Узы

— Черти бы его побрали, опять не успели, — прошипел сквозь зубы Геральт, щурясь от яркого света. Судя по положению солнца, по пещерам и подземным ходам, ведущим к развалинам какой-то башни, они ползали не менее, чем четыре с лишним часа. И, конечно же, опять ничего не нашли. Геральт положил локти на разваливавшуюся каменную стену и устало сгорбился, вглядываясь в расстилающийся перед ним пейзаж. Сзади послышался легкий шорох. — Чудесный вид. Наверное, владельцам этого некогда прекрасного поместья было жаль оставлять его, — Регис устроился рядом, кончиками пальцев легко пройдясь по выщербленным на камнях узорам. — Надеюсь, что ты прав, и это не окажется очередным домом, где разбойники закололи несчастную семью, предварительно как следует надругавшись, — буркнул в ответ ведьмак, прикрывая глаза. Ветер нёс с полей запахи винограда, цветов, трав, рыхлой сырой земли, и Геральт, проведя в пещерах немало времени, глубоко вдохнул. — Давно хотел спросить, — ведьмак повернулся в сторону вампира, вопросительно оглядывая того. — Ну так спрашивай, друг мой, — чуть склонил голову Регис, едва заметно усмехаясь. Геральт, помявшись, все же решил рубить с плеча. — Семь лет, — тихо сказал он, неотрывно смотря в антрацитовые глаза. — Скажи мне, друг, я бы узнал о том, что ты жив, не случись у Детлаффа неприятности? Этот вопрос неожиданно назрел ранним утром, когда ведьмак, проснувшись, посмотрел на спящего в кресле вампира. Тот сидел ровно, откинувшись на мягкую спинку, и едва заметно дышал. Таким умиротворенным он помнил его лишь единожды, когда-то очень давно. До Стигга, до пламени, до раздробленных костей, до бегущей по плиткам крови и реющего золотого солнца на чёрном стяге упирающихся в небо штыков. — Геральт… Он от него бегал. Интересно, что он почувствовал, когда по миру прокатилась весть о заколотом вилами волке. — Я бы узнал или нет? — перебил вампира ведьмак, нехорошо прищурившись. Регис с мгновение смотрел на него нечитаемым пустым взглядом, но Геральт все равно чувствовал, как что-то будто бы клокочет внутри вампира. Регис опустил глаза, ничего не ответив. — Не узнал, — сам себе ответил Геральт, неприятно усмехнувшись. — И, конечно, бесполезно спрашивать, почему. — Сейчас не время для сцен, Геральт, ты же понимаешь, я… — договорить Регис не успел, потому что ведьмак, крепко обхватив чужой локоть, шагнул вперёд, оказываясь вплотную к вампиру. — Нет, Регис, не понимаю, но очень хочу, — едва слышно, но очень чётко произнёс Геральт прямо в лицо другу. Регис ничего не ответил, только выдохнул, устало прикрыв глаза. Геральт внимательно смотрел в чужое лицо, сейчас находившееся так близко: он легко мог разглядеть едва заметное трепетание чужих ресниц. У Региса было прохладное дыхание, и Геральт, слушая его, не сразу вспомнил, что дышать вампиру вообще-то не обязательно. — Я должен многое тебе рассказать и обьяснить, — тихо сказал вампир, поднимая глаза. — Я…не хочу недомолвок и секретов, друг мой, я…очень устал от них, понимаешь? Он смотрел куда-то вбок, чуть склонив голову, и его бледные кисти сильно сжимали ремень торбы. — Мне осточертели тайны, но…правда, всплывшая раньше своего часа, может показаться грубой ложью. Поэтому пожалуйста, Геральт, я прошу тебя дать мне ещё время, пока не закончится все это. Геральт вздохнул, скрещивая руки на груди и отстраняясь. — Сколько потребуется, Регис, — слабая усмешка пробежала по его сухим губам. — Разве я могу отказать, когда ты так просишь? Регис благодарно посмотрел на него, тепло улыбнувшись. И на мгновение Геральту почудилось, что в неширокой улыбке мелькнула горечь. *** — Что мне делать? Что мне делать, Марлена? Марлена де Трастамара, пятнистый вихт, страшное некогда чудовище, замучившее десятки людей, обхватила кисть Цири и крепко, слишком крепко для столетней женщины сжала ее. — Никто не заслуживает одиночества, дитя. Смерти, боли, унижения, но не одиночества. Если ты можешь спасти его — попробуй. Если хочешь, то ты обязана это сделать, иначе будешь жалеть до последнего своего дня. Выцветшие большие глаза на иссохшем лице блеснули в полумраке уверенностью и готовностью если не на все, то на очень многое. Историю Детлаффа Марлена восприняла без удивления, напротив, она совершенно спокойно выслушала о зверских убийствах и нависшей над ними угрозе, и решила, между делом очень категорично и твердо, что слезами горю, каким бы огромным оно не было, не поможешь. Богач может посочувствовать бедняку, но никогда не поймёт полностью того, что этот бедняк испытывает, если сам не пройдёт через эти трудности и лишения. Так и Марлена, проведя десятки лет в шкуре монстра, легко поняла и приняла существо, монстром по сути своей даже не являющееся. Цири шмыгнула и кивнула головой. — Хочу. И, кажется, я знаю, что делать. Марлена кивнула головой, довольно блеснув глазами. — Вперёд, дитя. Ты — дочь своего отца, поэтому я знаю, что ты сможешь. Кулаки сжались, и Цири почувствовала, как теплом разгорается в ней магия. *** Когда с балкона дворца Геральт увидел десятки вампиров, кружащих над городом словно стервятники над падалью, он почувствовал, как в животе что-то ухнуло. Не то, чтоб он не ожидал этого. Просто порой самое ожидаемое и оказывается самым…неожиданным и, конечно же, самым не желаемым. В глубине своей он надеялся, что Детлафф…сможет сдержать себя. Регис пристально смотрел на него, ожидая решения. Мельком Геральт скользнул взглядом по напряженным плечам и жесткому, спокойному лицу. Он говорил так же тихо и мягко, но теперь ведьмак чувствовал, как лихорадочно что-то металось в нем. — Мы найдем Сианну, — внимательно посмотрев в темные глаза, сказал Геральт. — Мы найдём ее и дадим им поговорить. *** Пируэт, взмах Ласточкой — по брусчатке покатилась голова фледера. Цири стряхнула густую яркую кровь и посмотрела на рыжеволосую женщину, нисколько не напуганную происходящим. — Кто ты, девочка? — Ведьмачка. А вы — леди Орианна, и мне нужна ваша помощь. Орианна окинула холодным насмешливым взглядом девушку, быстро проходясь по ней глазами, цепляясь за каждую деталь: шрам на щеке, волчья пасть в вырезе рубахи, рунная сталь меча. — Ведьмачка с пепельными волосами, девочка из школы Волка. Уж не ты ли дитя, за которым носился столько лет Геральт из Ривии? — Орианна усмехалась холодной, кривой гримасой, пугающей и предвещающей что-то плохое. Цири скривилась. — Это имеет значение, когда сотни вампиров сейчас терзают Боклер? По холодным глазам девушка поняла, насколько все равно ее собеседнице на Боклер и на его жителей. И все же она куда-то спешила. — И что же за помощь понадобилась ведьмачке от простой женщины? — Я знаю, кто вы. И именно поэтому я пришла к вам. Орианна прищурилась. — Знаешь. И все же не побоялась явиться, да? — медленно и грациозно она двигалась, обходя Цири вокруг. — Похоже, ты и в правду дочь своего отца, — едва слышно хмыкнула вампирша. — Что же тебе, ведьмачка, нужно? — Ответы, — сказала она, даже не моргнув, когда Орианна неожиданно очутилась в нескольких сантиметрах от ее лица. — Ты их получишь, — усмехнулась вампирша, улыбнувшись так, что края алых губ приоткрыли острые клыки. — Если поможешь мне. Услуга за услугу. Цири осклабилась в ответ, растягивая губы в неприятной усмешке. — Согласна. *** — Серьёзно? И ты хочешь сказать, что твой вампир бродит где-то тут? — скривилась Сианна, складывая руки на груди. В пыльной старой детской дневник они нашли быстро. Пробежавшись глазами по заметкам, ведьмак уже начал было читать заклинание, как Регис неожиданно вцепился в него мертвой хваткой. Как оказалось — не зря, ибо вспышка магического света поглотила их обоих, швырнув в иллюзорную страну. Вот только если ведьмак оказался в начале пути, то Региса определенно забросило куда-то не туда. Геральт прикрыл глаза, на секунду собираясь с мыслями. — Он где-то здесь. Я…чувствую, — неожиданно для себя сказал он. Сианна неприятно усмехнулась. — Ну надо же… Ведьмак — охотник за чудовищами, и высший вампир — самое опасное чудовище. Не находишь это ироничным? — Находил первое время, — фыркнул Геральт, щурясь от неправдоподобно яркого солнца. — Потом это перестало иметь значение. — И с каких же пор? — Сианна, все так же криво усмехаясь, заглянула ему в лицо. — С тех пор, как я назвал его другом, — спокойно ответил он, продолжая идти по золотой дорожке. Сианна скривилась и покачала головой. — Осторожнее, ведьмак. Ты забываешься, кто твой…друг на самом деле. Думать и рассуждать он может как человек, но вот сердце… Сердце у него звериное, и чувства такие же. Геральт не ответил. — О, смотри! Единороги! Чур мой розовый! — Сианна обогнала его и, схватив единорога за густую гриву, запрыгнула на него. — Напоминают о детстве! — Угу, — буркнул ведьмак, забираясь на своего. Слова Сианны его укололи: порой он забывал о том, с кем водит дружбу. Даже нет, все было хуже: когда Регис улыбался ему в лицо, когда его клыки и острые когти показывались, он, ведьмак, не видел их — сначала перестал придавать значение, а потом и вовсе замечать. Весемир бы влепил ему подзатыльник. Послышался вдруг детский испуганный крик, призывающий почему-то не волноваться. — Там Оська! — крикнула Сианна и пришпорила единорога. — Сука, волки, они сейчас его загрызут… Однако же не загрызли — на полном скаку Геральт рубанул сразу двух хищников. Соскочив с лошади, ведьмак, ловко орудуя мечом, разогнал остальных. Поскуливая и пригибаясь к земле, волки все пятились, пока окончательно не скрылись из виду в ближайшей роще. — Волки! Волки! Осторожно, сзади! — продолжал заливаться патлатый рябой Оська, от возбуждения аж подпрыгивая. Сианна, стряхнув с меча густую яркую кровь, раздраженно скрипнула зубами. — Ещё одно слово о волках, и я порублю тебя на мелкие кусочки, а потом скормлю рыбам, ты понял меня? Оська, скривившись так, будто проглотил лимон, тяжело покачал головой в знак согласия. При всем недоверии, которое Геральт питал к Сианне, он не смог не усмехнуться в знак солидарности. — А теперь слушай, — фыркнул ведьмак, скрещивая руки. — Нам тут поведали, что ты мог бы знать, где находятся волшебные бобы, ага? Оська, перестав кривиться, активно замахал головой. На секунду Геральт снова подумал о Регисе, и мысли его вдруг неожиданно перескочили на Цири. Конечно, ей и прислуге он велел скрыться в погребах, подразумевая вероятность того, что вампиры смогут и не ограничиться Боклером. И прислуга, конечно, послушала его. Но не Цири: спокойным голосом она согласилась с его доводами, но показательное послушание не могло скрыть огонь в ее зелёном взгляде. Геральт прикрыл глаза и тяжело усмехнулся — он сам обладал, как когда-то выразился Лютик, невероятным талантом оказываться в ненужных местах в ненужное время исключительно по своей доброй воле. Цири в этом плане далеко от него не ушла. — И, может, ты знаешь, где последний красный боб? — голос Сианны разорвал пелену мыслей и окончательно привёл его в чувство. — А его стерегут в старой лачуге на ма-а-аленьком пустыре самые человечные человеки! — быстро затараторил Оська. — Ну хорошо, нам… Договорить Геральт не успел, потому как по округе разнесся жуткий потусторонний вой. — Бегите, это вол… — попытался снова заорать Оська, но был прерван крепким подзатыльником Сианны. — Башня Долговласки, это оттуда, — быстро сказала она, выхватывая меч. Раздался ещё один вой, и в проемах мелькнул серый клубившийся дым, продернутый странной рябью. — Проклятье, там Регис, — прошипел Геральт, вскакивая на единорога. — Быстрее, ему нужна помощь! Единороги рванули вперёд по золотой дорожке. Вой усилился, и ведьмак вдруг смог расслышать судорожный, дрожащий на высокой ноте женский крик. Поздно, слишком поздно! Что бы ни находилось там, в этом иллюзорном мире, оно могло представлять огромную опасность даже для вампира. Геральт соскочил с единорога чуть ли не на полном ходу. — Жди здесь, — бросил он через плечо Сианне, быстро карабкаясь по шаткой лестнице. На валяющегося на ступеньках человека с размозженной головой он постарался не смотреть. Очевидно, с концом срока службы сказочная иллюзия перестала быть сказочной, и посему полезший наверх в тяжелых доспехах принц не удержался и рухнул под тяжестью золотой брони, свернув себе шею. Внутри продолжало выть что-то потустороннее, и к вою этому прибавилось глухое рычание и лязги когтей. Ведьмак, перемахивая через обвалившиеся ступени, ускорился. Дверь, отделявшую его от входа в башню, он едва ли не снес с петель. — Регис! — крикнул он, выхватывая серебряный меч. Взвыл потусторонним воем призрак, перекрывая все остальные звуки. Вампир оказался в одном из углов комнаты. Тяжело дыша, он разносил скелеты длинными когтями. И каждый раз зло скалился, когда когти проходили сквозь прозрачное ссохшееся тело девушки, не нанося призраку никакого вреда. Масла, конечно, под рукой не оказалось, а потому, резко откатившись в сторону от напирающих скелетов, ведьмак сложил Ирден. — Сюда, ловушка проявит ее! — крикнул ведьмак вампиру. Тот в мгновение ока переместился ближе, и Геральт, мазнув взглядом по прорехе на его одежде, почуял кровь. Долговласка, раскинув призрачные руки, с пронзительным воем бросилась к ним, и, стоило ей лишь переступить грань Ирдена и воплотиться, Регис рванул её когтями. Жутко взревев, она попыталась ускользнуть, но не успела — к когтям вампира прибавился ведьмачий меч, довершая начатое. Выдохнув, Геральт убрал оружие, стряхнув с него призрачную пыль. Обернувшись, он увидел, что Регис стоит к нему спиной, рассматривая висящий под потолком труп. В залитой кровью прорехе на жилете виднелся затягивающийся рубец. — Ведь и правда, есть вещи страшнее смерти, если между ними и самоубийством выбирают второе, — донёсся до Геральта низкий голос. — Регис? Ты в порядке? — осторожно спросил ведьмак, подходя ближе. Послышался сдавленный смешок. Вампир мотнул головой, и в слабом полуденном луче света, пробирающемся через небольшое окно, Геральт увидел заострённое ухо. — В абсолютном, друг мой, — Регис обернулся, — только вот магия книги сыграла со мной…кхм…определенного вида шутку. Я не могу перевоплотиться. С точеного полузвериного лица с заострившимися чертами на него смотрели большие, залитые тьмой глаза. Геральт фыркнул, складывая руки на груди. — Ну, придётся нам всем потерпеть до окончания нашего путешествия. Бросай это, Регис, нашёл, чем пугать ведьмака, — Геральт весело усмехнулся, глядя, как вампир пытается укоризненно на него посмотреть. Дальнейшие обсуждения и исследования помогли обнаружить боб, лежащий на изящном прикроватном столике. Регис, слегка рассеяно повертев его в руках, убрал боб в один из многочисленных карманов своего потрёпанного одеяния. — Что теперь? Геральт, покосившись в сторону, хмыкнул. Регис, проследив, куда упирается взгляд ведьмака, округлил глаза. — Геральт, крайне неразумно прыгать с такой высоты, так что я настаиваю на… — Догоняй, — фыркнул ведьмак, обрывая вампира, и прыгая в глубокий ручей прямо с покосившегося балкона. Регис, помедлив, прыгнул следом. Вода, кристально чистая, оказалась ещё и жгуче ледяной. Отфыркиваясь от воды, ведьмак вышел на берег, встряхиваясь. На невозмутимого вампира, от резких перепадов температуры не страдающего, он посмотрел с завистью. Внизу их уже ждала Сианна. — Надо же, какой сюрприз, — нехорошо улыбнулась она, настороженно смотря на вампира. — В высшей степени приятный, смею надеяться, — ответил Регис абсолютно ровным голосом, даже не моргнув. Геральт, уже предчувствуя что-то нехорошее, влез: — Боб у нас, — сказал он, обращая внимание Сианны на себя, — только вот Рапунцель… Ей надоело ждать принца на белом коне. — Ты удивлён? Нынешние парни…модники, страдальцы, — фыркнула она. — И поэтому выбор твой пал на существо менее человеческое? — тихо спросил вампир. — Ты играешь с огнём, юная леди. — И я либо обожгусь, либо спалю все дотла, — скривилась Сианна. — Вряд ли ты поймёшь меня, вампир. — О нет, я тебя очень хорошо понимаю, — ещё тише ответил Регис, в упор смотря на Сианну ровным, пустым взглядом. — Я тоже любил играть с огнём: выпивал деревни за деревнями, рвал одну шею за другой, ничуть не жалея. И одна такая игра закончилась расчленением и половиной века регенерации. Подумай о том, что ты делаешь, потому что человек себе не вырастит новое тело. Сианна вздрогнула, и ее глаза на миг пугающе заблестели лихорадочным огнём. Она натянуто улыбалась кривой ухмылкой. — А ты уверен, что я этого не хочу? *** Волки спят посредь корней, Ветер качает нетопырей, Одна лишь душа в тревоге без сна, Боясь всякой ведьмы, карги, упыря. Цири на секунду прикрыла глаза, втягивая воздух и пропитавшие его запахи. Кровь, боль, страх и голод. Из-за дверей раздавался высокий голос Орианны. Цири вспомнила, как заманивает свою жертву змея, убаюкивая и парализуя ее. Она стряхнула оцепенение, собираясь. Охота началась, и она обязана добыть в этой охоте все трофеи. Для ведьмака, бессердечного, злого, В найме монетой из злата простого, Придет и уйдет, наследив за собой Бедой и души ломотой, Глубокою бедой. А иначе она снова что-то потеряет. Что-то важное. *** — Как бы это сказать, — растерянно пробормотала Сианна, смотря на тонкую ленточку. — Не слишком у меня много памяти осталось из детства. В заснеженном городке они искали третий и последний боб. Побывав до этого у трёх поросят и, конечно же, разобравшись с ними, они едва не переругались. Ругались, вернее, Регис с Сианной, конечно, в своих собственных манерах: вампир с абсолютно бесстрастным лицом озвучивал на первый взгляд совершенно безобидные вещи, но Сианна, чувствуя в них острую жалящую иглу сарказма и неприязни, в ответ сыпала ядовитыми комментариями. Геральт, скрепя зубами, пытаясь поначалу не слушать, в конце концов не выдержал. — Прекратите оба! — чуть ли не зашипел он. — Регис, не она виновата, что Детлаффу снесло крышу! Сианна, ты можешь что угодно отрицать, но только не то, что сама затеяла эту игру! Поэтому замолчите, у меня голова звенит от ваших споров! Как бы ни было странно, но Геральта послушали и оставшуюся дорогу шли молча: Регис, устремив взгляд вперёд, и Сианна, периодически кидающая на вампира прищуренные недоверчивые взгляды. В заснеженном городке, стоя у девочки, торговавшей когда-то спичками, временный нейтралит вдруг рухнул в пользу чего-то…ещё более сносного. — Может, отдашь нам ее? — спросил ведьмак, не особо надеясь на успех. Как оказалось — не зря. — Даром я даю только первую дозу, чтобы потом возвращались, — буркнула девчонка, продолжая недоверчиво зыркать на них. Краем глаза ведьмак заметил, как растерянно покачал головой вампир. Но у маленькой торговки вдруг загорелись глаза. — Но если по-хорошему попросишь, можем сыграть на неё…в загадки! «Ага, » — подумал ведьмак. «Даже торгующие наркотиком и табаком дети детьми все ещё остаются. И по детским играм скучают». Мельком ведьмак посмотрел на Сианну, странно глядящую на него. — Ну давай попробуем, — хмыкнул он, скрещивая руки. Девчонка, хитро взглянув на них, начала: — У чего нет ни меры, ни веса, ни цены? Что все пожирает и все воскрешает? Ответ этот — ничто, но ответ этот — все. Регис весело хмыкнул, задумчиво сжав подбородок. Геральт буквально почувствовал, как его прошибает искра удовольствия, и закатил глаза — Регис, даже в минуту отчаяния и опасности, всегда оставался… Регисом. — У вас минута, — великодушно заявила малявка, важно вздёрнув свой приплюснутый детский носик. — Минута так минута, — Сианна обернулась к ним. — Ну, что думаете? — Кхм, ни меры, ни веса, оно воскрешает и пожирает, — задумчиво протянул Геральт. — Может, это время? — Не думаю, мой друг, — одернул его вампир, слегка рассеяно глядя на ведьмака. — У загаданного предмета нет цены. А время, как известно, дорого. — Холера, верно, — нахмурился ведьмак, принимая поражение. — Это ненависть, — вдруг сказала Сианна, уверенно смотря на них. В этот раз догадку опроверг Геральт. — Ненависть пожирает, но точно не воскрешает. К тому же, вряд ли она — это все. — Ой-ей, осталось немного! — весело перебил их детский голосок. Сианна зло посмотрела на девочку, но та и не думала отводить взгляд, самодовольно наблюдая за их потугами. — Ни веса, ни меры — стало быть, это нечто нематериальное, а значит, чувство, которому нет цены, которое — все, но в то же время — ничто… — тихо забормотал вампир, рассуждая. Сианна, даже не скрываясь, смотрела на него в упор, и в глазах ее искрилась слабенькая надежда. Регис, вдруг резко замолчав, поднял глаза, и, глядя прямо ей в лицо, сказал: — Я, кажется, знаю ответ. — Неужели, — фыркнула девчонка, смотря на него сверху вниз. — Ну и? — Это любовь. С секунду на улице царила тишина. А потом девочка недовольно скривилась и расстроенно затопала ногами. — Забирай, — плаксиво выдавила она, снимая ленточку. Регис, насколько это можно было понять по его искажённому в истинном облике лицу, довольно усмехнулся. — Проваливайте отсюда, господа хорошие, — пробурчала девочка. Тропинка, вымощенная золотыми кирпичиками, снова устремилась вперёд под их ногами. — Ну ладно. Говорите. Мужчины обернулись: Сианна, заложив руку за спину, настороженно смотрела на них, будто чего-то выжидая. — Что говорить? — не понял ведьмак, вопросительно посмотрев сначала на неё, а потом на вампира. Регис же, однако, ошарашенным вопросом не выглядел. Прищурив темные глаза, сжав ремень торбы, он молча смотрел на Сианну, и взгляд его, тяжелый и пронзительный, вдруг на миг сверкнул печалью. — Что хотите взамен, — резко бросила она. — Вы же не по доброте душевной сделали это, не так ли? — И у многих других вещей, помимо любви, нет ни цены, ни меры, — тихо сказал вампир, отворачиваясь. — Ничего нам взамен не нужно, — вздохнул ведьмак и, развернувшись, последовал за Регисом. — Кхм…спасибо, — донеслось им вслед, и ведьмак, обернувшись, чтобы кивнуть, увидел слабую улыбку. *** Высокий причудливый замок будто бы нависал над ними темной скалой. — Как там сказал Оська? — пробурчала Сианна, касаясь узорчатого забора. — Старая лачуга и самый человечный человек? — Замок и чудовище, — Регис, окинув взглядом забор, вдруг прищурился. — Значит, Красавица и Чудовище… Я вижу кого-то. Там, за калиткой. Среди пышных цветущих кустов алых роз за большим изящным столом сидел темноволосый крепкий мужчина, распивающий чай с…подсвечником и часами. — …таким образом утверждать, что человек отдает себя даром, значит — утверждать нечто бессмысленное и непостижимое, — вещал темноволосый мужчина, небрежно раскинувшись в кресле, — подобный акт незаконен и недействителен уже по одному тому, что тот, кто его совершает, находится не в здравом уме. Не успел Геральт и рта раскрыть, как влез Регис. — Но, позвольте бестактно прервать вас, как же концепция всеобъемлющего жертвенного чувства? Черноволосый презрительно фыркнул. — Уж не о той ли вы сомнительной теории разветвления любви, уважаемый? Если да, то не могу согласиться с ее логичностью, а также с вменяемостью человека, написавшего ее. При условии, что он человек, конечно. Раскрывший было рот Регис оказался ловко заткнут широкой геральтовой ладонью. Ведьмак не дал себе поморщиться, когда острые клыки, выглядывающие из-под темнеющих на бледном лице губ, царапнули ему ладонь. — Привет, Гастон. Мы тут кое-что ищем, и я думаю, вы можете нам помочь, — вперёд вышла Сианна, окидывая компанию странно-настороженным взглядом. Темноволосый Гастон прищурился. — Сианна? Давно не виделись, девочка, я уже думал, что… — Вы — Гастон? — не удержался Геральт, удивлённо смотря на мужчину. — Представлялся ты, если честно, в совсем другом амплуа. Часы хихикнули, а подсвечник покачал…определённо головой. Гастон недовольно вздохнул, встал из-за стола и скорчил невероятно бестолковую и глупую мину. Часы захохотали. — Вот таким вот и предстаю обычно, — тупым и совершенно пустым голосом пробасил он. Смех часов достиг точки истерии. — Довольно придуриваться, — прищурилась Сианна. — Мы ищем бобы Джека, и что-то мне подсказывает, что у вас есть один такой. Часы, резко оборвав хохот, заговорщицки посмотрели на подсвечник. Тот, на сколько это было возможно, просиял. — А вот и есть! — закричали часы. — Только мы вам их не дадим! — Так мы и силой забрать можем, — усмехнулась Сианна. — Да и не вам решать это. Где Чудовище? — Дубу дало вместе с Красавицей, — хмыкнул Гастон, снова усаживаясь в кресло. Регис флегматично поднял бровь. — Как это и, будьте добры уточнить, куда? — А вот, вот как было! — заверещали часы, безумно вращая стрелками. — Девчонка, освобожденная от сказочной повинности, сбежала от Чудовища, ясен пень, в лес, а там волки, все дела — в общем, разодрали нашу красавицу, а чудище, простите, наш добрый господин одичал. До сих пор в лесу где-то бродит, с зверями то ли братается, то ли, простите, ебется. Подсвечник захихикал, и часы, едва закончили говорить, снова расхохотались. Гастон возвёл глаза к небу. — Не обращайте внимания, тут многие посходили с ума. Собственно, это — самый неплохой вариант. Знали бы вы, что с другими стало… — Да-да, господа, это все очень интересно, но, не сочтите за грубость, мы бы очень хотели забрать боб, — фыркнул Геральт, скрещивая руки. Гастон вдруг улыбнулся холодной неприятной усмешкой, медленно обводя их глазами. — Мы вам отдадим боб, если только вы с нами…поиграете, — нехорошая улыбка сделалась ещё шире, когда его тёмные глаза замерли на Регисе. — Очень давно мы с тобой, Сианна, не играли, уж больно скучно тут стало… Краем глаза Геральт заметил, как девушка чуть вздрогнула и крепче сжала пальцы на рукояти. — А, может, — медленно проговорила она, — и не волки девчонку задрали, м? И Чудовище по лесам уже не бегает? — А это, моя дорогая, уже не ваше дело, — мягко ответил мужчина, пряча пугающий оскал. — Ну, готовы поиграть? Тем более, что, кхм, простите мне мою грубость, Чудовище у нас уже есть. — Ты бы язык попридержал, Гастон, а то не заладится игра, — холодно бросил ведьмак. На плечо опустилась бледная ладонь, мягко отводя. — Дайте нам минуту, господа, нужно обсудить детали, — скучным менторским тоном вклинился Регис, отводя ведьмака и подзывая кивком Сианну. — И каков план? Кулаки девушки сжались. — Гастон не будет играть честно, — тихо сказала она сквозь зубы. — Не смотри так, вампир, он садист и отморозок похуже меня. И это выступление он хочет провернуть не просто так. — У нас нет выбора в любом случае. Тем более, что вряд ли он совладает с Регисом, если захочет крови, — ответил Геральт. Сианна вдруг горько хмыкнула. — Если бы он только крови хотел, — бросила она, отворачиваясь. — Ну, мы готовы. За Красавицу, стало быть, мне отвечать? Часы снова захохотали, а потом резко захлопнулись, когда Гастон, схватив подсвечник, шибанул им по циферблату. Часы слетели под стол, но все равно продолжили сдавленно хихикать. — Ты, Сианна, конечно, извини, но на роль бескорыстной жертвы ты никогда не годилась особо, — спокойно произнёс он, будто ничего и не произошло. — А вот этот желтоглазый господин, сколько бы зубы ни скалил, может подойти! Не красавица-девица, но…кхм…тоже сгодится! — закричали часы из-под стола. Геральт даже не попытался скрыть удивления, вскидывая брови. — Вы, кажется, плохо меня разглядели. Я — ведьмак, — неожиданно неловко выдавил он. Сианна молчала, в упор смотря на Гастона. — Вижу я отлично, — улыбнулся Гастон, — а, может, даже намного лучше тебя. Это наше условие. Примите его — боб ваш, нет — катитесь отсюда. Без нас вы все равно ничего не найдёте. Геральт скрипнул зубами, оглядываясь на Региса — тот стоял молча, плотно стискивая побелевшие губы. — Согласны, — едва слышно проговорил он. — Что делать? Гастон, очаровательно улыбнувшись, встал и хлопнул в ладоши. Небо вдруг затянуло тяжелыми стальными тучами, ударил гром, и хлынул рекой дождь. Засмеялись часы жутким потусторонним хохотом, и вдали загорелись приближающиеся факелы. — Ну, ведьмак, попробуй-ка спасти своё Чудовище. Выживешь — снимешь проклятье. Не выживешь — быть тебе в тех рядах, что идут на вас, — голос Гастона, спокойный и вкрадчивый, звучал в унисон с бурей. Факелы приближались, и ведьмак, вглядевшись, выругался — прямо из леса на них шли разглагающиеся трупы. Сианна стояла, будто оцепенев. — Эти трупы, — прошептала она. — Это жители деревни, откуда пришла Красавица… Он их всех… Раздался лязг, когда Регис выпустил когти. — Теперь это всего лишь мертвецы, — рыкнул он, вставая рядом с Геральтом. С тихим шелестом выскользнул серебряный меч из ножен, тусклым лезвием отразив напряжённое ведьмачье лицо.