Тетралогия: Инь против Ян

      Одна глубокая морщинка залегла между светлых бровей. Капля пота холодом прочертила полосу меж лопаток, растворяясь в складках ткани. Чакра медленно вытекала из тела и нескончаемым потоком, словно кровь по капельнице, вливалась в молодое тело.       Посреди развалин на коленях стояла Сакура, склонившись над телом Изуны. Воздух был пропитан гарью. Она задыхалась, обливаясь потом от потери чакры и от духоты вокруг. За спиной стоял Мадара. Он буквально прожигал взглядом в ней дыру, наблюдая, как плечи ирьёнина содрогаются с каждым новым импульсом отдачи чакры. Ее едва заметно пошатывало. Рана младшего Учихи была смертельной. Молодой парень был на границе жизни и смерти.       Сакура нахмурилась и остановилась. Обменивать собственную жизнь на жизнь Изуны было до неприличия глупо. Она ни Чиё, которая ради искупления прошлых ошибок отдала свою жизнь. Ни Цунаде, которая жила принципами спасения жизней. Она — Сакура Харуно. Та, что видела ужасы войны, с которыми еще никто не сталкивался. Она видела, как мир распался на тысячи мелких осколков. Видела смерть самых близких людей. И самое главное — она видела конец всего, во что верила сама.       Куноичи опустила голову и сжала кулаки. Она не может здесь умереть. Ни в коем случае. Она обязана увидеть снова улыбку Наруто и спокойные глаза Саске. Сакура взглянула на тело Изуны. Перед глазами пробежал год ее пребывания в столь юной Конохе. Горько улыбнулась, вспоминая, как младший брат Мадары таскал в ее комнату яблоки и с неподдельным интересом слушал ее рассказы про медицинские техники. А как он утягивал ее с собой на окраину леса и хвастался тому, чему научился? Изуна всегда хотел произвести впечатление на старшего брата. Жаждал признания и любви. А сейчас просто лежал на холодной земле весь в крови и больше ничего не чувствовал. Сакура хмыкнула. — Ну и? — Мадара поравнялся с куноичи и заглянул той в глаза.       Он ее больше не узнавал. Зеленые глаза были широко распахнуты, губа до крови закусана, а челюсть настолько сомкнута, что подрагивала от напряжения. Сакура его не слышала. Она смотрела в застывшее лицо Изуны. Старший Учиха цокнул языком и дотронулся до плеча медика. Розоволосая с остервенением скинула его руку и рухнула на колени, впиваясь пальцами в залитую кровью Изуны землю. «Нет. Я пришла сюда не спасать тех, кто давно погиб. Я пришла не ради него. Я пришла спасти своих друзей, изменить будущее.»       Слеза скатилась по щеке и разбилась о дрожащую руку. Сакура понимала, что если потратит силы сейчас, то может не успеть выполнить свое задание. Но вновь оказавшаяся на ее плече мужская рука заставила ее поднять голову. Черные глаза не горели шаринганом, как при их первой встрече. Они чуть ли не с мольбой смотрели на нее. И Сакура поняла — сейчас перед ней стоит не враг. А обычный мужчина, молящий ее спасти его брата. Харуно перевела взгляд на тело. Изуна не дышал, но все еще был теплым. Она чувствовала, как внутри него еще теплился маленький очаг чакры, который она поддерживала, пытаясь потянуть время для принятия решения. И ответ был перед ней. Она — медик. Обычный чертов медик, который не имеет никакого права распоряжаться чужой жизнью. Она не бог. И уж тем более не убийца. Сакура поднялась на трясущихся ногах и, опершись о поданную ей Мадарой руку, приложила указательный палец к печати Бьякуго. Это был единственный способ. Обычное лечение не поможет. — Отойди, — холод, который пропитывал ее голос, пронизывал до костей настолько, что Мадара, даже не успев задуматься, отшатнулся от куноичи.       Усиленная версия Печати Сотни. Запретная техника, о которой ей рассказывала Пятая. Дзюцу, при котором ирьёнин высвобождает ни накопленную чакру, а годы сохраненной жизненной силы.       Сакура занесла руки над телом Изуны. Перед ней был просто умирающий человек. Ни брат будущего Мадары, ни ключевое событие ее будущей жизни. А самый обычный подросток, который хотел лишь любви брата и счастья деревне. И она активировала Печать.       Рисунки медленно расползались по ее телу, чакра била ключом. Она понимала лишь одно — если позволит ему умереть ради неизвестного будущего, то она ничем не будет отличаться от тех, кто жертвовал миром ради своих целей. И Сакура сломалась изнутри. В мгновение поняла, что только что чуть не позволила человеку умереть, что была близка к потере себя и предательству собственных убеждений. И в этот момент ей стало страшно. Не из-за того, что чуть не убила человека. Нет. Потому что знает цену техники. Цунаде-сама предупреждала. Сакура прекрасно понимает, что и кого может потерять. Мысли о том, что она может забыть Наруто, Саске или, что самое страшное, то, зачем она вообще пришла в эту эпоху, ужасали до безобразия. Она зажмурилась, не позволяя себе передумать. Это не было уверенностью в собственных силах. Это был просто ее выбор. Выбор вылечить Изуну за счет собственного будущего. Она выдохнула и резко опустила ладони на грудь Учихи. — Сэймэй Кайген.       Привычные черные узоры из линий начали медленно расползаться по всему телу, образую мелкую черную сеть, линии вторили потоку чакры и каждой вене, словно корни деревьев в земле. Ладони больше не светились привычным нежным светом. Чакра, исходящая от рук, окутала двух шиноби настолько ярким зеленым свечением, что Мадаре пришлось зажмурить глаза. Воздух начал дрожать от концентрации чакры. Черные узорчатые корни печати окутали тело Изуны и расползлись под ним по земле, образуя круг, похожий на печать призыва.       Сакура распахнула глаза и уставилась сканирующим взглядом перед собой. Она больше не видела ни тела, ни рану. Только систему чакры с разрушенными каналы, словно засохшие треснувшие реки. И она точным и очень тонким потоком направила свою чакру в самое сердце угаснувшего сосуда.       Мадара наблюдал, словно завороженный. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Сакура была похожа на богиню, исцеляющую собственным внутренним светом, способным ослепить за доли секунды. Настолько он был ярким. Но нет. Он не восхищался ей. Он ей все также не доверял, несмотря на весь прожитой с ней год. Он так и не смог понять, что она за человек. В один день она добродушно ему улыбается, а уже на следующий это розоволосое недоразумение даже не удостаивает его взглядом.       И сейчас, когда она вливала в его младшего брата свою жизненную силу, он все равно с опаской стоит рядом, следя за каждым ее движением. И совсем неважно, что он собственными руками буквально заставил ее угрозой смерти спасти его брата. Он все равно понимал — у всего есть своя цена.       А энергии тем временем требовалось все больше. Сакура выхаркнула сгусток крови и на секунду замерла. Этого было недостаточно. То, что она надеялась обойтись лишь малыми потерями, уже было похоже на детские мечты. Она знала, что ее ждет. Знала цену своей технике. То, что ей когда-то давно говорила Цунаде-сама. И ведь действительно, у всего есть своя цена. И Харуно сложила руки в печать.       От ромба посреди лба поползли новые узоры красного цвета, переплетаясь с прежним рисунком, практически вплетается в него, словно лента в косу. Печать на лбу засияла алым, и изо рта брызнула кровь от вырвавшегося из тела потока чакры. Сакура вскрыла неприкосновенный резерв, из которого и создала Бьякуго. Это была не жизненная сила, это была ее собственная личность. Эмоции, чувства, воспоминания. Все, чем жила она сама, Сакура с точностью хирурга превращала свою собственную жизнь в новые каналы чакры, погружая те в тело Изуны. Она, словно используя Бьякуган, наблюдала за тем, как восстанавливались разрушенные ткани, как срасталась система чакры. И как сердце начинало медленно биться. И с каждым новым ударом Харуно чувствовала, как исчезали частички ее души, как стирались дорогие ей воспоминания.       Сначала это было что-то незначительное: название улиц, лица случайных прохожих, глупые миссии. Потом то, что по-настоящему было ей дорого. Имена родителей, разговоры с товарищами и знания о будущем. Слезы градом катились по ее щекам. Она плакала, даже не понимая почему. Потому что уже не помнила, что кого-то и что-то теряет.       Сначала она ничего не чувствовала. Только собственную бурлящую чакру, покидающую ее тело. Потом уже, когда сердцебиение Изуны было в пределах нормы, а узоры Печати Сотни стерлись, пришло самое страшное — пустота. Не боль, не сожаление. А пугающая всепоглощающая пустота. Она молча разглядывала трясущиеся руки и не узнавала собственные пальцы. Лишь понимание, что произошло что-то ужасное. То, о чем так яро предупреждал ее кто-то. Кто-то очень близкий. И в этот момент пришло осознание. Что-то исчезло, что-то очень дорогое. Но она уже не может вспомнить, что именно. И ей стало по-настоящему страшно. Страшно за себя. Страха за далекое сломленное будущее и несбыточный мир больше не было. Потому что ради спасения одного человека она рискнула потерять саму себя. И сделала она это не потому, что Изуна был особенным, не потому что прониклась к этому подростку и даже не по причине того, что была уверена в успехе. А потому что она все та же Сакура Харуно. Обычный ирьёнин, которого обучали тому, что он в первую очередь медик. И даже после пережитого ужаса войны, после практически конца света она все также не может бросить человека умирать, если есть хоть капля надежды его спасти.       Она думала, что была готова к этой зияющей внутри себя пустоте, но неимоверно глупо ошиблась. Сэймэн Кайген — запретная техника Бьякуго. «Перерождение Жизненного Источника». Сакура всю жизнь думала, что никогда не воспользуется столь ужасающим дзюцу. Она буквально вылечила рану Изуны не напрямую, а заставила его тело пройти процесс собственного исцеления, подпитывая его своими накопленными годами запасами чакры и жизненной силы. И его рана больше не была смертельной. Сердце окончательно вернулось к нормальному ритму. И последнее, что она успела сделать перед тем, как отключиться, это с широкой, но усталой улыбкой взглянуть в глаза опешившего Мадары.