сверху. — Конечно, Цири, не переживай, я все сделаю. Ты лучше проверь седельные сумки нашего бестолкового ведьмака и скажи, чего именно, кроме Белого мёда, там ещё не хватает. — Хорошо… Геральт откидывается на край бадьи, и его голова ложится не на деревянный бортик, а на чужую крепкую грудь. Чему, впрочем, он не особо расстраивается. Вода пахнет терпким травяным отваром, Регис — почему-то дикими свежими колокольчиками, и Геральт дышит глубоко и спокойно, ощущая, как отходит жар. — Регис… — снова зовёт и обрывается, хрипло охнув — кожу головы начинают массировать тонкие когтистые пальцы. — Прошу, сиди молча, тебе нужен покой, — слова проходятся по его щеке прохладным дыханием. Геральт послушно затыкается и выгибается под спустившиеся на плечи руки. Он все ещё плохо понимает, что происходит, но сильные ладони разминают деревянные мышцы, и прекращать этого Геральт не очень хочет. Тело пронзает удовольствие, когда сильные пальцы мягко сминают мышцы шеи, а затем легко проходятся по плечам. Геральт закидывает голову назад, чтобы опустить ее на твёрдое плечо. Дыхание чуть сбивается, вырывается с всхрипом, пока ловкие кисти касаются его тут и там, давя на напряжённые места и заставляя их расслабиться. К концу странной процедуры Геральт окончательно размяк в уже нагревшейся от комнатного тепла воде и окончательно перестал соображать — его сморили усталость и тянущая приятная боль во всем теле после регисова массажа. — Ну-ка, давай, бравый ведьмак, поднимайся, — раздалось над правым ухом. Бравый ведьмак в ответ промычал что-то невразумительное и попытался выполнить сказанное. Ноги, естественно, слушаться отказались, поэтому Геральт уже приготовился выпасть из бадьи, как его обхватили сильные руки вампира, заставляя держаться. — Геральт, я с удовольствием бы подхватил тебя на руки ещё раз, но боюсь, твоё ведьмачье эго не простит мне этого, — тихо фыркнул Регис, помогая ему дойти до кровати. Сил не было не то, чтоб ответить, — он даже ноги еле поднимал. А посему вновь накативший приступ слабости заставил его все же рухнуть вниз, но не на твёрдый пол, а на мягкую перину. Где-то сверху недовольно цокнули языком, и через секунду по телу прошлось мягкое полотенце, отирая оставшуюся воду. — Право же, Геральт, у меня начинает закрадываться мысль, будто бы тебе нравится, когда с тобой обращаются с пущей заботой, если можно так выразиться, нежели к самой утонченной барышне, — на этот раз голос прозвучал ещё ближе, в нескольких сантиметрах от лица Геральта. В воздухе — умиротворенность, спокойствие и ещё что-то, для чего объяснений у Геральта пока не было. Ведьмак глубоко вдохнул — снова пахло дикими колокольчиками, так свежо и прохладно, что он не выдержал — почувствовав, как что-то сжимается внизу живота от близости нависшего прохладного тела, от безумного запаха диких цветов, он потянулся ко всему этому сразу, прижался к телу сверху настолько сильно, насколько позволяло его состояние. И прежде чем сознание окончательно провалилось в холодное колокольчиковое небытие, он почувствовал, как крепкие руки обвивают его плечи. *** — Может, его разбудить? Поверить не могу, он в жизни столько не спал! — Прошу, госпожа, потише, его милость заслужила отдых. — Ага, только, если он проспит штурм, его милости в лучшем случае голову-то отрубят! Геральт скривился, пытаясь не слушать чужие разговоры за дверями. Он пытался вернуться в сон, уютный и спокойный. — Я думаю, что мастер Регис лучше знает, когда будет можно разбудить его милость, — упрямо возражал Варнава-Базиль Цири, судя по всему. — А я думаю, что мастера Региса там вообще нет! — возвестила Цири. — Я видела, как ночью кто-то ходил по двору, так что дорогу! Дверь хлопнула, половицы чуть скрипнули под лёгкими шагами. — Геральт, встава…ой! — Цири почему-то оборвалась и быстро выскочила, закрыв дверь. И все же Геральт проснулся окончательно. — Вижу, на сегодня твой отдых закончился, — тихо и чуть насмешливо прозвучало…снизу. «Какого?..» Геральт вдруг осознал, что лежит не совсем на кровати. Он зажмурился, а когда распахнул глаза, увидел бледную скулу и пряди седеющих волос. Как оказалось, он весьма удобно устроился прямо на Регисе. Но тот, судя по хитрому взгляду, особо по этому поводу не нервничал и не возражал. Ведьмак резко подскочил и тут же рухнул обратно — голова закружилась. — С-сука, — прохрипел он куда-то в чужое плечо. — И тебе доброе утро, мой дорогой, — плечо затряслось от тихого смеха. Преодолевая боль, Геральт оперся локтями о перину и поднялся на них. — Я что, всю ночь проспал на тебе? — хрипло спросил он, глядя вниз — Регис лежал на подушке и выглядел так, будто хорошо отдохнул этой ночью — все такой же бледный, с разметавшимися по подушке волосами, но абсолютно довольный и будто бы слегка…помолодевший? — Как оказалось, тебе было необходимо держать меня, скажу не преувеличивая, в тисках — то ли потому, что ты нуждался в прохладе, то ли от того, что привык крепко прижиматься к спящему рядом, — ехидно выдал вампир. — Посему скажу, что да, ты не выпускал меня всю ночь, чему я, беря во внимание твоё нестабильное состояние, воспротивиться не смог. Я, кхм, сторожил твой сон? Его удовольствие буквально плыло по воздуху. От чего именно — ведьмак не знал, но подозревал, что от нахождения новой причины для колких подшучиваний. Геральт фыркнул и посмотрел в темные глаза — в полумраке они казались бездонными пропастями. Ведьмак плохо помнил, что произошло: смутные обрывки, винодельня, дорога, жар и интоксикация, адская боль в каждом кусочке тела, а потом прохладные руки и дикие цветы. Хоть голова и продолжала кружиться, он чувствовал, как сила наполняет отдохнувшее тело — видимо, регисовы усилия не прошли даром. — Геральт? — из размышлений его вырвал тихий голос. — М? — Я, конечно, не имею ничего против, если ты считаешь, что это необходимо, — начал вампир деловым тоном. В глазах его, однако, таились весёлые искорки. — Но все же не соизволил бы ты, м, встать с меня? Тем более, что тебе докучает одна проблема, весьма и весьма существенная, я бы сказал. Если бы не мутации, Геральт бы уже заливался краской — он и думать забыл, что возлежал прямо на Регисе во всем своём неприкрытом естестве. Более того, утро это началось с неожиданной…проблемы, уткнувшейся ухмыляющемуся вампиру в бедро. — Регис, твою мать! — зашипел ведьмак и, превозмогая головную боль, резко откатился в сторону, зарываясь в одеяла чуть ли не с головой. Вампир чуть слышно усмехнулся, весело и искренне. — Ну же, не делай эту свою обиженную мину, — пожурил Регис укутавшегося ведьмака. — Нахохлился аки царственный фазан в садах ее сиятельства. Геральт недовольно фыркнул и укутался сильнее. — И все же, раз ты проснулся окончательно, я настаиваю на возвращении ко вчерашним событиям, — весёлость мигом улетучилась из антрацитовых глаз, и на замену пришли серьезность и беспокойство. — Что же такого произошло, если ты буквально приполз домой и, мягко выражаясь, чуть ли не выблевал свои сожженые эликсирами внутренности? — Не преувеличивай, — отмахнулся Геральт, пытаясь не обращать внимание на нарастающую в воздухе тревогу. Регис, видимо, начинал слегка злиться. Лицо его оставалось все таким же невозмутимым, и Геральт вдруг подумал, как ошибочно было полагать, что спокойное лицо — признак внутреннего покоя. А ведь раньше, до укуса, он и подумать не мог, что внутри у вампира…такая буря. — Не преувеличивать? — Регис поднял бровь. — Знаешь, Геральт, я уже как-то говорил тебе, что тоже отчетливо ощущаю большую часть происходящего с тобой. Ты чувствуешь эмоции, а я — твою жизнь. Тебя порой я ощущаю как себя. Вампир смотрел на него, не отрываясь, а его пальцы сжимали края одеяла. Судя по треску ткани — очень сильно сжимали. — Да, я говорил, что сожалею, что пришлось тебя в это втравить, но прошлого не изменишь. И вот вчера днём я вдруг ощущаю, как горю, представляешь? И потом до меня доходит, что это ты, друг мой, довёл себя до отвратительнейшего состояния, заставившего мое метафорическое сердце, кхм, как вы там говорите, обливаться кровью от одной мысли о том, что ты умираешь. И, конечно, я бросился, сломя голову, в неизвестность — я и правда не знал, где ты. Дорога была каждая секунда, и пока я носился по Туссенту, я очень хорошо чувствовал, как яд буквально раздирает твои внутренности. Так что, будь добр, объясни мне причину того, почему вдруг ты чуть ли не умираешь у меня на руках от интоксикации? — к концу своей тирады Регис говорил так тихо и жестко, что каждое слово будто бы впечатывалось в слух. Геральт пристыжено опустил взгляд. В воздухе — горечь и волнение. — Я… — хрипло начал он и оборвался — Регис сидел к нему едва ли не в плотную. — Геральт, ты напугал меня, — мягко шепнул он, касаясь плеча ведьмака через одеяло. Геральт замер, боясь сбросить бледную холодную ладонь, осторожно, будто бы неосознанно поглаживающую его плечо. — В какой-то момент…мне показалось, что я не успею. Геральт перехватил чужую кисть и осторожно пожал ее — снова. — Но ты успел, — просто сказал он, ловя антрацитовый взгляд. — Успел и вытащил. Я так и не поблагодарил тебя. Регис усмехнулся и покачал головой, собираясь вытащить ладонь, но Геральт не дал — сжал ещё сильнее. — Регис, — всматриваясь в своё отражение в чужих глазах, позвал он. — Спасибо и…и прости. Я и правда поступил очень опрометчиво. — Мягко сказано, — горько улыбнулся вампир, будто бы через силу. Он встал и оправил свободную рубаху, которую, видимо, носил под своими пыльными одеяниями. — Прежде чем ты поведаешь о произошедшем мне и Цирилле, которая, смею заметить, находится ещё в большем смятении, обнаружив меня в твоей постели, — вампир поднял сложённую стопку одежды с сундука, — попрошу тебя привести себя в порядок, а именно… Геральт? — А? — под сощурившимся антрацитовым взглядом ведьмак вдруг поймал себя на мысли, что смотрит, как пламя свечей очерчивает гибкую фигуру вампира сквозь ткань рубахи. В темных глазах блеснули смешливые искорки. — Одеться не забудь, — снизошёл до короткого пояснения вампир, натягивая на себя свой балахон. — Угу, — буркнул Геральт в ответ, огорошенный тем, как быстро его раскрыли. Из неплотно прикрытой двери вдруг повеяло сквозняком: по комнате закружились запахи свежего хлеба, винограда и… Ведьмак, совершенно не скрываясь, втянул воздух — все также свежо пахло дикими колокольчиками.