Куда приводят желания

Когда Мэллори в спальню принесли на подносе сервированный завтрак, та чуть не разрыдалась при виде нормальной еды. Как же давно девушка не чувствовала столь ароматного вкуса и запаха… За два года питания пресными желейными кубиками, рецепторы Мэллори страшно изголодались по соли и специям. Почти не жуя, девушка проглотила жареный бекон с омлетом и тушеными овощами. Помимо самой еды, Мэллори порадовал еще и тот факт, что Черных не заставляли проводить совместную трапезу. Видимо, во избежание очередных скандалов. Насытившись, девушка поднялась из-за стола и с неуверенностью покосилась на свое черное платье. Интересно, а сможет ли она надеть все это сама? После пятнадцати минут безуспешных попыток и ругни сквозь зубы, Мэллори пришлось признать свое поражение и позвать прислужницу. В этот раз, к ней в комнату заглянула уже не та Серая, с которой состоялся неловкий утренний разговор. Однако, слова прислужницы никак не хотели выходить у девушки из головы. Мягко говоря, из-за них, Мэллори сейчас пребывала в крайне противоречивых чувствах. Кому же, все-таки, верить? Предостережения Серой звучали вполне правдоподобно (впрочем, правдоподобным ей ранее казалось и дружелюбие Черных). Лэнгдон же, с учетом всех характеристик, что уже были известны, не вызывал доверия от слова «совсем». Но все-таки… Пусть Мэллори и ругалась на себя за это, но где-то глубоко внутри она, вопреки здравому смыслу, чувствовала желание ему верить. Наверное, сказалась давняя любовь девушки к сказкам, что затрагивали вечный сюжет «Красавицы и чудовища». Хотя, если уж подходить к вопросу более дотошно, сюжет, с каждым днем, все больше напоминал «Синюю бороду» — по крайней мере, своей возможной концовкой. Пока худенькая и хрупкая прислужница зашнуровывала корсет, Мэллори не смогла удержаться от вопроса: — Скажи… А ты не знаешь, кем была Сибилл? — Простите? — растерянно переспросила Серая. — Я слышала, ее казнили здесь когда-то… — А-а-а… — задумчиво протянула прислужница, продолжая возиться с шнуровкой, — да, слышала что-то о ней. Но я тогда здесь еще не работала. Это вам лучше спросить у тех, кто здесь с самого апокалипсиса. Кажется, Мари рассказывала, что часто убирала ее комнату. — А мне можно с ней поговорить? — осторожно спросила Мэллори. — Наверное, — пожала плечами девушка, — но только к ней вам придется спускаться самой. Мари уже давно на верхних этажах не работает, здоровье не позволяет бегать по этим гребаным лестницам… … Спускаясь вниз по крутым ступенькам, придерживая подол платья, Мэллори всеми силами пыталась оправдать свое внезапно вспыхнувшее любопытство. В конце концов, она ведь не нарушала никаких правил, если спустится на этажи Серых и немного поговорит с одной из них? Да, тема для обсуждения была довольно скользкой и щекотливой, но девушку никто не предупреждал, что этого делать нельзя. Цокольный этаж, на котором обитала прислуга Святилища, сильно отличался от верхних своим скромным и довольно унылым видом. Голая штукатурка на стенах, каменный пол, тусклое освещение и огромное количество людей, что как муравьи расходились по узким коридорам, спеша по своим делам. Замечая краем глаза одну из Черных, люди с подозрением и нескрываемым раздражением косились в ее сторону. — Вам тут чего? — вдруг послышался грубоватый женский голос. Обернувшись, Мэллори неловко посмотрела на пожилую даму в Сером. — Извините… Не подскажете, как я могу найти Мари? — пробормотала девушка. — И зачем? — вскинула бровь она. — Хотела кое-что спросить, — прикусив губу, ответила Мэллори. — Шла бы ты лучше к себе, — недовольно проворчала женщина, махнув рукой, — нечего здесь людей от работы пустой болтовней отвлекать! — Пожалуйста, мне очень нужно, — заныла девушка, складывая руки. Серая устало закатила глаза. — Ладно, пошли, — тихо сказала она, сворачивая по коридору направо. Преодолев долгий лабиринт из совершенно одинаковых переходов и лестниц, Мэллори оказалась в небольшой комнатушке, по которой раздавался монотонный гул от работающих швейных машинок. За длинными столами сидели несколько женщин, что даже не подняли головы, когда Черная неуверенно протиснулась за порог вместе с сопровождающей. — Вон она, — сказала женщина, ткнув пальцем в прислужницу, что сидела в углу, — только не удивляйся, если она тебя сразу к чертям пошлет. Мари Черных терпеть не может. Получив не обнадеживающее напутствие, Мэллори медленно приблизилась к женщине за швейной машинкой, что сейчас с хмурым видом сострачивала красную ткань. — Простите, — тихонько пролепетала девушка, остановившись сбоку, — не хочу вас отвлекать, но… — Проваливай, — тут же отозвалась Серая, подняв на Мэллори угрюмый взгляд, — мне и без тебя здесь головной боли хватает. — Но… — До тебя с первого раза хреново доходит? — окрысилась прислужница, — пошла вон! Девушка тяжело вздохнула. Пожалуй, зря она это все затеяла. — Да ладно тебе, Мари, — примирительно сказала женщина, что сидела напротив швеи, — чего ты на девку кидаешься? Она ж тебе не хамит, как остальные… — Да все они одинаковые, — фыркнула Мари, продолжая работу, — пусть строит из себя скромную овечку сколько влезет, а нутро-то все равно гнилое. От последних слов, Мэллори уже стало откровенно обидно. Причем, неожиданно настолько, что к горлу успел подкатить тугой комок. — Эй, ты чего там, ревешь, что ли? — удивленно спросила соседка прислужницы. Мари удивленно оглянулась в сторону Черной, что уже попятилась к выходу, не желая слушать оскорбления в свой адрес и дальше. — Стой, — с раздражением окликнула ее Серая, поднимаясь из-за стола, — я все равно собиралась покурить, так что, давай, говори, чего ты там хотела. … Оказавшись в тесной, насквозь задымленной курилке, Мэллори натужно закашлялась, пока Мари с усталым видом вытащила из кармана передника пачку сигарет. — Будешь? — спросила она, глядя на девушку. Мэллори отрицательно покачала головой. — Ну и чего пришла? — хмыкнула Серая, смерив девушку критичным взглядом, — ты, видать, новенькая? Не помню, чтоб видела тебя раньше. — Да, приехала только вчера, — тихо ответила Мэллори, скрестив руки на груди. — Ясно, — вздохнула Мари, — значит, совсем еще юный птенчик… Ну и как тебе первый день в Содоме? — Пока непонятно, — неуверенно пожала плечами девушка, — вообще, я здесь, чтобы спросить про одну вещь… Мне сказали, что вы когда-то хорошо знали Сибилл? — Эту психованную суку? — усмехнулась Мари, — ну да, не посчастливилось мне с ней познакомиться однажды. А тебе-то что? — Я слышала, что она была какой-то… Особенной, — не зная, как лучше сформулировать, проговорила Мэллори, — что из-за нее Лэнгдон собирался разогнать всех Черных… — Было дело, — протянула Серая, выпуская облако дыма изо рта, — уж как он с этой гадиной носился… Мы и правда тогда думали, что скоро в руководстве Святилища окажется уже целых два психопата, а потом еще и детей таких же ненормальных наплодят. Да господь, к счастью, уберег. — А что с ней было не так? — с недоумением переспросила девушка. — Да все, — хрипло засмеялась Мари, — настроение у этой крали менялось по сто раз на дню. То милым зайчиком себя вела, то кидалась на меня с ножницами, когда я ей слегка помятые простыни в спальню принесла. Этой стерве место было в психушке в отделении для буйнопомешанных, да только вот Лэнгдон в этой чокнутой прямо души не чаял. И ведь сам-то не идиот, видел, как она своими выходками постоянно его позорила… Но что тут сказать — любовь зла. Мэллори озадаченно вытаращила глаза. Ну ничего себе подробности… Однако, сколько бы Мэллори сейчас ни пыталась представить себе антихриста, что молча сносил бы подобное поведение, у нее это никак не укладывалось в голове. — И за что ее убили?.. — Да там какая-то мутная история, — задумчиво сказала Мари, — кто-то говорил, что Сибилл в конец с катушек съехала и Лэнгдон решил, скажем так, избавить и ее и себя от страданий. Кто-то уверял, что девчонка все это время в тайне трахалась со всем, что только движется и это, наконец, выплыло наружу… Сплетен было много, но точно никто не знает. Лэнгдон, помнится, тогда еще полгода ходил злой как собака, никак, бедняга, не мог успокоиться. — Думаете, он правда ее любил? — неуверенно спросила Мэллори после небольшой паузы. — Любовь — понятие относительное, — хмыкнула женщина, туша окурок о стену, — знаю только, что этой твари, он что угодно спускал с рук, даже когда она во время общего ужина зарезала какую-то важную шишку из Кооператива столовым ножом. Скандал был страшный… А Сибилл — хоть бы что, даже плетей не получила. Честно говоря, в какой-то момент, мне даже стало жаль Лэнгдона. Это ж надо, связаться с такой ненормальной… Но хорошо хоть, хватило мозгов вовремя от нее избавиться. … Когда до Черных дошла новость, что сегодняшним вечером Лэнгдон опять хотел видеть у себя новенькую, некоторые просто желчью изошлись. По всей видимости, многие считали подобный расклад несправедливым и с каждым новым часом, девушки все сильнее видели в лице Мэллори потенциального врага. Что до самой Мэллори, после разговоров с Мари, ей было откровенно страшновато идти к антихристу. С учетом, что мужчина любил копаться в чужих мыслях, девушка побаивалась, как он может отреагировать, если узнает, какие нелицеприятные подробности ей сегодня пришлось услышать. И ведь как назло, когда к Мэллори прислали Серую помочь переодеться, на пороге объявилась та самая девушка, что заходила к ней с утра. — Слышала, ты сегодня бегала к Мари? — усмехнулась она, помогая снять платье, — ты, я смотрю, куда предприимчивей, чем кажешься… — Просто хотела понять, что делать дальше, — буркнула девушка себе под нос. — Ну и как, узнала? — ехидно протянула прислужница, распуская шнуровку на спине, — говорю ж я тебе, или ты начинаешь вести себя как сука или готовься к тому, что скоро об твои чувства начнут вытирать ноги. Мэллори болезненно скривилась. Сказать это все было куда проще, чем сделать. — А вообще, если тебе нечего терять, можешь попробовать выкинуть один из трюков Сибилл, — ухмыльнувшись, добавила Серая, — мало ли, а вдруг и у тебя прокатит. — Что за трюк? — нахмурилась девушка, оглядываясь через плечо. — Лэнгдон обожает считать, что держит все и всех под контролем — покажи ему, что это не так, — сказала прислужница, стягивая низ платья, — нет никаких гарантий, что это сработает, и что после таких фокусов тебя мигом не отправят к Серым… Но решать тебе. Сможешь как следует его зацепить — и он посмотрит на тебя уже совсем другими глазами. … Сегодняшним вечером Майкл уже не стал разводить долгих предисловий. Уже спустя минут десять, Мэллори оказалась у него на коленях, пока мужчина, сидя в кресле, оставлял влажную дорожку поцелуев на шее девушки. Шумно дыша, она уткнулась лбом в плечо Лэнгдона, всячески стараясь не встречаться с ним взглядом. Пусть сейчас делает с ней, что хочет, лишь бы не лез в голову, в которой творился полнейший кавардак. Все эти рассказы и советы от Серых, больше внесли смуты, нежели прояснили Мэллори ситуацию. Нервно ерзая, прижимаясь к бедрам мужчины, девушка пыталась ускорить процесс, чтобы его внимание уже точно переключилось на что-то поинтересней ее мыслей, однако, спустя пару секунд, Майкл чуть отстранился. — В чем дело? — тихо спросил он. — Ни в чем, — слишком быстро ответила Мэллори, судорожно сжимая вспотевшую руку в кулак. Послышался тяжелый вздох, после которого, пальцы Лэнгдона вплелись в ее волосы на затылке и немного оттянули голову назад, заставляя девушку посмотреть ему в глаза. — Думаешь, что врать мне — это хорошая политика? — хмыкнул мужчина, прищурившись. Мэллори нервно сглотнула. — Похоже, кто-то решил сунуть нос не в свое дело, верно? — с кривой улыбкой проговорил Майкл, уже чуть больнее сжимая волосы, — ну и много удалось узнать? — Я не знала, что этого нельзя делать, — выдавила девушка, испуганно глядя в холодные голубые глаза. — Если тебе хочется о чем-то спросить, ты можешь сделать это и здесь, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес Майкл, — так что, давай. Я жду. — Я не… — Мне повторить еще раз? — с сарказмом переспросил Лэнгдон. Похоже, что сейчас у антихриста снова начало проступать его истинное лицо. Когда Майкл злился, ему уже сложно было удерживать на себе маску заботливого и понимающего любовника. Догадываясь, что мужчина все равно своего добьется, Мэллори еле слышно выговорила: — За что убили Сибилл? Стоило этому имени только прозвучать, как Лэнгдона невольно перекосило ни то от боли, ни от отвращения. — За то, что эта мразь решила лечь под сына бывшего премьер-министра Испании. И успешно с этим справилась несколько раз, — с натянутой улыбкой прошипел он, — еще что-нибудь? — Нет, — хриплым голосом ответила Мэллори, слыша громкий стук крови в ушах. — Еще раз узнаю, что ты пытаешься что-то выведать за моей спиной, и тебе придется очень сильно пожалеть о последствиях, — добавил Майкл, делая акцент практически на каждом слове, — все ясно? — Да, — выдохнула девушка, дрожа всем телом. Когда мужчина, все еще удерживая ее за волосы, прижался к губам поцелуем, тот оказался значительно грубее и требовательней, чем несколько минут назад. Лэнгдону так и не удалось взять себя в руки, чтобы вернуться к прежней нежности и обходительности. Видимо, разговоры о Сибилл оказались слишком больной темой, от которой Майкл не мог так просто отвлечься. Мэллори поморщилась и чуть застонала от боли, когда мужчина заставил ее резко насадиться на свой член и настойчиво сжал пальцы на бедрах. — Поживей, куколка, а то дальше будет еще больнее, — с нескрываемой озлобленностью прошептал он ей на ухо. Майкл был зол сейчас не столько на девчонку сколько на себя. Какого черта он портит свои же планы? Молчаливая обида и унижение в глазах Мэллори, явно были не теми эмоциями, что он хотел бы сегодня увидеть. Но черт возьми… Имя Сибилл всколыхнуло в нем нечто настолько отвратительное и больное, что больше ни о чем другом он подумать уже не мог.