Тетралогия: Инь против Ян

      Госпиталь Учиха просыпался раньше самого клана. Когда первые лучи солнца только начинали скользить по крышам поместья, здесь уже слышались шаги медиков, шорох бумаг и приглушенные голоса дежурных.       Сакура любила это время. Не потому что была жаворонком, а скорее наоборот. Просто ранним утром госпиталь еще не успевал превратиться в хаос. Пациенты еще спали, медики не паниковали. Никто не пытался умереть самым нелепым способом. Поэтому именно утренние часы оставались единственным временем суток, когда можно было спокойно работать.       По крайней мере так было в теории. На практике спокойствие закончилось ровно в тот момент, когда Сакура переступила порог главного корпуса. — Сакура-сама       Она даже не обернулась. — Кто? — Пациент из пятой палаты снял швы. — Сам? — Сам. — Зачем? — она не останавливалась, шла спокойным размеренным шагом, словно такое случалось каждый день по несколько раз. — Хотел проверить зажило ли.       Сакура остановилась и очень медленно закрыла глаза. Где-то глубоко внутри умирала последняя надежда на то, что однажды шиноби научатся заботиться о собственном здоровье. Четыре месяца спокойной работы почти убедили ее, что госпиталь наконец начал функционировать как нормальное медицинское учреждение. Но нет. Вселенная быстро исправила это заблуждение. Пациент самостоятельно снял швы. Добровольно. Осознанно. И самое страшное заключалось в том, что Сакура даже не удивилась.       За годы практики она успела увидеть слишком многое, чтобы считать подобное необычным. Скорее наоборот. Если хотя бы один пациент в неделю не пытался случайно себя убить, значит где-то происходило что-то подозрительное.       Глубоко вдохнула и только после этого спросила: — Проверил? — Да. — И как? — Теперь снова нужно зашивать. — Замечательно.       Молодой медик заметно съежился. Сакура похлопала его по плечу. — Не переживай, виноват не ты. — Правда? — Конечно, — она мило улыбнулась. — Виноват пациент.       Парень побледнел еще сильнее.       Через полчаса госпиталь окончательно проснулся. Где-то спорили медики, ругались пациенты, кто-то жаловался на перевязки или пытался сбежать домой раньше срока. Обычный день.       Сакура шла по коридору, просматривая журнал дежурств. За четыре месяца многое изменилось. Когда-то госпиталь состоял их нескольких комнат и десятка медиков. Теперь здесь работали три десятка человек. Появились новые палаты, небольшая операционная и отдельное помещение для хранения лекарств. Даже учебный класс для будущих ирьёнинов.       Большую часть изменений Учихи считали заслугой самой Сакуры. Хотя она постоянно утверждала обратное. — Я просто объяснила очевидные вещи. — Для нас они не были очевидными. — Тогда у меня плохие новости. — Какие? — Вы все идиоты, — брови дернулись в нервном тике, когда Сакура потерла от усталости лоб.       Именно после этого разговора ее окончательно перестали воспринимать как вежливого ирьёнина. И, если честно, Сакура давно перестала переживать по этому поводу. Где-то между сотым пациентом, который отказался соблюдать рекомендации, и десятым Учихой, попытавшимся вернуться к тренировкам с незажившими ранами, она окончательно смирилась с реальностью.       Быть добрым ирьёнином оказалось приятно только в теории. На практике гораздо эффективнее работала репутация человека, способного вправить вывих и мозги одновременно. Иногда даже в обратном порядке. — Сакура-сама. — Мм? — она замерла и вопросительно посмотрела на молодую девушку. — Вы забыли расписаться.       Сакура остановилась возле стола регистратуры и взглянула на документы. Действительно, пустая строка. Она нахмурилась. Потом взяла кисть и быстро поставила подпись. — Спасибо. -Уже второй раз за неделю, — девушка шуточно нахмурила брови, глядя на розоволосую. — Усталость. — Ну, если Вы так говорите… — медик пожала плечами и вернулась к работе.       А Сакура почему-то продолжала смотреть на журнал. Всего пару секунд, не больше. Потом встряхнула головой и пошла дальше.       Иногда ей казалось, что она просто устала, иногда — что слишком много думает. А иногда становилось страшно. Не так, как во время боя. Не так, как рядом с Кагуей. Совсем иначе. Будто где-то за спиной медленно закрывалась дверь, а она никак не могла понять, что именно остается по ту сторону.       В такие моменты Сакура с удвоенным усердием бросалась в работу. Лечить других всегда было проще, чем разбираться с самой собой.       К полудню она наконец добралась до собственного кабинета. Закрыла дверь, опустилась за стол, потянулась за чашкой чая. И только сейчас позволила себе выдохнуть. Наконец-то тишина.       Сакура открыла верхний ящик стола. Внутри лежал небольшой темный блокнот. Она машинально пролистала несколько страниц. Сегодняшняя дата. Расписание операций, поставки медикаментов, запланированные встречи. Ничего необычного, все на месте. Она сама не заметила, как расслабились плечи. И только она собралась убрать блокнот обратно, взгляд вдруг зацепился за запись на одной из последних страниц. Короткую. Сделанную ее собственным почерком.

«Не забыть поговорить с Изуной.»

      Сакура нахмурилась. Пальцы замерли на бумаге. Она смотрела на строчку несколько секунд, пытаясь вспомнить, о чем именно собиралась поговорить. Почему-то это было важно. Когда она вообще написала эту заметку? Память упрямо молчала. Спустя мгновение Сакура раздраженно захлопнула блокнот. — Просто прекрасно. Сама себе оставляю задания и сама же забываю собственные инструкции.       После чего поднялась из-за стола, потому что за дверью уже кто-то снова кричал ее имя. И, судя по громкости, кто-то опять пытался умереть самым нелепым способом.       Сауура в принципе за последнее время окончательно перестала понимать, как местные медики вообще умудрялись сохранять пациентов живыми. Нет, среди них встречались талантливые люди. Очень талантливые. Но сама система заставляла ее страдать почти ежедневно. Большинство ирьёнинов умели лечить раны, некоторые даже хорошо. Но диагностика зачастую напоминала гадание на кофейной гуще. Профилактики вообще не существовало как явления. Медицинские карты тем более отсутствовали. О стерильности многие слышали исключительно в теории. А уж привычка шиноби обращаться за помощью только тогда, когда они уже находились одной ногой в могиле, и вовсе доводила ее до нервного тика.       Иногда Сакуре казалось, что половину своих пациентов она лечит не от ранений, а от последствий собственной глупости. И самое ужасное заключалось в том, что чаще всего это было правдой. Один только Учиха Изуна чего стоил.       Впрочем, этот крик за дверью звучал слишком громко даже по местным меркам. А значит, кто-то снова решил установить новый рекорд идиотизма.       К полудню госпиталь все же немного успокоился. Последний пациент был отправлен на перевязку, медики разошлись по палатам, а Сакура наконец-то смогла закрыть дверь своего кабинета.       Она устало опустилась на стул и потянулась к чашке давно остывшего чая, потом открыла верхний ящик стола и снова достала небольшой темный блокнот. Пробежалась взглядом по записям, поставила несколько галочек, что-то быстро дописала на полях. Затем перевернула страницу и задумчиво нахмурилась. — Не слишком ли часто ты в него смотришь?       Сакура вздрогнула. Голос раздался настолько неожиданно, что кисть оставила на бумаге небольшую кляксу. — Господи… — она резко подняла голову. — Вы все в этом клане умеете ходить бесшумно? — Нет, — Изуна стоял возле двери с самым невинным выражением лица. — Просто ты слишком увлеклась. — Ты сейчас выглядишь очень довольным собой. — Потому что я очень доволен собой.       Сакура закатила глаза. Изуна уселся напротив без приглашения. Как делал всегда. Также, как и его старший брат. Словно ее кабинет автоматически принадлежал и им тоже.       Некоторое время он просто наблюдал за тем, как она возвращает блокнот обратно в ящик. Потом спросил: — Что это? — Блокнот. — Спасибо, без тебя бы не догадался, — как обычно язвил. — Всегда пожалуйста. — Сакура. — Изуна, — вторила она ему, не отрываясь от разглядывания какого-то свитка. — Ты повторяешь мое имя так же, как Мадара. — И это должно меня насторожить? — Должно.       Она фыркнула, но Изуна не улыбнулся, как делал прежде. Он продолжал смотреть на ящик стола. Слишком внимательно. Слишком серьезно. И Сакура внезапно поняла, что этот разговор ему действительно важен. — Просто записи. — Какие записи? — Разные. — Очень подробное объяснение. — Спасибо. — Это тоже не комплимент, — вскинул недовольно правую бровь и облокотился подбородком на правую руку.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Сакура все-таки вздохнула и, словно отчет о миссии перед Хогаке, протараторила: — Расписание, отчеты, поставки лекарств, встречи, операции и обычные рабочие записи. — И только поэтому ты проверяешь его по десять раз за день?       Она замерла совсем ненадолго, но Изуна заметил. Как и всегда. — Ты считаешь? — Я Учиха. — Это не ответ. — Это лучший ответ.       В груди неожиданно стало теплее. Странно, но именно такие глупые перепалки в последнее время начали казаться чем-то важным. Почти необходимым. Когда память подбрасывала очередной повод для беспокойства, когда будущее становилось все более неопределенным, а собственные мысли все чаще заводили ее в тупик, подобные разговоры возвращали ощущение нормальности.       Когда-то ответы Изуны вызывали раздражение. Сейчас — скорее облегчение. Потому что все оставалось привычным. Он все так же уходил от прямых ответов, все так же выглядел слишком довольным собой и все так же действовал ей на нервы. И почему-то именно это успокаивало сильнее любых обещаний.       Пока Изуна продолжал шутить и вести себя совершенно невыносимо, мир оставался на своих местах. Даже если ее собственная память постепенно начинала играть против нее.       Сакура невольно улыбнулась, но улыбка быстро сползла, потому что Изуна все еще ждал. Она отвела взгляд к окну, на улицу, на двор госпиталя. Куда угодно, только не на него. — Если честно, — слова давались неожиданно тяжело, — иногда я забываю всякую ерунду. — Какую? — Разную, — она пожала плечами. — Что хотела сказать, зачем пришла в комнату, какой вопрос собиралась задать. Ничего серьезного.       Она попыталась произнести это легко, небрежно. Будто речь шла о погоде. Но Изуна не выглядел убежденным. — И поэтому ты все записываешь? — Поэтому я все записываю.       Он задумался, нахмурился и впервые за весь разговор отвел взгляд. И не потому, что не нашел ответ. Наоборот. Ответов было слишком много. За последние месяцы он начал замечать вещи, которые сама Сакура старательно игнорировала. Незаконченные фразы. Странные паузы. Вопросы, которые она задавала дважды. Он все это видел. И каждый раз убеждал себя, что причина в усталости. В восстановлении. В бесконечной работе в госпитале.       Но чем дальше, тем сложнее становилось верить собственным оправданиям. И сильнее всего пугало то, что сама Сакура продолжала делать вид, будто все находится под контролем. Потому что если даже она начала записывать собственную жизнь по пунктам, значит ситуация была намного серьезнее, чем хотелось признать.       Сакура наблюдала за ним аккуратно, пытаясь угадать его мысли. Она слишком хорошо его знала. Он волновался. Снова. Из-за нее. И это почему-то вызывало неприятное чувство вины. — Эй.       Изуна поднял голову. — Не смотри так. — Как? — Будто я умираю.       Он уже когда-то слышал от нее эти слова и на этот раз даже не попытался пошутить. Именно поэтому Сакуре стало не по себе. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом Изуна неожиданно улыбнулся. Очень легко, почти по-старому. — Если начнешь забывать что-то важное, я напомню.       Сакура тихо рассмеялась. — Очень самоуверенно. — Конечно. — А если забуду тебя? — Невозможно. — Почему? — Потому что я красивый.       Подушка, мирно покоившаяся на небольшом диванчике у стола, прилетела ему в лицо раньше, чем он успел закончить фразу. И только когда Изуна возмущенно начал стаскивать ее с головы, Сакура поймала себя на том, что наконец-то смеется совершенно искренне. И где-то глубоко внутри стало немного спокойнее. Совсем чуть-чуть. Будто страх отступил на шаг назад. Хотя бы до следующего провала памяти.       Мадара появился в госпитале ближе к вечеру. Причем появился настолько неожиданно, что половина персонала едва не вытянулась по стойке смирно.       Он заметил этих двоих еще до того, как вошел в кабинет. Достаточно было остановиться возле приоткрытой двери. Изуна сидел на подоконнике с каким-то свитком в руках и делал вид, что читает. Сакура заполняла отчеты, периодически что-то бурча себе под нос. Они даже не разговаривали. Но именно это почему-то заставило Учиху задержаться на несколько секунд дольше. Рядом друг с другом они выглядели слишком естественно. Словно так было всегда. Словно за последние месяцы успели незаметно занять какое-то особое место в жизни друг друга.       Еще полгода назад подобная картина показалась бы ему невозможной. Когда Сакура впервые появилась в его доме, Изуна относился к ней с осторожностью, а сама куноичи постоянно держала дистанцию. Теперь же младший брат без спроса занимал ее кабинет как собственную гостиную, а Сакура давно перестала возмущаться по этому поводу. И хуже всего было то, что они оба этого даже не замечали.       Мадара невольно вспомнил месяц после примененной Сакурой запретной техники. Долгие недели ожидания между жизнью и смертью. Бесконечные дни, когда он открывал двери их комнат и находил все ту же неподвижность. Тогда он бы многое отдал за возможность увидеть подобную сцену. Сейчас же неожиданно поймал себя на мысли, что испытывает странное облегчение. Потому что впервые за долгое время Изуна выглядел по-настоящему живым. Не наследником клана. Не шиноби. Не человеком, который с самого детства готовился умереть за Учих. А просто молодым мужчиной, которому нравилось проводить время рядом с определенной девушкой.       Постепенно его начало раздражать, насколько часто Изуна находился рядом с ней. Раздражать, насколько легко Сакура начинала улыбаться в его присутствии. Раздражать, что младший брат все чаще появлялся в госпитале без какой-либо серьезной причины. И сильнее всего его стало раздражать то, что сама Сакура этого словно не замечала.       Разумеется, дело было не в ней. По крайней мере именно это Мадара говорил себе каждый раз. Все было гораздо проще. Изуна только недавно вернулся с того света. После воскрешения прошло всего несколько месяцев. Любой старший брат обратил бы внимание на подобные изменения. Любой старший брат следил бы за человеком, который проводит столько времени рядом с его младшим братом. Логичное объяснение звучало убедительно.       Иногда Мадара ловил себя на том, что невольно сравнивает: сколько времени Изуна проводит в госпитале, как часто Сакура смеется рядом с ним, как быстро меняется ее голос в разговоре с братом. Подобные наблюдения были совершенно бессмысленными и не приносили никакой пользы. Поэтому Мадара предпочитал считать их дурной привычкой. В конце концов, у главы клана должно быть достаточно забот и без того, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. И все же взгляд раз за разом возвращался именно к ним.       Сакура только закончила осмотр пациента и как раз заполняла очередной отчет, когда дверь кабинета без стука отъехала в сторону. — Нет. — Я еще ничего не сказал. — Именно поэтому и нет.       Мадара молча посмотрел на нее, Сакура смотрела в ответ таким же тяжелым взглядом. Изуна, сидящий возле окна, даже не поднял голову от свитка. — Я правильно понимаю, что вы оба заранее решили спорить со мной? — Да. — Хорошо.       Мадара протянул свиток. — Завтра вы едете в деревню Ханэ.       Сакура подозрительно прищурилась. — Зачем? — Проверить новый госпиталь. — Звучит разумно. — Удивительно , что ты согласилась так быстро. Не заболела? — Очень смешно. — Я не шутил.       Изуна наконец поднял взгляд. — Почему именно мы? — Потому что тебя знает глава деревни. — А Сакура? — Потому что местные медики хотят увидеть человека, который придумал половину новых протоколов лечения.       Сакура застонала. — Только не лекции. — Именно лекции. — Мадара. — Да? — Я тебя ненавижу. — Взаимно.       Сакура демонстративно уронила голову на стол и тяжело вздохнула. Со стороны могло показаться, что ее действительно отправляют на казнь. Впрочем, именно такого эффекта она и добивалась. На самом деле где-то глубоко внутри уже поселилось предательское чувство облегчения.       Последние недели она почти не покидала госпиталь. Работа помогала не думать. Помогала игнорировать тревогу. Помогала делать вид, что все находится под контролем. Но иногда даже ей становилось тесно среди бесконечных отчетов, палат и белых стен. Поэтому мысль о дороге, свежем воздухе и нескольких днях вдали от привычной рутины оказалась неожиданно приятной. Особенно потому, что рядом не будет десятков пациентов, решивших проверить, насколько серьезно она относится к своим угрозам.       Правда, радоваться в присутствии Мадары Сакура не собиралась из принципа. Иначе он обязательно начнет считать свое решение хорошей идеей. А этого допускать категорически было нельзя.       Кроме того, поездка означала ряд дней, когда ей не придется каждые несколько часов открывать блокнот и проверять собственные записи. Эта мысль вызвала неприятный укол совести. Последнее время она слишком часто полагалась на эти страницы. Настолько часто, что сама начала это замечать. Возможно, небольшая смена обстановки действительно пойдет ей на пользу. Хотя признавать правоту Мадары она все равно не собиралась.       Следующим утром они выехали еще до рассвета. Небо только начинало светлеть, а дорога была почти пустой. Лошади лениво переступали по влажной после ночного дождя земле. Несколько минут они ехали молча. Удивительно спокойно. Сакура уже успела забыть, насколько ей иногда нравится покидать госпиталь. Без пациентов. Без отчетов. Без криков. Без бесконечных перевязок. Просто дорога. Ветер. И тишина. -Ты улыбаешься.       Она повернула голову. -Что? — Улыбаешься. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Ты невозможен. — Знаю, — Изуна закинул руки за голову и расплылся в самодовольной улыбке.       Сакура невольно фыркнула. Некоторые вещи действительно никогда не менялись.       К полудню они добрались до деревни. Небольшой поселок располагался между лесом и рекой. Ничего особенного. Но Сакура почти сразу заметила перемены. Несколько лет назад подобное место выглядело бы иначе. Гораздо беднее. Гораздо тревожнее. А сейчас люди спокойно ходили по улицам. Дети играли возле домов. Торговцы не прятали товары при виде шиноби. И это было необычно. Очень необычно. Потому что она знала историю. Знала, насколько жестокой должна была быть эта эпоха. — Что-то случилось?       Голос Изуны вывел ее из размышлений. Сакура покачала головой. — Просто думаю. — Опасное занятие. — Особенно рядом с тобой. — Вот видишь. Опять улыбаешься.       Изуна невольно задержал на ней взгляд чуть дольше положенного. Раньше он бы даже не обратил внимания на подобную мелочь. Улыбается и улыбается. Но в последнее время почему-то начал замечать как Сакура смеется, как хмурится, как устало потирает переносицу после тяжелого дня в госпитале. Когда надолго замолкает, глядя куда-то вдаль.       И самое странное заключалось в том, что теперь он почти всегда мог определить ее настроение раньше, чем она сама открывала рот. Сейчас, например, за этой улыбкой скрывалось что-то еще. Не радость. Не веселье. Скорее облегчение. Будто она только что убедилась, что мир все еще движется в правильном направлении. И почему-то ему очень хотелось, чтобы таких улыбок становилось больше.       И эта мысль появилась настолько естественно, что Изуна даже не сразу обратил на нее внимание. Лишь спустя несколько секунд поймал себя на том, что продолжает смотреть на Сакуру вместо того, чтобы любоваться дорогой. После чего поспешно отвернулся к лесу, сделав вид, что его внезапно заинтересовали деревья. В конце концов, смотреть на деревья было гораздо безопаснее.       Осмотр госпиталя занял почти весь день. Сакура успела провести две операции. Прочитать небольшую лекцию. Поругаться с тремя местными лекарями. И похвалить еще двоих. К вечеру она чувствовала себя так, будто снова отработала полноценную смену. Но кое-что все-таки радовало. Местные действительно старались, учились, записывали, задавали вопросы. И впервые за долгое время Сакура задумалась, что некоторые ее изменения все же останутся в истории. Даже если она сама однажды исчезнет.       Когда солнце начало опускаться к горизонту, они наконец отправились обратно. Именно тогда началась дорога через старый тракт вдоль реки. Та самая дорога, которая приведёт их к огромному цветущему дереву сакуры.