Дорогая Пилика...

— Ты не можешь так поступить со мной. — Уже поступила. — Зачем ты так? Он же возненавидит меня! — А не надо было… Дальше я ничего не разобрал: Пирика понизила голос. Но это было неважно, потому что я примерно представлял, о чем они говорят. Все это: ошибки, расставания, слезы влюбленных парочек — настолько банально, что вызвало бы у меня по меньшей мере насмешливую улыбку, если бы не касалось моей сестры. А это ее касается, еще как. Вчера я вышел из себя, и теперь на лице у моего лучшего друга красуется «небольшой» фингал. Или бывшего лучшего друга? Как бы то ни было, он это заслужил. А я докопался до правды. Пазл сошелся. Рен думает, я вмазал ему из-за того, что они переспали, но причина в другом. Я наконец-то понял, из-за кого моя сестра так изменилась, кто причинил ей боль. И этим кем-то оказался мой лучший друг. Невеселая картина получается. А может, и нет. Если посмотреть на все это со стороны, можно подумать, что мы снимаемся в какой-нибудь малобюджетной, не отягощенной смыслом комедии, главные герои которой вот-вот выйдут из номера, помирятся, и все закончится хэппи эндом. Но я-то знаю, что так не будет. Не выйдут. Не закончится. А если и выйдут, то не счастливые и не вместе. Молодец, Рен. Просто молодец. Прилетел, развлекся — и домой, обратно в свою идеальную жизнь. Подонок. Я мерил шагами коридор, яростно сжимая кулаки. Будь моя воля, врезал бы ему еще раз. Но я прекрасно понимал, что этого не будет. Где-то в глубине моей души еще жила надежда на то, что мы останемся друзьями. Щелкнул замок, и я постарался придать своему лицу как можно менее заинтересованный вид. Вперив взгляд в одну из картин, украшавших стены гостиницы, я максимально напряг слух. Дверь открылась и тут же захлопнулась с оглушительным грохотом. Я невольно улыбнулся. Так сильно шуметь может только моя сестра. Придав лицу скорбное выражение, я обернулся и… Какого черта?! — Уф, — Рен с облегчением опустился на корточки у двери, — она меня в гроб загонит. Яростная тирада, которую я готовил мучительно долгие полчаса, готова была слететь с моих губ, но я, как последний слабак, молча сел на пол рядом с Реном, тем самым выражая солидарность. И что мне ему сказать? — Я люблю ее. И ничто этого не изменит. — Если бы ты любил ее, то не поступал бы так, — я не смотрел на Рена, но знал, что он покраснел. — Я… Черт, ты не понимаешь! Жанна… Я… У меня семья! — Семья, значит?! — Я больше не мог сдерживаться и схватил Рена за грудки, — Единственная семья, которая у меня осталась, это она, и я больше не позволю тебе использовать ее! Либо выбирай ее, либо уходи из нашей жизни. — Ему не нужно выбирать. Я не хочу быть с ним, — Пирика стояла в дверном проеме, скрестив руки, — Пусть убирается к черту. — Значит, ты все решила, — бледный как смерть Рен вцепился в мои руки, удерживающие его, и смотрел в пол. — Выбирать мне не из чего. Я не хочу удерживать тебя силой. Да и не могу. Спасибо за все и — прощай, — дверь номера стремительно захлопнулась прямо перед носом вскочившего на ноги Рена.